Жанр: Триллер
анита блейк 11. Лазоревый грех
...оздухе как невидимая нить между Джейсоном, мной и ими. У ЖанКлода
связь с волками была прямая - они подвластные ему звери, и чтобы вызвать
волков, ему не нужен был зверь Ричарда. Мне нужен был какой-то суррогат волка,
чтобы привязать себя к ним. Ричард должен был быть за нашей спиной, но его не
было. Если бы не было здесь Джейсона как нашего третьего, Белль могла бы призвать
ardeur, утопить нас в воспоминаниях о своей восхитительной плоти, швырнуть нас на
ковер и превратить мой бунт в оргию.
Но Жан-Клод поделился со мной своим самообладанием, держа меня за руку;
Дамиан отдал мне последние резервы, прилипнув к моей спине, Джейсон передал мне
пульс стаи в изгиб шеи. Мы были не просто триумвиратом силы - с помощью
Дамиана мы стали чем-то большим. И это что-то было сильнее Белль Морт,
заключенной в теле Мюзетт. Будь она здесь лично - это другое дело, но ее не было.
Она, черт ее побери, была где-то в Европе.
За мной разразился вой, его подхватил еще один голос, еще один, еще. Джейсон
задрал голову, горло его вытянулось длинной четкой линией. Вой задрожал, вылетая из
его рта, присоединяясь к хору. Звук взлетал и падал; когда замирала одна нота, ее
сменяла другая, и наконец вой зазвучал музыкой - одинокой, дрожащей, манящей
музыкой.
Я встретила взгляд светло-карих глаз Белль, и они были полны огня, будто
смотришь на костер сквозь цветное стекло. Они были похожи на глаза в выбранном ею
для меня воспоминании, но то было лишь воспоминание. Оно уже не кусалось и не
затягивало. Ardeur лежал тихо, за той решеткой, что мы для него сковали из чистой
силы воли и месяцев тренировок.
- В прошлый раз, когда ты напустила на нас ardeur, это было для меня ново.
Сейчас - уже нет, - сказала я.
Что-то поплыло под кожей Мюзетт. Будто другое лицо перекатывалось под
внешним. Я снова ожидала, что Белль вырвется из тела Мюзетт, как оборотень. Но
волна замерла, и темные огни глаз глянули в мои.
- Будут еще другие ночи, Анита, - сказала она низким, почти мурлычащим
голосом.
- Конечно-конечно, - кивнула я.
И она исчезла. Мюзетт рухнула на пол в... в смертельном обмороке. Ее вампиры
бросились вперед. Волки остались за моей спиной, гиены шагнули вперед, а
крысолюды вытащили пистолеты, и Бобби Ли произнес:
- Не загораживайте нам выстрел, джентльмены.
Гиены остановились двумя группами по обе стороны от вампиров. Наши вампиры
отодвинулись от вампиров Мюзетт и протолкнулись сквозь толпу оборотней.
- Никто не будет дергаться - тогда все будет мирно, - сообщил Бобби Ли.
- Дайте им забрать свою госпожу, - сказал Жан-Клод. Кое-кто из оборотней
посмотрел в его сторону, но из крысолюдов - никто. У нас оказалась такая мощная
поддержка не потому что у Жан-Клода была связь с другими зверями, кроме волков, а
потому что это я умею заводить друзей. Крысолюды и гиенолаки пришли сюда ради
меня, а не ради него.
- Полегче, Бобби Ли, - сказала я. - Пусть заберут Мюзетт. Меньше всего мне
хочется иметь ее на своем попечении.
Женщины и мужчины - все крысолюды, - тщательно наведя оружие,
раздвинулись двумя шеренгами, пропуская вампиров к Мюзетт. К ним присоединился
Анхелито, но Бобби Ли повел стволом, веля ему отойти. Вид у Анхелито был
внушительный, но он был одним из немногих людей в этом коллективе. И я не
уверена, что он был самым опасным представителем другой стороны. Девочка лет семи
или восьми с темными коротко стриженными кудрями и ангельским личиком
обнажила острые клыки и зашипела на меня. Мальчик постарше, выглядящий моложе
двенадцати, но старше десяти, взял Мюзетт за плечи и поднял ее обмякшее тело без
малейшего усилия. Он клыков не показывал, но глядел враждебно темными глазами.
Мужчина-вампир в темном строгом костюме взял ноги Мюзетт, но не попытался
принять тело из рук мальчика. Я знала, что мужчина мог бы легко унести ее, но он не
стал спорить с мальчиком. Мальчику не хватало не силы - только роста и длины рук.
Они отнесли ее к Анхелито, и у него на руках Мюзетт казалась крошечной. В этой
комнате были ребята и помускулистее Анхелито. Гиенолаки вообще все бодибилдеры,
но никого не было на нашей стороне такого высокого и широкого, как "ангелочек"
Мюзетт.
Жан-Клод встал и поднял меня на ноги: Дамиан двинулся вместе со мной, Джейсон
тоже.
- У нас для всех приготовлены комнаты, - сказал он. - Вас туда проводят, и у
дверей мы поставим стражу - для защиты всех заинтересованных лиц.
Бобби Ли все так же держал вампиров под ровным прицелом своего пистолета.
- Анита? - сказал он вопросительно.
- Я не хочу, чтобы они тут бродили без охраны, так что идея мне кажется
удачной. Вы, ребята, сможете еще столько здесь пробыть?
- Детонька, я за тобой на край света готов идти. Еще бы мы не могли!
Южный акцент его стал так густ, хоть топор вешай.
- Спасибо тебе, Бобби.
- Да не за что.
- Менг Дье, Фауст! Вы знаете путь в комнаты, покажите нашим стражам, куда
идти.
Менг Дье - красивая, точеная, с абсолютно прямыми черными волосами до плеч,
а кожа - как бледный фарфор. Совсем была бы как китайская куколка, если бы не
ходила почти всегда в облегающей черной коже. Она как-то портила впечатление. Она
- мастер вампиров, а ее подвластный зверь, как выяснила я к своему удивлению, -
волк. Странно, но это не увеличило ее привлекательность ни для волков, ни для меня.
Слишком уж она недружелюбна.
Фауст был не намного выше Менг Дье, но он не казался хрупким - просто
низеньким. Был он жизнерадостно красив - как простой симпатичный мальчишка,
случись ему оказаться вампиром, - а волосы красил в ярко-бордовый цвет. Глаза у
него были цвета новых пенни - карие, чуть с оттенком крови. Он тоже мастер
вампиров, но далеко не той силы, чтобы стать когда-нибудь Мастером города - и уж
точно не чтобы удержать этот пост. Слабый Мастер города обычно бывает мертвым
мастером.
Менг Дье и Фауст прошли сквозь портьеры в дальние коридоры. Вампиры Мюзетт
последовали за ними, гиены и крысолюды замыкали шествие. С шелестом опустились
и замерли портьеры.
Мы осталась наедине с собственными мыслями. Надеюсь, что у остальных мысли
были более полезные, чем у меня, потому что я думала только об одном: Белль не
понравится, что ей нахлобучили пальто и указали на дверь. Она найдет способ
заставить нас расплатиться за оскорбление, если это будет в ее силах. Может, и не
будет, но ей две тысячи лет, если верить Жан-Клоду. Никто не выживет так долго, не
зная способов обратить своих врагов в паническое бегство. Член Совета, которого мы
убили, умел вызывать землетрясения просто силой мысли. И я не сомневалась, что у
Белль есть свои излюбленные фокусы. Просто она еще мне их не показывала.
Глава 10
Не прошло и часа, как мы с Жан-Клодом оказались в его комнате - одни. Дамиан
был среди стражей у нашей двери. Вампиров мы распределили среди оборотней, чтобы
плохие вампиры не могли - как мы надеялись - использовать ментальные фокусы
против оборотней так, чтобы мы не знали. Мы сделали все, что могли, то есть на самом
деле получилось отлично. Ardeur спрятался и не показывался. Я не ломала себе голову
почему - просто этому радовалась.
Большая кровать Жан-Клода на четырех столбах была затянута лазоревым шелком
и усыпана подушками не менее чем трех оттенков ярко-синего. Он заменил драпри и
подушки так, чтобы они подходили под цвет простыней, и я могла не глядя сказать,
что простыни тоже из синего шелка. Белых простыней Жан-Клод не признавал, из
какого бы материала они ни были сделаны.
Он сидел в единственном в комнате кресле, сложив руки на животе. Я сидела на
прикроватном коврике. На самом деле это был мех, густой и мягкий, и по
прикосновению можно было судить, что когда-то это было что-то живое. Почему-то
нам обоим не хотелось ложиться - быть может, оба мы боялись, что проснется ardeur,
а мы не были к этому готовы.
- Я хочу проверить, правильно ли я поняла, - сказала я.
Жан-Клод повернулся ко мне - одними глазами.
- Завтра, если Ашер по-прежнему не будет никому принадлежать, будут ли они
вправе просить его им выдать?
- Не так, как сегодня, - ты это сделала невозможным, разве что они возьмут его
силой.
Я мотнула головой:
- Я достаточно давно имею дело с вампирской политикой и знаю, что, если им не
дать сделать что-то одно, они сделают другое. И не потому что хотят, а потому что
тебе это неприятно.
Он нахмурился недоуменно. Я вздохнула:
- Попробую сказать по-другому. Вопрос вот в чем: чего они имеют право у нас
просить, пока они здесь?
- Права на охоту или добровольных доноров, любовников - удовлетворения
основных потребностей.
- Секс - это основная потребность?
Он только посмотрел на меня.
- Ладно, извини. Я понимаю насчет добровольных доноров - им необходимо
есть. Но любовники - что конкретно имеется в виду?
- Было бы declasse требовать любовников для прислуги, так что насчет горничной
и дворецкого Мюзетт можно не волноваться. Двое детей с ней - это особый случай.
Девочка физически слишком молода, она о таких вещах не думает. Мальчик - это
проблема. Бартоломе развит не по годам, и потому Белль Морт послала Мюзетт его
взять.
Я уставилась на него:
- Только не говори мне, что Мюзетт имела секс с этим ребенком!
Он с неожиданно усталым видом потер глаза.
- Ты хочешь правды или более приятной лжи?
- Думаю, что правды.
- Белль Морт умеет чуять сексуальный аппетит - это один из ее талантов.
Бартоломе выглядит как ребенок, но мысли у него не детские, и такие они были, когда
он был еще человеком, ребенком почти двенадцати лет. Он был наследником большого
состояния, и Белль желала этим состоянием распоряжаться. И еще он был заметен даже
в том веке, когда сыновьям знатных семейств дозволялась почти любая нескромность
по отношению к женщинам неблагородной крови.
- Не поняла.
- Он выглядел ребенком, Анита, и этот невинный вид использовал, чтобы ставить
женщин в компрометирующее положение. Когда они понимали, что их используют,
было уже слишком поздно. Более того, он угрожал обвинить их в агрессии. В те
времена не было понятия совращения малолетних, но все знали, что такое бывает.
Детей женили в возрасте десяти-одиннадцати лет, и потому люди с подобными
склонностями могли удовлетворяться в супружеской постели, пока их супруги не
становились слишком стары на их вкус. Тогда они начинали искать наслаждения вне
брака, а бывало, что к тому времени достаточно подрастали их собственные дети.
Я взглянула на него в упор:
- Вот этого последнего я уже не хотела бы знать. Это более чем мерзость.
- Oui, ma petite, но все равно это правда. Такое состояние, как было у Бартоломе, в
обычной ситуации стало бы целью Белль. Она бы ни в чьи руки не упустила такие
деньги, земли или титулы. Но она не любительница детей, какими бы взрослыми они
ни были, и потому она выпустила Мюзетт. Которая, как ты уже знаешь, сделает все,
что поручит ей наша госпожа.
- Да, у меня создалось такое впечатление.
- И вот она соблазнила мальчика - или позволила ему соблазнить себя. Белль
помогла ей разжечь в Бартоломе ardeur - и он был пойман. Она не собиралась
превращать его в детском возрасте, хотела дать ему подрасти, но Бартоломе сбросила
лошадь. У него был пробит череп, и он умирал. Следующему за ним брату было всего
пять, и над ним у Белль Морт власти не было. Ей нужен был Бартоломе, и она велела
Мюзетт закончить с ним.
- И что он почувствовал, когда очнулся?
- Он был счастлив, что жив.
- Нет, что он почувствовал, когда узнал, что будет вечно мальчиком, хоть бы и
преждевременно созревшим?
Жан-Клод вздохнул.
- Он был... удручен. По некоторым причинам обращение детей в вампиров
запрещено. Мюзетт не обращала Валентину. Белль узнала, что один из ее мастеров -
педофил и обращает детей в своих постоянных... спутников.
Последние слова он договорил очень тихо.
- Боже мой!
Мне стало нехорошо, голова закружилась. Я задышала глубоко и медленно.
- Он нарушил запрет на обращение детей, и когда Белль Морт узнала, зачем он
это делает... она убила его. Убила его с единогласного разрешения Совета. Почти всех
детей, которых он обратил, уничтожили. Это были вампиры, запертые в детских телах,
и над ними издевались. У них не выдержал разум.
- Как же спаслась Валентина? - спросила я.
- Она была самой последней, и ее он еще не тронул. Она была ребенком и
вампиром, но не была безумной. Белль взяла ее к себе и нашла людей для ухода за ней.
Много лет у нее были человеческие няньки. Ее товарищи по играм были
человеческими детьми. Я должен сказать, что Белль сделала для нее все, что могла.
Очевидно, она винила себя в том, что не поняла сразу, каким чудовищем был
Себастьян.
- И почему мне кажется, что эта идеальная картина недолго таковой оставалась?
- Потому что ты нас слишком хорошо знаешь, ma petite. Валентина попыталась
обратить своих товарищей по играм в вампиров, чтобы не быть одной такой. Когда ее
нянька это узнала, Валентина перегрызла ей горло. После этого не было ни нянеклюдей,
ни человеческих детей для игр.
- Вот почему у нее нянька-вампир.
Он кивнул.
- Ей не нужна нянька в традиционном смысле, но ей всегда будет восемь лет, и
даже сегодня она не может сама остановить такси, поселиться в отеле без того, чтобы
люди вокруг не глазели и не задумывались. Кто-нибудь из самых добрых побуждений
позвонит в полицию и сообщит о несчастном брошенном ребенке у него в отеле.
- Ей это должно быть ненавистно.
- Что именно?
- Такое существование.
Он пожал плечами:
- Не знаю. Я не разговариваю с Валентиной.
- Ты ее боишься.
- Нет, ma petite, но я при ней нервничаю. Те немногие дети, что прожили века...
извращенные создания. По-другому быть не может.
- Как она попала в свиту Мюзетт?
- Валентина была взята раньше, чем ее тело достаточно выросло для физического
удовольствия. Свою энергию она обратила на другие... - он облизал губы, - сферы
интереса.
Я вздохнула.
- Мюзетт - палач у Белль. Тогда Валентина у нее... ассистентка?
Он кивнул, откинул голову на подголовник кресла и закрыл глаза.
- Она оказалась очень способной ученицей.
- И тебя она пытала?
Он снова кивнул, не открывая глаз.
- Я тебе говорил: ценой за то, что Белль спасла Ашера, была моя свобода. Я на
сто лет должен был стать у них слугой. Но Белль желала наказать меня за то, что я ее
оставил и долгое время дарила мне боль вместо удовольствия.
Я пододвинулась к нему, огладив юбки автоматическим движением, хотя никто
меня здесь не видел.
- Значит, Валентина не будет просить любовника.
- Non.
- Будет ли она просить... как сказать? Подчиненного?
- Oui.
- Можем мы просто отказать?
- Oui.
- И сможем ли мы держаться этого "нет"?
Он открыл глаза и посмотрел на меня:
- Я так думаю, но сказать, что абсолютно уверен, было бы слишком близко ко
лжи.
Я покачала головой:
- Если Мюзетт сегодня уедет и вернется через месяц, не станет ли у нас меньше
оснований себя отстаивать?
- Она не уедет, ma petite.
- Я не это имела в виду. Я хочу спросить: если бы она приехала через месяц,
после окончания переговоров, сошло бы мне с рук то, что я сделала сегодня? Или на
нас бы обрушился гнев Совета?
- Мы бы выбрали жертву для Мюзетт или любовника для нее, или и то, и другое,
еще до ее прибытия. Все было бы устроено, и неожиданностей не случилось бы.
- Ты сам знаешь, что у людей не слишком принято требовать от хозяев
обеспечить гостю сексуального партнера.
- Как и в большинстве линий, нисходящих от членов Совета. Но линия Белль вся
построена на сексе, и обычай требует предложить секс любому гостю из линии Белль
Морт. Предполагается, что все мы несем в себе частицу ее суккубы.
- Это же неправда.
- Да, но никто из ее линии никогда не пожелал разуверять других в этом
заблуждении.
Я улыбнулась - могла бы и засмеяться, если бы не так устала.
- Вилли и Ханну мы можем защитить, потому что они заведуют двумя клубами.
Мы уже обговорили, что работа наших заведений не может быть прервана визитом.
- Белль всегда четко понимала, откуда приходят деньги, так что действительно
Вилли - менеджер в "Смеющемся трупе", а Ханна - временно в "Дане макабр", и
двое слабейших из моего стада защищены.
- Дамиан - мой слуга-вампир, я - твой слуга-человек, ты - Мастер города,
Джейсон - твой pomme de sang, Натэниел - мой pomme de sang, Мика - мой
любовник и Нимир-Радж, Ричард - Ульфрик, а телохранители не могут хранить наши
тела, если будут трахаться с другими.
- Мы защитили всех, насколько смогли, ma petite.
- Подозрительно отсутствие в списке одного имени, Жан-Клод.
- На самом деле трех, ma petite, даже четырех, если посчитать Гретхен.
- Жан-Клод, Гретхен сумасшедшая. Ты специально выговорил у Белль
освобождение для нее, потому что она еще не пришла в себя. Так ведь?
Гретхен когда-то пыталась меня убить, а в наказание была на некоторое время
заперта в гробу. Изоляция свела ее с ума еще сильнее.
- Oui, Гретхен во время визита Мюзетт будет у себя в комнате, но это не защитит
Менг Дье или Фауста.
- Фауст любит мужчин, а в компании Мюзетт, мне кажется, нет ни одного гея?
- Oui, но это не всегда барьер.
- Мы в эту ночь установили закон, что никому не будет причинен вред. Заставить
кого-то заниматься сексом с отвратительным для него партнером есть форма
изнасилования и потому может считаться вредом.
Он посмотрел на меня с удивлением:
- Ma petite, ты становишься изощренной.
Я покачала головой:
- Нет, я всего лишь практична. Значит, Фауст вне опасности, потому что он любит
только мужчин, а ни один из мужчин Мюзетт мужчин не любит. Пытка исключается -
это уж точно вред.
- Менг Дье очень заинтересует Бартоломе.
- Но опять же Менг Дье не любит детей, и Бартоломе пришлось бы ее
изнасиловать, чтобы заполучить, таким образом...
- Она свободна от его авансов. - Он подумал минуту. - Но ведь есть еще и
Анхелито?
- А разве они с Мюзетт не пара? Не спят вместе?
- Когда хотят.
Я свела брови:
- Не слишком горячая пара?
- Истинная любовь Мюзетт не секс - потому они с Валентиной так тесно
связаны столь долго.
- Это не наши трудности. Если у каждого есть кто-то, с кем можно трахаться, или
если у нас нет способа найти для них партнеров помимо изнасилования - то "все
включено". Или я что-то упустила?
Он молча подумал несколько минут.
- Non, ma petite. Твоя схема достойна самой Белль, если бы у нее было намерение
охранять своих людей. - Тут он поднял на меня глаза. - Одна проблема остается. У
Мюзетт в прошлом был с Ашером секс, так что здесь обвинение в изнасиловании не
пройдет.
- Секс в прошлом не означает, что в настоящем не может быть изнасилования, -
сказала я.
Он поднял руку, возражая:
- Я знаю, что таково твое мнение, ma petite. Я даже не стану против него
возражать, но Мюзетт этот аргумент не убедит. Ашер любит и мужчин, и женщин, у
него был с ней секс, и он тогда получал удовольствие. Ты поставила дело так, что она
не может нанести ему физический вред, значит, будет только секс, чистый трах. Это
ему не повредит.
Я приподняла брови:
- Ты серьезно так считаешь?
- Нет. И Мюзетт, честно говоря, тоже так не считает. Мюзетт знает, и Белль знает,
что секс с Мюзетт после стольких лет будет для Ашера страданием. Это нанесет ему
вред, но не таким образом, который Белль позволит нам учесть в переговорах. Для
Белль Морт, если у мужчины был оргазм, значит, он получил наслаждение. Таков ход
ее мыслей.
- Она действительно не понимает разницы между любовью и похотью?
- Non, ma petite. Tres non.
- Почему так получается, что защищать мы должны именно Ашера? Что именно
его не можем спасти?
Он покачал головой:
- Я задают себе этот вопрос очень, очень давно, ma petite. И до сих пор еще не
нашел ответа.
Я прижалась щекой к его колену:
- Самый долгий интервал, который мне удалось выдержать между двумя
кормлениями. - Я глянула на часы. - Уже почти два.
- Рассвет через три, даже почти через четыре часа. Я должен отозвать тот
контроль, который одолжил тебе над ardeur'oм. Ты должна его напитать.
- Но ведь дело не только в твоем контроле?
- Да, дело еще в страхе, усталости и слишком напряженном мыслительном
процессе. И еще - в твоих растущих способностях. Через несколько месяцев ты
сможешь дойти до одного кормления в день или в ночь. Ты сможешь сохранять
результаты питания и оставаться без него дольше.
- Я лежу головой почти что у тебя на коленях, и ничего во мне совсем не
шевелится.
Он погладил меня по волосам, и это было ласковое прикосновение. Мне больше,
чем секса, хотелось поддержки. Чтобы он держал меня, пока я буду засыпать. Лучше
для себя я ничего сейчас не могла придумать.
- Когда придет рассвет, моя связь с тобой ослабнет, и ты не сможешь удержать
ardeur в узде. Мне очень жаль, ma petite, но мы должны сейчас его напитать.
- Ты же устал не меньше меня.
- Мне ничего сейчас так не хочется, как заползти под одеяло, переплестись с
тобой и заснуть. Держать тебя, и чтобы ты меня держала. Секс - вещь чудесная, но
сегодня мне больше хочется утешения, чем удовольствия. Я как ребенок в темноте,
который знает, что чудища затаились под кроватью. Чтобы мне сказали, что все будет
хорошо. Только я слишком стар, чтобы поверить в такую утешительную ложь.
Может быть, дело было в том, что я устала. Или в том, что Жан-Клод только что
высказал вслух то, что я чувствовала. Я помнила другие ночи, когда была такой же
усталой и перепуганной, не знала, что принесет нам следующий закат. Я помнила, как
я, то есть мы - Жан-Клод держимся друг за друга с Ашером и Джулианной. Просто
держимся, ощущаем обнаженную кожу и тепло друг друга, вроде как плюшевого
мишку для взрослых. Держи меня, любила говорить Джулианна, и между двумя
мужчинами оставалось не сказанным, как часто ее страхи позволяли им так же бояться
и быть такими близкими друг другу.
Джулианна была мостом между ними двумя. Ни за что они не могли бы быть так
близки друг другу без нее. Я помнила это, я знала, сколько раз ее голод сводил их
вместе, ее любовь к каждому связывала их. Жан-Клод был мозгом, Ашер - обаянием,
хотя оба были обаятельны и умны, но сердцем была Джулианна. Одним живым
бьющимся сердцем для всех троих.
Мне никогда не стать Джулианной. У меня нет ее доброты, мягкости, ее терпения.
Мы с ней не похожи ни в чем, но вот - через много столетий я с теми же двумя
мужчинами.
Я испустила долгий вздох, набрала воздуха и сама слышала, какой получился
прерывистый вдох.
- Что-нибудь не так, ma petite? Я имею в виду - из того, чего я не знаю?
Я приподняла голову.
- Если бы у Ашера был с нами menage a trois, Мюзетт должна была бы оставить
его в покое?
Что-то быстро мелькнуло на его лице и тут же исчезло, спряталось за красивой
вежливой маской, которую он надевал, когда не знал, какое выражение лица было бы
на пользу, а какое может быть во вред.
- Если бы я мог ей правдиво сказать, что Ашер - в нашей постели, Мюзетт не
могла бы просить выдать его ей. Это так.
- Если бы он сегодня был с нами, то завтра оказался бы вне опасности.
Я говорила обыденным голосом, будто предлагала прогуляться или пообедать.
Он подбирал интонацию еще даже тщательнее, чем я.
- Это было бы верно.
- Если бы я просто позволила вам с Ашером быть парой, когда меня нет рядом, то
он тоже был бы в безопасности. Но я не могу. - Я покачала головой. - В теории у
меня с этим нет проблем. Я люблю мужчин. Они мне кажутся привлекательными, и
потому я понимаю тех, кому они нравятся. А практически я не могу себя заставить
поделиться своим мужчиной с другим. Просто не могу. Если бы я узнала, что вы с
Ашером это делаете за моей спиной, я бы тебе дала пинка под зад. Сама знаю, что это
совсем нечестно. Я сплю с Микой, и чуть-чуть не сплю с Натэниелом, и еще недавно
имела секс с Ричардом. А тебе приходится обходиться одной мною. Это чудовищно
несправедливо, я сама знаю.
- Я не отчужден от твоей постели, когда с тобой другие, - кроме случая с
Ричардом, который ни за что не стал бы тебя делить.
- Я знаю, тебе приходится брать кровь у мужчин, потому что я не даю ее тебе, но
это не то же самое.
- Я никого, кроме тебя, не хочу, ma petite. Я это высказал достаточно ясно.
Я подняла на него глаза:
- Высказал ясно. Но я знаю, что ты все же хочешь кое-кого другого, кроме меня.
Я ощущаю то, что ощущаешь ты, глядя на Ашера. Я вижу, как вы двое смотрите друг
на друга. Иногда мне даже больно смотреть на вас, когда вы в одной комнате.
- Я прошу прощения, ma petite.
Я подобрала колени к груди и обняла их руками:
- Жан-Клод, позволь мне закончить мысль.
Он жестом попросил меня продолжать.
- Я не могу позволить тебе взять Ашера в свою постель и не могу позвать его в
свою. Но я помню, как это было для вас троих. Помню, как это было уютно и надежно,
- по ощущению. Бывают минуты, когда я забываю, что воспоминания не мои, и меня
тянет к тому, что было у вас. Это чертовски более мирно, чем то, что делаем мы.
Я так сильно обняла ноги, что руки задрожали от усилия.
- Я не знаю, получится ли у меня, но я хотела бы попробовать.
- Что именно попробовать, ma petite? - спросил он тщательно сдержанным
голосом.
- Я хочу спасти Ашера.
Жан-Клод застыл очень неподвижно:
- Я не понимаю, ma petite.
- Все ты понимаешь.
Он покачал головой:
- Non. Здесь не должно быть никаких недоразумений. Ты должна точно сказать,
что имеешь в виду.
Я не могла смотреть ему в глаза, произнося эти слова:
- Позови сегодня Ашера к нам. Я не обещаю, но я хочу, чтобы он лежал рядом с
нами теплый и голый. Я хочу изгнать это страдание из его глаз. Я хочу показать ему
руками и телом, что вижу его прекрасным. - Я подняла глаза на Жан-Клода, но по
лицу его ничего нельзя было прочесть. - Я не знаю, в какой момент я заору
"нечестно!" и напущусь на вас обоих. Только знаю, что такой момент будет, всегда
бывает, но если мы сегодня возьмем его в нашу постель, любым образом, завтра ему
ничего не будет грозить. Я права?
- А что скажет твой Нимир-Радж?
- Он полагал, когда приехал в наш город, что мы близки с Ашером. Так многие
думают.
- Ты ему сказала правду?
- Да.
- И не рассердит ли его перспектива делить тебя с еще одним мужчиной?
Я по
...Закладка в соц.сетях
