Жанр: Триллер
Крысы 1-3.
...нашли. Там удалось продвинуться вперед. Первые два туннеля
пытались пробить вблизи широких входных дверей в обеденный зал, а последний
проделывали там, где в осевшей части потолка образовалась едва заметная расщелина.
Эта брешь была расширена, но хотя вынутые обломки были влажными, ни капли воды
из щели не появилось. Впереди вел проходку мужчина, бывший до бомбежки
официантом в некогда знаменитом отеле. Он кое-как протиснулся в брешь,
протолкнув вперед свечу. Внутри завала на него навалился кошмар клаустрофобии. Но
ведь и все их существование в течение минувшего месяца было таким же кошмаром.
Человек энергично врубался коротким ножом, добытым на кухне, в бетонный завал.
Сзади были слышны поощрительные и ободряющие крики других. Мужчина
ухмыльнулся в полутьме. Пыль, смешавшись с потом, превратилась в крохотные
комочки, и они усеяли обнаженные руки и плечи мужчины. Энтузиазм бывшего
официанта едва не привел еще к одному обвалу. Когда опасность миновала, он
заставил себя быть более осторожным и аккуратным.
Через некоторое время он приостановил работу. Внимание его привлекли какие-то
звуки над головой. Человек прислушался. Он был готов поклясться, что звук раздался
не сзади, не со стороны тех, кто шел следом за ним. Возможно, это ему показалось,
потому что теперь он ничего не слышал. Мужчина снова принялся за раскопки. Он
отодвигал в стороны остатки кирпичной кладки, ножом прорывал ход среди
всевозможных обломков. И вдруг он снова услышал шум. Теперь он не сомневался,
что шум доносится сверху. Он попросил своих помощников прекратить работы,
дождался тишины и прислушался. Какой-то странный скрежещущий звук раздавался,
казалось, где-то совсем неподалеку.
Издав хриплый радостный возглас, бывший официант крикнул назад остальным,
что никаких сомнений нет: спасатели уже работают, они прорываются навстречу им,
но очень осторожно, опасаясь, видимо, растрясти завал. Не дай Бог создать еще
большую опасность!
Официант призывно крикнул невидимым спасателям. Все, кто были за его спиной,
тоже закричали. Но никакого ответа не последовало. Только опять раздался странный
скрежещущий звук. Мужчина нахмурился. Это было похоже на... на то, что с той
стороны кто-то вгрызается. Или скоблит... Или скользит... Он скорее почувствовал,
чем понял, - там, по ту сторону завала, кто-то движется. Он тоже двинулся вперед.
Немного погодя он наткнулся еще на одну преграду и едва не разрыдался от
досады. Но, нет-нет... Это было всего-навсего что-то деревянное, не то стенка шкафа,
не то доска, а возможно, спинка гардероба, застрявшего среди нагромождения камней
и булыжника. Ему была видна лишь небольшая часть этой преграды, остальную часть
отсекали границы туннеля. Царапанье усилилось, и официант удивился, почему же
спасатели попросту не пробьют в дереве дыру. Он опять окликнул их. Шум
прекратился.
Мужчина начал что-то горячо говорить тем, кого отделяла от него преграда.
Царапанье между тем возобновилось, и дерево затрещало. На этот раз звук испугал
мужчину - люди не могли так работать. Скорее это напоминало царапанье когтей по
дереву. И этот высокий пронзительный визг... Нет, так могли визжать только
животные, животные с острыми когтями, достаточно сильные, чтобы протолкнуть это
дерево внутрь, чтобы заставить его трещать и раскалываться...
Официант попятился. Человек, стоявший позади и чуть ниже него,
поинтересовался, что это еще за шутки, и чертыхнулся по поводу ботинок,
проехавших по его лицу. Люди, стоявшие еще дальше, требовали ответить, что там
такое творится.
Бывший официант обнаружил, что не сможет отступить дальше - мешал человек,
идущий следом. Перед ним в слабом отблеске свечи медленно прогибалась деревянная
стена. Послышался негромкий визг. Большая щепка с треском откололась и выпала
внутрь туннеля. Лапы с когтищами, смутно напоминающими длинные ногти,
вцепилась край только что возникшей дыры. Откололось еще несколько щепок.
В дыре появилась длинная острая морда, и желтые зубы быстро начали грызть края
дырок, увеличивая отверстие. Голова крысы и ее поблескивающие глазки стали самым
душераздирающим доказательство зла, которое когда-либо видел в своей недолгой
жизни бывший официант.
Пронзительный вопль человека резко оборвался, когда крыса, протиснувшись
сквозь дыру, стремительно бросилась на него. Свеча выпала из рук официанта, его
обступила тьма, и в этой тьме он почувствовал, как острые зубы впились ему в лицо.
Руки его оказались бессильны против этого жирного щетинистого тела.
Крысы отлично знали, что где-то поблизости находятся люди, им подсказали это и
тонкое обоняние, и интуиция. Их неудержимо влек специфический запах живой плоти
и человеческих испражнений. А шум земляных работ привел стаю в состояние боевой
готовности и подсказал направление атаки. Крысы хлынули в пролом. Одни из них
прогрызали себе дорогу прямо сквозь тело бывшего официанта, остальные
стремительно прокладывали туннели вокруг него, находя по пути все новых и новых
людей. Подхлестнутые страстной жаждой крови, омерзительные твари впали в
неистовство. Они смертоносной волной прокатились по туннелю, убивая и обжираясь
на ходу, и наконец достигли гигантской пещеры, где сбились беззащитные люди.
В первый момент люди даже не поняли, что это было. Из пролома хлынули
существа, показавшиеся всем порождением дьявола, какими-то демоническими
чудовищами, быть может, возвратившимися в лоне своего ада. Правда, отчаянные
вопли тех, кто прокладывал туннель, предупредили всех о внезапном нашествии.
Ошеломленные в первые минуты люди, придя в себя, бросились врассыпную и
забились в самые темные углы зала. А крысы черным водоворотом все исторгались и
исторгались из проема туннеля. И без того травмированные бомбежкой и заточением,
люди были уже неспособны охватить разумом на валившийся на них новый кошмар.
Они даже не поняли, что ворвавшиеся в зал демонические существа были крысами.
Впрочем, их ужас вряд ли бы был меньшим, если бы они поняли это. И только когда
их плоть стали рвать на куски безжалостные зубы и когти, люди в полной мере
осознали, что именно этим тварям суждено было стать их последним страшным
испытанием. Не радиоактивное заражение, не болезни, не голод, не отчаяние -
страшные чудовищные крысы решат их судьбу. Конечно, они пытались прятаться, но
крысы отыскивали их. Кое-кто пытался забаррикадироваться столами и стульями. Но
крысы, ловко извиваясь, проникали сквозь баррикады. Не стали надежным убежищем
и кухни: те, кто попрятался в шкафах для продуктов, лишь ненадолго продлили жизнь,
но затянули муки оцепенелым безвыходным ожиданием, пока острые зубы разгрызали
преграды. Тот, кто успел забежать в вышедшую из строя холодильную камеру с
протухшим мясом внутри, возможно, был бы защищен на какое-то время. Но
остальные люди, пытавшиеся вслед за первыми укрыться в этом убежище, оттянули
тяжелую металлическую дверь, и крысы ворвались в холодильник.
Один старик спрятался внутри духового шкафа. Он втиснулся в него,
скрючившись, подобно зародышу в материнской утробе, рыдая и задыхаясь. Но одна
из крыс уже поджидала в шкафу добычу. Старое сердце и до этого уже дважды
подавало сигналы хозяину, но тот и сейчас не смог уберечь его от волнения. И сердце
не выдержало. Бедный старик скончался, набив собою духовой шкаф. Еще несколько
минут его руки слабо скреблись по железным стенам. Потом шкаф стал его гробом.
Какая-то пожилая женщина, с натугой отворив двойные двери бара и не обращая
внимания на зловоние, исходившее от трупов, изо всех сил захлопнула их за собой.
Она стояла одна, в абсолютной темноте, привалившись спиной к дверям и
прислушиваясь к пугающему шуму снаружи. Больные ноги едва держали ее. Глухой
удар вывел женщину из оцепенения, и она двинулась среди трупов. Между тем что-то
скользнуло по наружной стороне двери. Потом на них где-то снизу посыпались удары.
Казалось, что около двери шла драка. Женщина, спотыкаясь, брела по бару, шаря в
темноте руками, пытаясь отыскать Дорогу к холму из старых и новых покойников,
закутанных в саваны из скатертей.
Она упала на что-то, и ее руки под тонким покрывалом скатерти нащупали нос и
открытый рот на чьем-то обращенном кверху лице... Она заползла на штабель тел и,
распихивая во все стороны трупы, стала закапываться в них. Она то и дело
вздрагивала, уклоняясь от ледяных губ, касающихся ее щеки, от гостеприимных
объятий, сведенных смертной судорогой рук... Казалось, трупы прижимались к ее
телу, пытаясь похитить тепло живого человека. А женщина, подобно трупам,
старалась не дышать, опасаясь, что даже слабый звук дыхания выдаст ее. Даже сердце
ее, казалось, билось слишком громко для этой компании. Закопавшись поглубже под
эти удушливые свертки, женщина беззвучно молилась. Сами собой пришли молитвы,
которые она не вспоминала с детства. Трупы плотно лежали вокруг, будто замыслив
во что бы то ни стало охранять ее норку. Женщина вполне могла бы не привлечь
внимания крыс, если бы в дверь не ворвались другие беженцы. Следом за ними
ринулись крысы. Они мгновенно подавили людей своей численностью и в считанные
минуты повалили всех на пол. От пронзительного визга и крика несчастных женщина
потеряла сознание. Большинство людей, ворвавшихся в бар-мертвецкую, были убиты.
Тех, кто пока еще остался жив, дожирали крысы. Время от времени раздавались
вскрикивания и стоны съедаемых заживо людей.
Потом наступила тишина... Женщина подумала, что теперь она в безопасности. В
это время ей показалось, что кто-то рыщет среди трупов, кто-то скребется, издавая
странные, как бы младенческие звуки. Тяжесть трупов сдвинулась с ее тела. Кто-то,
принюхиваясь, тыкался в обвисший жир ее бедра. Что-то начало покусывать сбоку за
шею.
Глава 21
Она поскребла чесавшуюся щеку. Глаза ее все еще были закрыты, чувства попрежнему
сковывал сон. Насекомое между тем двинулось дальше в поисках более
легкой добычи. Пробуждение Кэт было внезапным. Она моргала, как внезапно
прозревший слепец, захваченная врасплох вернувшимся страхом. Но сколько она ни
таращила глаза, густой белый туман не желал исчезать.
Спустя несколько минут она сообразила, что дождь кончился и теперь под лучами
солнца от мокрой земли поднимаются испарения. Испарился и ее страх. Они все-таки
спаслись из этого подземного убежища и от его чудовищных тварей. Бегство через
руины города стало для них продолжением мук. Страх идущего по пятам
преследования гнал людей через дождь, и каждая зигзагом пронизывающая небо
вспышка молнии заставляла их вздрагивать, а грохочущий следом гром сгибал до
земли. Останавливались они только, натыкаясь на относительно чистое место. Тогда
все валились на землю, насквозь промокшие, обессилевшие, на глазах утрачивающие
желание продолжать путь. Кэт едва ползла. Калвер поддерживал ее. Иногда по ночам
дождь и сам, казалось, изнемогал от усталости. Наконец, после стольких бесконечных
недель кошмара, стихия смилостивилась над ними. Дневной зной был влажным, в
раскаленном воздухе монотонно жужжали насекомые, а небо было подернуто яркой
белой дымкой. И только едва различимое пятно света позволило определить, где
находится солнце. Кэт посмотрела на часы. Было почти 11.20. Стало быть, они
проспали все утро. Рядом с ней неподвижный, как мертвец, лежал Калвер. Его рука
прикрывала лицо Кэт, как будто во сне он защищал ее глаза от едва пробивающихся
сквозь туман лучей солнца. А может быть, он защищал их от грядущих ужасов.
Стараясь не потревожить Калвера, Кэт приподнялась на локте и осмотрелась.
На расстоянии ярдов примерно тридцати туман был почти непроглядным. Правда,
время от времени теплые потоки воздуха разрывали эти движущиеся непроницаемые
покровы, мимолетно обнажая скрытый ими изуродованный пейзаж. Кэт дрожала, хотя
ее тело буквально истекало потом.
Приютившая их местность когда-то была парком, зеленым оазисом,
изборожденным дорожками и окруженным высокими, некогда изящными зданиями. С
одной стороны располагались старинные юридические конторы адвокатской
корпорации Линкольна. Этот комплекс целиком состоял из зданий, построенных еще
в XVI и XVII веках. Некогда здания эти отделяла от парка высокая стена. Самой стены
теперь уже не существовало, не было и юридического городка. Кэт знала, что его
жители еще прошлой ночью сумели выкарабкаться из руин. Она была уверена, что
остальные здания, окружавшие парк, тоже рухнули, хотя и не видела этого. Вне
всякого сомнения, невысокие каменные здания суда, и среди них - огромный
готический Королевский суд, стоявшие по соседству, тоже превращены в груду
искореженных камней. До катастрофы этот парк, с его теннисными кортами и
прочими спортивными площадками, кафетерием и лужайками, окруженными
уютными скамейками, кипел суматошной жизнью. Особенно оживленно здесь было
во время ленча, да еще весною и летом, когда его наводняли служащие местных
контор, выбиравшиеся сюда, чтобы хотя бы немного отдохнуть от городской суеты.
Теперь же и трава и деревья - там, где они остались, - были обожжены дочерна, и
единственное, что осталось от этой бурной жизни, были суетящиеся насекомые. Их
несмолкаемое жужжанье заменило смех и веселые голоса.
И тут Кэт заметила, что необычность заключалась не только в слишком большом
скоплении насекомых, но и в непривычно крупных размерах многих из них. Быть
может, они олицетворяли то смирение, которому было суждено унаследовать нашу
Землю?
Проснулся Калвер. Он пошевелился и слегка застонал. Кэт повернулась к нему.
Его глаза мерцали, и она заметила в них настороженность и энергичность. Но было в
них и нечто другое: призрак страха на мгновение промелькнул во взгляде Калвера,
когда он всматривался в медленно движущиеся волны тумана. Кэт быстро дотронулась
до его лица.
- Все хорошо, - сказала она ласково. - Мы спаслись. Калвер слегка
расслабился и удивленно посмотрел на светлое небо.
- Жарко.
- И влажно. Почти как в тропиках. Должно быть, солнце там, за туманами,
совсем рехнулось.
- Как ты думаешь, где мы?
- Совершенно уверена, что это луга адвокатской корпорации Линкольна.
- Угу, я знаю это место, - сказал Калвер, приподнявшись на локтях.
- Да, когда-то здесь было славненько. Он повернулся к Кэт, и она прочла во
взгляде его немой вопрос.
- Я в порядке, - успокоила она его. - Чуть-чуть потрепана, чуть-чуть побита,
но жива.
- Всем удалось выбраться?
- Не знаю точно, но думаю, да. Хотя подожди. Стрэчен не выбрался.
От нахлынувших воспоминаний его глаза сузились, как от боли.
- Значит, инженер погиб. Двое других утонули еще до того, как мы попали в
шахту. И еще Фарадей. И те другие - Брайс...
- Думаю, у них не было ни шанса. Там все взорвалось еще до того, как мы
добрались до вентиляционной установки. К тому же пожар...
Плечи Кэт передернула дрожь. Калвер оценивающе смотрел на девушку. Кэт всем
своим существом ощутила, какой неприглядной, какой замарашкой она выглядит
сейчас - в изодранной одежде, со спутанными волосами, грязной, вымазанной разной
дрянью кожей. Но Калвер видел иное. Необыкновенную нежность ее лица, печаль в
карих глазах. Разорванная мужская рубашка, в которую была одета Кэт, была слишком
велика ей, и от этого девушка казалась маленькой, беззащитной и значительно моложе
своих лет. Суровые испытания не испортили ее кожу, а грязное лицо и изодранная
одежда придавали Кэт трогательный облик девочки-беспризорницы. Калвер привлек
ее к себе, и они немного отдохнули в объятиях друг друга.
- Ну и что же дальше? - наконец спросила она. - Куда же мы теперь пойдем?
- Думаю, что об этом лучше спросить у Дили, - ответил Калвер. Вокруг,
несмотря на продолжительный дождь, чувствовался едкий запах гари. Неподалеку на
земле лежало длинное почерневшее дерево, похожее на гигантскую дубинку из
древесного угля. Испарения, поднимавшиеся из земли, дополняли эту мистическую
картину опустошения.
- Кажется, Дили любит секреты, - сказал Калвер, вновь повернувшись к
девушке. - Это буквально написано на его лице.
- А ты не думаешь, что он забыл в этих передрягах все свои тренировки по
гражданской обороне?
- Но ведь как раз для таких передряг его и тренировали! Синдром "свои и враги"
действует независимо ни от чего. Я вот только боюсь, что теперь осталось больше
"врагов", чем "своих". Но, в общем-то, это всегда так и планировалось.
- У нас есть хотя бы один шанс?
- Пока с нами Дили, шанс есть. Помнишь, я ведь только из-за него пошел на
биржу Кингсвея?
- Тогда ты был ему нужен.
- При всем его коварстве, думаю, он не бросит нас. Кроме того, вряд ли ему
захочется путешествовать в одиночестве по развалинам города: слишком уж велика
опасность.
- Опасность?
- Крысы, например.
- Ты считаешь, что они могут выбраться наружу?
Калвер кивнул.
- Им здесь есть чем поживиться. Взгляни на этих насекомых: они стали такими
от радиации, и хотя, возможно, здесь осталось для них не так уж много
растительности, кругом хватает и другой пищи.
Кэт не стала спрашивать, что он имел в виду под "другой пищей".
- Те, кому надо, ко всему приспосабливаются ловко и быстро. Что же касается
крыс, то они, возможно, инстинктивно стремятся к господству. Вспомни, как они
атаковали нас там, в убежище. Да, конечно они чувствуют себя неуютно при ярком
дневном свете, но ведь им ничего не стоит подождать до сумерек. И тогда, как мы
хорошо знаем, это уже будут взбесившиеся звери. Так что прокладывать путь через
руины - занятие небезопасное: стоит только сломать ногу, и серьезной беды не
миновать. Дили хорошо понимает это. Да и мне не стоит забывать о своей лодыжке.
Кэт наклонилась осмотреть раненую ногу Калвера и вздрогнула, заметив дыры,
прогрызенные в его пропитанном кровью носке. Даже в верхней части высокого
ботинка видны были следы укусов и кровь. Расшнуровав ботинок, она сняла его и
стала осторожно скручивать с ноги Калвера искусанный носок. К счастью, опухоли на
ноге не было.
- Когда же это крыса схватила тебя? Можешь вспомнить?
- Еще бы! - ответил Калвер. - Это было как раз перед тем, как мы закрыли
отверстие в вентиляционной шахте. Фэрбенк помог мне отбиться.
- Надо прочистить рану.
Она вытащила из кармана измятый, но еще не использованный носовой платок.
- Я пока просто оберну его вокруг ноги, а сверху снова натяну носок, чтобы
держалась повязка. Надо бы найти что-нибудь такое, чтобы промыть рану. И еще нам
нужен антисептик.
- Слава Богу, что Клер постоянно давала нам лекарства от болезней, которые они
разносят.
При этих словах по лицу Кэт пробежала тень: она вспомнила о страшной смерти
доктора Клер.
- И ухо у тебя прокушено, Стив, - сказала она Калверу, складывая платок, чтобы
сделать некоторое подобие бинта. - И еще на виске ужасная рана. Это все надо
осмотреть.
Калвер потрогал раны, закрыл глаза, но тут же быстро открыл их: его мысли вдруг
приобрели необыкновенную ясность. Он изумленно смотрел на окружавший их густой
туман, и Кэт почувствовала, что ему страшно. Решив, что это реакция на события
минувшей ночи, она быстро положила ему руку на плечо.
- Ты сделал все, что мог, для каждого из них, Стив. Пусть это тебя не мучит. В
конце концов, ты не в состоянии отвечать за жизни каждого из нас.
- Знаю! - резко ответил он и отодвинулся.
Но Кэт не обиделась, а просто передвинулась вместе с ним.
- В чем дело, Стив? По-моему, ты что-то утаиваешь от меня. Клер мне говорила о
чем-то таком... Там, в убежище, когда ты болел. Ты тогда все время бредил, болтал,
звал кого-то... Клер считала, что ты зовешь какую-то женщину или девушку, словом,
кого-то, кто значил для тебя очень много. Она, кажется, утонула? Ты никогда не
говорил мне об этом, Стив, никогда, за все время, что мы находились в убежище.
Может, расскажешь сейчас?
Кэт с удивлением увидела на лице Калвера улыбку, правда, горькую.
- Клер просто не поняла. Я звал не кого-то, близкого мне, и не девушку. Я звал
машину.
Кэт в замешательстве уставилась на Калвера.
- Да, я звал этот проклятый вертолет. Не человека, не жену и не любовницу, а С61,
вертолет модели Сикорского. - Короткий смешок Калвера подчеркнул всю его
горечь. - Я разбил эту проклятую штуку из-за своей собственной идиотской
безалаберности.
Кэт успокоилась. Хотя никак не могла понять, почему это воспоминание до сих
пор преследует его. Будто читая ее мысли, Калвер добавил:
- Я грохнулся с ним прямо в море, и восемнадцать человек пошли на дно вместе с
машиной.
Теперь ей все стало понятно: его замкнутость, равнодушие к окружающему,
решения, которые ему приходилось принимать... И вместе с тем - безрассудная
отвага при спасении других, рискованные поступки. По каким-то причинам он винил
себя в гибели этих восемнадцати человек и, сумев уцелеть, теперь с пренебрежением и
безразличием относился к собственной жизни. Нет, он не хотел умереть - уж в этомто
она была уверена. Но и жить-то хотел не больше. Так что, похоже, гнала его вперед
одна цель - помочь выжить другим, начиная с первых же минут, с Алекса Дили. На
мгновение Кэт заколебалась. Нет, она должна отважиться и спросить его, она должна
узнать, насколько оправданно его чувство вины.
- Может быть, все-таки расскажешь мне, что же тогда случилось? - попросила
она.
По его серо-голубым глазам пробежал холод, и Кэт подумала, что Калвер
откажется. Он скользнул по Кэт невидящим взглядом и снова изумленно и
внимательно вгляделся в туман. Казалось, что Калвер пытается проникнуть взглядом
сквозь белесую дымку и вглядеться в скрытые за ней разрушения. Какая-то внутренняя
борьба происходила в нем. Наконец он решился. Возможно, его собственная вина
бледнела перед этой скрытой туманом безбрежной и ужасающей панорамой, являвшей
собой обвинительный акт виновности всего человечества. А может быть, он просто не
выдержал этого добровольно наложенного на себя наказания и чувствовал, что
признание - и исповедь? - наконец изгонят прочь его демонов. Как бы там ни было,
он откинулся на выжженную траву и начал рассказывать:
- Много лет назад, когда угас этот нефтяной бум вокруг Северного моря,
крупные фрахтовые компании стали испытывать отчаянную нехватку вертолетчиков
для переброски артелей буровиков туда и обратно. Компания "Бристоу" могла взять
опытного пилота и сделать из него не менее опытного вертолетчика за три месяца,
правда, не неся при этом никакой ответственности за его подготовку. Договор о
работе заключался в этих случаях минимум на два года, и это было единственным
условием. Я нанялся к ним, прошел у них подготовку, но, к сожалению, мне не
удалось полностью выполнить этот контракт.
Избегая взгляда Кэт, Калвер ладонью отбросил в сторону муху, жужжавшую у его
головы.
- И оплата и условия были прекрасными, - продолжал он, - сама компания
тоже. Никакого особого риска не было, поскольку при плохих погодных условиях
полеты запрещались. Правда, порой мы все же попадали в аварийные ситуации:
плохая погода время от времени застигала нас врасплох. В то самое утро я летел над
открытым морем, и все поначалу было прекрасно: сияющее солнце, спокойная гладь
воды, легкий ветерок. Думаю, если бы было иначе, никто бы из нас не уцелел.
Он снова надолго замолчал, и Кэт подумала, что Калвер передумал, решив не
бередить рану. Он взглянул на девушку, словно прося ее о доверии, и Кэт дала его,
придвинувшись вплотную и опустив голову на плечо Калвера.
- Загрузка в тот раз была полной, - продолжил наконец Калвер. - Двадцать
шесть пассажиров - инженеры, монтажники, сменная медицинская "команда и все
прочие были веселы, радуясь отличной погоде. Помню, солнце так ярко и весело
освещало воду, будто под нами было всего-навсего огромное безмятежное озеро. Мы
шли на высоте полутора тысяч футов по направлению к нужной нам нефтяной вышке.
Вскоре мы были уже над ней. Я пролетел мимо и начал снижаться до необходимого
уровня.
Кэт подняла голову и недоумевающе посмотрела на него.
- Извини, - сказал он. - Дело в том, что обычная процедура приземления к
буровой вышке такова: сначала надо пролететь миль пять за нее, потом спуститься до
двухсот футов и взять обратный курс. Предпочтительно, чтобы при этом ветер дул
сзади. Вышка в это время подает сигналы локаторам. На расстоянии в одну милю
изображение с экрана локатора исчезает. После этого можно уже полагаться на
прямую видимость.
Все было нормально, никаких проблем - ни единой! Я все еще шел обратным
курсом, уже выравнивая вертолет для посадки, как вдруг мы с ходу врезались в густой
морской туман.
Калвер затрепетал, тело его напряглось. Кэт крепко обняла его.
- Это случилось неожиданно, но причин для тревоги не было. Я развернул
машину и направился назад, спустившись еще ниже, чтобы держать в поле зрения
море. Мне следовало бы подняться над кромкой тумана, но я был уверен, что мы
находимся где-то рядом с вышкой и вот-вот выйдем из тумана. Но, видишь ли,
направление тумана переменилось, и он двигался в ту же сторону, что и мы, - вот
почему он возник перед нами так внезапно. И в результате я безо всякого
предупреждения остался вообще без всего, на что можно было бы положиться. Короче
- я промахнулся.
Конечно, я должен был включить пилотажные приборы, но я был твердо уверен,
что интуиция меня не подведет и мы выберемся из тумана. Все, что я мог
предпринять, - это поддерживать постоянную высоту. Управление Гражданской
авиации на подобные случаи имеет даже специальный термин - "дезориентация
пилота", то есть когда летчик испытывает непреодолимую тягу больше верить своим
ощущениям, чем показаниям приборов. Говорят, это явление распространено даже
среди самых опытных экипажей. В общем, выходит, что моя глупость стоила этим
людям жизни.
- Стив, ты не должен винить себя. - Она дернула его за воротничок, словно
пытаясь вбить в него здравый смысл.
- Нет, должен, и я виню, - ответил он спокойно. - Каждый летчик, потерявший
свою машину и убивший своих пассажиров, а сам уцелевший, испытывает то же
самое. Даже если никто не тычет в него пальцем. Это нечто такое, от чего никуда не
спрячешься.
Кэт поняла, что спорить с ним сейчас бессмысленно.
- Расскажи мне, что же случилось да
...Закладка в соц.сетях
