Жанр: Триллер
Вампир Билл 1. Мертвы, пока светло
...ся позже,
осенью, когда там станет достаточно прохладно, а у меня будет время подумать.
Может, я и выбросила больше, чем стоило выбросить, но это заставило
почувствовать себя деятельной и сильной, и я решительно проделала эту работу. Арлена
складывала и запаковывала, откладывая бумаги и фотографии, письма, счета и чеки.
Бабушка никогда не пользовалась кредитной картой и, слава богу, никогда не покупала
про запас, что облегчило уборку.
Арлена спросила про бабушкину машину. Ей было пять лет, и пробег накопился
очень небольшой.
- Может, стоит продать твою и оставить эту? - спросила она. - Твоя поновее, но
она маленькая.
- Я еще не думала об этом, - ответила я. И поняла, что на сегодня максимум того,
на что я способна - это дочистить спальню, ни о чем не задумываясь.
Во второй половине дня комната опустела. Мы с Арленой перевернули матрас, и я
перестелила постель. Кровать была старой, с балдахином на четырех опорах. Бабушкина
спальня всегда казалась мне очень красивой. Тут мне пришло в голову, что теперь это моя
комната. Я могу перебраться в спальню, которая больше по размеру, и пользоваться
отдельной ванной вместо той, что близ залы.
Внезапно я поняла, что именно этого и хочу. Мебель в моей спальне была
перевезена сюда из дома родителей, когда они погибли, и была скорее детской. Излишне
женственная, она некиим образом напоминала о кукле Барби и просыпаниях в школу.
Сама я не часто просыпала и не спала слишком много.
Нет, нет, нет, я не собираюсь попадаться в эту старую западню. Я то, что я есть, моя
жизнь продолжается, и я могу наслаждаться ею - маленькими радостями, которые
помогают жить дальше.
- Я, наверное, переберусь сюда, - заявила я Арлене, которая заклеивала коробку.
- Не слишком ли скоро? - спросила она. И вспыхнула, решив, что проявила себя
излишне критично.
- Мне будет легче спать здесь, чем жить с другой стороны и думать, что эта
комната пустует, - ответила я. Арлена обдумала это, склонившись над коробкой со
скотчем в руках.
- Да, понимаю, - согласилась она, кивая огненно-рыжей головой.
Мы загрузили коробки в машину Арлены. Она любезно согласилась закинуть их в
центр приема вещей по пути домой, и я с признательностью приняла это предложение.
Мне не хотелось, чтобы кто-то смотрел на меня понимающе и с жалостью, пока я сдавала
бабушкины наряды, башмаки и ночнушки.
Перед отъездом Арлены я обняла ее и поцеловала в щеку, и она уставилась на меня.
Такое раньше меж нами не водилось. Она склонила голову к моей и мы мягко стукнулись
лбами.
- Сумасшедшая девица, - сказала она с любовью. - Заходи к нам. Лиза хочет,
чтобы ты снова посидела с ней.
- Передай ей привет от тети Сьюки, и Коби тоже.
- Хорошо. - Арлена направилась к машине, ее пламенеющие кудри развевались
вокруг головы, а полное тело делало униформу официантки сплошным обещанием.
Машина Арлены пропала меж деревьев, а моя энергия улетучилась. Я чувствовала
себя тысячелетней и одинокой. И так теперь будет всегда.
Есть мне не хотелось, но по часам пришла пора обедать. Я зашла в кухню и
вытащила из холодильника один из множества контейнеров. В нем оказалась индейка с
виноградным салатом, которые я любила. Но сейчас я просто ковырялась вилкой, присев
за стол. Потом бросила это занятие, убрала контейнер в холодильник и направилась в
ванну, чтобы принять душ. Углы в шкафах всегда пыльные, и даже такая хорошая хозяйка
как бабушка не могла справиться с этим.
Принять душ было просто замечательно. Горячая вода словно смыла часть моих
страданий. Я помыла голову, промыла каждый дюйм тела, побрила ноги и подмышки.
Выбравшись, я подергала брови, нанесла на тело лосьон, дезодорант, спрей, чтобы волосы
не спутывались, и вообще все, до чего смогла дотянуться. С мокрыми волосами,
спускающимися по спине каскадом спутанных прядей, я натянула на себя пижаму с
чирикающей птичкой и взялась за расческу. Потом уселась перед телевизором -
посмотреть что-нибудь, пока расчесываю волосы, что всегда утомительно.
Смысл снова исчез, и я почти оцепенела.
Дверной звонок прозвенел, когда я шла по гостиной с расческой в одной руке и
полотенцем в другой.
Я посмотрела в глазок. На пороге терпеливо ждал Билл.
Я впустила его, не чувствуя ни радости, ни досады от его визита.
Он посмотрел на меня с некоторым удивлением - пижама, мокрые волосы, босые
ноги. Отсутствие макияжа.
- Входи, - предложила я.
- Уверена?
- Да.
Он вошел, оглядываясь, как обычно.
- Чем занимаешься? - спросил он, оглядывая кипу вещей, которые я отложила,
решив, что они могут пригодиться бабушкиным друзьям. Например, мистер Норрис будет
рад получить портрет маленькой бабушки с матерью в рамке.
- Сегодня я вычищала спальню, - ответила я. - Думаю туда перебраться. -
Больше я ничего не могла придумать. Он обернулся и осторожно посмотрел на меня.
- Позволь расчесать твои волосы, - попросил он.
Я безразлично кивнула. Билл уселся на диване в цветочек и указал мне на старую
оттоманку, стоявшую перед ним. Я послушно уселась, и он чуть двинулся вперед, охватив
меня бедрами. Уставившись на шевелюру, он начал распутывать мои волосы.
Как всегда, его тишина оказалась целительной. Каждый раз это было похоже на то,
когда опускаешь ногу в прохладный водоем после долгой и пыльной прогулки в жаркий
день.
И вдобавок длинные пальцы Билла прекрасно управлялись с моей гривой. Я сидела,
закрыв глаза, и постепенно успокаивалась. Я ощущала движения его тела за спиной, когда
он орудовал расческой. Можно было расслышать удары его сердца, подумала я, но тут же
удивилась своим мыслям. В конце концов, его сердце не билось.
- Я привык заниматься этим делом со своей сестрой Сарой, - тихо промурлыкал
он, словно поняв, насколько я расслабилась, пытаясь не нарушить моего состояния. -
Волосы у нее были темнее твоих и даже немного длиннее. Они их никогда не стригла.
Когда мы были еще детьми, а мама оказывалась занята, она заставляла меня заниматься
своими волосами.
- А Сара была старше тебя или младше? - спросила я медленным сонным
голосом.
- Младше, на три года.
- А еще у тебя были братья или сестры?
- Двое умерли в младенчестве, - медленно ответил он, словно с трудом мог
вспомнить. - Брат Роберт умер, когда ему было двенадцать, а мне одиннадцать. Он
подхватил лихорадку. Теперь-то его бы накачали пенициллином, и он бы поправился. Но
тогда этого не было. Сара пережила войну, и она, и мать, а вот отец умер, пока я был на
фронте. Насколько я понимаю, его хватил удар. Моя жена тогда жила вместе с моими, а
дети...
- Ох, Билл, - печально прошептала я, осознавая, как много он потерял.
- Не надо, Сьюки, - сказал он, и его голос снова обрел спокойную ясность.
Некоторое время он трудился молча, пока расческа не начала скользить по волосам
свободно. Потом взял белое полотенце, которое я накинула на ручку дивана, и начал
подсушивать их, одновременно распушая пальцами.
- М-м-м, - промычала я, и это больше не было голосом человека, нуждающегося в
утешении.
Его холодные пальцы подняли волосы с моей шеи, и я ощутила у основания шеи его
губы. Я не могла ни говорить, ни двигаться. Я медленно выдохнула, стараясь не испустить
больше ни звука. Его губы передвинулись к моему уху, и он поймал мочку зубами. Затем
коснулся языком. Его руки обвили меня, скрестились на моей груди, наклонили меня к
нему.
Чудесно, что я слышала только голос его тела, а не всю эту чепуху, которая обычно
и портит такие моменты. А тело его говорило что-то совсем простое.
Он поднял меня легко, словно младенца. Повернул к себе и усадил себе на колени
так, что мои ноги оказались по обе стороны от него. Я обняла его и нагнулась, чтобы
поцеловать. Это все продолжалось и продолжалось, пока язык Билла не задал ритм,
который поняла даже столь неопытная женщина, как я. Пижама скользнула вверх по моим
бедрам. Мои руки начали беспомощно скрести по его рукам. Странно, но в этот момент я
подумала о сковороде с карамелью, которую бабушка ставила на плиту, вспомнила ее
теплое сладкое золото. Он поднялся вместе со мной.
- Куда? - спросил он.
И я показала на бывшую бабушкину спальню. Он понес меня, мои ноги обвились
вокруг, голова лежала на его плече. Положил на чистую постель и встал рядом с ней. В
лунном свете, скользившем через незашторенное окно, я видела, как он быстро и
аккуратно раздевается. Мне нравилось смотреть на это, и я поняла, что мне нужно сделать
то же. Смущаясь, я стянула с себя пижаму и швырнула на пол.
Я смотрела на него. Никогда в жизни я не видела ничего столь прекрасного и столь
пугающего.
- Ох, Билл, - взволнованно сказала я, когда он очутился рядом со мной в кровати,
- боюсь, что я тебя разочарую.
- Это невозможно, - прошептал он. Его глаза смотрели на мое тело, словно то был
глоток воды в пустыне.
- Я слишком мало знаю, - призналась я едва слышно.
- Не волнуйся. Я знаю достаточно. - Его пальцы скользили по мне, касаясь таких
мест, к которым никто никогда не прикасался. Я задрожала от удивления.
- А это будет не так, как с простым парнем? - спросила я.
- Ну нет.
Я вопросительно посмотрела на него.
- Это будет лучше, - сказал он на ухо, и я ощутила муку чистого возбуждения.
Чуть стесняясь, я потянулась, чтобы прикоснуться к нему, и он издал вполне
человеческий звук. Потом звук стал глубже.
- Теперь? - спросила я, и голос мой дрожал и срывался.
- Да, - ответил он и оказался на мне.
Минуту спустя он понял всю степень моей неопытности.
- Надо было сказать мне, - очень мягко произнес он. Он сдерживался себя
усилием, к которому почти можно было прикоснуться.
- Только не останавливайся, - попросила я, ощущая, что сойду с ума или
произойдет еще что-то ужасное, если он не станет продолжать.
- Я и не собираюсь останавливаться, - пообещал он чуть мрачно. - Сьюки...
будет больно.
В ответ я приподнялась. Он издал странный звук и вошел.
Я затаила дыхание и закусила губу. О-о-о.
- Дорогая, - сказал Билл. Никто так меня не называл раньше. - Как ты? -
Вампир или нет, но он дрожал от усилия сдержаться.
- Да, - сказала я. Я была на волоске, и если мы бы сейчас не продолжили,
потеряла бы решимость. - Теперь, - произнесла я и вцепилась ему в плечо зубами.
Он прерывисто вздохнул, вздрогнул и начал двигаться. Сперва я была ошарашена,
но потом поймала ритм и стала отвечать. Он нашел это весьма возбуждающим, и у меня
возникло ощущения, что грядет нечто - нечто, если можно так сказать, большое и
хорошее.
- Пожалуйста, Билл, прошу... - и я впилась ногтями ему в бедра. Почти, почти... И
тут какое-то изменение в нашем положении позволило ему оказаться глубже, и я, не успев
ничего понять, почувствовала, что взлетаю, лечу... где-то среди белизны и золотых
проблесков... Зубы Билла оказались у моей шеи, и я ответила согласием. Ощутила, как
входят в меня его клыки, но боль была слабой, возбуждающей, и вот он уже оторвался от
маленькой ранки.
Мы лежали так еще долго, вздрагивая время от времени. Никогда в жизни не забуду
я его вкуса и его запаха, никогда не забуду ощущения, когда он в первый раз оказался во
мне - вообще впервые для меня, - никогда не забуду этого наслаждения.
Наконец Билл лег рядом со мной, облокотился на локоть и положил руку мне на
живот.
- Я у тебя первый.
- Да.
- Ох, Сьюки, - он нагнулся, чтобы поцеловать меня, проведя губами по горлу.
- Видишь, я многого не знала, - застенчиво сказала я. - А тебе было хорошо? Я
имею в виду, по сравнению с другими? Я стану лучше.
- Ты можешь стать более искусной, Сьюки, но лучше ты не станешь. - Он
поцеловал меня в щеку. - Ты изумительна.
- У меня все будет болеть?
- Ты, наверное, решишь, что это странно, но я не помню. Единственной
девственницей в моей жизни была моя жена, но это было полтора века назад... да, тебе
будет больно. Мы не сможем заниматься любовью день или два.
- Но твоя кровь лечит, - сказала я после паузы, чувствуя, как покраснели мои
щеки. В лунном свете было видно, как он повернулся, чтобы посмотреть прямо на меня.
- Это так, - подтвердил он. - А ты хочешь?
- Конечно. А ты?
- Да, - выдохнул он и укусил себя за руку.
Это было так неожиданно, что я вскрикнула. Он обмакнул палец в свою кровь и,
прежде чем я успела напрячься, ввел его в меня. Он начал очень нежно двигать им, и боль
моментально исчезла.
- Спасибо, - сказала я. - Теперь мне лучше.
Но он не убрал палец.
- Ой, - сказала я. - Ты собираешься снова заняться этим? Можешь? - Его палец
продолжал двигаться, и я начала надеяться.
- Давай посмотрим, - предложил он, и в его темном сладостном голосе звучало
удовлетворение. Едва узнавая себя, я прошептала:
- Скажи, что мне нужно делать.
И он начал.
На следующий день я вернулась на работу. Несмотря на целительную силу крови
Билла, я чувствовала некий дискомфорт, но и прилив сил. Для меня это было совершенно
новым чувством. Трудно было не ощущать себя разбитной - нет, это неправильное
слово, вернее - невероятно самодовольной.
Конечно, в баре меня ждали все те же проблемы - непрестанная какофония
голосов, назойливость. Но мне стало как-то легче справляться с этим, запихивать в
карман. Мне легче было держать защиту, и вследствие этого я чувствовала себя более
расслабленно. А может, из-за того, что я была расслаблена - а я была! - мне было легче
держать защиту? Не знаю. Но мне было лучше, и я могла принимать соболезнования
завсегдатаев не слезами, а спокойствием.
Джейсон появился во время ланча, выпил пару пива с гамбургером, что не было
типичным для него. Обычно он не пил в течение рабочего дня. Я знала, что стоит мне
сказать об этом напрямую, как он сорвется, поэтому просто спросила, все ли в порядке.
- Меня сегодня снова вызывали, - сказал он вполголоса. Осмотрелся, чтобы
убедиться, что нас никто не слышит, но бар был наполовину пуст, поскольку сегодня в
здании общины проходило заседание Ротари-клуба.
- О чем тебя спрашивали? - Я тоже говорила тихо.
- Как часто я видел Маудет, заправлялся ли всегда у нее... Снова и снова, будто я не
отвечал на эти вопросы семьдесят пять раз. Мой шеф уже на грани, Сьюки, и мне трудно
обвинять его в этом. Я не был на работе дня два, а то и три со всеми этими полицейскими
штучками.
- Может, тебе стоит нанять адвоката? - беспокойно спросила я.
- То же мне сказал и Рене.
Значит, мы с Рене Леньером думали одинаково.
- Как насчет Сида Матта Ланкастера? - Сидней Мэтью Ланкастер, добрый сын и
большой любитель виски, слыл самым агрессивным судебным адвокатом в округе. Мне он
нравился, поскольку всегда обращался ко мне вежливо, когда я обслуживала его в баре.
- Наверное, это лучший вариант. - Джейсон выглядел настолько
раздражительным и хмурым, насколько на это способен такой красавчик. Мы обменялись
взглядами. Мы оба понимали, что бабушкин адвокат был слишком стар и не смог бы
справиться с делом, если бы Джейсона, неровен час, арестовали.
Джейсон был слишком занят собой, чтобы заметить во мне какие-то перемены, но я
надела белую рубашку для гольфа (вместо обычной футболки с круглым вырезом) из-за
воротника. Арлена была более наблюдательна, чем мой брат. Она послеживала за мной
все утро, и к затишью, наступившему в три, была уверена в своем диагнозе.
- Что, девочка, - спросила она, - развлекалась?
Я покраснела как свекла. Определение "развлекаться" делало наши с Биллом
отношения проще, но пока все было именно так. Я не знала, что выбрать. То ли заявить:
"Нет, мы занимались любовью", то ли промолчать, то ли сказать Арлене, что это не ее
дело, то ли просто крикнуть: "Да!"
- Ну, Сьюки, и кто же это?
- Э-э, ну, он не...
- Не местный? Ты встречаешься с одним из служащих "Боссиер Сити"?
- Нет, - неуверенно отозвалась я.
- Сэм? Я видела, как он смотрит на тебя.
- Нет.
- Тогда кто?
Я вела себя, словно стыдилась. "Распрями-ка спину, Сьюки Стакхаус! - строго
повелела я себе. - И плати по счету".
- Билл, - ответила я, надеясь, что она скажет: "А, конечно".
- Билл, - тупо повторила Арлена. Я заметила, что Сэм подошел к нам и
прислушался. Как и Чарлси Тутен. Даже Лафайет просунул голову в окошко.
- Билл, - повторила я, стараясь говорить уверенно. - Ну, Билл.
- Билл Аберъюнис?
- Нет.
- Билл...
- Билл Комптон, - спокойно вставил Сэм, как раз когда я собиралась сказать то же
самое. - Вампир Билл.
Арлена была ошарашена, Чарлси Тутен тут же вскрикнула, а Лафайет уронил
челюсть на грудь.
- Милочка, а не могла бы ты встречаться с нормальным человеческим парнем? -
спросила меня Арлена, когда снова обрела способность говорить.
- Нормальные человеческие парни не приглашали меня. - Я чувствовала, как на
щеках полыхает краска. Я стояла, выпрямив спину, принимая вызов, и по мне это было
заметно.
- Но, дорогая моя, - проговорила своим детским голоском Чарлси Тутен, - у
Билла ведь... вирус.
- Я знаю, - ответила я, различая в своем голосе резкость.
- Я-то решил, что ты скажешь, будто встречаешься с черномазым, а ты нашла еще
покруче, а? - прокомментировал Лафайет, берясь за пилочку для ногтей.
Сэм ничего не сказал. Он стоял, прислонившись к стойке, и вокруг его рта возникла
белая линия, словно он изнутри кусал щеку.
Я посмотрела на них по очереди, заставляя или проглотить, или выплюнуть.
Арлена первой пришла в себя.
- Ну что ж! Пусть-ка он будет с тобой поласковее, не то мы все ему покажем!
Все нашли в себе силы рассмеяться, пусть и слабо.
- Зато ты сэкономишь на бакалее! - заявил Лафайет.
И тут Сэм одним движением перечеркнул все это неуверенное приятие, внезапно
подойдя ко мне и оттянув воротник рубашки.
Молчание моих друзей можно было резать ножом.
- Вот черт! - очень тихо сказал Лафайет.
Я посмотрела Сэму прямо в глаза, решив, что никогда ему этого не прощу.
- Не смей трогать мою одежду, - заявила я ему, отступая на шаг и поправляя
воротник. - И не лезь в мою личную жизнь!
- Я боюсь за тебя, я волнуюсь за тебя, - произнес он, когда Арлена и Чарлси
быстро нашли себе занятия.
- Это неправда... Или не вся правда. Ты просто злишься. Послушай-ка, приятель!
Ты никогда не привлекал меня.
И я отправилась вытирать столы. Потом собрала солонки и заполнила их. Потом
проверила перечницы, бутылочки с острым перцем и соусом табаско на каждом столике и
в каждой кабинке. Я работала, глядя прямо перед собой, и потихоньку атмосфера
разрядилась.
Сэм ушел в свою контору и занялся бумагами или еще чем-то, мне было наплевать,
чем, пока он держал свое мнение при себе. У меня не проходило ощущение, что он сорвал
завесу с частной сферы моей жизни, когда открыл мою шею, и я его не простила. Арлена
и Чарлси были при деле, как и я, и к моменту, когда начала сходиться толпа людей,
закончивших работу, мы снова были достаточно дружелюбны друг с другом.
Арлена зашла со мной в дамскую комнату.
- Слушай, Сьюки, я хотела спросить. Правда ли вампиры так хороши по части
любовных дел, как все говорят?
Я просто улыбнулась.
Билл появился этим вечером в баре, сразу после наступления темноты. Мне
пришлось работать допоздна, так как у одной из вечерних официанток что-то случилось с
машиной. Его только что не было - и вот он уже здесь, замедляет движение, чтобы я
заметила, как он входит. Если у Билла и существовали какие-то сомнения по поводу того,
стоит ли предавать наши отношения огласке, то он не придал им значения. Он поднял
мою руку и поцеловал ее так, что будь этот жест проделан кем-то другим, это показалось
бы ужасно фальшивым. Я ощутила, как прикосновение его губ к тыльной стороне моей
ладони распространяется до самых кончиков пальцев ног, и он тоже осознал это.
- Как ты нынче вечером? - прошептал он, и я вздрогнула.
- Слегка... - Слова не шли с языка.
- Расскажешь мне позже, - предложил он. - Когда ты заканчиваешь?
- Как только Сюзи доберется.
- Приходи ко мне.
- Ладно. - Я улыбнулась ему, чувствуя себя сияющей и легкой.
Билл улыбнулся мне в ответ. Моя близость оказала воздействие, его клыки слегка
высунулись, и для любого другого эффект улыбки был бы несколько выбивающим из
колеи.
Он нагнулся, чтобы поцеловать меня, слегка прикоснувшись к щеке, и повернулся,
чтобы уйти. Но в этот момент вечер покатился кубарем.
В бар вошли Малкольм и Диана, распахнув двери настежь. Интересно, куда
подевался Лиам? Может, ставил машину. Надеяться на то, что они оставили его дома,
было нелепо.
Жители Бон Темпс стали уже привыкать к Биллу, но броский Малкольм и не менее
броская Диана взволновали публику. Первой моей мыслью было: это явление никак не
способствует приятию наших с Биллом отношений.
На Малкольме были кожаные штаны и рубашка с цепями. Он выглядел, словно
сошел с обложки рок-альбома. На Диане сверкал цельный комбинезон из лайкры или
чего-то похожего, тонкого и обтягивающего, цвета лайма. Если захотеть, наверняка
можно было пересчитать все волоски на ее теле. Черные обычно не заходили к Мерлотту,
но если для кого-то из них такой визит и был совершенно безопасен, так это для Дианы.
Лафайет таращил глаза через окошко раздачи в неприкрытом восхищении,
приправленном солидной порцией страха.
Пара вампиров вздрогнула от притворного удивления, увидев Билла. Насколько я
могла судить, Билл не был особо рад их присутствию, но пережил вторжение спокойно,
как, впрочем, и все остальное.
Малкольм поцеловал Билла в губы, как и Диана. Сложно сказать, чье приветствие
показалось посетителям бара более вызывающим. Биллу лучше бы продемонстрировать
свое отвращение и сделать это прямо сейчас, если он хочет сохранить хорошие отношения
с жителями Бон Темпс.
Билл, не будь дураком, сделал шаг назад и обнял меня, отделив себя от вампиров и
присоединив к людям.
- Так твоя крошечная официантка все еще жива, - сказала Диана, и ее голос
разнесся по всему бару. - Ну не удивительно ли?
- Ее бабушку убили на прошлой неделе, - тихо сказал Билл, пытаясь подавить
желание Дианы закатить сцену.
Ее роскошные карие лунатические глаза задержались на мне, и мне стало холодно.
- Это правда? - спросила она и рассмеялась.
Вот так. Никто не простил бы ей теперь. Пожелай Билл найти способ укрепиться, я
бы написала именно такой сценарий. С другой стороны, отвращение, которое сгущалось
среди людей, сидевших в баре, могло создать реакцию и прокатиться и по Биллу.
Конечно... для Дианы и ее приятелей Билл был ренегатом.
- И когда же кто-нибудь укокшит тебя, деточка? - она поддела мой подбородок
пальцем, но я отбросила ее руку.
Она бы накинулась на меня, если бы Малкольм не удержал ее руку, лениво, без
видимого усилия. Но я заметила напряжение в его стойке.
- Билл, - сказал он, словно не напрягал каждый мускул, чтобы удержать Диану. -
Я слышал, что в этом городке неквалифицированная рабочая сила исчезает с
поразительной скоростью. А маленькая птичка из Шривпорта пропела мне, что ты и твоя
подружка были в "Клыкочущем веселье" и расспрашивали, кто из вампиров бывал с
убитыми клыками-кулаками.
- Но это только между нами, понимаешь, - продолжил Малкольм, и внезапно его
лицо стало настолько серьезным, что это пугало. - Некоторым из нас не нравится ходить
на бейсбол и (он явно перетряс свою память в поисках чего-то столь же отвратительно
человеческого) барбекю. Мы - Вампиры! - он произнес это величественно, с
очарованием, и, готова поручиться, множество людей попали под его чары. Малкольм был
достаточно умен, чтобы попытаться загладить неприятное впечатление, которое
произвела Диана. Одновременно он выказывал и свое презрение тем, кому оно
предназначалось.
Я собрала весь свой вес и наступила им ему на ногу. Он оскалил на меня клыки.
Люди в баре моргнули и встряхнулись.
- Почему бы вам просто не уйти отсюда, мистер? - спросил Рене. Он сгорбился у
бара, поставив локти вокруг своего пива.
В этот момент все висело на волоске, и бар мог обернуться полем кровавой битвы.
Похоже, никто из людей не понимал, насколько сильны вампиры, насколько они
безжалостны. Билл встал передо мной, что не укрылось ни от одного взгляда.
- Что ж, если нашего общества не желают... - протянул Малкольм. Его
мужественное мускулистое тело не соответствовало журчащему голоску, который он
изобразил. - Эти добрые люди хотят есть мясо, Диана, и действовать по-человечески.
Сами по себе. Или с нашим бывшим другом Биллом.
- Кажется, наша маленькая официанточка хочет сделать с Биллом кое-что очень
человеческое, - начала Диана, но Малкольм схватил ее за руку и вытащил из зала,
прежде чем она успела нанести еще какой-либо урон.
Весь бар вздрогнул, когда они выходили за дверь, и я решила, что лучше пойду,
пусть даже не дождавшись Сюзи. Билл ждал меня снаружи. Когда я спросила, почему, он
ответил, что хотел удостовериться в том, что они действительно ушли.
Я поехала за Биллом к нему, думая о том, что от этого визита вампиров мы
отделались сравнительно легко. Мне было любопытно, зачем приходили Диана и
Малкольм. Казалось странным, что они болтались так далеко от дома и внезапно решили
заскочить к Мерлотту. Они не прилагали никаких усилий к ассимиляции, может, они
просто хотели несколько повредить намерениям Билла.
Дом Комптонов явственно отличался от того, каким я видела его в последний раз, в
тот злополучный вечер, когда я встретила других вампиров.
Рабочие действительно постарались для Билла, то ли оттого, что боялись его, то ли
оттого, что он хорошо платил. Может, по обеим причинам. В гостиной был новый
потолок и свежие обои, белые с неброским цветочным узором. Паркетные полы были
вычищены и сияли, как и было изначально. Билл провел меня на кухню. Она была
обставлена скромно, но была чистой и светлой, с новым холодильником, наполненным
бутылочками с синтетической кровью.
Ванная внизу стала роскошной.
Насколько я успела узнать, Билл никогда не пользовался ванной, по крайней мере -
для обычных человеческих нужд. Я озиралась в изумлении.
Пространство для этой громадной ванной было позаимствовано у кладовой и старой
кухни.
- Мне нравится принимать душ, - сказал он, указывая на душевую кабину в углу.
Она вместила бы двух взрослых, да еще, пожалуй, пару карликов в придачу. - А еще мне
нравится лежать в теплой воде. - Он указал на сере
...Поділитися у соцмережах
