Жанр: Триллер
Отбросы
...тделаться от ощущения, что если поддастся своим эмоциям, то запятнает его память о жене и
ребенке. Тем не менее чувства, заполнившие ее, были настолько всепоглощающими, что,
разговаривая с ним, она не смогла удержаться: взяла его большую руку в свои и стала
поглаживать тыльную часть его ладони, проводя пальцем по выступающим венам и по волосам,
густо покрывавшим кисть его мужественной руки.
Рэндол думал о Фионе, сомневаясь, следует ли ему сидеть тут, рядом с этой
привлекательной женщиной, которую он так страстно желает, так жаждет прижать к себе,
почувствовать ее тело под своими руками и ощутить на себе ее руки. Когда Фиона и Лиза
погибли, он потерял не только семью, в нем умерла частица его "я", та, которая умела
радоваться, сочувствовать и верить в лучшее. Не исключено, что Мэгги поможет воскресить в
нем все это... Он посмотрел на нее сверху вниз, когда она наклонилась, чтобы поцеловать ему
руку, и не смог устоять против искушения: опустил другую руку ей на шею и принялся гладить
ее своими сильными пальцами. Кожа ее оказалась такой мягкой, такой податливой, что он
ощутил дрожь, пробежавшую по телу. Ты встретил ее только сегодня утром, говорил он себе,
но это уже ничего не значит. Они вместе, и это хорошо, как будто они уже принадлежат друг
другу. Из уголка его глаза выкатилась слеза. Все эти годы в нем жил страх, причем жил
довольно долго. До чего же давно это было, когда он делил свои чувства с женщиной! Он уже
сомневался, что сможет все это когда-нибудь испытать снова.
Мэгги забралась к нему на диван и смахнула пальцем слезинку с его щеки.
Она молчала, думая о своих прежних мужчинах. Будет ли этот другим? Сможет ли она
найти в нем того, кого полюбит? Она почувствовала, как его рука крепко обнимает ее, и
положила голову ему на плечо. Так они просидели довольно долго. Потом она изогнулась и,
нежно прижавшись к нему всем телом, поцеловала в губы. Рэндол ответил на поцелуй сильно и
страстно, и оба вздрогнули. Почти с неохотой Мэгги оторвалась от Рэндола, ее широко
открытые глаза, не мигая, смотрели на него.
- Тебя не смущает то, что я спала с мужчинами просто потому, что так хотела?
- С какой стати? Это твое личное дело, Мэгги. И, кроме того, твое прошлое меня не
касается.
- Мне кажется, я была слишком наивна. Путала желание с необходимостью. Я хотела
физической близости, а необходимо мне было нечто большее.
Рэндол обнял ее и опять вздрогнул, ощутив ее руку на своем бедре.
- Тебя всегда в этот ночной час посещают философские размышления? - улыбаясь,
спросил он.
- Это зависит от того, кто рядом со мной. Ты хороший слушатель, - улыбнулась она в
ответ.
Они лежали на полу и занимались любовью перед излучающим тепло камином. Потом,
опустошенные бурным всплеском страсти, долго приходили в себя. Почти не дыша, они крепко
держали друг друга в объятиях.
Она слегка укусила его за плечо и на какое-то время зажала кожу между зубами. Когда
отпустила, остался красноватый след.
- Ух! - воскликнул Рэндол и ущипнул ее за мочку.
Мэгги рассмеялась, взъерошила ему волосы, проследила пальцем линию его бровей,
провела им по складкам и глубоким морщинам, пересекавшим его лоб. Опершись на локоть,
она смотрела на него, зачарованная его мужественным лицом, изборожденным глубокими
складками, каждую из которых она пыталась разгладить пальцем.
- Ты, должно быть, много страдал.
Он непонимающе взглянул на нее.
- Морщины, - сказала она, нежно целуя его в кончик носа. Он нахмурился, и она
хихикнула: - А тебе известно, что, для того чтобы нахмуриться, необходимо задействовать
сорок пять лицевых мускулов и только пятнадцать, чтобы улыбнуться?
- Благодарю вас, доктор, - отозвался он, сжимая ее нежную руку. - Мне нечасто
выпадают поводы для улыбок.
Она кивнула, выражение ее лица смягчилось.
- А завтра я буду улыбаться, Мэгги? - с надеждой спросил он.
- Что ты имеешь в виду?
- То, что произошло между нами сегодня. Или это было очередным приключением на
одну ночь?
Она нежно поцеловала его в губы.
- Надеюсь, нет, - прошептала она.
- Одинокая докторша и циничный ожесточившийся коп, - произнес он. И ей
показалось, что в его голосе прозвучала нотка сарказма, - просто идеальная парочка.
Она улыбнулась, заметив, что тон его смягчился. Он потянулся и прижал ее к себе. Они
смотрели друг другу в глаза, и в который раз он оказался в плену этих сапфиров, светивших
прямо в душу.
- Тебя не удивит, если я скажу, что ты у меня первая женщина после смерти Фионы?
У Мэгги это признание вызвало легкий шок.
- Лу, прости, что заставила тебя чувствовать себя виноватым. Я...
Он приложил палец к ее губам и заставил молчать.
- Надеюсь, что не буду вечно жить прошлым, - мягко пообещал он. - Ничто уже не
вернет ее и Лизу. У меня есть воспоминания, и я благодарен за это судьбе. Я любил Фиону так
сильно, что, думал, большего чувства уже невозможно испытать. Но после рождения Лизы моя
любовь разгорелась еще сильнее. Когда их не стало, что-то умерло во мне вместе с ними. -
Горло его сдавил спазм, и Мэгги видела, что его глаза затуманены воспоминанием о прошлом.
- Не надо об этом, - произнесла она, гладя его по щеке.
- Нет, все в порядке, - заверил Рэндол. - Впервые с тех пор я хочу говорить об этом.
Пять лет я носил все это в себе. И до сегодняшнего дня не было ни одного человека, кому бы
мне захотелось рассказать...
В душе Мэгги что-то дрогнуло, ее захлестнуло какое-то удивительное чувство к этому
человеку.
Ее голос прозвучал сначала задумчиво:
- Знаешь, все эти годы я считала себя независимой. - И с горечью, помолчав,
закончила: - А на самом деле была ни чем иным, как отработанной породой.
- Не говори так.
- Это правда. Не помню, скольких мужчин я имела. Или здесь я тоже ошибаюсь: скорее
всего, они имели меня. - Она поцеловала его в щеку. - И, знаешь, чего мне больше всего
недоставало?
Он покачал головой.
- Детей. Я всегда любила детей, но моя проклятая работа непременно оказывалась на
первом месте, даже если речь заходила о детях. Может, поэтому я работаю с детьми.
Несостоявшаяся мать!.. Родитель по доверенности, - невесело улыбнулась она. - Чего бы я
ни отдала, чтобы иметь собственного ребенка... - Она позволила фразе повиснуть в воздухе.
- А не многовато ли душевного стриптиза для одной ночи? - усмехнувшись, сказал
Рэндол, коснувшись ее лица. Он снова притянул ее к себе и поцеловал. Она пылко ответила на
его ласку и тут же вскочила на ноги. Обнаженная, она стояла перед ним, и он зачарованно
смотрел на плавные линии ее мерцавшего в полумраке тела.
- Давай спать, - произнесла Мэгги, выключая свет.
Оказавшись в постели, они вновь почувствовали, как в них поднимается страсть, и
слились в любовном порыве.
Потом, изможденные, уснули. И после неистового совокупления они как бы очистили
душу и тело, освободившись от общего демона, покинувшего их после ритуала изгнания
дьявола.
Часть третья
...Зло, что есть зло? Существует только одно зло - отрицание
жизни.
Д.Х. Лоуренс
...А после огня - тихий ласковый голос...
Книга царей, 19:12
Глава 37
Гарольда трясло, тело била безудержная дрожь. Он опустился на колени перед тремя
зародышами и протянул руку, чтобы коснуться лежавшего с краю. Кожа эмбриона напоминала
на ощупь вздувшийся шар или готовый лопнуть волдырь. Когда пальцы Гарольда коснулись его
груди, тот едва заметно пошевелился. Существо сипло булькало, и Гарольд весь съежился при
виде появившейся в уголке его рта желтоватой жидкости. Глаза эмбриона-мутанта были
закрыты, сквозь тонкую пленку век просвечивала чернота зрачков.
Двое других монстров подползли ближе к Гарольду, их черные глаза мерцали
угрожающим блеском. Гарольд огляделся по сторонам. На него обрушилась лавина звуков. Он
затряс головой, пытаясь избавиться от шума и треска в ней, напоминающих радиопомехи.
Постепенно слышимость прояснилась, беспорядочное шипение обрело смысл.
- Да что с ним такое? - спросил вслух Гарольд, не сводя глаз с вяло шевелившегося
зародыша. Постепенно тот затих, тонкие губы подрагивали, густая жидкость, напоминавшая
гной, вытекала изо рта. - Пожалуйста, скажите мне, - чуть ли не умолял Пирс.
Шипение стало более громким.
Гарольд покачал головой.
- Нет.
Они настаивали.
- Что я должен делать?
Последовали приказы, которых он не мог ослушаться. Гарольд взглянул на заболевшего
зародыша и на его более жизнеспособных собратьев. Какое-то мгновение он колебался, поняв,
чего от него требуют. Но его сопротивление длилось не больше секунды. Он поднялся на ноги
и двинулся в дальний угол комнаты к одеялу, на котором спал. Под скрученным пальто,
служившим ему подушкой, лежал кухонный нож. Гарольд поднял его, задержав взгляд на
тусклом лезвии, и поспешил к зародышам. В затылке стала подниматься ноющая боль. Он
наклонился над квелым выкидышем и увидел, как два других вперили в него свои глаза. Они не
спускали с него грозного взгляда, следя за тем, как он закатывает рукав и оголяет руку с
чудовищными пурпурными шрамами и рубцами. Держа нож в правой руке, он вытянул левую
руку и принялся сжимать и разжимать пальцы до тех пор, пока не обозначились вены. Он с
трудом сглотнул и занес нож над собственной плотью.
Гарольд быстро провел лезвием по руке и вздрогнул от боли. Холодный металл разрезал
кожу и вскрыл вздувшиеся вены. Кровь хлынула из раны. Выронив нож, Гарольд схватил
правой рукой левую. Порез саднило, и левая рука начала неметь. Переборов подступившую
слабость, он медленно опустил порезанную руку, позволив крови стекать вниз. Красный поток
бежал по руке, потом по пальцам, и Гарольд осторожно поднес их к губам умиравшего
зародыша таким образом, чтобы живительная влага попадала тому в рот. Существо слабо
зашевелило губами, часть крови попала ему на лицо и живот. Оно издало какой-то мяукающий
звук, пытаясь проглотить кровь, смешавшуюся с выделениями, вытекавшими изо рта. Гарольда
трясло, боль охватила всю левую руку, но он продолжал держать ее над зародышем, жадно
слизывавшим кровь распухшим языком. Гарольд как во сне дотронулся правой рукой до
существа.
- Я сделал, что вы хотели, - прохрипел он, обращаясь к двум приковавшим его своими
взглядами монстрам. Господи, они уже такие крупные, подумал он и, застонав, отшатнулся. Он
зажал порез на руке, задев пальцами недавний рубец. Кровь сочилась сквозь стиснутые пальцы.
Голоса возобновили свое шипение и на этот раз звучали обвиняюще.
- Я не убивал Гордона, - запротестовал Гарольд. - Я не убивал братика.
Голоса набирали силу, пока Гарольд не завизжал. Крик был душераздирающий.
Посмотрев вниз на умиравшего зародыша, он увидел, как на его глазах происходит
метаморфоза: существо меняло форму, превращаясь в младенца, похожего на его брата. После
стольких лет Гордон очутился в этом сыром темном месте!.. Гарольд начал безудержно рыдать,
протянул руки и поднял маленькое тельце. Оно было таким мягким и желеобразным, что
Гарольд боялся причинить ему вред своими грубыми пальцами. Тем не менее он поднял тельце,
прижал к груди и заглянул в лицо.
- Гордон, - шептал он сквозь струившиеся по щекам слезы.
Вновь раздались обвинения, слова презрения бились в его голове.
- Я не убивал его! - визжал Гарольд. - То был несчастный случай!
Гарольд поднял голову "младенца", ощущая вялость его шеи. Грудь существа теперь едва
вздымалась, и Гарольд уже не слышал утробного свистящего звука его дыхания. Он наклонился
и поцеловал существо в губы, заметив каким-то внутренним зрением, что это уже не братик
Гордон, а что-то, весьма отдаленно напоминающее его - весь вздувшийся зародыш-мутант. Он
ощутил, как его губы коснулись влажной холодной плоти, почувствовал вкус крови,
собственной крови, смешанной с густым гноем, тут же прилипшим к губам. Гарольд снова
пронзительно закричал и попытался избавиться от гнусной субстанции, приставшей к губам. Но
покачнулся и упал на спину, выпустив тельце из рук. Почувствовав во рту вкус отвратительной
смеси крови с гноем, Гарольд ощутил рвотный позыв. Он перекатился на бок, и его рвало до тех
пор, пока желудок не освободился совсем.
Когда наконец спазмы отпустили, Пирс оперся на локоть. Голова шла кругом. Он утер с
лица слезы и взглянул на агонизировавшего зародыша. Во рту все еще ощущался привкус
рвоты.
- О Господи, - бормотал он.
Гарольд настолько ослабел, что долго не мог встать на ноги. Вытащив из брюк носовой
платок, он приложил его к ране на руке и ждал, пока остановится кровотечение.
- Я всегда буду стараться, - выдохнул он, глядя на чудовищ. - Я обещаю.
Гарольд сделал шаг назад и чуть не упал, споткнувшись о какую-то рухлядь. Пол был
загажен экскрементами и засохшей кровью. Воняло, как в открытой клоаке. Чувствовался и
тяжелый дух разлагавшейся плоти. Гарольд упал на колени, ослабленный постоянной
бессонницей и напряжением, с трудом дополз до одеяла и тяжело повалился на него, не
позволяя себе заснуть. Если бы он сделал это, на него нахлынули бы кошмары, и он был бы не в
силах вынести этих мук. Как ему сейчас недоставало таблеток, которые ему давали прежде,
чтобы он не видел этих ужасных кошмаров. Исчезли бы затаившиеся в подсознании видения,
поджидавшие и готовые наброситься на его спящий мозг. Но без таблеток видения снова
становились реальностью. Теперь он уже с трудом отличал грезы от действительности. Гарольд
взглянул туда, где лежали зародыши, и вздрогнул, плотнее укутываясь в одеяло.
Чуть затихшие было голоса снова непрестанно шипели в его мозгу.
Мэгги Форд быстро вымыла руки, вытерла их стерильным полотенцем и надела
хирургические перчатки. Волосы ее были тщательно убраны под белую шапочку. Она
поспешно направилась в операционную, где на столе без сознания лежала молодая женщина.
Вокруг стола собрались медсестры и анестезиолог, проверявший приборы. Он уже надел маску,
и, последовав его примеру, Мэгги шагнула к столу.
- Что тут у вас? - осведомилась она, осматривая пациентку, задранная рубашка которой
обнажала тело. Из-за наспех выбритых лобковых волос кожа выглядела покрасневшей и
раздраженной, но больше всего Мэгги волновала кровь, сочившаяся из влагалища. Левая часть
живота сильно вздулась, натянувшаяся кожа блестела в ярком свете ламп.
- Подозрение на эктопическую беременность, - сообщила медсестра, стоявшая
рядом. - Имя женщины - Джудит Майерс, доставлена десять минут назад после того, как
потеряла сознание на работе.
Мэгги нахмурилась. Со вздохом она внимательно пригляделась к выпиравшему животу
Джудит Майерс. Похоже, выпуклость пульсировала.
Профессиональное чутье подсказывало Мэгги, что нельзя терять ни минуты, от этого
зависит жизнь пациентки. Она принялась за работу с каким-то неопределенным тягостным
предчувствием. Имя Джудит Майерс было ей знакомо.
Мэгги сделала первый надрез и быстро раскрыла вздувшуюся фаллопиеву трубу. В
операционной раздались приглушенные возгласы.
- О Господи, - пробормотала Мэгги, - дело зашло слишком далеко!
Она взяла протянутые ей инструменты, на лбу выступил пот. Опухоль была огромной и
невероятным образом пульсировала. Сигнал на стоявшем рядом осциллоскопе бешено
запрыгал, раздался ритмичный тревожный звук на высокой ноте. Сестра измерила пациентке
кровяное давление.
- Давление падает, - озабоченно констатировала она.
Мэгги, держа в руке скальпель, прекрасно знала, что ей нужно делать, но вдруг руки ее
налились свинцом, и она не могла отвести глаз от пульсирующей опухоли, которая в любой
момент могла разорвать фаллопиеву трубу.
Гарольд скорчился в углу комнаты, наблюдая за зародышами. Они лежали тихо, и только
едва уловимые движения грудных клеток свидетельствовали о том, что они еще живы. Вены на
их головах вздулись и пульсировали, глаза постепенно тускнели, мерцая загадочным черным
светом, который, казалось, наполнял комнату и окружал монстров какой-то странной дымкой.
Их тела вдруг начали сотрясаться.
Сигнал на экране осциллоскопа неистово мигал, писк на какое-то время прекратился. У
Мэгги пересохло во рту, когда она увидела, что до предела растянутая фаллопиева труба
начинает рваться. Услышав сдавленные возгласы, она начала разрезать ее. Встревоженная
огромным количеством крови, скопившейся в брюшной полости, потребовала тампон.
Моментально пропитавшись кровью, он был немедленно удален и заменен следующим, потом
еще одним и еще...
На тонкой стенке фаллопиевой трубы появился второй надрыв, ткань разлезалась на
глазах, как гнилой трикотаж.
- Доктор, мы теряем ее! - воскликнул кто-то, и Мэгги подняла глаза на затихший
осциллоскоп.
Гарольд в немом крике открыл рот, когда комната вдруг наполнилась оглушительным
ревом. Он прижал руки к ушам, но звук не утихал. Он звучал в нем самом, в его голове, и
казалось, что под его страшным напором вот-вот рухнут стены. Зародыши продолжали
неудержимо трястись, вздувшиеся вены на их телах покраснели, впадины глаз превратились в
озера кипящей крови.
Мэгги отпрянула, когда непомерное вздутие фаллопиевой трубы Джудит Майерс сначала
сократилось, а затем она лопнула, и наружу вырвался целый фонтан крови, гноя и кусочков
ткани. Молодая медсестра неожиданно упала в обморок. Анестезиолог сорвался с места и
бросился к Мэгги. Они оба смотрели на осциллоскоп, который показывал сплошную
непрерывную линию, дополняя картинку заунывным монотонным звуком. Мэгги работала над
удалением лопнувшей трубы, тщетно пытаясь спасти пациентке жизнь. Все было забрызгано
кровью, даже большая лампа над операционным столом. Мэгги вытерла кровь, попавшую ей на
лицо, в растерянности глядя на невероятную картину внутриполостных разрушений. Молодую
медсестру; потерявшую сознание, вынесли из операционной.
Пока другая сестра в последний раз мерила пациентке давление, Мэгги тщетно пыталась
нащупать у нее пульс. Его не было. Вынув из кармана миниатюрный фонарик, она посветила
женщине в глаза. Зрачки не реагировали.
Джудит Майерс умерла.
Мэгги сняла маску и обернулась к ближайшей сестре:
- Пошлите за санитаром. Я настаиваю на немедленном вскрытии.
В забрызганном кровью халате Мэгги прошла в ванную комнату. Ее движения стали
чисто механическими. Она никак не могла поверить в то, что видела. Слишком большой срок
для эктопической беременности. По ее предположениям, плод развивался в трубе не менее пяти
месяцев. Майерс, Джудит Майерс. Опять Мэгги испытала какое-то непонятное беспокойство.
Да, это имя ей уже встречалось.
Стянув окровавленные перчатки, она швырнула их в раковину и подставила руки под
струю воды.
И вдруг она вспомнила, и это поразило ее, как удар парового молота. Замерев на месте,
она долго не могла прийти в себя. Покончив с мытьем рук, Мэгги надела свежий халат и вышла
в коридор. Перед тем как отправиться в анатомичку, она завернула в регистратуру, вспомнив,
откуда знает имя Майерс. Через пару минут работник регистратуры выложил перед ней
историю болезни только что скончавшейся. Поблагодарив, Мэгги с папкой в руках двинулась к
столу в углу комнаты. Здесь она села и открыла папку.
ИМЯ: Джудит Майерс, ДАТА РОЖДЕНИЯ: 13.3.57.
ПРИЧИНА ПОСТУПЛЕНИЯ: Клинический аборт.
Мэгги пробежала глазами по странице, но взгляд ее постоянно возвращался к дате
поступления. Возможна ли ошибка? Она сомневалась. Она сама делала этот аборт. Снова и
снова Мэгги возвращалась к дате. Наконец, прижимая папку к груди, она поднялась на ноги.
Попросив у сестры разрешения взять папку с собой и пообещав вернуть ее через час, она вышла
из регистратуры и направилась в патологоанатомическое отделение.
Рональд Поттер справился со вскрытием Джудит Майерс меньше чем за час. Мэгги сидела
в его кабинете и пила кофе, когда главный патологоанатом наконец присоединился к ней.
Тяжело опустившись на стул, он пробежал рукой по своим фальшивым волосам, проверяя, не
сместилась ли накладка.
- Ну что?
Поттер шмыгнул носом.
- Что ж, доктор Форд, я уверен, нет нужды объяснять вам, что это была эктопическая
беременность. Она скончалась от обширного внутриполостного кровоизлияния.
- Вы исследовали саму фаллопиеву трубу?
Поттер в задумчивости поскреб подбородок.
- Да, исследовал. - Его голос прозвучал как-то странно.
- Что спровоцировало такое... - Она подыскивала слово. - Бурное кровоизлияние?
- Самое любопытное, что я не знаю, - сказал патологоанатом и слегка покраснел. -
Размер растянутой фаллопиевой трубы свидетельствует о том, что в ней находился
шестимесячный плод, а это, как известно нам обоим, клинически невозможно. Но есть вещь,
которая озадачивает еще больше. - Он сделал паузу. - В ходе исследования я не обнаружил
ни плода, ни каких-либо признаков зародышевой жизни, ни даже яйца. Ее фаллопиева труба не
содержала ничего такого, что могло вызвать разрыв подобной силы. В ней, если быть
абсолютно точным, вообще ничего не было. И точка.
- То есть вы хотите сказать, что причина ее смерти не патологическая?
- Именно. В ее фаллопиевой трубе нет никаких подтверждений оплодотворенной формы
жизни. Выглядит все так, будто вздутие и последующий разрыв трубы явились... - Он замялся.
- Явились чем?
- Ну, были индуцированы психосоматически. В исследованной мной фаллопиевой трубе
женщины не обнаружено никаких следов плода, эмбриона или яйца. - Патологоанатом
глубоко вздохнул и провел пальцами по складкам лба.
- Ну что ж, я тоже кое-что нашла, - сказала Мэгги и потянулась за папкой. - Какой
срок вы упомянули у этого предполагаемого зародыша?
- Минимум шесть месяцев.
- Джудит Майерс сделала клинический аборт в нашей больнице шесть недель тому
назад.
- Этого не может быть! - воскликнул патологоанатом и протянул руку к папке, желая
убедиться в том, что ему сказала Мэгги. Нахмурившись, он пробежал глазами записи. - Здесь
какая-то ошибка.
- Да, я тоже так думала, - призналась Мэгги. - Но, как вы можете убедиться,
операцию проводила лично я.
Поттер откинулся на стуле и потряс головой, не желая смириться с фактами.
- Женщина делает аборт шесть недель тому назад, - произнесла Мэгги, - а затем
умирает от разрыва фаллопиевой трубы, вызванного развитием в ней плода, доросшего до
шести месяцев. И после всего этого вы не находите даже намека на зародыш. Никаких следов
даже яйца.
Оба уставились друг на друга, не зная, что сказать. Гнетущая тишина тяжким грузом
опустилась им на плечи. И не только Мэгги ощутила на спине холодок страха.
Констебль полиции Стюарт Рид остановил "панду" у ворот заброшенной фермы. Ворота и
забор доживали свои последние дни. Повсюду валялись щепки и обломки дерева.
Фермерские постройки в лучах утреннего солнца казались особенно темными и грязными.
Слабый ветерок шевелил флюгер на крыше амбара, и он жалобно пищал, как мышь, угодившая
в мышеловку.
- Какого черта мы должны снова проверять эту дыру? - недовольно заметил констебль
Чарлтон. - Мы уже два раза были здесь, и никаких признаков Харви.
Рид пожал плечами.
- Сержант Виллис сказал, что мы должны снова все прочесать, - пояснил он,
поглядывая на строение. - Все-таки лучше проверить. - Он потянулся за рацией и настроился
на нужную волну. Виллис подтвердил вызов.
- Кинем жребий? - предложил Рэй Чарлтон.
Рид непонимающе взглянул на него.
- Кому все тут осматривать, - пояснил Чарлтон.
- Наверное, нам следует идти обоим, - сказал младший по возрасту.
- И оставить машину? Да ты что? Если сержант вызовет нас и обнаружит, что мы оба
где-то шляемся, он подвесит нас за яйца. - Секунду Чарлтон изучал лицо напарника, потом
потянулся к перчаточному ящику за уоки-токи. - Ладно, я сам пойду, - пробурчал он и,
открыв дверцу машины, тут же попал ногой в огромную лужу. Рид подавил ухмылку.
- Черт! - воскликнул Чарлтон и захлопнул за собой дверцу. Младший полицейский
наблюдал за тем, как напарник с трудом пробирается по грязи к воротам. Чарлтону пришлось
приподнять их створки, вытаскивая из жижи, чтобы протиснуться в образовавшуюся щель. Рид
достал свою уоки-токи и включил ее.
- Почему ты не перепрыгнул? - хихикая, поинтересовался он.
Чарлтон обернулся и поднял два пальца в привычном жесте. Он пробирался вперед, с
облегчением отмечая, что земля под ногами становится более твердой. Солнце уже не обладало
той силой, которая способна подсушить почву - видимо, холодный ветер превратил в твердую
корку верхний ее слой. Констебль стоял посреди двора и осматривался. Было тихо, как в
могиле. Справа от него располагались два амбара, слева - фермерский дом. Все эти постройки
уже осматривались раньше. Как только Харви бежал из тюрьмы, им с Ридом поручили
обследовать эту заброшенную ферму, но, как и ожидал Чарлтон, ничего они тут не обнаружили.
Это было почти три месяца назад, и теперь инспектор думает, что этот чертов маньяк до сих
пор торчит в этой дыре. Как бы не так! Да он давным-давно убрался отсюда куда подальше.
Однако в городе произошло три убийства, и Чарлтон, как и все в местной полиции, понимал,
что обезглавливание - дело рук Харви. Ублюдок прячется где-то в окрестностях Игзэма, но
Чарлтон сомневался, что именно здесь.
Сперва он решил проверить амбары и двинулся к этим просторным строениям. Констебль
вошел в открытую дверь и закашлялся от запаха сырости и резкого духа гнилой соломы. Он
поглядел вверх и, заметив приставленную к сеновалу лестницу, решил забраться на всякий
случай туда. Он включил уоки-токи:
- Стюарт, отзовись.
Металлический голос Рида ответил:
- Ты что-то нашел?
- Нет, - огрызнулся Чарлтон. - И вряд ли найду. Просто проверяю первый амбар.
Он отключился и пристегнул переговорное устройство к ремню, готовясь к подъему по
ведущей на сеновал лестнице. Неустойчивый деревянный настил чердака угрожающе заскрипел
под весом полицейского, и он на какое-то время замер-, ожидая, что в любую секунду пол под
ним провалится, потом, соблюдая предосторожности, быстро осмотрел сеновал.
Обнаружив пару дохлых крыс и обглоданные кости, наклонился поднять кость и увидел,
что это миниатюрное бедро. Он предположил, что обитавшие в амбаре крысы стали добычей
совы. Отшвырнув кость, констебль спустился вниз и, выжда
...Закладка в соц.сетях
