Жанр: Триллер
Анита Блейк 09. Обсидиановая бабочка
...чень
тосковать по другому, но все равно мы готовы спустить курок. Как такое может быть?
Я знаю, что это так, но все равно не могу понять.
- А не достаточно знать, что это правда? Тебе непременно нужно объяснить? -
спросил он, пробираясь между машинами в сторону Донны.
- Да, мне нужно объяснение.
- А зачем?
- Затем, что я женщина.
Это его рассмешило, он прерывисто хохотнул, а у меня сердце прихватило, потому
что я по пальцам одной руки могла пересчитать, сколько раз Эдуарду приходилось
удивленно смеяться. Я ценила этот смех, в нем звучало что-то от того Эдуарда,
который был лучше и моложе. Интересно, одна ли я могу вызвать у него этот смех?
Почему же мы тогда так спокойно говорим, что прикончим друг друга? Нет, мне мало
знать, что мы на это способны. Здесь должно быть какое-то "почему", а сказать, что
оба мы монстры или социопаты, - этого объяснения мало. Мне мало.
Донна довольно косо поглядела на меня, когда мы подошли. Она демонстративно
поцеловала Эдуарда, а когда он поставил чемоданы, устроила шоу еще эффектнее.
Они целовались, обнимались и тискались, как пара подростков. Если Эдуард и делал
это с неохотой, то виду не подавал. Он даже шляпу снял и слился с Донной, будто был
донельзя рад.
Я стояла, прислонившись к автомобилю на расстоянии вытянутой руки от них.
Если они хотели остаться наедине, могли снять номер. Поцелуи продолжались так
долго, что я уж думала было многозначительно поглядеть на часы, но сдержалась и
решила, что достаточно будет просто стоять, прислонившись к машине, со скучающей
физиономией.
Эдуард оторвался от Донны со вздохом:
- После вчерашней ночи я не думал, что ты успеешь так по мне соскучиться.
- Я всегда по тебе скучаю, - ответила она, пересиливая страстное придыхание,
смешанное со смехом. Повернулась ко мне, все еще обхватив Эдуарда жестом
собственницы. Глядя на меня в упор, она сказала: - Извини, я не хотела тебя смутить.
Я оттолкнулась от машины и встала прямо.
- Меня трудно смутить такими пустяками.
Счастливое сияние ее глаз сменилось яростным огнем, показывающим готовность
к обороне.
- А чем тебя можно смутить?
Я покачала головой:
- Это мне подставка для реплики: "Тем, чего тебе не хватает"?
Она оцепенела.
- Донна, не волнуйся. Я ни сейчас, ни раньше никогда не интересовалась... Тедом
в романтическом смысле.
- Да я и не думала...
- Донна, не надо. Давай поступим по-настоящему оригинально - будем
честными. Ты беспокоилась насчет меня с Эдуардом... Тедом, - быстро поправилась
я, - почему и устроила мне этот показ подросткового тисканья. Донна, от меня свою
территорию метить не нужно. - Я зачастила, чтобы она не заметила ошибку в имени,
но она ведь заметила, и Эдуард заметил. - Тед слишком похож на меня, чтобы мы
даже подумали о романе. Это было бы вроде инцеста.
Она покраснела даже под загаром.
- А ты, знаешь, прямолинейна.
- Прямолинейна для мужчины, - сказал Эдуард. - А для женщины она вообще
как таран.
- Экономит время, - ответила я.
- Это точно, - согласился Эдуард и, притянув к себе Донну, поцеловал ее
быстро, но сильно. - Завтра увидимся, лапонька.
Я приподняла брови.
Эдуард глядел на меня теплыми глазами Теда.
- Донна приехала на своей машине, чтобы мы тут провели часть дня. А теперь
она поедет домой к ребятишкам, а мы займемся делом.
Донна отвернулась от него и посмотрела на меня долгим испытующим взглядом.
- Анита, я верю твоему слову, но чувствую какие-то странные вибрации. Будто
ты что-то прячешь.
Я что-то прячу? Знала бы она только!
А Донна очень серьезно добавила:
- Я тебе доверяю человека, третьего по значению в моей жизни. Тед для меня
сразу после детей. Не испорть мне самое лучшее, что есть у меня после гибели мужа.
- Видишь? - спросил Эдуард. - Донна умеет говорить без экивоков.
- Это точно, - согласилась я.
Донна в последний раз бросила на меня изучающий взгляд, потом повернулась к
Эдуарду и отвела его в сторонку. Они стали разговаривать, а я ждала на неподвижном
и сухом солнцепеке. Раз Донне так хочется уединения, я отвернулась и стала
разглядывать далекие горы. До них было словно рукой подать, но я по опыту знала,
что горы всегда гораздо дальше, чем кажутся. Они как мечты, далекие цели, к которым
устремляешь взгляд, но они всегда недосягаемы, когда очень нужны тебе.
Сначала по мостовой захрустели ботинки Эдуарда, потом раздался его голос. Я
уже стояла лицом к нему, скрестив руки на животе, так что при этом правая оказалась
в приятной близости от рукоятки пистолета. Я верила Эдуарду, когда он сказал, что у
нас перемирие, но... лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Он остановился за одну машину от меня, прислонился к ней задом, сложив руки
точно как я. Но под рукой у него не было пистолета. Вряд ли лицензии охотника за
скальпами достаточно, чтобы пройти металлодетектор в аэропорту, так что ни
пистолета, ни ножа у него быть не должно. Разве что он его взял из какой-то машины,
где спрятал. Вполне в духе Эдуарда. Лучше ошибиться, предположив худшее.
Пессимизм сохраняет жизнь, а оптимизм - нет. В нашей профессии по крайней мере.
Наша профессия. Странная фраза. Эдуард - наемный убийца, а я нет. Но почемуто
у нас одна профессия. Не могу объяснить, но это так.
Эдуард улыбнулся чисто Эдуардовской улыбкой, рассчитанной на то, чтобы я
встревожилась и стала подозрительной. И еще она значила, что он не задумал на мой
счет ничего плохого - так, за поводок дергает. Конечно, он знал, что значит для меня
эта улыбка, и мог специально так сейчас улыбнуться, чтобы усыпить мою
бдительность. А может, он просто так улыбается. Я приписываю ему слишком
сложные мысли, а это само по себе плохо. Эдуард прав, лучше всего я действую, когда
подчиняюсь спинному мозгу, а высшую нервную деятельность отодвигаю на задний
план. Не слишком хорошее правило на все случаи жизни, но для перестрелки лучше не
надо.
- У нас перемирие, - напомнила я.
Он кивнул:
- Я сказал, что перемирие.
- Ты меня нервируешь.
Улыбка стала шире.
- Рад слышать, что ты все еще меня боишься. А то я уже начал удивляться.
- Ты перестаешь бояться монстров в тот день, когда они тебя убьют.
- А я монстр?
- Ты сам знаешь, кто ты, Эдуард.
Он сузил глаза.
- Ты назвала меня Эдуардом в присутствии Донны. Она ничего не сказала, но
дальше будь внимательнее.
Я кивнула:
- Прошу прощения, я сразу себя на этом поймала, но поздно. Я и вполовину не
умею так хорошо врать, как ты, Эдуард. К тому же Тед - уменьшительное от
Эдуарда.
- Полное имя у меня в водительских правах - Теодор.
- Давай я тебя буду называть Тедди, тогда я запомню.
- Тедди подойдет, - сказал он спокойно.
- Тебя очень трудно дразнить, Э... Тед.
- Имена ничего не значат, Анита. Их очень легко менять.
- А Эдуард - это твое настоящее имя?
- Сейчас да.
Я покачала головой:
- А я действительно хотела бы знать.
- А зачем?
Он глядел на меня, и даже из-под темных очков ощущался напряженный интерес.
Вопрос был не праздный. Вообще Эдуард не задает вопросов, на которые не хочет
получить ответа.
- Затем, что за пять лет знакомства с тобой я не знаю даже твоего настоящего
имени.
- Оно достаточно настоящее.
- Ну, меня как-то подмывает выпытать у тебя.
- Почему?
Я пожала плечами и убрала руку от пистолета, потому что он не был нужен, по
крайней мере в эту минуту, сегодня. Но, убирая руку, я знала, что будут и другие дни,
и впервые поняла, что не знаю, доживем ли мы оба до моего отъезда. И мне стало
грустно и угрюмо.
- Может, чтобы узнать, какую выбивать надпись на надгробной плите, -
ответила я.
Он засмеялся:
- Уверенность в себе - черта хорошая, самоуверенность - черта плохая.
Смех его затих, лицо с очками стало непроницаемым. Мне не надо было видеть
его глаза - я и так знала, что они холодны и далеки, как зимнее небо.
Я отодвинулась от машины, опустив руки по швам.
- Послушай, Эдуард, Тед, как ты еще там называешься. Я приехала не для того,
чтобы служить приманкой для монстров или же узнать, что ты крутишь роман с
"мамулей года" из "нью эйдж". Это меня выбило из колеи, а такое состояние мне тоже
не нравится. У нас перемирие до раскрытия дела, а потом?
- Потом посмотрим.
- Ты не можешь просто согласиться прекратить помолвку с Донной?
- Нет, - тихо и осторожно ответил он.
- А почему?
- У меня должна быть для нее достаточно веская причина, чтобы разбивать
сердце ей и детям. Не забывай, что я провел с ними немало времени. Каково им будет,
если я просто исчезну?
- По-моему, ее сын возражать не станет. Питер, кажется? Думаю, если Тед вдруг
слиняет, он будет только рад.
Эдуард посмотрел в сторону.
- Питер - да, а Бекки? Уже два года я присутствую в ее жизни, а ей всего шесть.
Донна доверяет мне забирать ее из школы. Раз в неделю я ее вожу на уроки танцев,
чтобы Донне не пришлось закрывать магазин слишком рано.
Голос и лицо его не изменились, будто эти факты ничего не значили.
У меня плечи стянуло от гнева, бицепсы задергались. Я сжала руки в кулаки -
просто чтобы куда-то их девать.
- Гад ты.
- Возможно, - ответил он, - но ты думай, о чем просишь, Анита. Просто так
уйти - это может причинить еще больше вреда.
Я глядела на него, пытаясь проникнуть взглядом за эту невозмутимую маску.
- Ты не думал о том, чтобы рассказать Донне правду?
- Нет.
- Черт бы тебя побрал!
- И ты думаешь, что она могла бы выдержать правду обо мне, полную правду?
Я думала почти минуту, стоя на раскаленной стоянке. Наконец я сказала:
- Нет.
Не хотелось мне этого произносить, но правда есть правда.
- А откуда ты знаешь, что она не сможет быть женой наемного убийцы? Ты же
только час с ней знакома, почему ты так уверена?
- А теперь ты ко мне прикалываешься, - сказала я.
Губы его дернулись почти в улыбке.
- Я думаю, ты попала в точку. Донна правды не вынесет.
Я потрясла головой, да так, что волосы хлестнули по лицу, и в буквальном смысле
взметнула руки в воздух:
- Ну его на фиг пока что. Я не для того летела на самолете, чтобы торчать на
жаре и обсуждать твою личную жизнь. Мы тут должны преступление раскрывать или
что?
- Можем обсудить твою личную жизнь, - предложил он. - Ты с кем сейчас
трахаешься - с вервольфом или вампиром?
В его голосе звучало что-то близкое к желчности. Не ревность, но крайнее
неодобрение. Если ты убиваешь монстров, не заводи с ними шашней. Такое правило
было у Эдуарда и когда-то у меня тоже. Еще один признак моего морального падения.
- Честно говоря, ни с одним, и это все, что я готова сообщить по данной теме.
Он даже приспустил очки, и стали видны светло-голубые глаза.
- Ты их обоих бросила? - В голосе звучал неподдельный интерес.
Я покачала головой.
- Если я захочу с тобой поделиться, я тебе сообщу отдельно. Теперь скажи мне,
за каким чертом ты меня сюда вытащил, кроме как обсуждать твои сомнительные
романы. Расскажи про эти убийства, Эдуард. Расскажи, зачем я прилетела.
Он надвинул очки обратно и слегка кивнул:
- О'кей.
Открыв водительскую дверь, он предоставил мне открывать пассажирскую самой.
Для Донны он дверь придержал, но у меня с Эдуардом были не такие отношения. Если
мы того и гляди начнем перестрелку, то я и дверцу могу сама подержать.
Глава 4
Машина принадлежала Теду, хотя вел ее Эдуард. Это было что-то квадратное и
большое, помесь джипа, грузовика и уродливой легковушки. Покрыта она была слоем
красноватой глинистой грязи, будто на ней ездили по канавам. Ветровое стекло
измазалось так, что лишь два сектора под "дворниками" были прозрачны, а остальное
покрывала патина рыжей грязи.
- Ну и ну, Эдуард! - сказала я, открывая заднюю дверцу кузова. - Что ты делал
с этим механическим уродцем? Никогда не видала такой грязной машины.
- Это "хаммер", и он стоит побольше иного дома.
Эдуард поднял дверцу и стал закладывать внутрь мои чемоданы. Я протянула ему
сумку и, когда подошла поближе, ощутила запах новой машины, что объяснило мне,
почему обивка сзади почти девственна.
- Если он столько стоит, почему он не заслужил лучшего обращения?
Эдуард взял сумку и поставил ее на новую обивку.
- Я его купил, потому что он может ехать почти по любой местности и почти в
любую погоду. Если бы я не хотел пачкать машину, купил бы что-нибудь другое.
Он захлопнул дверцу.
- А как Тед может себе позволить такую роскошь?
- Ты знаешь, Тед неплохо зарабатывает, истребляя вредных зверей.
- Но не до такой же степени неплохо, - сказала я. - И к тому же за скальпами
не охотится.
- А откуда ты знаешь, сколько зарабатывает охотник за скальпами? - спросил
он, выглядывая из-за грязной машины.
Он был прав.
- В общем, не знаю.
- И мало кто знает, так что мне сходят с рук покупки, которые вроде бы Теду не
по карману.
Он обошел машину, направляясь к дверце водителя, и только верх белой шляпы
был виден над заляпанной крышей.
Я потянула на себя пассажирскую дверцу, и она открылась. Стоило забраться на
сиденье, и я была рада, что на мне не юбка. Что приятно в работе с Эдуардом - он не
требует от меня носить деловой костюм. На эту поездку мне хватит джинсов и
кроссовок.
Единственное, что у меня было от народного костюма, - черная куртка поверх
хлопковой рубашки и джинсов. Это чтобы прикрыть пистолет, а больше ни за чем.
- Какие законы насчет стволов в Нью-Мексико?
Эдуард тронулся с места и глянул на меня:
- А что?
Я застегнула привязной ремень - мы явно торопились.
- Я хочу знать, могу ли я засунуть куртку куда подальше и носить пистолет
открыто или надо все время прятать оружие.
Он чуть скривил губы.
- В Нью-Мексико можно носить оружие, если оно не скрыто. Носить скрытое
оружие, не имея разрешения, запрещает закон.
- Давай проверим, правильно ли я поняла. Я могу носить пистолет у всех на виду,
с разрешением на ношение или без, но если я надену поверх куртку, скрою оружие, а
разрешения на ношение у меня нет, то я нарушу закон?
Он улыбнулся:
- Именно так.
- Очень интересные бывают законы об оружии в западных штатах, - заметила я,
но куртку все же сняла. Можно вылезти из любой шмотки, не расстегивая ремня
машины. Я его всегда застегиваю, поэтому практика у меня большая.
- И все же полиция имеет право тебя остановить, если увидит с оружием. Просто
проверить, что ты не собираешься никого убивать.
Последние слова он сопроводил полуулыбкой.
- Так что я могу его носить, если не прятать, но на самом деле меня все время
будет останавливать полиция.
- И еще: никакое огнестрельное оружие, даже незаряженное, нельзя вносить в
бары.
- Я не пью, так что как-нибудь, думаю, смогу бары обходить.
Вдоль дороги, на которую мы выехали, тянулась проволочная изгородь, но она
никак не скрывала ровные, плоские дали и странные черные горы.
- А как эти горы называются?
- Сангре-дель-Кристо - Кровь Христова, - ответил Эдуард.
Я глянула на него - не шутит ли он. Нет, он не шутил.
- Почему?
- Что почему?
- Почему их назвали Кровью Христовой?
- Не знаю.
- А давно Тед здесь живет?
- Почти четыре года.
- И ты не знаешь, почему горы назвали Сангре-дель-Кристо? Ты совсем не
любопытен?
- К тому, что не касается этой работы, - нет.
Именно этой работы. Как-то странно.
- А что, если монстр, которого мы ищем, что-то вроде местного пугала? Знание о
названии гор может нам ничего и не дать, но может вывести на легенду, предание,
намек о какой-то кровавой бане в прошлом. Бывают очень локализованные монстры,
Эдуард, твари, которые вылезают из-под земли раз в столетие, как долгоживущие
цикады.
- Цикады? - переспросил он.
- Ага, цикады. Ювенильные формы остаются в земле, и только раз в тринадцать,
или семь, или сколько там лет занимает цикл превращения, вылезают, линяют и
становятся взрослыми. Это те насекомые, которые так трещат каждое лето.
- Не знаю, кто погубил тех людей, Анита, но только не гигантская цикада.
- Я не об этом, Эдуард. Я о том, что есть виды живых существ, которые прячутся,
почти тотально прячутся много лет, а потом вылезают. Монстры все же принадлежат к
миру природы. Противоестественная биология - все равно биология. Так что, быть
может, старые мифы и легенды наведут нас на след.
- Я тебя привез не для того, чтобы ты тут Нэнси Дрю изображала, - сказал
Эдуард.
- И для этого тоже, - ответила я.
Он посмотрел на меня таким долгим взглядом, что мне захотелось попросить его
следить за дорогой.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Если бы тебе нужен был человек, только чтобы вскидывать ствол и стрелять, ты
бы позвал кого-нибудь другого. Тебе нужны мои знания, а не только ствол. Так ведь?
Он отвернулся и стал смотреть на дорогу, отчего мне стало намного легче. По обе
стороны стояли домики, в основном глинобитные или под глинобитные. Я
недостаточно в этом разбираюсь, чтобы судить. Дворики маленькие, но ухоженные,
кактусы и большие кусты сирени с удивительно маленькими гроздьями голубых
цветов. Сирень была не такая, как на среднем западе. Наверное, она требует меньше
воды.
Молчание заполнило машину, и я не пыталась его нарушить, созерцая пейзаж. Я в
Альбукерке не бывала и буду изображать туриста, если получится. Эдуард наконец
ответил мне, сворачивая на Ломос-стрит:
- Ты права. Я тебя позвал не просто стрелять. Для этого у меня уже есть люди.
- Кто? - спросила я.
- Ты их не знаешь, но в Санта-Фе я вас познакомлю.
- Мы сейчас едем прямо в Санта-Фе? Я сегодня еще ничего не ела и вроде
надеялась перекусить.
- Последнее место преступления - в Альбукерке. Мы туда заедем, потом
поедим.
- А мне потом захочется есть?
- Может быть.
- Кажется, мне тебя не уговорить сперва на ленч.
- Нам придется еще заехать в одно место, - сказал он.
- Это куда?
Он только слабо улыбнулся - дескать, пусть будет сюрпризом. Эдуард любил
испытывать мое терпение.
Может, на другой вопрос ответит.
- А кто еще с тобой сейчас работает?
- Я же тебе сказал, ты их не знаешь.
- Ты все время говоришь "они". Значит, у тебя есть двое для поддержки, и тебе
понадобилась еще и я?
Он опять ничего не ответил.
- Трое человек в поддержку. Да, Эдуард, ты, наверное, просто в отчаянии.
Я это сказала вроде как в шутку. Но он воспринял всерьез.
- Анита, это дело я хочу раскрыть любой ценой.
И вид у него был угрюмый. Подвело меня чувство юмора.
- И эти двое тоже задолжали тебе услугу?
- Один из них.
- Они наемные убийцы?
- Иногда.
- Охотники за скальпами, как Тед?
- Бернардо - охотник.
Наконец-то хоть одно имя.
- Бернардо - иногда наемный убийца, а вообще охотник за скальпами, как Тед.
То есть он тоже использует маску охотника за скальпами как легальное прикрытие?
- Иногда он бывает телохранителем.
- Весьма разносторонний человек, - сказала я.
- Вообще-то нет, - ответил Эдуард, и это был странный ответ.
- А второй кто?
- Олаф.
- Ладно, Олаф. Он иногда убийца, не охотник за скальпами, не телохранитель. А
кто он еще?
Эдуард покачал головой.
Эти ненавязчивые ответы начинали действовать мне на нервы.
- У кого-нибудь из них есть особые способности, помимо желания убить врага?
- Да.
Все, он исчерпал мой лимит ответов "да-нет".
- Эдуард, я приехала не играть в двадцать вопросов. Расскажи мне про своих
помощников.
- Ты их скоро увидишь.
- Ладно, тогда расскажи, куда мы еще заезжаем.
Он чуть качнул головой.
- Слушай, Эдуард, ты мне действуешь на нервы и уже меня достал, так что
кончай эту таинственность и говори по-человечески.
Он покосился на меня, и глаза чуть показались из-за темных стекол очков.
- Ну и ну, кажется, мы сегодня раздражительны.
- До раздражения, Эдуард, слишком далеко, и ты это знаешь. Но будешь еще
темнить - действительно выведешь меня из себя.
- Я думал, тебя уже вывело из себя присутствие Донны.
- Так и есть. Но я хочу заинтересоваться делом и перестать выходить из себя. А
для этого тебе надо ответить на мои вопросы о сути дела, а значит, и о твоих
помощниках. Так что либо говори, либо отвези меня обратно в аэропорт к чертовой
матери!
- Я Олафу и Бернардо не говорил, что ты путаешься с вампиром и вервольфом.
- На самом деле я сейчас ни с кем из них не встречаюсь, но дело не в этом. Меня
не интересует их половая жизнь, Эдуард. Я только хочу знать, почему ты их позвал.
Какая у них специальность?
- Ты порвала и с Жан-Клодом, и с Ричардом?
Редко когда мне удавалось слышать в голосе Эдуарда искреннее любопытство. И
даже непонятно, хорошо это или плохо, что Эдуарда интересует моя личная жизнь.
- Не знаю, порвали мы отношения или нет. Скорее просто не видимся. Мне
нужно побыть от них подальше, пока я решу, что делать.
- И что ты думаешь с ними делать?
В голосе слышался оттенок энтузиазма, а такое чувство у Эдуарда вызывало
только дело.
- Я не собираюсь никого из них убивать, если ты на это намекаешь.
- Не могу сказать, что я не разочарован, - заметил Эдуард. - Тебе надо было
убить Жан-Клода до того, как ты так глубоко увязла.
- Ты говоришь об убийстве того, кто был моим возлюбленным больше года,
Эдуард. Может, ты и мог бы задушить Донну в постели, но я после такого рода
поступка не смогла бы спокойно спать.
- Ты его любишь?
Этот вопрос застал меня врасплох. Не сам вопрос, а то, что его задал этот человек.
От него было очень странно такое услышать.
- Да, я думаю, что да.
- А Ричарда ты любишь?
Как-то очень странно было обсуждать свои эмоции с Эдуардом. Есть у меня
друзья-мужчины, но каждый из них предпочел бы лучше сверлить зуб, чем
разговаривать о "чувствах". Из всех из них я сейчас говорила с тем, кто никогда, как я
думала, не стал бы говорить со мной о любви. Что-то в этом году я слабо понимаю
мужчин.
- Да, я люблю Ричарда.
- Про вампира ты сказала "думаю, что люблю", а про Ричарда - просто "да".
Убей вампира, Анита. Я тебе помогу.
- Не слишком деликатно на это указывать, Эдуард, но я - слуга-человек ЖанКлода.
Ричард - его зверь, которого он зовет. У нас такой симпатичный menage a
trois. Если умрет один из нас, остальные тоже могут погибнуть.
- Может быть; а может, это вампир так говорит. Ему не впервой тебе врать.
Трудно было спорить так, чтобы не выглядеть дурой, и я не стала пробовать.
- Когда мне понадобится твой совет насчет моей личной жизни, я тебя спрошу. А
пока ад не замерзнет, побереги дыхание. И давай рассказывай о деле.
- Ты, значит, будешь мне говорить, с кем мне встречаться, а с кем нет, а я тебе не
могу платить той же монетой?
Я посмотрела на него:
- Ты злишься за то, что я налетела на тебя из-за Донны?
- Не совсем так; но если ты мне даешь советы насчет личной жизни, почему мне
нельзя?
- Это не одно и то же, Эдуард. У Ричарда нет детей.
- Для тебя это такая большая разница?
- Большая, - кивнула я.
- Никогда не замечал за тобой таких материнских чувств.
- Их и нет, Эдуард, но дети - это люди, маленькие люди, заложники решений,
которые принимают взрослые. Донна достаточно взрослая, чтобы сама делать ошибки,
но когда ты ее раздавишь, ты детей тоже раздавишь. Я знаю, что тебе это все равно, а
мне - нет.
- Я знал, что так будет. Я даже знал, как ты отреагируешь, хотя и не понимаю
почему.
- Ну, ты предусмотрел больше, чем я. Я и представить себе не могла, что ты
спутаешься с вдовой из "нью эйдж", да еще с детьми. Я считала, что ты всегда
прикидываешь, сколько придется платить.
- Теду за это расплачиваться не придется, - сказал он.
- А Эдуарду?
Он пожал плечами:
- Для Эдуарда это просто еще одна потребность. Как еда.
Хладнокровная грубость этой фразы почти успокаивала.
- А вот это уже тот Эдуард, которого я знаю и боюсь.
- Боишься, и все-таки ты выступила против меня ради женщины, которую только
что увидела, и двух детишек, которых даже не знаешь. Я вовсе не собираюсь никого из
них убивать, и все же ты готова поставить между нами ультиматум. - Он покачал
головой. - Этого я не понимаю.
- И не понимай, Эдуард. Только знай, что так и есть.
- Я тебе верю, Анита. Ты единственный известный мне человек, кроме меня,
который никогда не блефует.
- Значит, Бернардо и Олафу случается блефовать? - спросила я.
Он покачал головой и засмеялся, разрядив нараставшее напряжение.
- Нет, я тебе ничего о них не скажу.
- Почему? - спросила я.
- Потому, - ответил он и почти улыбнулся.
Я глянула на его непроницаемый профиль.
- Тебе это нравится. Ты заранее радуешься моей встрече с Олафом и Бернардо.
Я даже не пыталась скрыть удивление в голосе.
- Как и радовался твоей встрече с Донной.
- Хотя и знал, что я разозлюсь, - уточнила я.
Он кивнул.
- Это выражение твоего лица почти стоило смертельной опасности.
Я покачала головой:
- Эдуард, ты начинаешь меня тревожить.
- Только начинаю? Наверное, теряю хватку.
- Ладно, не рассказывай о них. Расскажи об этом деле.
Он заехал на парковку. Я поглядела вперед и увидела над нами стены больницы.
- Это и есть место преступления?
- Нет.
Он въехал на свободную стоянку и заглушил двигатель.
- И что это значит, Эдуард? Почему мы приехали в больницу?
- Здесь выжившие.
- Выжившие? - Я широко открыла глаза.
Он посмотрел на меня.
- Оставшиеся в живых.
Эдуард открыл дверцу, но я удержала его за локоть.
Эдуард медленно повернулся и посмотрел на мои пальцы, схватившие его
обнаженную руку. Он долго и неодобрительно не отводил взгляд, но этот фокус я и
сама умею проделывать. Если человек дает понять, чтобы его не трогали, то
собеседник, который не собирается применять насилие, обычно отпускает. Я не
отпустила, вцепившись ему в локоть, но чтобы не было больно и он бы понял: так
легко от меня не избавиться.
- Эдуард, рассказывай. Кто выжил?
Он перевел взгляд с руки на мое лицо. Так и хотелось сорвать с него очки, но я
сдержалась. Глаза его все равно ничего не выдадут.
- Я тебе говорил, что есть раненые, - сказал он как ни в чем не бывало.
- Нет, ты не сказал. Ты говорил так, будто никто не выжил.
- Мое упущение, - ответил он.
- Черта с два. Ты любишь напускать таинственность, но это уже начинает
утомлять.
- Отпусти мою руку.
Это он произнес как "привет" или "доброе утро" - без малейшего нажима.
- Если отпущу, ты мне ответишь?
- Нет, - сказал он все тем же приветливым голосом. - Но если ты устроишь
здесь состязание
...Закладка в соц.сетях
