Жанр: Триллер
анита блейк 10. Нарцисс в цепях
..., приятный контраст.
- Спасибо, что вы понимаете.
- Я был бы рад возможности поговорить с вами до моего отъезда.
Опять мелькнула мысль, не закидывает ли он удочку, и я сказала единственное, что
пришло мне в голову:
- Для обмена опытом?
- Именно.
Я просто не понимаю, как действую на мужчин. Я не настолько привлекательна -
или, быть может, не вижу в себе этого качества. Мы пожали друг другу руки, и он не
стал удерживать мою ни на секунду дольше, чем нужно, не стискивал ее, никак ничего
не сделал такого, что делают мужчины, когда заинтересованы. Может, я просто
становлюсь параноиком насчет мужчин?
Зебровски вывел меня через море столов забрать Натэниела. Полицейская,
детектив Джессика Арнет, одна из новичков в группе, все еще развлекала Натэниела.
Она глядела в его сиреневые глаза так, будто в них была гипнотическая сила. Ее не
было, но Натэниел действительно умел слушать. Среди мужчин это бывает редко, и
потому ценится даже больше, чем красивое тело.
- Натэниел, нам пора.
Он тут же встал, но успел бросить детективу Арнет такую улыбку, что у нее глаза
заискрились. В обычной жизни Натэниел - стриптизер, так что охмуряет он
совершенно инстинктивно. Он, кажется, одновременно и осознает, и не осознает
своего действия на женщин. Когда сосредоточится, то понимает, что делает. Но когда
он просто входит в комнату и к нему поворачиваются головы, он не замечает.
Я тронула его за локоть:
- Скажи тете детективу "до свидания". Мы уже спешим.
- До свидания, тетя детектив, - сказал он. Я подтолкнула его к двери.
Зебровски вывел нас наружу. Наверное, не будь с нами Натэниела, он бы
продолжал задавать вопросы. Но Натэниела он видел впервые и не очень знал, что при
нем можно обсуждать. Так что он молча довел нас до комнаты оформления
задержанных, где в одном из трех кресел сидел Жан-Клод. Обычно здесь все время
толпится народ, приходит, уходит, а поскольку места здесь как в чулане, кажется очень
людно. А сейчас место занимали два торговых автомата да регистратор за своим
зарешеченным окошком - новое название, поскольку слово "тюремщик" из моды
вышло. Впрочем, три тридцать утра.
Жан-Клод, увидев меня, встал. Белая сорочка была в пятнах, рукав разорван. Не
было впечатления, что его били или как-то обижали, но обычно он фанатично
относится к одежде. Такое могло быть вызвано лишь серьезными причинами. Борьбой,
быть может?
Я не подбежала к нему, но обняла его, прижала ухо к его груди, держась за него,
как за последнюю в этом мире прочную опору. Он гладил меня по волосам и что-то
приговаривал по-французски. Я уже достаточно стала понимать, чтобы разобрать, что
он рад меня видеть и что я очень хорошо выгляжу. Но все остальное было просто
приятным шумом.
Только ощутив присутствие Зебровски у себя за спиной, я отодвинулась, но тут
рука Жан-Клода нашла мою руку, и я ее взяла.
Зебровски на меня глядел так, будто впервые видит.
- Чего тебе? - Это прозвучало враждебно.
- Я никогда тебя не видел такой... мягкой. Ни с кем.
Это меня поразило.
- Ты же видел, как я целовалась с Ричардом.
Он кивнул:
- Это было другое. Вожделение. А это... - Он покачал головой, подбирая слова.
- С ним ты будто в безопасности.
Мне стукнуло в голову: а ведь он прав!
- А ты умнее, чем кажешься, Зебровски.
- Мне Кэти читает вслух книжки для самообразования. Сам я только картинки
смотрю. - Он тронул меня за руку: - Я поговорю с Дольфом.
- Вряд ли это поможет.
Он пожал плечами:
- Если уж Орландо Кинга можно было обратить насчет монстров, то всякого
можно.
- То есть?
- Ты когда-нибудь читала, или слышала, или видела его интервью до инцидента?
Зебровски пальцами показал кавычки, произнося слово "инцидент".
- Нет. Тогда, кажется, меня еще не интересовала эта тема.
Он скривился:
- Да, я все забываю, ты еще была в пеленках.
- Так расскажи.
- Кинг был мотором и звездой движения, которое хотело объявить ликантропов
не людьми, чтобы их можно было убивать на месте и без суда. Потом его поцарапали,
и - але-оп! - он смягчился.
- Близость смерти делает с человеком такое, Зебровски.
Он усмехнулся:
- Она не сделала меня лучше, чем я есть.
Когда-то я держала руками его живот, сводя края раны, чтобы не вылезли
внутренности, пока мы ждали "скорую". Это случилось перед самым рождеством года
два назад. В письмо Санта-Клаусу в том году я включила только одно пожелание:
чтобы Зебровски был жив и здоров.
- Если Кэти не может сделать тебя лучше, то не может никто и ничто.
Он осклабился шире, потом лицо его стало серьезнее.
- Я поговорю за тебя с боссом, посмотрю, нельзя ли смягчить его сердце, не
прибегая к близкой смерти.
Я посмотрела в это чуть грустное лицо:
- Это потому, что ты увидел, как я его обнимаю?
- Ага.
Я порывисто обняла его:
- Спасибо.
Он оттолкнул меня к Жан-Клоду:
- Ты лучше успей его завернуть в покрывало до рассвета. - И посмотрел мимо
меня на вампира: - Берегите ее.
Жан-Клод слегка поклонился:
- Я готов беречь ее настолько, насколько она позволит.
Зебровски рассмеялся:
- Слушай, а он тебя знает!
Мы так и оставили Зебровски заливаться смехом, а регистратора глазеть, потому
что ночь уже становилась тоньше. Приближался рассвет, а у меня было еще много
вопросов. Натэниел вел машину, мы с Жан-Клодом сидели сзади.
Глава 13
Я по привычке застегнула привязной ремень, но Жан-Клод остался сидеть
вплотную ко мне, обнимая меня за плечи. Меня начало трясти, и я не могла
остановиться. Будто я так долго его ждала, что начала разваливаться. Я не плакала,
только позволила ему держать себя, пока меня трясло.
- Все хорошо, ma petite. Ничего уже не грозит нам обоим.
Я потерлась головой об его испачканную сорочку:
- Дело не в этом.
Он дотронулся до моего лица, приподнял его к себе в чуть подсвеченной тьме
машины.
- В чем же тогда?
- У меня был секс с Микой.
Я глядела ему в лицо, ожидая гнева, ревности, какой-то вспышки в глазах. А
видела только сочувствие и не понимала.
- Ты - как только что поднявшийся вампир. Даже те, кому предстоит стать
мастерами, не могут побороть голода в первую ночь или в первые несколько ночей. Он
непобедим. Вот почему многие вампиры нападают на ближайших родственников,
когда впервые встают. Это те, о ком они думают в сердце своем, и потому вампиров
тянет к ним. Только с помощью Мастера Вампиров может этот голод быть направлен в
другую сторону.
- Ты не сердишься? - спросила я.
Он засмеялся и обнял меня:
- Я боялся, что ты будешь на меня сердиться за то, что я передал тебе этот ardeur,
огонь, жгучий голод.
Я отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо.
- А почему ты меня не предупредил, что я не смогу его контролировать?
- Когда речь идет о тебе, ma petite, я больше всего стараюсь избегать недооценки.
Если кто-нибудь, кого я знал за все эти века, мог бы выдержать этот тест, то это ты. Я
тебе не сказал, что ты потерпишь неудачу, так как давно уже не пытаюсь предсказать,
что может сделать сила с тобой или посредством тебя. Обычно ты сама себе закон.
- Я была... беспомощна. И я... я не хотела его контролировать.
- Конечно, не хотела.
Я покачала головой:
- Ardeur - это навсегда?
- Я не знаю.
- Сколько пройдет времени, пока я научусь им владеть?
- Месяц или два, может быть, меньше. Но даже когда ты научишься им владеть,
поосторожнее в присутствии тех, к кому ты вожделеешь сильнее всего. От них голод
вспыхнет в жилах палящим огнем. Ничего стыдного в этом нет.
- Это ты так говоришь.
Он держал мое лицо в ладонях:
- Ma petite, уже больше четырехсот лет прошло, как я впервые очнулся и ощутил,
как бушует во мне ardeur, но я помню. И все эти годы я помню, что плач по плоти еще
острее и хуже, чем плач по крови.
Я сжала его запястья, прижала его руки к своему лицу.
- Мне страшно.
- Конечно. Так и должно быть. Но я тебе помогу через это пройти. Я буду твоим
гидом. Это может пройти за несколько дней или приходить и уходить, не знаю. Но я
тебе помогу пройти через это, что бы это ни было.
Натэниел заехал на парковку "Цирка проклятых", возле заднего входа. Было еще
темно, когда мы вышли, но в воздухе уже ощущался грядущий рассвет. Приближение
утра чувствуется кончиком языка.
Джейсон открыл внешнюю дверь, будто ждал нас. Так, наверное, и было. ЖанКлод
бросился к двери, ведущей на лестницу. Мы пошли за ним, но он бросил через
плечо:
- Мне надо принять душ до рассвета.
И он покинул нас, мелькнув в двери. Мы пошли по лестнице медленнее, рядом,
поскольку крупных людей среди нас не было.
- Как жизнь? - спросил Джейсон.
Я пожала плечами:
- Почти все зажило.
- Только вид у тебя сильно потрясенный.
Я снова пожала плечами.
- Понял, не дурак. Ты не хочешь говорить на эту тему.
- Ты прав.
Джейсон оглянулся на Натэниела:
- Ты остаешься ночевать?
- Остаюсь?
Я поняла, что вопрос обращен ко мне.
- Конечно. Если надо будет, отвезешь меня домой завтра... то есть уже сегодня.
- Да, я остаюсь.
- Тогда можешь ночевать со мной. Слава Богу, койка большая и не много видит
гостей.
Я глянула на Джейсона:
- Жан-Клод ограничивает твой круг общения?
Он засмеялся:
- Нет, не совсем так. Просто женщины, которые сюда приходят, помешаны на
вампирах. Они хотят спать на подземной кровати "Цирка проклятых". И хотят они не
меня, а ручного вервольфа Жан-Клода.
- Я не думала... - Я прервала фразу, поняв, что это оскорбление.
- Давай, не стесняйся.
- Я не думала, что ты такой разборчивый.
- Первое время не был. Но сейчас мне как-то не хочется быть с женщинами,
которым я нужен лишь чтобы похвастаться подругам, что, дескать, спала с оборотнем
или на кровати, где спят вампиры. Как бы ни было это приятно на несколько минут, у
меня такое чувство, что они приходят ко мне как к уроду в кунсткамере.
Я взяла его под руку и чуть сжала:
- Джейсон, не поддавайся этому чувству. Ты совершенно не урод.
- Кто бы говорил!
Я отодвинулась:
- И что это значит?
- Ничего, прости, случайно сказал.
- Нет, ты объясни!
Он вздохнул и прибавил шагу, но я была в кроссовках и не отставала. Натэниел
шел следом, не говоря ни слова.
- Объясни, Джейсон!
- Ты ненавидишь монстров. Тебе противно быть не такой, как все.
- Это неправда!
- Ты смирилась с тем, что ты другая, но тебе это не нравится.
Я открыла рот, собираясь возразить, но пришлось остановиться и подумать. Не
прав ли он? Я ненавижу тех, кто не такой? И монстров ненавижу за то, что они другие?
- Может быть, ты прав.
Он оглянулся, вытаращив глаза:
- Анита Блейк признает, что может быть не права? Ух ты!
Я попыталась сделать сердитое лицо, но улыбка испортила весь эффект.
- Мне и самой надо привыкать быть монстром - так я слышала.
Он посерьезнел:
- Ты действительно станешь леопардом-оборотнем?
- Вот скоро и узнаем.
- И тебе это нормально?
Моя очередь настала рассмеяться, хотя и невесело.
- Нет. Совсем не нормально, но что случилось, то случилось, и этого уже не
поправить.
- Фатализм, - сказал он.
- Прагматичность, - возразила я.
- Это одно и то же.
- Нет, здесь ты не прав.
Джейсон обернулся на идущего чуть позади Натэниела:
- А ты как относишься к тому, что она станет леопардом?
- Я по этому поводу промолчу.
- Ты ведь рад, да? - Оттенок враждебности слышался в интонации Джейсона.
- Нет.
- Теперь она останется вашей Нимир-Ра.
- Быть может.
- И ты этому не рад?
- Джейсон, прекрати. Ричард мне излагал свою гипотезу, что Грегори нарочно
меня заразил.
- Ты говорила с Ричардом? - Он явно этого не ждал.
- К сожалению.
- И ты знаешь, что случилось?
- Насчет того, что ваши ребята взяли Грегори? Да. Я даже говорила с Джейкобом
по телефону.
Джейсон был удивлен:
- И что ты ему сказала?
- Умрет Грегори - умрет Джейкоб.
- Джейкоб хочет стать Ульфриком.
- Это мы тоже обсудили.
- И что он сказал?
- Он не станет вызывать Ричарда до конца ближайшего полнолуния. Ты лучше
подбодри Сильвию, потому что, как следует из предыдущего, Джейкоб должен ее
победить в ближайшие две недели.
- А почему он ждет конца полнолуния?
- Потому что в противном случае я пообещала его убить.
- Анита, нельзя так подрывать авторитет Ричарда.
- Его не надо подрывать, Джейсон. Ричард отлично с этим справляется сам.
Мы уже спустились. Тяжелая дверь еще качалась там, где пролетел Жан-Клод.
- Ричард - мой Ульфрик.
- Я тебе не предлагаю перемывать ему косточки. Он разрушил структуру своей
власти в стае, и это не предмет для сплетен, а голый факт.
Джейсон остановил меня у двери:
- Может, если бы ты не уходила, ты смогла бы его отговорить.
Наконец-то я рассердилась:
- Во-первых, у тебя нет права критиковать, что я делаю или чего не делаю. Вовторых,
Ричард уже большой мальчик и сам принимает решения. В-третьих: никогда,
никогда больше не лезь ко мне со своей критикой.
- Ты мне уже не лупа, Анита.
Гнев ударил изнутри обжигающей волной, сжал плечи, руки, пролился до пальцев.
Никогда раньше я не испытывала столь быстрой и столь полной ярости. Мне пришлось
закрыть глаза, чтобы взять себя в руки и не ударить наотмашь. Что же это со мной
такое?
- Что с тобой? - спросил сзади Натэниел.
- Ничего хорошего.
- Послушай, - сказал Джейсон, - ты меня прости, но я не хочу, чтобы Джейкоб
оказался во главе стаи. Я ему не доверяю. Пусть Ричард мягкосердечный слюнтяй,
убежденный реакционер и кто угодно, но он парень честный и интересы стаи искренне
ставит выше своих. Я не хочу этого терять.
Я глядела на него, пытаясь рассосать ком злости в горле. И голос мой прозвучал
придушенно:
- Ты боишься того, что будет с вами со всеми, если власть возьмет Джейкоб.
Он кивнул:
- Да.
- И я тоже.
Он посмотрел в мое лицо изучающим взглядом:
- Если Джейкоб убьет Ричарда в честном бою, что ты сделаешь?
- Ричард больше мне не любовник, и я не лупа. Если это будет честный бой, я не
смогу вмешаться. Я сказала Джейкобу, что, если бой будет честным и после
полнолуния, я не буду мстить.
- Ты не отомстишь за смерть Ричарда?
- Если я убью Джейкоба, а Ричард и Сильвия уже будут мертвы, кто возьмет
власть? Я видала, что бывает с группой оборотней, у которых нет альфы-вожака. И не
допущу, чтобы с волками вышло как с леопардами.
- Если Джейкоб умрет до того, как вызовет Сильвию, тебе не придется об этом
беспокоиться.
Уходящая было злость вернулась.
- Джейсон, одно из двух. Либо я тебе не лупа и не доминант - а тогда ничем не
могу помочь, - либо я все еще лупа и все еще для тебя доминант, тот, к кому ты
прибегаешь за такой помощью. И раньше, чем снова затевать со мной спор, подумай и
реши этот вопрос.
- Лупой ты быть не можешь, так проголосовала стая. Но ты права, здесь нет твоей
вины. Тебе придется еще помочь себе самой до того, как ты сможешь помогать другим.
Я прошу прощения, что затеял спор.
- Извинения приняты.
- Я тебя просил убить Джейкоба не потому, что ты моя лупа или доминант. Я
обратился к тебе, потому что знал: ты уже об этом подумала. Попросил тебя, потому
что если ты решишь, что так лучше для стаи, ты это сделаешь.
- Дела стаи меня больше не касаются - так мне говорят со всех сторон.
- Говорят те, кто не знают тебя так, как я.
Я от него отодвинулась:
- На что это ты намекаешь?
- На то, что если ты кому-то дала свою дружбу - свою защиту, - ты ее не
отнимешь даже вопреки желанию защищаемого.
- Если я убью Джейкоба, Ричард мне никогда не простит.
- Но он же тебя бросил? Что ты теряешь, убив Джейкоба? Ничего. А если не
убьешь его, то потеряешь и Сильвию, и Ричарда.
Я протиснулась мимо него:
- Как мне надоело делать черную работу за каждого!
- Никто не умеет делать эту черную работу лучше тебя, Анита.
От этих слов я остановилась и повернулась к нему:
- А это на что намек?
- Ни на что не намек, Анита, голая правда.
Глядя в эти до невозможности серьезные глаза, я хотела бы поспорить, но не
могла.
Мне казалось, что хуже сегодня мне уже не может прийтись - но я ошиблась. От
взгляда Джейсона, от его слов мне стало совсем хреново. Кажется, уже ничего более
гнетущего ночь мне не приготовила.
До рассвета оставались минуты, когда из двери вышел Жан-Клод в халате.
- Можешь расположиться в кровати, ma petite, я пойду к себе в гроб. Боюсь,
твоим нервам уже достаточно досталось, чтобы еще и мне умирать на твоих руках на
восходе.
Я хотела возразить, потому что желала, чтобы он держал меня в самом худшем
смысле этого слова, но он был прав. На эту ночь потрясений мне было достаточно.
- Со мной останется Натэниел, - сказала я.
Какая-то мысль мелькнула на лице Жан-Клода.
- И еще Джейсон.
- Зачем?
- У меня нет времени объяснять, ma petite, но пожалуйста, поверь мне, что
Джейсон тоже должен здесь быть. Так лучше.
Я уже ощущала дрожь рассвета, хотя еще глубоко под землей.
- Ладно, пусть Джейсон тоже остается.
Жан-Клод уже подходил к двери.
- Я ему скажу по дороге в зал гробов. Прости, что приходится так тебя оставлять,
ma petite.
- Иди, уже почти рассвет.
Он послал мне воздушный поцелуй и исчез, оставив чуть приотворенную дверь.
Натэниел сидел на углу кровати с безразличным лицом, даже тело ничего не выражало.
Он очень хорошо умел выглядеть безобидным, даже внушающим спокойствие.
Я спала четверо суток напролет и все же ощущала усталость, неимоверную
усталость. Скорее не физическую, а как после сильных умственных перегрузок или
эмоциональных. Я вымоталась.
- Давай спать, - сказала я.
Натэниел, не говоря ни слова, стащил с себя топ, сбросил ботинки, стянул носки и
начал расплетать волосы. Я знала, что это не быстро, и потому пошла тем временем в
ванную. Давно я уже не видала ванной комнаты Жан-Клода с этой причудливой черной
ванной, такой просторной, что годилась бы для небольшой оргии. Серебряный лебедь,
из клюва которого шла вода, напомнил мне фонтан. Но сегодня - никаких ванн.
Только заснуть и забыться. Все забыть.
Конечно, я не могла выйти в белье и в рубашке, которую для меня привез
Натэниел: как бы она ни была красива и удобна, для ночной рубашки ей не хватало
длины. В джинсах я спать не могу: неудобно. Черт, почему так важны мелочи в такую
ночь, когда летит в тартарары все самое главное?
В дверь постучали.
- Натэниел, я через минуту выйду.
- Это Джейсон.
- Что тебе нужно?
- Тебе Жан-Клод не сказал, что я сегодня с тобой сплю в одной койке?
- Упомянул.
- Так он еще и прислал тебе пижаму. Подумал, что ты могла ее не захватить.
Я подошла к двери и открыла. Джейсон стоял в боксерских шелковых трусах,
достаточно просторных, чтобы служить спальными. Вполне приемлемыми, должна
добавить, чтобы нам с ним спать в одной кровати. Джейсон, будь его воля, спал бы в
мини-плавках - а то и без них.
Он протягивал мне сложенный красный атлас. Я взяла его и развернула. На самом
деле это было два предмета - свободный топ с завязками позади и шорты. Очевидно,
это рассматривалось как спальный гарнитур.
- Он велел тебе сказать: из всего, что могло бы тебе подойти, это закрывает
максимум. Конец цитаты.
Я вздохнула:
- Спасибо, Джейсон, это подойдет. - И я закрыла дверь, не дожидаясь ответной
реплики. Топ, который выглядел свободным, на самом деле очень тесно прилегал к
грудям. Сразу было бы видно, холодно мне или нет. Шорты обрезаны так высоко, что
штанины кончались почти на талии. Как-то они закрывали все, при этом не оставляя
простора воображению. Очень стильный ансамбль, как я полагаю.
Я открыла дверь и выключила в ванной свет, выходя. Джейсон уже устроился под
одеялами с правой стороны кровати. Натэниел остался сидеть на другом краю. Он
встал, когда я вошла, и расплетенные волосы шевельнулись живым занавесом.
- Моя очередь, - тихо сказал он, включая свет в ванной и закрывая за собой
дверь.
- Ты прелестно выглядишь, - сказал Джейсон.
- Джейсон, прекрати комплименты. Мне и без того чертовски неловко в этом
гарнитуре.
- Так сними его, кто тебе мешает?
Я сердито на него посмотрела. Он похлопал по кровати рядом с собой, ухмыляясь:
- Иди ложись.
- Разозли меня, и я тебя отправлю спать в твою комнату.
- Жан-Клод велел мне оставаться сегодня с тобой.
- Я могу настоять. - Мой пистолет лежал на одежде, под рукавом.
- Если бы ты меня могла застрелить только за то, что я дразнюсь, я бы давно уже
был бы мертв.
- Джейсон, я тебя прошу, у меня была трудная ночь. Пожалуйста, веди себя
прилично хоть в этот раз.
Он вскинул руку в бойскаутском салюте:
- Честное слово, кусаться не буду.
Это напомнило мне о Мике и заставило покраснеть, что в данной ситуации было
совершенно неуместно.
Джейсон вытаращил глаза:
- Такой реакции я у тебя еще никогда не видел. Надо будет запомнить реплику.
- Ты мне просто напомнил об одной вещи, которая меня смутила, вот и все.
Улыбка его стала чуть поуже.
- Я так и знал, что дело здесь не во мне.
- И нянчить твое самолюбие я тоже не собираюсь, Джейсон. Занимайся этим сам.
- Как всегда. - Улыбка его исчезла, лицо стало серьезным. С соломенными
волосами и синими глазами он как-то неуместно смотрелся на черном шелке; его
выгоднее оттенял бы какой-то другой цвет. Конечно, кровать эта была создана как фон
не для Джейсона, а для Жан-Клода.
Этой мысли хватило. Я ощутила его в гробу, мертвым для мира, ушедшим туда,
куда после восхода солнца уходят вампиры. Ощущение было далеким, неспособным
меня удержать или мне помочь. От него лишь веяло холодом и еще большей
неуверенностью.
Я прислонилась к тяжелому вишневому столбу кровати, опираясь на него рукой.
Но у меня недостаточно большая кисть, чтобы взяться за такой широкий столб.
Кровать была большая - не меньше двуспальной.
- В чем дело, Анита?
Я покачала головой:
- Мне не хочется об этом говорить.
- Извини, я буду вести себя прилично. Обещаю.
- И дразниться не будешь?
Он попытался сохранить серьезность, но улыбка пробилась.
- Я бы обещал больше не дразниться никогда, если бы думал, что смогу сдержать
слово. Но я обещаю постараться сегодня тебя больше не дразнить. Годится?
Я не могла не улыбнуться:
- Думаю, это честно. - И я села на край кровати.
- Ты сегодня будто потерянная.
Это было так близко к тому, что я сама о себе думала, что я повернулась к нему.
- Это так заметно?
- Только для того, кто тебя знает.
- И ты меня настолько хорошо знаешь, Джейсон?
- Иногда. А иногда ты меня полностью поражаешь.
Я натянула одеяло и влезла под простыню, сбросив тяжелое атласное покрывало. И
оставила прилично места между собой и Джейсоном. Пистолет я сунула под подушку,
поставив его на предохранитель. И - дополнительная предосторожность - поскольку
я спала с теми, кто пистолетами не пользуется, в камере не было патрона.
- Честно, Анита, можешь придвинуться ближе, я буду прилично себя вести.
- Знаю.
- И не потому, что это не понравилось бы Жан-Клоду и Ричарду.
- Ричард уже со мной не встречается, Джейсон. Он уже не мой. - Даже от этих
слов мороз пробежал по коже и засосало под ложечкой.
- Может, он так говорит, но если он узнает, что я пытался что-нибудь
предпринять, что-нибудь серьезное, он меня заставит об этом пожалеть.
- Почему?
- Пусть он с тобой не встречается, но я готов прозакладывать любимую часть
тела, что он не потерпит, если ты будешь встречаться с любым другим вервольфом. То,
что он не может тобой обладать, еще не значит, что он тебя не хочет.
Я смотрела на него, обняв покрытые простыней колени:
- Когда это ты стал таким умным?
- У меня бывают просветления.
- Что да, то да. - Я не смогла сдержать улыбки.
Мы еще оба улыбались, когда Натэниел вышел из ванной.
- Натэниел, выключи свет.
Он выполнил мою просьбу, и чернота стала полной. Свет управлялся от таймера, и
через несколько часов должен был постепенно включиться. Но до тех пор темнота
будет настолько плотной, будто кто-то пролил чернила. Обычно темнота меня не
беспокоила, но сейчас вызвала приступ клаустрофобии, будто меня зажала чья-то
большая черная ладонь. Рядом с кроватью стоял Натэниел - я его чувствовала.
- Пожалуйста, включи свет в ванной и оставь дверь открытой.
Он вернулся и сделал, как я попросила. Одна из приятных черт Натэниела - он не
спорит с приказами. Когда-то это меня раздражало, сейчас я иногда на это
рассчитывала.
Он оставил щелку в двери, так что косая полоска света падала оттуда и ложилась
рядом с кроватью.
Натэниел приподнял простыню и залез в кровать, не говоря ни слова. Но это
значило, что я должна подвинуться к Джейсону. Нащупав пистолет, я передвинула его
вместе с подушкой. Но Натэниел меня не теснил, и между нами всеми оставалось еще
достаточно места. Не столько, сколько мне хотелось бы, но все же. Я даже могла
перевернуться сбоку набок, никого не задев. Конечно, не так просторно, как я сплю
дома. Натэниел и остальные леопарды дома сворачиваются в большие клубки.
Последние полгода я по большей части спала среди них. К сожалению, дошло до того,
что я, когда спала одна, чувствовала себя одиноко.
Натэниел машинально перевернулся набок, повернувшись ко мне спиной, ожидая,
когда я сокращу между нами дистанцию. Он уже убрал волосы на одну сторону, как
убирают с дороги одеяло, оставив голой гладкую шею. Я полежала секунду-другую,
потом подумала: да и черт с ним. И придвинулась к нему, прижалась к гладкой теплоте
его тела, обняв его рукой за талию. Он был на пару дюймов выше меня, как раз
настолько, что я, чуть сдвинувшись вниз, могла уткнуться лицом к нему в спину, в
ямку между лопатками. Так мы отходили ко сну уже довольно давно.
- Вот теперь я чувствую себя лишним, - сказал Джейсон.
Я вздохнула, чуть крепче прижав к себе Натэниела.
- Ты обещаешь ничего не пытаться?
- Обещаю быть хорошим.
- Это не то, о чем я спрашивала.
Он тихо засмеялся:
- Ты куда лучше научилась играть в эту игру. О'кей, обещаю ничего не пытаться.
- Тогда можешь пододвинуться, если хочешь.
- Ты же знаешь, что хочу.
Я ощутила, как он придвигается к нам.
- И еще ты обещал быть хорошим.
- Ты еще понятия не имеешь, насколько я хорош. - Последние слова он
произнес, придвинувшись очень близко.
- Джейсон, напрашиваешься.
- Извини.
Но по голосу не слышно было, чтобы он смутился. Он прильнул к моей спине, его
тело вы
...Закладка в соц.сетях
