Жанр: Триллер
Мистер рипли 1-3.
...ово-зеленом платье
держала часы - или, точнее, положила на них руку, так как часы были большими и
стояли на столе.
- По правде говоря, я не помню, - сказал Том. - Возможно, я действительно
использовал здесь чистый кобальт.
- И в картине под названием "Ванна", которая там висит, - Мёрчисон кивнул
в сторону выставочного зала. - Но
только в этих двух. Мне это представляется странным. Художник обычно не
возвращается к технике, от которой он
отказался. Сочетание кадмия с ультрамарином - то, к чему вы перешли позже, -
гораздо интереснее, по-моему.
Тома все это не особенно волновало, он не видел в этом ничего
угрожающего. Может быть, зря? Он пожал
плечами.
Джефф, собрав грязные бокалы и пепельницы, прошел в ванную и возился там
с ними.
- Когда вы написали "Часы"? - спросил Мёрчисон.
- Боюсь, этого я тоже не могу сказать, - ответил Том искренним тоном. Он
понял, к чему клонит Мёрчисон, - по
крайней мере, что касается даты создания картины, - и добавил: - Возможно, лет
пять назад. Это старая картина.
- Мне ее продали как новую. И потом, "Ванна" датирована только прошлым
годом, а между тем в ней тоже
присутствует чистый кобальт.
В "Часах" кобальт использовался очень скупо, лишь местами усиливая тень.
У Мёрчисона был исключительно
острый глаз. Том вспомнил, что чистый кобальт присутствовал и в "Красных
стульях" - более ранней картине Дерватта,
подлиннике. Интересно, зафиксирована ли где-нибудь дата ее создания? Если бы им
удалось как-нибудь доказать, что
"Красным стульям" всего три года, то можно было бы просто-напросто послать
Мёрчисона с его измышлениями подальше.
Надо будет уточнить это у Джеффа и Эда, подумал Том.
- Вы точно помните, что писали "Часы"? - спросил Мёрчисон.
- Я знаю, что это моя картина, - ответил Том. - Возможно, я был в Греции
или в Ирландии, когда писал ее, - я не
запоминаю дат. К тому же даты, указанные в каталогах галереи, не всегда
совпадают с фактическим временем создания
картины.
- Мне кажется, что "Часы" - не ваша работа, - сказал Мёрчисон с типично
американской добродушноснисходительной
убежденностью.
- Господи, почему же? - произнес Том не менее добродушно.
- Я понимаю, все это, может быть, несколько бесцеремонно с моей стороны.
Но я видел ваши ранние работы в
Филадельфии. Вы, мистер Дерватт, я сказал бы...
- Зовите меня просто Дерватт. Мне так больше нравится.
- Вы, Дерватт, такой плодовитый художник, что, мне кажется, могли бы и
забыть... не вспомнить какую-то из своих
картин. Безусловно, "Часы" написаны в вашей манере, и тема типична для вашего...
мм...
Джефф, который так же, как и Эд, внимательно слушал Мёрчисона,
воспользовался паузой.
- Но, мистер Мёрчисон, ведь картина была прислана из Мексики вместе с
другими работами Дерватта. Он всегда
отправляет нам две-три картины одновременно.
- Да. На "Часах" указана дата - той же черной краской, какой сделана
подпись Дерватта. Три года назад. - Мёрчисон
перевернул полотно обратной стороной и продемонстрировал им всем подпись и дату.
- Я отдавал картину специалистам,
чтобы они удостоверили их подлинность. Так что, видите, я все проверил очень
тщательно, - сказал Мёрчисон, улыбаясь.
- Тогда я не совсем понимаю, в чем проблема, - сказал Том. - Если на
картине моим почерком указано, что я писал
ее три года назад, то, значит, это было в Мексике.
Мёрчисон посмотрел на Джеффа.
- Мистер Констант, вы говорите, что "Часы" были высланы вам одной партией
с двумя-тремя другими картинами?
- Да. И, по-моему, две другие имеются здесь на выставке, - их владельцы
живут в Лондоне. Это "Апельсины" и...
Ты не помнишь вторую, Эд?
- Может быть, "Видение птицы"?
По удовлетворенному кивку Джеффа Том понял, что это действительно так, -
или же Джефф очень умело
притворялся.
- Да, точно, - подтвердил Джефф.
- Там другая техника, - возразил Мёрчисон. - Там тоже есть фиолетовый
цвет, но он получен за счет смешения
красок. Эти две картины, о которых вы говорите, - подлинники, хотя и более
поздние.
Тут Мёрчисон был не совсем прав. Обе они были подделками. Том очень
осторожно почесал бороду, сохраняя
невозмутимый и чуть насмешливый вид.
Мёрчисон перевел взгляд с Джеффа на Тома.
- Вы, конечно, можете обвинить меня в нахальстве, но, простите меня,
Дерватт, мне все-таки кажется, что вашу
работу подделали. Я даже больше скажу: готов спорить на что угодно, "Часы"
писали не вы.
- Но, мистер Мёрчисон, - вмешался Джефф, - это же легко проверить...
- Показав мне квитанцию о получении определенного числа картин в
определенное время? Полотна, поступившие
из Мексики, и даже, возможно, не имевшие названия?
- Бакмастерская галерея - единственный официальный дилер произведений
Дерватта. Вы купили эту картину у нас.
- Я все это понимаю, - сказал Мёрчисон, - и не обвиняю ни вас, ни
Дерватта. Я просто говорю, что не верю в
подлинность этой картины. Я не знаю, что произошло на самом деле. - Мёрчисон
посмотрел на всех троих по очереди,
несколько смущенный собственной горячностью, но не намеренный сдаваться. - Но я
убежден, что художник не может
вернуться к краске или сочетанию красок, которыми он когда-то пользовался, если
он нашел им замену столь тонкую и
вместе с тем столь существенную, как бледно-лиловый цвет в новых работах
Дерватта. Вы не согласны, Дерватт?
Том вздохнул и прикоснулся к усам указательным пальцем.
- Я не знаю. Похоже, я не так подкован теоретически, как вы, мистер
Мёрчисон.
Наступила пауза.
- Так как же, по-вашему, нам следует поступить, мистер Мёрчисон? -
спросил Джефф. - Вернуть вам деньги? Мы
будем только рады сделать это, потому что Дерватт только что удостоверил
подлинность картины, а стоит она теперь, уж
поверьте, гораздо больше десяти тысяч долларов.
Том надеялся, что американец согласится, но они не на такого напали.
Мёрчисон помолчал, сунул руки в карманы брюк и взглянул на Джеффа.
- Благодарю вас, но я хочу убедиться в своей правоте, а не получить
деньги. И раз уж я нахожусь в Лондоне, где
много истинных - может быть, даже лучших в мире - знатоков живописи, то я
намерен показать "Часы" какому-нибудь
эксперту, чтобы он сравнил их с бесспорными творениями Дерватта.
- Ну вот и хорошо, - дружелюбно отозвался Том.
- Большое спасибо, что согласились встретиться со мной, Дерватт. Я был
искренне рад познакомиться с вами. -
Мёрчисон протянул ему руку.
Том крепко пожал ее.
- Я тоже, мистер Мёрчисон.
Эд помог Мёрчисону упаковать картину и дал ему новую бечевку взамен
разрезанной.
- Я смогу связаться с вами через галерею? - спросил Мёрчисон у Тома. -
Скажем, завтра?
- Да, конечно, - ответил Том. - Они будут знать, где меня найти.
Когда Мёрчисон вышел, Джефф и Эд дружно и с огромным облегчением
вздохнули.
- Ну и насколько это серьезно, по-вашему? - спросил Том.
Джефф разбирался в живописи лучше и потому ответил, с трудом подбирая
слова:
- Я думаю, это будет серьезно, если он втянет в дело экспертов. А он это
сделает. Пожалуй, в этой его идее насчет
фиолетового цвета что-то есть. Это может послужить первым звеном, за которым
потянется кое-что похуже.
- Почему бы нам не вернуться к тебе в студию, Джефф? - сказал Том. - Вы
можете выпустить меня опять с черного
хода, как Золушку?
- Да, конечно, - улыбнулся Джефф, - но сначала я хочу поговорить с
Леонардом. Я приведу его, чтобы он взглянул
на тебя.
Джефф вышел.
Гул в галерее стал тише. Том посмотрел на Эда, чье лицо было довольно
бледным. "Я-то могу исчезнуть, а ты нет",
- подумал Том. Том расправил плечи и поднял руку, растопырив два пальца в виде
знака "V".
- Не вешай носа, Банбери. Прорвемся.
- Или же они нас... - Эд сделал неприличный жест, демонстрирующий, что с
ними сделают.
Вернулся Джефф с Леонардом, невысоким и очень аккуратным молодым
человеком в костюме в эдвардианском
стиле"Характерном для периода правления английского короля Эдуарда VII (19011910)."
с бархатной отделкой и
множеством пуговиц. При виде Дерватта Леонард залился счастливым смехом, и Джефф
замахал на него руками.
- Это бесподобно, просто бесподобно! - сказал Леонард, оглядывая Тома с
ног до головы с искренним
восхищением. - Мне приходилось видеть неплохие спектакли, уж поверьте, но ничего
похожего, - с тех самых пор, как я
сам в прошлом году изображал Тулуз-Лотрека с подвязанными к спине ногами. -
Леонард не мог отвести глаз от Тома. -
Кто вы?
- Это, - сказал Джефф, - тебе знать не обязательно. Достаточно сказать...
- Достаточно сказать, - вставил Эд, - что Дерватт только что провел
блестящую пресс-конференцию.
- А завтра Дерватт исчезнет, - прошептал Джефф, - вернется в Мексику... А
теперь исчезни тоже, Леонард, - у тебя
там есть дело.
- Чао! - сказал Том, приподняв руку.
- Hommage"Мое почтение (фр.).", - отвечал Леонард. Пятясь и кланяясь, он
добрался до двери, где произнес: -
Зрителей почти не осталось. И выпивки тоже.
Он выскользнул за дверь.
Том, однако, был отнюдь не в столь безоблачном настроении. Он хотел
поскорее избавиться от маскарадного
костюма. Проблема, из-за которой он приехал, еще не была решена.
Вернувшись в студию Джеффа, они обнаружили, что Бернард Тафтс ушел. Эд и
Джефф были удивлены. Тому это
тоже не очень понравилось: Бернарду следовало бы знать, как все прошло.
- Вы, конечно, сможете связаться с ним, - сказал он.
- Безусловно, - ответил Эд. Он заваривал чай на кухне. - Бернард всегда
chez lui"У себя, дома (фр.)". И телефон у
него есть.
Том подумал, что телефона для объяснения с Бернардом будет, пожалуй,
недостаточно.
- Мёрчисон, наверно, захочет повидать тебя еще раз, вместе с экспертом, -
сказал Джефф. - Так что тебе
действительно лучше исчезнуть. Объявим, что ты завтра возвращаешься в Мексику -
или даже сегодня вечером.
Джефф потягивал перно. Он явно чувствовал себя более уверенно - видимо,
потому, что пресс-конференция и даже
беседа с Мёрчисоном прошли благополучно.
- В какую Мексику?! - воскликнул Эд, выходя из кухни с чашкой чая. - Нет,
Дерватт пробудет несколько дней в
Англии, чтобы повидаться с друзьями. Но даже мы не будем знать, где он. И уже
после этого он уедет в Мексику. А каким
образом - откуда нам знать?
Том скинул мешковатый пиджак.
- Известно, когда написаны "Красные стулья"? - спросил он.
- Да, - ответил Джефф, - шесть лет назад.
- И это всюду зафиксировано? Я подумал, нельзя ли перенести дату их
создания на более поздний срок - чтобы
обойти это фиолетовое затруднение.
Эд и Джефф быстро переглянулись.
- Ничего не получится, - покачал головой Эд. - Дата указана в нескольких
каталогах.
- Есть еще вариант. Надо, чтобы Бернард написал несколько вещей - хотя бы
парочку, - используя этот самый
чистый кобальт. Это покажет, что Дерватт применяет оба способа поочередно. - Но,
выдвинув это предложение, Том тут же
и сам понял, что оно нереально, - и он знал, почему. По всей вероятности, на
Бернарда они больше не могут рассчитывать.
Том отвел взгляд от Джеффа с Эдом. Те пребывали в явном сомнении. Он встал и
выпрямился, все еще чувствуя себя
Дерваттом.
- Я никогда не рассказывал вам о своем медовом месяце? - спросил он
монотонным дерваттовским тоном.
- Нет, интересно было бы послушать! - живо откликнулся Джефф, заранее
улыбаясь.
Том по-дерваттовски ссутулился.
- Дело было в Испании. Мы с Элоизой расположились у себя в гостиничном
номере, и тут вдруг возникло
совершенно непредвиденное затруднение. Внизу, во внутреннем дворике, какой-то
попугай запел арию Кармен - можете
себе представить, что это было. Только мы соберемся приступить к делу, как
раздается что-то вроде: "А-ха-ха, ха, ха, ха-ха,
ха-ха... А-ха, ха-ха, ха-ха-ха, ха-хааа!" Люди высовывались из окон и кричали
по-испански: "Заткни свой поганый клюв!..
Какой идиот научил это дьявольское отродье петь "Кармен"?!. Сверните ему шею!..
Сварите из него суп!.." Невозможно
одновременно смеяться и заниматься любовью. Вы когда-нибудь пробовали? Недаром
говорят, что смех отличает человека
от животного. Другая-то штука, понятно, не отличает... Эд, ты не мог бы избавить
меня от этой растительности?
Но Эд не мог даже говорить от смеха, а Джефф просто рыдал на диване. Им
нужна была разрядка после пережитого
стресса. Однако Том понимал, что это лишь временное облегчение.
- Пошли в ванную, - сказал наконец Эд и пустил горячую воду.
Тому пришло в голову, что если бы ему удалось каким-нибудь образом
заманить Мёрчисона к себе домой, прежде
чем тот повидается с экспертом, - тогда, может быть, он придумал бы, как
предотвратить катастрофу, - но пока что он не
имел представления, как это сделать.
- Где Мёрчисон остановился? - спросил он.
- В каком-то отеле, - пожал плечами Джефф. - Он не сказал, в каком.
- Ты не мог бы позвонить туда-сюда и выяснить, где именно?
Не успел Джефф подойти к телефону, как тот зазвонил. Том слышал, как
Джефф говорит кому-то, что Дерватт
уехал поездом на север, но куда именно - неизвестно.
- Он довольно скрытен, - сказал Джефф.
- Еще один джентльмен из газеты, - объяснил он, повесив трубку. - Мечтает
взять персональное интервью у
Дерватта. - Он открыл телефонный справочник. - Попробую сначала "Дорчестер".
Такие, как Мёрчисон, всегда
останавливаются в "Дорчестере".
- Или в "Вестбери", - вставил Эд.
Чтобы отодрать марлю с бородой, потребовалось немало воды. Затем с
помощью шампуня смыли краску с волос.
Наконец Том услышал, как Джефф обрадовано говорит: "Нет, спасибо, я позвоню
позже".
- "Мандевиль", - объявил Джефф. - Это на Вигмор-стрит.
Том натянул наконец собственную розовую рубашку, купленную в Венеции.
Затем заказал по телефону номер в
"Мандевиле" на имя Томаса Рипли. Он займет номер часов в восемь вечера, сказал
он.
- Что ты собираешься делать? - спросил Эд. Том чуть улыбнулся.
- Я еще не придумал, - ответил он. И это было правдой.
4
"Мандевиль" был довольно шикарным отелем, но далеко не таким дорогим, как
"Дорчестер". Том вселился в 8.15
вечера и записал в регистрационной книге свой адрес в Вильперсе. Сначала он
хотел назвать вымышленное имя и указать
какой-нибудь несуществующий адрес в английской провинции, поскольку при встрече
с Мёрчисоном могли возникнуть
серьезные осложнения, в результате которых ему пришлось бы срочно исчезнуть, но
потом он подумал, что, возможно, ему
придется пригласить Мёрчисона к себе во Францию, и тогда, естественно, он должен
выступать под собственным именем.
Том попросил коридорного отнести его чемодан в номер, после чего заглянул в бар,
надеясь, что Мёрчисон окажется там.
Мёрчисона там не было, но Том решил взять пива и немного подождать.
Он просидел с кружкой пива и экземпляром "Ивнинг стандард" минут десять,
но Мёрчисон так и не появился. Том
знал, что по соседству много ресторанов, но не мог же он, обнаружив Мёрчисона,
подойти к его столику и завязать разговор
на том лишь основании, что видел его сегодня на выставке Дерватта. Или мог? Если
добавить, что он видел, как Мёрчисон
заходит в офис, чтобы поговорить с Дерваттом... Да, так он и сделает. Том уже
собрался отправиться на поиски по
окрестным ресторанам, как увидел в дверях бара Мёрчисона, жестом приглашавшего
кого-то зайти вместе с ним.
К своему крайнему удивлению и даже ужасу он увидел, что спутником
Мёрчисона был Бернард Тафтс. Том
мгновенно выскользнул из бара через дверь в противоположном конце, выходившую
прямо на тротуар. Бернард не заметил
его, в этом Том был практически уверен. Поискав телефонную будку или какойнибудь
отель, откуда можно было бы
позвонить, и не найдя ни того, ни другого, он вернулся в "Мандевиль" через
главный вход и взял у портье ключи от своего
411-го номера.
В номере Том сразу позвонил в студию Джеффа. Три звонка, четыре, пять...
Наконец, к его облегчению, Джефф
снял трубку.
- Том, привет! А мы с Эдом уже выходили, когда услышали звонок. Что
случилось?
- Ты не знаешь, где сейчас Бернард?
- Мы решили не трогать его сегодня. Он в расстроенных чувствах.
- Он приводит свои чувства в порядок вместе с Мёрчисоном в баре
"Мандевиля".
- Что-что?!
- Я звоню из своего номера. Джефф, ни в коем случае... Ты слушаешь?
- Да-да.
- Не говори Бернарду, что я видел его. И что я остановился в "Мандевиле".
Что бы ни случилось, не впадай в
панику. Надеюсь, Бернард в данный момент не выкладывает Мёрчисону всю
подноготную "Дерватт лимитед".
- Господи боже мой!.. Нет-нет, Бернард не выдаст нас! Я не верю, что он
на это способен.
- Ты позже будешь у себя?
- Да, вернусь... - во всяком случае, до полуночи.
- Я постараюсь позвонить тебе. Но если вдруг не позвоню, не волнуйся. Ты
же лучше не звони мне сюда... - мало ли
кто может оказаться у меня в номере.
Джефф несколько принужденно рассмеялся.
- О'кей, Том.
Том положил трубку.
С Мёрчисоном обязательно надо увидеться сегодня же. Интересно, будут они
с Бернардом обедать? Если придется
долго ждать, это будет тоска. Том повесил костюм в шкаф и положил в ящик комода
пару рубашек. Поплескав воды на
лицо, он внимательно рассмотрел себя в зеркале, чтобы убедиться, что никаких
следов грима и клея не осталось.
Том был как на иголках и потому, перебросив пиджак через руку, решил
пройтись - может быть, в Сохо - и зайти в
какой-нибудь ресторанчик пообедать. Спустившись в фойе, он заглянул в бар сквозь
стеклянные двери.
Ему повезло. Мёрчисон сидел в одиночестве, подписывая счет, а дверь,
выходившая на улицу, как раз закрывалась -
может быть, даже за Бернардом. На всякий случай Том внимательно осмотрел
вестибюль: вдруг Бернард вышел ненадолго -
скажем, в туалет. Но Бернарда нигде не было видно, а Мёрчисон между тем уже
поднимался, собираясь уходить. Том
поспешил в бар, приняв задумчиво-меланхолический вид, который, в общем-то,
соответствовал его настроению. Он дважды
посмотрел на Мёрчисона, один раз встретившись с ним взглядом, будто пытался
вспомнить, где он мог его видеть. Затем
Том подошел к нему.
- Прошу прощения. Мне кажется, я видел вас сегодня на выставке Дерватта,
- произнес он с американским
акцентом, характерным для жителей Среднего Запада.
- Ну да, я был там, - ответил Мёрчисон.
- Я подумал, что вы похожи на американца. Я тоже родился там. Вам
нравится Дерватт?
Том старался произвести впечатление человека наивного и
непосредственного, но не совсем уж олуха.
- Да, конечно нравится.
- У меня есть две его картины, - произнес Том с гордостью. - И может
быть, я куплю еще одну в галерее, если ее не
уведут у меня из-под носа, - "Ванну". Я еще не решил.
- Вот как? У меня тоже есть картина Дерватта, - отозвался Мёрчисон не
менее прямолинейно.
- Правда? А как она называется?
- Почему бы нам не присесть? - Мёрчисон указал Тому на стул напротив. -
Выпьете чего-нибудь?
- Спасибо, не откажусь.
- Моя картина называется "Часы", - сказал Мёрчисон, садясь. - Очень
приятно встретить человека, у которого тоже
есть Дерватт - и даже два.
Подошел официант.
- Мне скотч, пожалуйста, - сказал Мёрчисон. - А вы что будете? - спросил
он Тома.
- Джин с тоником. И пусть выпивка будет за мой счет, поскольку я
остановился в "Мандевиле".
- Мы решим этот вопрос позже. Скажите мне лучше, какие именно у вас
картины Дерватта?
- "Красные стулья", - сказал Том, - и...
- "Красные стулья"? Это же настоящая жемчужина!.. Скажите, вы живете в
Лондоне?
- Нет, во Франции.
- Ах, вот как! - разочарованно протянул Мёрчисон. - А вторая картина?..
- "Человек в кресле".
- Эту я не знаю.
Они обсудили своеобразную личность художника. Том сказал, что видел, как
Мёрчисон заходит в офис, где, как
ему сказали, был Дерватт.
- Да, туда пропускали только прессу, но мне удалось пробиться. Видите ли,
у меня была особая причина посетить
выставку, а уж когда я узнал, что там присутствует сам Дерватт, то сразу решил,
что не упущу возможности встретиться с
ним.
- А какая особая причина? - спросил Том.
Мёрчисон пустился в объяснения. Он растолковал, почему он считает, что
Дерватта подделывают, и Том слушал
его, раскрыв рот. Дело в том, говорил Мёрчисон, что последние лет пять Дерватт
использует смесь ультрамарина и красного
кадмия. (Значит, это началось еще до его смерти и не было изобретением Бернарда,
подумал Том.) А в "Часах" и "Ванне" он
вдруг опять возвращается к прежней технике - чистому кобальту. Мёрчисон
прибавил, что он и сам немного пишет
красками - естественно, по-любительски.
- Разумеется, я не эксперт, но, поверьте, я прочитал чуть ли не всю
существующую литературу о живописи и
художниках. Да чтобы отличить чистую краску от смеси, и не требуется ни
эксперта, ни микроскопа. Но дело не в этом. Я
хочу сказать, что просто-напросто не бывает такого, чтобы художник вернулся к
технике, от которой он сознательно или
даже не отдавая себе отчета отказался. Я не случайно говорю "не отдавая себе
отчета", потому что, когда художник
принимает решение использовать новую краску или сочетание красок, это
происходит, как правило, бессознательно. Само
собой, лиловый цвет встречается не в каждой картине Дерватта. Но я пришел к
выводу, что мои "Часы" и некоторые другие
работы - в том числе и "Ванна", которая вас заинтересовала, - созданы не
Дерваттом.
- Это чрезвычайно интересно. Потому что в моей картине, "Человек в
кресле", как раз такое сочетание красок, о
котором вы говорите. Мне так кажется. А написана она года четыре назад. Как бы
мне хотелось, чтобы вы ее посмотрели!..
А как вы собираетесь поступить со своими "Часами"?
Мёрчисон закурил "Честерфилд".
- Сейчас узнаете. Я еще не закончил рассказ. Я только что встретил здесь
одного молодого англичанина - тоже
художника, Бернарда Тафтса, - и он, похоже, подозревает то же самое.
- Да что вы? - Том нахмурился. - Но это же настоящая сенсация, если ктото
подделывает Дерватта! А что вам
сказал этот молодой художник?
- Мне показалось, что он знает больше, чем говорит. Но сомневаюсь, чтобы
он был в этом замешан. Чувствуется,
что у него честная натура, да и по виду его не скажешь, чтобы у него водились
деньги. Но он, похоже, хорошо знает среду
лондонских художников. Он просто посоветовал мне не покупать больше картин
Дерватта. Что вы на это скажете?
- Да-а... Прямо не знаю... Но как он это объясняет?
- Я уже сказал - никак. Мне не удалось заставить его раскрыться до конца.
Однако он очень хотел встретиться со
мной - говорит, что обегал несколько отелей, прежде чем нашел меня. Я спросил
его, откуда ему известно мое имя, и он
ответил, что "слухами земля полнится". Но я ведь ни с кем, кроме сотрудников
Бакмастерской галереи, здесь не виделся.
Это странно, вам не кажется? Завтра у меня назначена встреча с экспертом из
Галереи Тейт, но он не знает, что это связано с
Дерваттом. - Мёрчисон глотнул скотч и сказал: - Когда картины стали поступать из
Мексики... А знаете, что я завтра
сделаю, помимо разговора с мистером Римером из Галереи Тейт? Я спрошу его, не
имеем ли мы права посмотреть записи о
получении картин Дерватта из Мексики в бухгалтерских книгах Бакмастерской
галереи. Меня интересуют не названия - тем
более, что Дерватт сказал, что он не всегда придумывает названия сам, - а
количество полученных картин. Они, безусловно,
должны были проходить через таможню или какое-то другое ведомство, и если какието
картины там не отмечены, то это,
наверняка, не случайно. Вот был бы фокус, если бы выяснилось, что самого
Дерватта дурачат и некоторые из его полотен -
скажем, четырех - или пятилетней давности - написаны кем-то здесь, в Лондоне!
Да, подумал Том, фокус - подходящее слово.
- Но вы сказали, что разговаривали с Дерваттом. Вы не спросили его насчет
своей картины?
- Я показал ее ему! Он заявил, что картина его, но, по-моему, он уверен
не на все сто процентов. Он не сказал:
"Господи, конечно это моя картина!" Он посмотрел на нее пару минут и только
потом произнес: "Это моя картина".
Возможно, это было с моей стороны немного нахально, но я все же высказал
предположение, что он мог и забыть какуюнибудь
из своих старых картин, которым не давал названия.
Том нахмурился, как бы сомневаясь в этом. Впрочем, он и вправду
сомневался. Даже если художник и не дает
название картине, он вряд ли забудет, что писал ее. Рисунок - еще туда-сюда.
Между тем Мёрчисон продолжал:
- И потом, мне не понравились эти деятели из Бакмастерской галереи -
Джеффри Констант и второй, Эд Банбери, -
журналист и, похоже, близкий друг Константа. Дерватт, конечно, тоже их старый
друг... Я получаю у себя на Лонг-Айленде
английские "Лиснер", "Артс ревью" и "Санди Таймс", и там часто попадаются статьи
Банбери о Дерватте или рекламные
вставки, посвященные его творчеству. И знаете, что мне пришло в голову?
- Что? - спросил Том.
- Что Констант и Банбери, возможно, выпускают какое-то количество
подделок Дерватта, чтобы получать
дополнительный доход. Я, конечно, не думаю, что Дерватт как-то участвует в этом
мошенничестве. Но это было бы забавно,
не правда ли, если бы Дерватт оказался настолько рассеянным, что не помнил бы,
сколько картин он написал? - Мёрчисон
расхохотался.
Действительно, забавно, подумал Том, хотя и не так уж весело. А на самом
деле все даже забавнее, чем вы думаете,
мистер Мёрчисон. Том улыбнулся.
- Так вы собираетесь показать завтра картину эксперту, мистер Мёрчисон?
- Давайте поднимемся ко мне, и я покажу ее вам.
Том хотел заплатить по счету, но Мёрчисон не позволил ему сделать это.
Они поднялись на лифте. Картина была запихнута в угол шкафа, и было
видно, что Мёрчисон не разворачивал ее
после того, как принес из галереи. Том с интересом разглядывал полотно.
- Красивая картина! - сказал он.
- Да, с этим трудно спорить.
- А знаете что? - Том поставил картину на письменный стол, прислонив ее к
стене, и полностью включил
освещение. - В ней есть что-то общее с моим "Человеком в кресле"... Почему бы
вам не махнуть ко мне и не взглянуть на
него? Я живу совсем недалеко от Парижа. Если вам покажется, что моя картина -
тоже подделка, я мог бы дать ее вам,
чтобы вы показали ее эксперту вместе со своей.
- Хм... - задумался Мёрчисон. - В принципе это возможно.
- Похоже, меня этот вопрос взволновал так же, как и вас, - сказал
...Поділитися у соцмережах
