Жанр: Триллер
Час убийства
...лючей, правда тоже не было. И мы не нашли ни одной машины.
- Вот как? - Кимберли нахмурилась сильнее. Она невольно увлеклась этой историей. -
Хорошо, продолжай.
- Двухтысячный, - решительно сказал Мак и тут же отвел взгляд. - Скверный год.
Жестокая жара, засуха. Двадцать девятого мая температура уже поднялась до тридцати пяти
градусов. Две студентки из университета Огасты поехали на выходные в Саванну. Домой не
вернулись. Во вторник утром автомобилист нашел тело одной девушки возле шоссе в
Уэйнсборо. Догадываешься, где это?
Кимберли ненадолго задумалась.
- Хлопковое поле. Округ Берк?
Мак улыбнулся, сверкнув зубами, особенно белыми по контрасту с загорелым лицом.
- Быстро соображаешь. Видишь ли, это одно из правил игры: первое тело из новой пары
всегда оказывается неподалеку от второго из предыдущей. То ли убийце нравится
последовательность, то ли он дает нам возможность найти второе тело, если мы не нашли его в
прошлом году. - Сделав краткую паузу Мак одобрительно посмотрел на нее.
- Ну и вторая девушка из этой новой пары? Не в округе Берк?
- Почему ты так решила?
- Он постоянно меняет места. И можно предположить, что девушка не в ущелье и не на
хлопковом поле. Действуя методом исключения.
- Джорджия - это шестьдесят тысяч квадратных миль гор лесов, морского побережья,
болот, персиковых садов, табачных полей и городов. Двух исключений мало.
Кимберли, признав его правоту, слегка пожала плечами и сама того не замечая, закусила
нижнюю губу.
- Ну ладно, ты сказал, это игра. Оставляет он вам путеводные нити?
Мак ответил ослепительной улыбкой.
- Да, мэм. Второе правило игры - чтобы она была состязательной, нужно оставлять
ключи к разгадке. Давай вернемся к самой первой девушке, найденной неподалеку от Атланты.
Она лежала возле большого шоссе, помнишь? Не было следов побоев или изнасилования, то
есть ни крови, ни спермы, никаких улик, какие можно обнаружить, расследуя убийство. Но тут
есть кое-что любопытное. Тело чистое. Совершенно чистое. Словно кто-то вымыл руки, ноги и
обувь жертвы. Не найти не только волоска или нити из одежды убийцы, но даже следов
пролитого пива на туфлях или шелухи арахиса в волосах. Тело словно... подвергнуто
санитарной обработке.
- Все? - быстро спросила Кимберли. - Тогда нет полной уверенности, что не
произошло изнасилования.
Мак покачал головой.
- Нет, не все. Только... обнаженные части. Волосы, лицо, конечности. Что я
предполагаю? Он обтирает их губкой. Ну... как классную доску. И потом начинает свою
работу.
- О Господи, - прошептала Кимберли. Она уже не знала, хочет ли слушать дальше.
- Первая девушка представляет собой карту, - спокойно продолжил Мак. - Потому он
и оставляет тело возле большой дороги, чтобы его легко было найти. Может быть, потому
девушка и умирает быстро и сравнительно безболезненно. Она нужна ему только как
приспособление, ориентир, указвающий, где ведется подлинная игра.
Кимберли снова подалась вперед. Сердце у нее сильно заколотилось, нейроны в мозгу
активизировались. Она догадывалась, к чему идет дело. Ей виделась темная, петляющая дорога.
- Что представляли собой ключи?
- В первом случае мы нашли птичье перо в волосах девушки, смятый цветок под ее
телом, измельченную горную породу в туфле и визитную карточку в сумочке.
Криминалистическая лаборатория, как положено, взяла все пробы. И... никакого результата.
- Никакого?
- Кимберли, ты бывала хоть раз в криминалистической лаборатории? Кстати, я имею в
виду не лабораторию ФБР. У федералов определенно есть деньги. Я говорю о том, чем
приходится пользоваться нам, работягам полицейским.
Кимберли покачала головой.
- У нас много оборудования. Но если приходится работать не с отпечатками пальцев или
с ДНК - это сущая правда, - оно бесполезно, как непарный носок. У нас нет баз данных.
Само собой, мы берем образцы почвы, но не можем сканировать их в каком-нибудь гигантском
компьютере и, словно по волшебству, как в детективных фильмах, получить на экране название
местности с такой почвой. Честно говоря, бюджет у нас скудный, поэтому экспертиза
совершенно отсталая. Берешь образцы, и если у тебя когда-нибудь появится подозреваемый,
начинаешь с ними работать. Берешь землю с места преступления и надеешься, что она
идентична земле со двора преступника. Вот и вся польза от них.
Мы взяли измельченную горную породу, перо, цветок и при этом знали, что нам они
ничего не дадут. Поэтому отправили их настоящим экспертам, которые могли дать о ним
какое-то заключение. И ждали девять месяцев.
Кимберли зажмурилась.
- Не может быть.
- Никто не знал, - спокойно сказал Мак. - Пойми,никто не ожидал, что этот человек
ведет такую игру.
- Вторую девушку он оставил в ущелье, ведь так? С галлоновой бутылью воды. В туфлях
на высоких каблуках. В почти сорокаградусную жару. Но если б вы своевременно истолковали
ключи...
- То есть если бы распознали в белом цветке стойкий тоиллиум, редкое растение,
встречающееся только в районе площадью пять с небольшим квадратных миль - в ущелье
Таллула? Или поняли бы, что перо принадлежит соколу-сапсану гнездящемуся в этом ущелье?
Или узнали бы, что гранит найденный измельченным в ее туфле, соответствует взятым с тех
скал образцам, или выяснили бы, что найденная в сумочке визитная карточка принадлежит
представителю "Джорджия пауэр", компании, которая владеет ущельем? Конечно, знай мы все
это, то, может, нашли бы ее. Но большая часть этих сведений поступила через несколько
месяцев, а бедная Дианна Уилсон была уже мертва и похоронена.
Кимберли опустила голову, думая о несчастной девушке, одинокой, растерянной в
глубине враждебного леса, пытающейся выйти из него по рытвинам и кочкам в туфлях на
высоких каблуках, в черном платьице. Невыносимая, палящая жара. Ей стало любопытно,
быстро ли выпила девушка воду в надежде, что ее скоро найдут, или с самого начала
экономила, опасаясь самого худшего?
- А вторая пара девушек? - спросила она. Мак пожал плечами. Глаза его были
мрачными, хмурыми. Закаленный профессионал, он старался казаться бесстрастным, но
получалось это у него не лучшим образом.
- Мы все еще ничего не понимали. Как только тело Дианны вынесли из ущелья, все
сделали вот какой вывод: некто похищает девушек и любит прятать их там. Принимая во
внимание сильнейшую жару, шерифское управление округа Рабан повело себя логично, бросив
все силы на обыскивание парка. Лишь через неделю стало ясно, что девушки там нет, но даже и
тогда не было полной уверенности.
- Что представляли собой ключи?
- У Джози Андерс были белые пушинки на красном платъе, засохшая грязь на туфлях,
четыре ядрышка в сумочке, а в кармане скомканная салфетка из бара, на которой был записан
телефонный номер.
- Пушинки и ядрышки имели какое-то отношение к хлопчатнику - догадалась
Кимберли.
- При дальнейшем изучении выяснилось, что пушинки сняты с семян хлопчатника.
Ядрышки были из зерен хлопчатника. В грязи было высокое содержание навоза. А телефонный
номер принадлежал Лайлу Берку, шестидесятипятилетнему пенсионеру-электрику, жившему в
Саванне, который ничего не слышал ни об этих девушках, ни о баре "Рокси" где их последний
раз видели живыми.
- Округ Берк, - проговорила Кимберли.
Мак кивнул.
- Хлопок - негодный ключ в таком штате, как Джорджия. Его выращивают в девяноста
семи округах. Однако добавление телефонного номера... видно, убийца счел это спортивным.
Теперь нам нужно было бы обыскивать всего восемьсот квадратных миль. Обрати мы
внимание...
Голос Мака оборвался. Он ненадолго отвернулся от Кимберли; его кулак непрестанно
разжимался и сжимался в бессильной досаде.
- Когда ты начал догадываться?
- Через два месяца после того, как нашли Кейси Купер на хлопковом поле. Пришли
последние заключения экспертов, и мы сделали выводы. Обратили внимание на то, что
девушки исчезали парами. В обоих случаях первую находили быстро, возле оживленного
шоссе. И в обоих случаях вторую не находили долго; в конце концов она оказывалась в
отдаленном и опасном районе. Однако на телах первых были указания на этот район. Черт, если
б мы раньше поняли эти ключи, то нашли бы вторую девушку вовремя. Право, там можно было
уловить какой-то смысл.
Мак раздраженно вздохнул, потом философски пожал плечами и продолжил:
- Мы создали опергруппу. Втайне от общественности. Работали поначалу за кулисами,
выискивали лучших знатоков Джорджии - биологов, ботаников, геологов, энтомологов и так
далее, наводили их на размышления об этом человеке и о том, где он может совершить
следующее нападение. Нашей целью было упредить его. Это не удалось, но, во всяком случае, у
нас появились специалисты, способные дать быстрые ответы, если нападение будет совершено
снова.
- И что? - спросила Кимберли.
- Двухтысячный год, - ответил Мак. - Мы уже сочли поумневшими. Но какое там!
Еще два похищения, три новыe девушки. - Мак взглянул на часы. Махнул рукой и, взяв
ладонь Кимберли в свою, пошел с ней к выходу. - Но то было тогда. А это теперь. Если мы
имеем дело с Экокиллером времени у нас в обрез. Часы тикают. И тебе нужно сделать вот что.
Глава 10
Квонтико, штат Виргиния
14 часов 3 минуты Температура 36 градусов
Из-за особого агента Майкла Маккормака ее исключат из академии. Кимберли
бесстрастно думала об этом, ведя машину по извилистым улицам Квонтико к автостраде. Она
переоделась в форменные брюки и синюю рубашку Академии ФБР, сунула в кобуру свой
добрый старый "пугач" и прицепила к ремню наручники. Раз ей предстояло делать упор на то,
что она начинающий агент, нужно и выглядеть соответствующим образом.
Кимберли могла бы сказать Маку "нет" и размышляла об этом по пути. В сущности, она
не знала этого человека. Кроме приятной внешности и неотразимых голубых глаз, он ничем не
привлекал ее. Она даже не совсем верила его истории. Да, конечно, этот Экокиллер, видимо,
терроризировал Джорджию. Но то было три года назад. В штате, находящемся за сотни миль. С
какой стати психу из Джорджии вдруг оказаться в Виргинии? Тем более оставлять мертвое тело
под носом у ФБР?
Это казалось неправдоподобным. Мак видел то, что хотел видеть. Он не первый
полицейский, одержимый каким-то делом, и не последний.
Все это не объясняло, почему Кимберли ушла с послеполуденных занятий, совершив
нарушение, за которое могло влететь. И почему она теперь ехала в окружную медэкспертизу,
хотя куратор недвусмысленно велел ей держаться в стороне от расследования. За этот
пустячный акт о неповиновении Кимберли могли исключить.
И однако же, едва Мак изложил свою просьбу, она согласилась. Кимберли хотела
поговорить с медэкспертом. Хотела проникнуть на вскрытие тела несчастной девушки, с
которой не была знакома.
Она хотела... хотела узнать. Что произошло. Хотела узнать имя этой девушки и о чем та
недавно мечтала. Узнать, страдала ли она или смерть наступила быстро. Узнать, какие ошибки
мог совершить неопознанный субъект, и воспользоваться ими, чтобы разыскать и справедливо
наказать за девушку которая заслуживала лучшей участи.
Словом, Кимберли строила планы. Как выпускница психологического факультета, она
узнавала эти симптомы. Как молодая женщина, чьи мать и сестра погибли насильственной
смертью, Кимберли не могла бы остановиться, даже если б старалась.
Она нашла тело жертвы. Она стояла одна возле него в темном лесу. И не могла бы теперь
покинуть ее.
Кимберли приехала по адресу, полученному на базе морской пехоты, спросила о ведущем
расследование агенте ВМСУР и выяснила, что он поехал в морг на вскрытие.
Хорошо, что присутствие особого агента Кэплана при вскрытии давало Кимберли
возможность проникнуть на эту процедуру. Она приехала только поговорить с ним, но раз уж
оказалась здесь...
Плохо то, что опытному особому агенту, может не понравиться, что начинающий агент
суется в его расследование, и он будет менее снисходительным, чем усталый медэксперт.
Вот почему Мак и возложил на нее эту миссию. Никто не допустит другого агента в дело,
которым занимается. А всего-навсего студентку... Играй на своей неопытности, советовал он
Кимберли. Никто не заподозрит маленькую смущенную новенькую.
Кимберли поставила машину у неприметного пятиэтажного здания и глубоко вздохнула.
Подумала о том, нервничал ли так хоть раз перед делом ее отец. Да и вообще, сходил ли
когда-нибудь с проторенного пути? Рисковал ли всем, чтобы так узнать правду об одной из
мертвых девушек в мире, где много убитых блондинок?
Спокойный, отчужденный отец. Кимберли не представляла себе ничего подобного, но
почему-то эта мысль приободрила ее. Она распрямила плечи и вошла внутрь.
В нос сразу же ударил запах, антисептический и стерильный. Запах места, где точно есть
что прятать. Кимберли подошла к огражденной стеклом регистратуре, изложила свою просьбу
и выразила признательность за то, что регистратор сразу пропустила ее, открыв зажужжавший
электронный замок.
Кимберли направилась в конец длинного коридора с голыми стенами и покрытым
линолеумом полом. Возле бледно-желтых стен стояли металлические тележки. Серые стальные
двери вели в другие коридоры; средства защиты требовали кодов доступа, которых у нее не
было. Здесь было прохладно. От звука ее шагов по коридору разносилось пугающее эхо; вверху
гудели лампы дневного света.
Руки у Кимберли дрожали. По спине поползли капли пота. То, что она попала в это
прохладное место, должно было бы принести желанное облегчение после душной жары
снаружи. Но не принесло.
В конце коридора Кимберли открыла деревянную дверь и очутилась в еще одном
коридоре. Там находились кабинеты медэкспертов. Она нажала кнопку звонка и очень
удивилась, когда дверь приоткрылась и оттуда выглянул особый агент Кэплан.
- Ищете медэксперта? Он занят.
- Вообще-то я ищу вас.
Кэплан распрямился. Кимберли увидела, что его темные, коротко остриженные волосы
тронуты легкой сединой. Судя по огрубевшему лицу, суровым глазам и тонким губам, которые
чаще осуждающе сжимались, чем улыбались, он был человеком не жестоким, но строгим.
Как-никак Кэплан держал в узде весь военный флот и морских пехотинцев.
Да, с ним будет непросто.
- Начинающий агент Кимберли Куинси, - представилась она и протянула руку.
Кэплан пожал ее. Рука его была твердой, выражение лица настороженным.
- Вам пришлось проделать большой путь.
- Насколько я понимаю, у вас есть вопросы ко мне. При моем распорядке мне показалось
наиболее разумным найти вас самой. На базе морской пехоты сказали, что вы здесь, и я решила
поехать.
- Ваш куратор знает, что вы не в академии?
- Я не сказала ему, что уезжаю. Однако во время нашего разговора сегодня утром он
отметил, что сотрудничество с расследованием ВМСУР очень важно. Я заверила его, что окажу
любое содействие, какое в моих силах.
- Угу. - Кэплан смотрел на нее и затягивал, затягивал, затягивал молчание. Если у этого
человека есть дети, они никогда не выбираются в бары по вечерам.
Кимберли безумно хотелось подвигать пальцами. Она сунула руки в карманы и снова
пожалела, что не носит свой "глок". Трудно излучать уверенность, когда вооружена "красной
игрушкой".
- Как я понимаю, вы посетили место преступления, - сказал Кэплан.
- На минутку.
- Основательно испугали ребят.
- При всем моем уважении, сэр, ваши ребята легко пугются.
Губы Кэплана растянулись в слабом подобии улыбки.
- Я сказал им то же самое, - произнес он, и на миг они стали сообщниками. Но этот миг
прошел. - Почему вы суетесь в мое расследование, начинающий агент Куинси? Отец не учил
вас, что этого не следует делать?
Кимберли напряглась. Сдержав побуждение резко ответить, она заставила себя
расслабиться и дышать спокойно.
- Я поступила в академию не потому, что увлекалась шитьем.
- Значит c познавательной целью?
-Нет.
Кэплан нахмурился. Хорошо, пусть поломает голову.
- Спрашиваю еще раз: почему вы здесь, начинающий агент Куинси?
- Потому что я обнаружила труп девушки, сэр.
- Потому что обнаружили?
- Да, сэр. И хотела бы завершить то, что начала. Этому отец учил меня.
- Расследование не ваше, и не вам завершать его.
- Да, сэр. Оно ваше, целиком и полностью. Я всего-навсего студентка. Однако надеюсь,
вы будете настолько добры, и позволите мне присутствовать.
- Добр? Меня добрым никто не считает.
- Если позволите неопытной студентке посмотреть вскрытие и поблевать, это не изменит
вашей репутации, сэр.
Тут Кэплан улыбнулся по-настоящему, и лицо его стало привлекательным, даже
приветливым.
- Видели когда-нибудь вскрытие, начинающий агент Кимберли?
- Нет, сэр.
- Вас доконает не кровь. Запах. Или же визг пилы при соприкосновении с черепом. Как
полагаете, сможете это выдержать?
- Почти уверена, что меня вырвет, сэр.
- Ну, как знаете. Вот так приходится воспитывать федералов, - негромко промолвил
Кэплан и, открыв дверь, впустил Кимберли в холодную стерильную прозекторскую.
Тина отчаянно силилась удержать рвоту. Желудок сводило, горло стискивало, и к нему
подступала желчь. Ожесточенно, настойчиво она загоняла ее обратно.
Рот Тины был заклеен липкой лентой. Она боялась захлебнуться, если ее начнет рвать.
Тина плотнее свернулась в клубок. Колики в нижней части живота как будто стали слабее.
Может, таким образом они выиграла несколько минут. А потом? Она не представляла.
Тину окружала черная, могильная тьма. Она ничего не видела и почти ничего не слышала.
Руки ее были стянуты за спиной липкой лентой, правда, не очень туго. Лодыжки как будто
тоже. Если пошевелить ступнями, лента издаст хлюпающий звук и немного ослабнет.
Вообще проблема заключалась не в ленте. Тина поняла это несколько часов назад.
Свободы ее лишала не липкая лента вокруг конечностей, а запертый пластиковый контейнер, в
котором она находилась. В темноте трудно было разобрать, судя по размеру, металлической
дверце и отверстию вверху, к которым она могла прижаться щекой, ее бросили в очень
большой ящик для перевозки животных. Подумать только! Я заперта в ящике для собак. Тина
немного поплакала, но потом так разозлилась, что начала биться о пластик и железную дверцу,
но только ушибла плечо и ободрала колени.
Измученная страхом и болью, не зная, что делать дальще она заснула. Проснувшись, Тина
обнаружила, что губы уже не заклеены липкой лентой, а в ящике находится галлоновая бутыль
воды и плитка высокопитательного концентрата. Тина не желала прикасаться ни к чему - она
не дрессированная обезьяна! Но, подумав о нерожденном ребенке, стала есть концентрат,
жадно запивая его водой.
Однако Тина заподозрила, что в воду подмешан наркотик, поскольку, выпив ее, снова
крепко заснула. Когда проснулась, рот снова был заклеен лентой, а обертка от концентрата
исчезла.
Тине хотелось плакать. Наркотик вреден и для нее, и для ребенка в ее чреве.
Странно, месяц назад она даже не знала, хочет ли ребенка. Но потом Бетси принесла
домой книгу, изданную клиникой Мэйо, о внутриутробном развитии ребенка, и они вместе
просмотрели все иллюстрации. Теперь Тина знала, что через полтора месяца после зачатия ее
ребенок достиг в длину половины дюйма. У него большая голова с глазами, но без век,
маленькие ручки и ножки с ладонями и ступнями, похожими на лопасти весла. Еще через
неделю он станет длиной в дюйм, а на ладонях и ступнях появятся крохотные, соединенные
перепонкой пальчики, и ребенок будет напоминать самую красивую на свете лимскую
фасолину.
Словом, зародыш был для нее уже ребенком. Крохотным, драгоценным, и Тина не могла
дождаться дня, когда возьмет его на руки и постарается насладиться этой минутой, потому что
мать вскоре начнет сживать ее со свету.
Мать. О Господи, даже мысль о ней вызвала желание заплакать. Если что-то случится с ее
дочерью... Жизнь иногда несправедлива к пожилой женщине, которая трудится изо дня в день
в надежде, что дочери будет житься лучше.
Нужно сосредоточиться и сконцентрировать внимание,если не хочет бесследно исчезнуть.
Стать нелепой статистической величиной. Тина снова напрягла слух, стараясь уловить какой-то
намек на то, чего ждать дальше.
Тина почти не сомневалась, что находится в машине. Она ощущала движение, но ее
смущало то, что ничего не видно. Возможно, ящик стоит в крытом пикапе или затемненном
фургоне. Тина не думала, что сейчас ночь, хотя не могла взглянуть на часики, а поэтому не
знала, сколько времени прошло. Спала она, видимо, долго. Наркотик, а потом страх сделали
свое дело.
Ей было очень одиноко. В непроглядной тьме не слышалось ни чьего-то дыхания, ни
испуганного хныканья. Что бы еще ни находилось в машине, Тина понимала, что живых
существ, кроме нее, здесь нет. Может, это и хорошо. Может, она единственная, кого он
похитил.
Но почему-то Тина сомневалась в этом, отчего хотелось заплакать.
Тина не представляла, зачем он это делает. Может, он извращенец, похищает студенток,
увозит в свое отвратительное логово и совершает неописуемые вещи? Однако она одета и на
ней даже сандалии на трехдюймовой подошве. Кроме того, он оставил ей сумочку. Вряд ли
извращенец поступит так.
Может, он работорговец. Тина слышала такие истории. За океаном белая девушка стоит
больших денег. Может, она окажется в гареме или в каком-нибудь низкопробном баре в
Бангкоке. Ну и удивятся же они, когда у их красивой юной добычи внезапно появится брюхо.
Будут знать, как сперва похищать, а потом разговаривать.
Ее ребенок родится для рабства, проституции, порно...
К горлу снова подступила желчь, но Тина решительно загнала ее обратно.
"Мне нельзя допускать рвоты, - пыталась она внушить животу. - Ты не должен
подводить меня. Мы вместе попали в эту передрягу. Я найду способ выбраться из этого ящика.
А ты удерживай еду и воду. У нас на счету каждая калория".
Это было очень важно, потому что, как ни странно, чем меньше Тина ела, тем больше ее
тошнило. В сущности, от еды ей становилось плохо, от голода - еще хуже.
Тина не сразу осознала, что движение замедляется. Она напрягла слух и расслышала
легкий визг тормозов. Машина остановилась.
Тина напряглась, пошарила руками сзади, нащупала сумочку и крепко сжала ее словно
оружие. Но проку от сумочки никакого, ведь руки связаны за спиной. Нужно что-то делать.
Лишь бы не просто ждать того, что последует дальше.
Внезапно отодвинулась какая-то дверь. От яркого солнечного света Тина зажмурилась и в
следующее мгновение ощутила неимоверную жару. Господи, снаружи стояло пекло. Она
прижалась к задней стенке, но это не спасло ее от раскаленного воздуха.
В открытом дверном проеме стоял мужчина в черной маске, окруженный ореолом
солнечного света. Рука его поднялась, и целлофановый пакет упал между пластиковыми
прутьями решетки. Потом еще один, еще один.
- Вода у тебя есть? - спросил он. Тина хотела ответить, но вспомнила, что рот заклеен
лентой. Вода у нее была, но она хотела получить еще, поэтому покачала головой.
- Нужно экономнее расходовать припасы, - проворчал мужчина.
Ей хотелось плюнуть в него, но она лишь пожала плечами.
- Дам тебе еще бутыль. Но это все. Понятно?
Что означает "все"? Все, пока он не освободит ее? Если все до того, как он изнасилует ее,
убьет или продаст каким-то больным извращенцам?
В желудке у Тины снова забурлило. Она зажмурилась, всеми силами сдерживая рвоту.
Потом Тина ощутила укол в руку. Проклятая игла. Наркотик, о нет...
Мышцы ее расслабились. Она привалилась к стенке собачьего ящика, и мир начал
исчезать. Дверца открылась. В ящике появилась бутыль воды. Какая-то рука небрежно сорвала
ленту с ее рта. Губы горели. Из уголка рта потекла струйка крови.
- Ешь, пей, - негромко сказал мужчина. - К ночи тебе понадобятся силы.
Дверца ящика захлопнулась. Дверь фургона задвинулась. Исчез солнечный свет. Исчезла
жара.
Тина сползла на пол собачьего ящика. Ноги поднялись. Тело свернулось, прикрывая
живот. Потом наркотик начал действовать и умчал ее вдаль.
Квонтико, штат Виргиния
15 часов 14 минут Температура 37 градусов
В прозекторской еще не все было готово. Кимберли не удивилась этому. Обычно
вскрытие производилось через несколько дней, а не часов после обнаружения тела. То ли
сейчас было мало работы, то ли расследование, проводимое ВМСУР, считалось очень важным.
Особый агент Кэплан представил ее медэксперту, доктору Корбену, и его ассистентке.
Джине Ниче.
- Вы впервые на вскрытии? - спросила Ниче, быстро и деловито вкатывая тележку с
телом. Кимберли кивнула.
- Если затошнит, выходите сразу, - бодро проговорила Ниче. - Мне потом придется
убирать. - Она продолжала говорить, расстегивая молнию на мешке для транспортировки
трупа и распахивая его. - Моя должность называется лаборант-препаратор. Доктор Корбен -
патологоанатом. Он будет вести протокол, а я выполнять то, что скажет. Обычно тело
поступает за день-два до вскрытия и помещается в особом отсеке. Мы составляем опись
одежды и прочих вещей, взвешиваем тело, прикрепляем к нему бирку с опознавательным
номером. Однако если время поджимает, - Ниче бросила взгляд на Кэплана, - выполняем
формальности по ходу дела. Да, как раз вспомнила, на боковом столике стоит коробка с
перчатками. В шкафу есть шапочки и халаты. Возьмите сами.
Кимберли неуверенно поглядела на шкаф, и Ниче, словно угадав ее мысли, добавила:
- Знаете, при вскрытии бывают брызги крови.
Кимберли подошла к шкафу, взяла шапочку, чтобы прикрыть короткие пушистые волосы,
и халат. Она заметила, что особый агент Кэплан последовал ее примеру и тоже достал из шкафа
халат и шапочку. Перчатки он принес с собой, Кимберли взяла пару из запаса прозекторской.
Ниче уже закончила разворачивать тело. Стянув верхний слой толстого пластика, она
развернула обычную белую простыню и наконец сняла внутренний слой пластика,
непосредственно соприкасавшийся с трупом. Ничс аккуратно сложила все это на пол возле
тележки и методично составила опись одежды и украшений покойной девушки. Доктор Корбен
готовил стол для вскрытия.
- Содержимое сумочки я переписала до прихода сюда, - сообщила Ниче. - У
бедняжки были рекламные брошюрки бюро путешествий о Гавайских островах. Мне давно
хочется
...Поділитися у соцмережах
