Жанр: Триллер
Тьма
...В конце концов это
беспокойство заставило его встать и пройти в коридор. Он уже протянул руку к телефону,
как вдруг раздался звонок.
- Джессика?
- Нет. Мистер Бишоп? Это Краучли. Из Фэрфилда.
- Фэрфилд?.. Психиатрическая лечебница.
- Что-то случилось с моей женой? - Страх ударил ему в живот свинцовым грузом.
- Вы должны немедленно приехать, мистер Бишоп, - произнес металлический
голос.
- Что с Линн?
На другом конце провода возникла небольшая заминка.
- Мы добились некоторого... как бы вам сказать, некоторого улучшения. Я считаю,
что ваше присутствие необходимо. Объясню, когда вы приедете.
- Буду через двадцать минут. Но не могли бы вы рассказать немного подробнее?
- Будет лучше, если вы все увидите сами.
- Хорошо. Еду.
Бишоп взбежал наверх за курткой. Сердце бешено колотилось. Что значит
"некоторое улучшение"? Неужели Линн вышла наконец из скорлупы, в которой
замкнулась? Мелькнет ли в ее глазах чувство, пусть даже совсем слабое, когда она его
увидит? Он натянул куртку и бросился вниз, подгоняемый надеждой.
Телефон зазвонил всего через несколько секунд после его ухода, но дом был уже
пуст.
Глава 17
Дождь стучал по дороге артиллерийской канонадой, и Бишоп, мчавшийся по
направлению к Туикнему, сосредоточился на управлении машиной. К счастью, движение
к этому часу ослабело, и ему удавалось ехать довольно быстро. Он был полон
предчувствий; у Краучли, вероятно, были серьезные причины звонить ему в такой
поздний час. Если Линн наконец... он не стал додумывать эту мысль. Лучше не ждать
слишком многого.
Вскоре Бишоп добрался до тихого тупичка, в котором располагался фэрфилдский
"Дом отдыха", и проехал через ворота на широкий двор. Забыв снять очки, которые сразу
покрылись мелкими каплями дождя, он захлопнул дверцу и взбежал на лестницу.
Позвонив, сорвал очки и сунул их в нагрудный карман. По внешнему виду огромное
здание из красного кирпича можно было принять и за частную школу, и за дом
престарелых. И только высоко расположенная неброская вывеска заставляла ощутить
мрачноватую атмосферу этого здания. Свет в большей части внутренних помещений был
выключен, и от этого дом казался еще более зловещим.
Бишоп услышал, как щелкнул замок. Дверь слегка приоткрылась.
- Я Крис Бишоп. Доктор Краучли просил меня приехать. Дверь открылась шире, и
он увидел невысокую полную женщину.
- Да, мы вас ждали, мистер Бишоп. Входите, пожалуйста.
Бишоп вошел в приемный покой и с тревогой обернулся к невысокой женщине,
старательно запиравшей дверь:
- Моя жена?..
- Мы проведем вас прямо к ней, мистер Бишоп, - произнес кто-то у него за
спиной, и он увидел в другом конце комнаты еще одну женщину, сидевшую за
регистрационным столом. Она отвернулась от маленькой настольной лампы, слабого
света которой было явно недостаточно, чтобы рассеять сгустившийся в комнате мрак.
Женщина встала из-за стола и направилась к нему.
- Простите за слабое освещение, - сказала она, словно читая его мысли. - После
восьми часов вечера мы тушим верхний свет. Считаем, что на наших пациентов это
действует успокаивающе.
Она была выше, чем та женщина, которая его впустила, и Бишоп понял, что никогда
их раньше тут не видел. Возможно, они были новенькими, высокая - наверняка,
поскольку в Фэрфилде пациентами никого не называли - они были "постояльцами".
- Что произошло с Линн? - спросил он. - Доктор Краучли не захотел говорить об
этом по телефону.
Женщины с довольным видом переглянулись.
- Полагаю, вы обнаружите явное улучшение, мистер Бишоп, - сказала высокая. -
Следуйте за мной, пожалуйста.
Они подошли к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Низкорослая, засунув
руки в карманы белого медицинского халата, пристроилась у Бишопа за спиной. Пока они
поднимались, высокая непрерывно что-то говорила, но он почти не слушал, он думал о
Линн. Коридор второго этажа тоже был освещен только одной слабой лампой, стоявшей
на столике в дальнем его конце, и этот тусклый свет привел Бишопа в замешательство.
Совершенно непонятно, почему после приемных часов они оставляют такое скудное
освещение; оно действует не столько успокаивающе, сколько угнетающе. Одна дверь
приоткрылась, когда они проходили мимо. В комнате за дверью была непроницаемая
тьма, но низкорослая торопливо подошла и осторожно оттолкнула кого-то назад. Высокая
любезно улыбнулась ему, как будто ничего не произошло.
Посещение психиатрической лечебницы всегда слегка нервировало Бишопа, что
было вполне естественно; но в такой поздний час, в отсутствие обычной суеты
посетителей и персонала, его охватило беспокойство иного рода. Во рту у него пересохло,
и он не знал, чем вызвано это необычное напряжение - тревогой за Линн или жутью
здешней атмосферы. Они миновали еще несколько дверей, и Бишоп невольно подумал о
том, что скрывается за этими дверями, что происходит в душах этих несчастных.
- Вот мы и пришли. - Высокая остановилась возле комнаты, которую, как он знал,
Линн делила еще с тремя пациентками. В Фэрфилде палаты были небольшими, и врачи не
видели необходимости отделять своих подопечных друг от друга, хотя и считали, что
количество пациентов должно быть сведено до минимума.
- Мы не потревожим остальных? - спросил Бишоп.
- Они крепко спят. Я проверяла как раз перед вашим приездом. Можете войти,
ваша жена ждет вас.
- Доктор Краучли с ней?
- Он скоро подойдет. Он хочет, чтобы вы немного побыли наедине.
У Бишопа засияли глаза и напряжение спало.
- Она?..
Женщина в белом халате приложила палец к губам, мило улыбнулась и блеснула
глазами, заметив его радостное предвкушение. Она открыла дверь и жестом пригласила
его войти. Он тихо произнес: "Благодарю" - и вошел в комнату. Дверь за ним закрылась.
Маленький ночник на тумбочке слабо освещал кровать Линн в углу у окна. Она с
закрытыми глазами полулежала на подушках - должно быть, задремала, пока его ждала.
Уверенный, что вокруг все спят, Бишоп на цыпочках подошел к кровати Линн. Его глаза
увлажнились, во рту по-прежнему было сухо.
- Линн, - нежно произнес он, присев на краешек кровати. - Линн, ты не спишь?
Он прикоснулся к ее руке, лежавшей поверх покрывала, и легонько потормошил.
Линн медленно повернула голову, и он увидел на ее лице усмешку. Он оцепенел и
насторожился.
- Линн!
Ее глаза были по-прежнему безумны. Безумие сквозило и в ее усмешке. Она начала
приподниматься на постели, и Бишопу показалось, что другие тоже привстали на своих
кроватях, окутанных сумраком. Кто-то захихикал.
Губы Линн влажно блеснули, и, откинув покрывало, она потянулась к нему. Он едва
удержался, чтобы не отпрянуть.
- Не вставай, Линн.
Она улыбнулась.
Из-под покрывала выскользнула ее нога. Ее рука легла на плечо Бишопа.
- Линн! - хрипло выкрикнул он, когда она взмахнула рукой и вцепилась ему в
лицо.
Она расхохоталась, и это оказалась вовсе не Линн; те же черты - тот же рот, те же
глаза, нос, - но они были искажены уродливой гримасой. За ее исступленными глазами
скрывался кто-то другой... что-то другое.
Схватив ее за руки, Бишоп отстранился, и она неистово забилась всем телом. Вопя и
смеясь, она начала пинаться ногами и, как бешеная собака, щелкать зубами.
Ошеломленный ее силой и напуганный ее состоянием, Бишоп толкнул ее на кровать.
Идиоты! Зачем они его вызвали? Или она просто одурачила их, заставила поверить, что
идет на поправку? Или все пошло прахом только потому, что Линн увидела его?
Она лежала на спине, мотая головой из стороны в сторону; тонкая ночная рубашка
задралась выше колен. Зашипев, как змея, она плюнула, и по его лицу размазалась пена.
Он чувствовал, что из темных углов на него надвигаются какие-то тени, но не
решался отпустить запястья жены, опасаясь ее острых хищных ногтей.
Внезапно кто-то схватил Бишопа сзади за волосы, и его голова запрокинулась. Он
попытался вывернуться, но рука держала его железной хваткой, в то время как другая
обвилась вокруг его шеи. Бишопу пришлось отпустить Линн и вцепиться в руку,
сжимавшую его горло. Линн тут же вскочила с кровати, еще раз плюнула ему в лицо и
полезла на него, размахивая руками. Они кучей повалились на пол, и женщина у него за
спиной отпустила шею, но продолжала крепко держать за волосы у самых корней. Он
поморгал, чтобы привыкнуть к полумраку, и перекувырнулся, увлекая Линн за собой.
Ему удалось высвободить одну ногу и стукнуть Линн. Она страшно закричала, но
Бишоп понимал, что другого выхода нет. Она откатилась, и Бишоп повернулся к
женщине, схватившей его за волосы. Безжалостная пощечина оглушила ее, и она
завизжала. Даже в темноте он заметил, что это была старуха с седыми всклокоченными
кудряшками.
Кто-то ударил его босой ногой по лицу. Две женщины в ночных рубашках стояли
над ним, скривив лица от ненависти. Они наступали, пиная его ногами и испуская
победные вопли. Кто-то упал сверху и вонзил зубы ему в шею. Несмотря на хаос,
похожий на кошмарный сон, он понял, что это Линн. Он разжал ее челюсти, но кожа была
уже прокушена, и под воротник рубашки хлынула кровь. Он схватил ногу, толкавшую его
в грудь, и сильно крутанул. Стоявшая над ним женщина упала навзничь. Он привстал на
одно колено и рывком поднялся на ноги, не отпуская Линн, но был встречен градом
ударов в лицо. Он ответил тем же, послав женщину обратно во тьму сильным ударом в
лоб. Линн он крепко прижимал себе, блокируя ее руки. К нему медленно, как призрак,
подкрадывалась седая старуха. Она держала на вытянутых руках что-то, похожее на
скатанную простыню, которой, как он понял, собиралась его задушить. Он чуть не упал от
облегчения, когда дверь за ее спиной приоткрылась, и тусклый свет из коридора резче
обозначил тени в комнате.
В дверном проеме показались силуэты двух женщин, которые привели его сюда, -
высокой и низкорослой.
- Слава Богу, - сказал Бишоп. Стоны, хихиканье, вопли и даже судорожные
извивы Линн внезапно прекратились. Старуха, тащившая скрученную простыню, замерла
и оглянулась.
Высокая вошла в комнату, за ней вторая. Широко распахнув дверь, они стали у
стены, и Бишоп услышал, как высокая сказала:
- Проучите его.
Они повалили в комнату - одержимые, размахивающие руками существа из
преисподней: женщины в бесформенных блеклых платьях, служивших ночными
рубашками, мужчины в таком же одеянии. Бишоп попятился, почти поверив, что это сон.
Линн высвободилась, и ему на плечи набросили скрученную простыню. На него
навалилась груда тел. Они вопили, раздирали на нем одежду, их безумные серые лица
возникали перед ним и снова исчезали, когда другие отбрасывали их в сторону, чтобы
посмотреть на свою жертву. Оглохший от их воплей, Бишоп отбивался вслепую, то
попадая кулаками во что-то мягкое, то натыкаясь на кости. Упавших немедленно сменяли
другие, и он начал слабеть, цепляясь за их рубахи, чтобы не упасть. Кто-то ударил его
коленом в лицо, но он не сразу почувствовал жгучую боль, несколько мгновений
оставаясь в шоке. Он опустился на колени и тут же получил увесистую пощечину, от
которой его голова резко качнулась назад. Распростершись на полу, он почувствовал, что
простыня вокруг его шеи затягивается. Его поверженное тело топтали чьи-то ноги.
С помощью скрученной простыни его подтащили к двери.
Высокая посмотрела на него сверху вниз, и в скудном свете, проникающем из
коридора, он увидел на ее лице неизменную приятную улыбку. Бишоп, прижавшись к
полу спиной, уставился на нее и ее низкорослую сообщницу, наслаждавшихся его
страхом. Высокая подняла руку, и шум на мгновение утих, только отдельные вздохи,
стоны и смешки еще слышались во тьме.
- Слишком поздно, мистер Бишоп, - сказала она. - Это уже началось.
И они снова набросились на него и потащили в коридор. Ему показалось, что в
общем гомоне слышен смех Линн.
Ему удалось опереться на ноги и выпрямиться, зарывшись каблуками в жесткий
ковер и отбиваясь от толпы. Куда бы они его ни волокли, он не желал там оказаться. Но
тут увидел перед собой нечто такое, что заставило его громко застонать.
Из комнат по обеим сторонам длинного коридора выбрасывали трупы работников
психиатрической лечебницы. Их медицинская форма настолько пропиталась кровью, что
белого цвета почти не было видно. Он понял, что этих людей не просто убили; трупы их
страшно изуродовали. Неизвестно, были они уже мертвы, когда... Бишоп прогнал эту
мысль.
Его обуяла ярость. Он не знал, что с ними со всеми произошло и отчего люди с
больной психикой решились на столь вопиющее злодейство, но он возненавидел их.
События последних недель свидетельствовали о том, что они не отвечали за свои
поступки - их слабые души подчинялись чьему-то более страшному безумию. Именно
это безумие возненавидел Бишоп, но все они являлись его носителями, все были орудием
его преступлений и предоставили себя в его распоряжение. Они перестали быть людьми.
Сморщив лицо в злобной усмешке, низкорослая сделала шаг наперерез, как бы
желая поддразнить Бишопа. Удар ногой пришелся ей чуть ниже жирного живота, и едва
она пригнулась, Бишоп заехал коленом ей по лицу, так что она поперхнулась собственным
криком.
Те, кто держал его за руки, на мгновение остолбенели, и их безумие сковал страх.
Бишоп вырвал одну руку и развернулся, чтобы ударить сумасшедшего, который держал
другую. Раздробив ему нос кулаком, он испытал мимолетное удовлетворение. Петля на
шее стала свободнее, и он быстро сбросил ее через голову, отпрыгнув при этом от толпы,
вывалившей в коридор, потом швырнул человека с разбитым носом в толпу, и вопли
вспыхнули с новой силой. К нему потянулись руки, стремясь затащить к себе в самую
гущу.
Бишоп пятился, шлепая их по рукам, как непослушных детей, лезущих за
конфетами. И чуть не наступил на распростертые ноги мертвого санитара. Перескочив
через них, он развернулся и бросился к лестнице. Лицо мертвеца, у которого вместо глаз
зияли кровавые провалы, окончательно лишило его присутствия духа. Пациенты гнались
за ним, спотыкаясь о трупы тех, кого они уже умертвили, и хихикали при этом.
Бишоп добежал до лестницы и припал к перилам. Двое, облаченные в белые
крахмальные брюки и куртки - униформу Фэрфилда, - поднимались по ступенькам, но
в полумраке их лиц не было видно. Один держал железный прут и барабанил им по
стойкам перил. Когда лица оказались на свету, Бишоп увидел в их глазах такое же
безумное ликование, как у одержимых за его спиной. Пошатываясь, он стал подниматься
на третий этаж.
Но чья-то рука тут же вцепилась ему в лодыжку и потащила назад. Чтобы не
поддаться, Бишоп схватился за перила. Обернувшись, он увидел Линн - тупо
хихикающую и, очевидно, окончательно выжившую из ума. Линн, которую он больше не
узнавал, которая получала удовольствие от этой жестокой игры и желала его смерти.
Смазав ногой по ее задранному лицу, Бишоп закрыл глаза.
А железный прут уже стучал по перилам, за которые он держался всего в нескольких
дюймах от него. Санитар сверлил Бишопа глазами и улыбался! Толпа внизу замешкалась
у тела Линн, и Бишоп, прыгая через три ступеньки, неуклюже помчался вперед, замирая
от страха при мысли, что животный ужас парализует его ноги. Не отпуская перил, он
стремительно вписался в поворот. Толпа двинулась за ним, наступая на тело Линн. Бишоп
влетел в коридор третьего этажа. Там было темно. Но не настоль-. ко, чтобы он не заметил
облаченные в белое фигуры, приближающиеся к нему. Двери по обеим сторонам коридора
открывались, и оттуда, как призраки, все выходили и выходили другие.
Он оказался в западне.
Если не считать дверь слева, которая до сих пор еще не открылась.
Он ворвался туда и захлопнул дверь за собой. Судорожно глотая воздух, налег на нее
плечом и пошарил в темноте в поисках ключа. Ключа не было, как не было и задвижки.
За дверью собиралась толпа.
Ноги у него промокли.
Он попробовал отыскать выключатель, но не нашел. Что-то задело его по тыльной
стороне ладони. Шнур. Свет. Он дернул. Облицованные белым кафелем стены ослепили.
Он оказался в ванной комнате. Вот почему он не нашел замка: сумасшедшим не
дозволялось запираться. Весь пол покрывали лужи, а глубокая ванна на ножках в форме
птичьих лап была до краев наполнена. Гладкая поверхность воды производила самое
мирное впечатление.
В углу стоял стул с двумя небрежно брошенными на спинку полотенцами. Он
приставил стул к двери под углом, уперев спинку под дверную ручку. Возможно, это
задержит их на несколько драгоценных секунд и он успеет добраться до высокого окна
напротив. Он видел, что матовое стекло укреплено металлической проволокой, и
взмолился, чтобы ему удалось его вышибить, заранее зная, что рама встроена в коробку
окна, дабы исключить возможность открыть его обычным способом. Он прошлепал по
залитому водой полу, не обращая внимания на визгливый смех за дверью. Но, проходя
мимо огромной ванны, понял, что все это было игрой, что они нарочно позволили ему
взбежать на третий этаж и направиться именно в эту комнату. Они хотели, Чтобы он
увидел, что лежит в ванне под невозмутимой поверхностью воды.
Стеклянный дом удивил Пека. Он никак не ожидал, что Джейкоб Кьюлек может
жить в таком доме; ему почему-то казалось, что старику должны нравиться солидные
дубовые стены с вьющимися по ним розами или что-нибудь в георгианском стиле,
высокое и элегантное. Однако он оказался непредсказуем. Все они немного чокнутые.
Пока не начнешь слушать, что он говорит, производит впечатление вполне разумного,
уравновешенного человека.
- Вот так хибара, - сказал Фрэнк Роупер, его помощник. - Сплошь сталь и
стекло. Не хотел бы я мыть у них окна.
Погруженный в свои мысли, Пек фыркнул. Его удивило, что Кьюлек настоял на
встрече, тем более в такое позднее время. После того, что произошло вчера на футболе,
все были загружены по горло, и это еще слабо сказано: как прикажете разбираться с
массовыми убийствами и массой убийц? И какая связь между событиями на стадионе и
Уиллоу-роуд? Точнее, с домом, который там раньше стоял, - с "Бичвудом"? Потому что
теперь связь стала несомненной. И если бы Кьюлек не назначил эту встречу, то сам Пек,
не откладывая, обратился бы к старику с несколькими вопросами. Похоже, он
единственный человек, способный пролить какой-то свет на это дело.
Дверь отворилась, и показалась Джессика, бледная и настороженная.
- Входите, - пригласила она, открывая дверь настежь.
- Извините, что так поздно, - сказал Пек. - Как вы понимаете, у нас сегодня
было много дел.
- Именно поэтому мой отец и хотел с вами встретиться, инспектор. По поводу того,
что произошло вчера вечером.
- Вы хотите сказать, что тут прослеживается какая-то связь, И это верно.
Джессика удивленно подняла брови:
- Вы тоже так считаете?
- Я бы сказал, что вероятность велика.
Кьюлек ожидал их в просторной гостиной, отделанной, как и весь дом, в
ультрасовременном стиле, хотя мебель здесь была старинной, даже антикварной;
удивительно, но это сочетание срабатывало. Пек заметил, что все предметы в комнате
располагались по прямой линии или перпендикулярно друг к другу, и понял, что, если бы
мебель расставили беспорядочно, это доставляло бы слепому неудобство. Жалюзи были
опущены.
- Очень хорошо, что вы пришли, инспектор, - сказал Кьюлек. Он стоял у кресла,
опираясь одной рукой на его спинку, то ли от слабости, то ли просто для ориентации в
пространстве - Пек не понял. Кьюлек выглядел старше, чем в тот день, когда они
встретились впервые, но намного лучше, чем два дня назад, в больнице. Его кожа
приобрела какой-то желтоватый оттенок, а сутулость стала бросаться в глаза еще больше.
Из-под ворота рубашки выглядывал шелковый шарф, прикрывающий синяки на шее.
- С инспектором Роупером вы уже знакомы, - сказал Пек, не глядя на своего
коллегу.
- Совершенно верно. А это Эдит Метлок.
Медиум слегка улыбнулась полицейским.
- Присаживайтесь. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Что-нибудь более
крепкое, чем кофе и чай? - Джессика вопросительно смотрела на полицейских.
Пек развалился на диване, тогда как Роупер присел на неудобный стул с прямой
спинкой.
- Виски и чуточку воды для меня, - сказал Пек. - Полагаю, инспектору Роуперу
то же самое.
Роупер кивнул, и Джессика занялась приготовлением выпивки.
- Вы, кажется, говорили, что Крис Бишоп тоже будет здесь? Кьюлек сел в кресло.
- Последние полчаса дочь пыталась с ним связаться. Должно быть, он уже ушел.
Джессика принесла виски.
- Возможно, Крис решил приехать, не дожидаясь моего звонка. Я сказала, что
позвоню, как только договорюсь с вами о времени. Но вас, по правде говоря, было не такто
легко застать.
- Ладно, скоро выясним, где он. Двое моих людей весь день вели за ним
наблюдение. Фрэнк, скажите, чтобы Дэйв связался с ними по радио.
Роупер поставил свой стакан на толстый красный ковер и вышел из комнаты.
- Джессика говорит, что последние два дня возле нашего дома стоит какой-то
автомобиль, - сказал Кьюлек.
- Для вашей же безопасности, сэр. Раз уже было совершено одно покушение, может
произойти и второе. Нет смысла рисковать.
После этих слов Пека возникла неловкая пауза. Прокашлявшись, детектив сказал:
- Утром я первым делом хотел встретиться с вами, мистер Кьюлек. Мне кажется,
нам надо кое-что обсудить.
- Вы правы, инспектор, обсудить есть что. Но я уже сообщил вам все факты,
касающиеся "Бичвуда" и секты Бориса Прижляка. Сегодня я хотел бы поговорить о
теоретических проблемах.
- Меня всегда интересовали теории. При условии, что они разумны, конечно.
- Не могу вам этого обещать, инспектор. То, что представляется разумным мне, на
ваш взгляд может показаться совершенно нелепым.
- Однако я готов выслушать вас. - Пек посмотрел на медиума: - Миссис Метлок,
один из моих детективов беседовал с вами на следующий день после обнаружения в
"Бичвуде" сумасшедшей женщины. Вы проводили там сеанс...
- Не сеанс, инспектор, - поправила его медиум. - Во всяком случае, это не
входило в мои намерения.
- Вы сказали, что у вас самой не было никакого... видения, или галлюцинации, -
называйте это, как хотите, - которое, как утверждает Бишоп, было у него.
- Нет. Как медиум, я редко вижу и запоминаю подобные вещи. Мой организм
используется миром духов как воспринимающее устройство. Через меня они говорят с
другими.
- И вы считаете, что в "Бичвуде" произошло именно это? Духи Прижляка и его
людей говорили с Крисом Бишопом? Ведь кроме него их никто не видел, не так ли? -
Пек беспокойно заерзал на сиденье, радуясь про себя, что Роупер вышел и не слышит,
какие он задает вопросы.
- Они не говорили с Бишопом, - ответила Эдит. - Ему показали, что там
произошло.
- Но почему не вам, мистер Кьюлек? Или вашей дочери, Джессике?
- Не знаю, - ответил старик. - Возможно, это произошло потому, что Бишоп
первый обнаружил их тела. А может быть, Прижляк решил поддразнить его, показав, как
все это было.
- Но Прижляк мертв.
На этот раз ответа не последовало.
- Всему этому можно дать другое, более обоснованное объяснение, - вымолвил
наконец Пек. - Бишоп зациклился на том, с чем он столкнулся в "Бичвуде" около года
назад. Возвращение в этот дом могло так сильно на него подействовать, что он увидел все
заново.
- Но тогда он обнаружил "только мертвые тела, - сказала Джессика. - А во
второй раз он видел, как они убивали друг друга или совершали самоубийства.
- О том, что они были уже мертвы, мы знаем только с его слов. Джессика
вопросительно посмотрела на отца.
- Но разве нет свидетеля, видевшего, как Бишоп входил в дом? - спросил старик.
- Ведь какая-то женщина с ребенком проходила в этот момент мимо?
- Да, я читал отчет. Но откуда нам известно, что он не заходил в дом и до этого?
Что он не был там, когда совершались самоубийства и казни? Из того, что я узнал об этом
Бишопе, я понял, что он склонен подходить к сверхъестественным явлениям с научной
точки зрения. Разве вы мне не говорили, что Борис Прижляк тоже интересовался
подобными вопросами как ученый?
- Да, но...
Пек не дал ему договорить:
- Видите ли, может статься, что наш дорогой мистер Бишоп сам является членом
тайной секты Прижляка. Возможно, именно ему предназначено остаться в живых и
продолжать то безумное дело, которому они все служили.
- Но это же чепуха! - Джессика залилась краской. - Два дня назад Крис сам
подвергся нападению.
- Да, по его словам.
- Я думаю, вы ошибаетесь, инспектор, - спокойно возразил Кьюлек. И посмотрел
незрячими глазами на свою дочь и Эдит Метлок. - Мы все думаем, что вы ошибаетесь.
- К тому же, - продолжил Пек, - у меня сложилось впечатление, что Бишоп
отрицательно отнесся к вашей идее обследовать "Бичвуд".
- Это так, - согласилась Джессика, - но только сначала. Теперь его отношение
изменилось. Он старается нам помочь.
- Вот как? - сухо отозвался Пек.
В гостиную вернулся Роупер и снова уселся на неудобный стул, с нескрываемым
облегчением подняв с пола свой стакан. Перед тем как отхлебнуть, он бросил взгляд на
Пека:
- Бишоп вышел из дому чуть позже восьми. Наши сыщики сопровождали его до
какого-то здания в Туикнеме, под названием фэрвью... нет, фэрфилдский "Дом отдыха".
- Наверное, это лечебница, где находится его жена, - предположила Джессика.
- Психиатрическая?
Она кивнула. Лицо у Пека оставалось непроницаемым.
- Свяжитесь с ними, Фрэнк. Скажите, чтобы доставили Бишопа сюда. Я думаю, что
на этом небольшом совещании его присутствие необходимо.
- Сейчас? - Роупер уже поднес стакан к губам.
- Немедленно.
Полицейский снова поставил стакан и опять вышел из комнаты.
Пек пригубил виски с содовой и выжидательно смотрел поверх стакана на Джейкоба
Кьюлека.
- Итак, сэр, вы хотели поговорить о теории.
Но слепец был поглощен мыслями о Бишопе. Нет, это невозможно. Крис Бишоп -
хороший человек, он в этом уверен. Сложный. Раздражительный. Но ничуть не похожий
на Прижляка. Джессике он тоже в конце концов понравился, а она-то разбирается в
людях, как никто. Иногда ему казалось, что суждения дочери чересчур строги, чересчур
критичны... Поэтому, наверное, ни один из немногих мужчин в ее жизни не
соответствовал ее высоким запросам.
- Мистер Кьюлек? - В голосе Пека по
...Закладка в соц.сетях
