Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
...лю. После наплыва энергии ночью я
никак не могла согреться. На улице было почти девяносто градусов,* кондиционер
жужжал, и я мерзла. К сожалению, это был не тот холод, который можно устранить
печкой, теплым одеялом или даже чужим теплым телом. Я этой ночью испугала сама
себя. В последнее время напугать меня было непросто.
* По Фаренгейту. 32,2° по Цельсию.
Мне во сне являлись горящие вампиры и гонялись за мной, протягивая охваченные
пламенем руки. Рты их раскрывались в крике, с клыков хлестало пламя, как дыхание
дракона. Горящие вампиры подавали мне голову Майры. Она разговаривала в корзине,
спрашивала: "Почему?" Ответ "По моей небрежности" казался не совсем подходящим.
Я бежала всю ночь от погибающих вампиров, сон сменялся сном, а может, это был
один и тот же, прерывистый сон. Кто знает? В любом случае спокойным он не был.
В эту ночь Ричард повернулся ко мне, когда тела вампиров еще горели факелами.
Он поглядел на меня, и я почувствовала его отвращение, его ужас перед тем, что я
натворила, и это было как нож в сердце. Если бы все сложилось наоборот, и я была
вервольфом, а он - человеком, то возникло бы такое же отвращение, какое ощутила я
в ту ночь, когда он съел Маркуса. Нет, более того. Единственная причина, по которой
Ричард общался с монстрами, заключалась в том, что он сам был таким же.
Ричард вышел из своего домика в сопровождении Джемиля и Шанг-Да. Ночью они
не были в ужасе, но зрелище произвело на них впечатление. Хотя Шанг-Да сказал:
- За это они убьют нас всех.
Ашер не согласился:
- Колин - мастер, уступающий Жан-Клоду, и все же он посмел потребовать
жизнь заместителя Жан-Клода - мою жизнь, и здравого рассудка одного из волков
Жан-Клода, Джейсона. Он вышел за положенные ему рамки. Анита ему просто об этом
напомнила.
Шанг-Да поглядел на почерневшие трупы, медленно превращавшиеся в груды
пепла.
- И ты думаешь, хоть один мастер вампиров позволит себе не ответить на такое?
Ашер пожал плечами:
- Нет позора в поражении от того, кто выступил против Совета и остался в
живых.
- К тому же, - сказал Джемиль, - он сейчас напуган. Снова пойти против
Аниты лицом к лицу он не посмеет.
Ашер кивнул:
- Вот именно. Он ее боится.
- Его слуга, Никки, тоже могла бы включить защиту, как это сделала я.
- Я думаю, - возразил Ашер, - что если бы его слуга имела силу, подобную
твоей, она бы не ограничилась тем, что предупредила его.
- Она пыталась помешать мне высвободить эту магию, - сказала я.
- Да, - согласился Ашер.
- Она солгала.
Ашер улыбнулся и тронул меня за щеку:
- Как ты можешь быть такой циничной и в то же время так удивляться, что кто-то
лжет?
На это у меня ответа не было. До меня только начинало доходить, что я сделала.
Теперь, в свете уже дня, не утра - утро мы все проспали, - мне становилось зябко
при мысли, что я это сделала силой не от Ричарда и не от Жан-Клода. Это была я и
только я. И я могла бы это сделать без единой метки вампира и без капли посторонней
силы.
Мне бывало очень неприятно, когда я предпринимала что-нибудь столь
нечеловеческое и не могла это ни на кого списать. Я в таких случаях чувствовала себя
уродом.
Джейсон тронул меня за плечо. Я обернулась. Что-то, наверное, было в моем лице,
отчего улыбка Джейсона растаяла. Глаза его наполнились мировой скорбью, которая
порой в них проглядывала.
- В чем дело? - спросил он.
Я покачала головой:
- Ты видел, что я сотворила этой ночью. Я, а не Ричард, не Жан-Клод. Именно я.
Он положил руки мне на плечи и повернул лицом к себе.
- Ты всех спасла, Анита. Ты встала между мной и этими тварями. Я никогда этого
не забуду. Никогда.
Я попыталась отвернуться, и он легонько меня встряхнул, чтобы я глядела на него.
Мы были одного роста, и мне не надо было глядеть снизу вверх. Ни малейшей
насмешки не было во взгляде Джейсона. Что-то появилось в нем более серьезное,
взрослое, почти не свойственное ему.
- Ты убивала, чтобы спасти нас. И никто из нас этого не забудет. Верн и его волки
тоже не забудут.
- И Колин тоже, - добавила я. - Он придет рассчитаться.
Джейсон покачал головой:
- Ашер и Джемиль правы. Он тебя боится до судорог. Теперь он близко к тебе не
подойдет.
Я схватила его за руку, хоть одеяло при этом упало на пол.
- Но вас всех он не оставит в покое. Он попытается схватить тебя, Джейсон. И
отдаст тебя Барнаби. Он тебя сломает, чтобы отомстить мне.
- Или убьет Ашера, - сказал Джейсон. - Я знаю. - Он улыбнулся, и это была
почти его обычная ухмылка. - Как ты думаешь, почему мы остались этой ночью с
тобой? Я лично - ради твоей защиты.
- Ты знаешь, что тебе она гарантирована.
Улыбка его стала мягче:
- Знаю. - Он осторожно тронул меня за лицо. - Так в чем дело? Почему у тебя
сегодня вид такой... истерзанный?
- То, что я сделала, не слишком человеческое действие, Джейсон. Я
почувствовала ужас Ричарда. Он думает обо мне, как о чудовище. И он прав.
Джейсон обнял меня. Я сначала застыла, и он отпустил было меня, но я припала к
нему. Позволила ему меня держать, сцепив руки у него за спиной, ткнулась лицом ему
в шею, и мне до ужаса захотелось разрыдаться.
За нами раздался тихий шум. Я обернулась посмотреть. Леопарды вылезали из
кровати, шли к нам на человеческих ногах, но у них перекатывались такие мышцы под
кожей, каких у меня нет. Зейн и Черри, извиваясь и скользя, почти голые, двигались ко
мне. Черри держала руку Натэниела, ведя его как ребенка. Он был голый - трусы
беспокоили бы рану у него на торсе. Сейчас, когда он шел к нам, стало ясно, что ему не
так уж неприятно меня видеть. А может, дело было в том, что он шел рядом с Черри,
или просто у мужиков всегда так. В общем, мне это не понравилось.
Я оттолкнулась от Джейсона. Он не воспротивился, просто отступил. Кажется,
приближение леопардов его не встревожило, хотя он и смотрел на них. На самом деле
я даже ощутила его энергию, колющую мне кожу. Сильные эмоции, такие как похоть,
могут вызвать энергию оборотня. При этой мысли я глянула на Джейсона. Он тоже
был рад видеть Черри - очень рад.
Я отвернулась, краснея. Повернулась к ним спиной, прижимая руки к бокам.
Кто-то тронул меня за плечо. Я вздрогнула.
- Анита, это я, - сказал Джейсон.
Я покачала головой.
Он обнял меня сзади, аккуратно держа руки на уровне плеч, не ниже.
- Мне не жаль, что ты их убила, Анита. Мне только жаль, что ты не убила
Барнаби.
- За мою лихость будут рассчитываться другие, Джейсон. Как вот Майра этой
ночью. Что бы я ни говорила, что бы я ни делала, все оборачивается не так.
Зейн обошел меня и встал передо мной. Я глядела на него, а на плечах у меня
лежали руки Джейсона толстым ожерельем. Карие глаза Зейна были очень серьезны.
Он протянул руку к моему лицу, и только руки Джейсона помешали мне отпрянуть
или сказать: "Не надо". У ликантропов прикосновение значит совсем не то, что у
прочих американских граждан. Можно было бы сказать "у людей", но есть много
стран, где к прикосновениям относятся куда свободнее, чем у нас.
Пальцы Зейна пробежали по моей щеке, и он нахмурился.
- Габриэль был для нас целым миром. Он и Элизабет нас создали, нас избрали.
Какой бы он ни был плохой, многих из нас Габриэль спас. Я был наркоманом, но
Габриэль не разрешал наркотиков своим пардам.
Он ткнулся в меня, обнюхивая кожу, потерся щекой, коля меня щетиной.
- Натэниел был уличной шлюхой. Габриэль его сдавал напрокат, но не каждому,
не всем.
Черри встала на колени. Она взяла мою руку и стала тереться об нее лицом, как
кошка.
- Я потеряла ногу в автомобильной аварии. Габриэль предложил мне ее вернуть.
Он ее отрезал выше культи, и когда я перекинулась, нога вернулась.
Зейн нежно поцеловал меня в лоб.
- Он о нас заботился, хотя извращенно, по-своему.
- Но никогда он ради нас не рисковал жизнью, - сказала Черри. Она стала лизать
мне ладонь, снова совсем по-кошачьи. Перестала она за миг до того, как я велела ей
перестать. Может быть, почуяла, что мне неприятно. - Ты рискнула жизнью, чтобы
спасти Натэниела. Рискнула ради него жизнью своих вампиров.
Зейн взял мое лицо в ладони, отодвинулся, чтобы видеть его.
- Ты любишь Ашера. Почему же ты рискнула им ради Натэниела?
Я осторожно высвободилась из их рук и встала возле двери, одна. Мне нужно было
немножко свободы.
Натэниел свернулся клубком в середине комнаты. Только он до меня не
дотронулся.
- Я Ашера не люблю.
- Мы чуем твое желание к нему, - возразил Зейн.
Ну ничего себе!
- Я же не сказала, что он мне не нравится. Я сказала, что я его не люблю.
И покосилась на гроб. Я знала, что он не слышит, но все-таки...
Джейсон стоял, прислонившись к стене, ухмыляясь, скрестив руки на груди.
Одного взгляда на него мне хватило.
- Я его не люблю.
Черри и Зейн смотрели на меня почти с одинаковым выражением лица - мне
непонятным.
- Он тебе дорог, - сказала Черри.
Я подумала и кивнула:
- Да, дорог.
- Почему же ты рискнула им ради Натэниела? - спросила она. Сейчас она уже
стояла на четвереньках, и груди висели вниз, качаясь, когда Черри ползла ко мне.
Никогда ко мне еще не ползла голая женщина. Голые мужчины - бывало, но не голые
женщины. И это мне не нравилось. Вот тебе и на - гомофобия. У меня?
- Мне надлежит защищать Натэниела. Я ведь его Нимир-ра?
Черри все ползла ко мне. Зейн упал на четвереньки и присоединился к ней. У них
на плечах, на ногах, на торсе перекатывались мышцы, которых вообще не должно
быть. Они ползли волной грации и силы, как скрытое кожаным покровом средоточие
агрессии. Кроме Натэниела - он лежал неподвижно, будто ожидая сигнала.
Я посмотрела на Джейсона:
- Что это они задумали?
- Они хотят тебя понять.
- Тут нечего понимать, - сказала я. - Колин обидел Натэниела, потому что
имел возможность - как пинают подвернувшуюся под ногу собаку. Моих друзей
обижать нельзя. Это запрещено.
Черри подождала Зейна, чтобы двигаться рядом с ним - почти идеальная пара.
Они уже были рядом, почти на расстоянии прикосновения, и мне не хотелось, чтобы
они прикоснулись. Происходило что-то такое, что мне не нравилось.
- Натэниел - не твой друг, - произнес Джейсон. - Не дружба заставила тебя
рискнуть Ашером.
Я посмотрела на него сердито:
- Перестань подсказывать!
Зейн и Черри смотрели на меня и вроде бы хотели меня коснуться, но, кажется, не
были уверены, как я к этому отнесусь.
- Габриэль говорил, что мы ему дороги, - сказал Зейн, - но ничем для нас не
рисковал. Ничем не жертвовал. - Он поднялся на колени, стоя так близко, что его
потусторонняя энергия пахнула мне по ногам, как теплый ветер. - Ты рискнула
жизнью ради одного из нас. Почему?
Черри тоже поднялась на колени, и ее движения были как безмолвное эхо. Их сила
давила на меня огромной теплой ладонью. Жажда, потребность наполняла их глаза. И
я впервые поняла, что не только Натэниел нуждается в заботе - все они. Они не знали
дома, любви, заботы.
- Дело не в дружбе, - сказал Зейн. - Волк прав.
- И секса с Натэниелом у тебя нет, - добавила Черри.
Я глядела на них, на их ищущие лица.
- Иногда делаешь то, что считаешь правильным, без какой-либо причины, -
сказала я.
- Ты рискнула Ашером и Дамианом, а потом собой, - произнес Зейн. - Почему?
Почему?
- Почему ты защитила меня этой ночью? - спросил Джейсон. - Почему встала
между мной и Барнаби?
- Ты - мой друг.
Джейсон улыбнулся:
- Теперь, но я не был им, когда ты меня защищала. Ты бы то же сделала и для
Зейна.
- Что ты хочешь от меня услышать, Джейсон? - нахмурилась я.
- Истинную причину, по которой ты защитила меня. Та же причина, по которой
ты рискнула столь многим ради Натэниела. Это не дружба, не секс, не любовь.
- А что? - спросила я.
- Ты сама знаешь ответ, Анита.
Я перевела взгляд с него на коленопреклоненных леопардов. Очень мне неприятно
было выражать это словами, но Джейсон был прав.
- Натэниел теперь мой. Он входит в список тех, кого я защищаю. Он мой, и
всякий, кто обидит его, даст ответ мне. Джейсон мой. Все вы мои, и никто не обидит
принадлежащего мне. Это запрещено.
Очень надменно это звучало, если произнести вслух. Средневеково даже, но это
было правдой. Есть вещи, которые просто верны; их не обязательно произносить
вслух. И в какой-то момент я стала подбирать людей (или монстров). Своих. Раньше
это означало дружбу, но в последнее время это стало значить больше - или меньше.
Это предполагало и таких, как Натэниел. С ним мы точно не были друзьями, но он все
равно был мой.
Глядя вниз, на лица Черри и Зейна, я будто видела все разочарования, мелкие
предательства, себялюбие, мелочность, жестокость. Я видела, как все это, пережитое
ими, отражается в их глазах. Они столько этого насмотрелись, что просто не могли
понять доброты или чести. Этому они не верили.
- Если ты всерьез, - сказал Зейн, - значит, мы твои. Можешь иметь нас всех.
- Иметь?
- Они имеют в виду секс, - пояснил Джейсон. Он уже не улыбался, не знаю,
почему. Секунду назад ему все это нравилось.
- Я ни с кем из вас не хочу заниматься сексом, - сказала я поспешно. Чтобы не
было недоразумений.
- Пожалуйста, - взмолилась Черри, - прошу тебя, выбери кого-нибудь из нас.
Я уставилась на них:
- Зачем вам надо, чтобы я спала с кем-нибудь из вас?
- Ты любишь некоторых из волков, - сказал Зейн. - И к ним чувствуешь
истинную дружбу. Ничего этого у тебя к нам нет.
- Но у тебя есть вожделение, - подхватила Черри. - Натэниел тебя волнует,
потому что он соблазнителен.
Это замечание было слишком близко к истине.
- Вот что, ребята, я не сплю с каждым, кто мне кажется соблазнительным.
- А почему? - удивился Зейн.
Я вздохнула.
- Не вступаю в случайные, связи. Если вам непонятно, то не знаю, как объяснить.
- А как же мы можем тебе верить, если ты от нас ничего не хочешь? - спросила
Черри.
На это у меня ответа не было. Я посмотрела на Джейсона:
- Ты мне можешь помочь выпутаться?
Он отвалился от стены.
- Думаю, что могу. Но тебе это может не понравиться.
- Объясни, - сказала я.
- Проблема в том, что у них никогда не было Нимир-ра - по-настоящему.
Габриэль был альфой, он был силен, но не был Нимир-раджем.
- Отлично, - сказала я. - Значит, этот вопрос улажен.
- Нет, - возразила Черри. - Если Габриэль нас чему-нибудь научил, то лишь
одному: нельзя доверять никому, кроме тех, которым от тебя что-то надо. Можешь нас
не любить, но выбери одного из нас в любовники.
Я покачала головой.
- Нет. То есть спасибо за предложение, но тем не менее - нет.
- Так как же нам тебе верить? - спросила Черри почти шепотом.
- Ей верить можно, - ответил ей Джейсон. - Это Габриэлю нельзя было верить.
Это он вас убедил, что секс так чертовски важен. Анита даже не спит с нашим
Ульфриком, но Зейн видел ее сегодня ночью. Он видел, что она сделала для моей
защиты.
- Для защиты своего вампира, того, который ей дорог, - возразил Зейн.
- У меня нет к Дамиану тех чувств, что есть к Ашеру, но я рискнула ради него
своей жизнью.
Леопарды повернулись ко мне хмурыми лицами.
- Знаю, - сказал Зейн, - и не могу понять. Почему ты не дала ему умереть?
- Я его просила рискнуть жизнью ради спасения Натэниела. Я стараюсь никогда
никого не просить о том, чего не готова сделать сама. Если Дамиан решил рискнуть
своей жизнью, я не могла сделать меньше.
Леопарды совсем растерялись. Это выразилось на их лицах, в нерешительности,
которая скользила в их силе, пробегающей у меня по коже.
- А я твой? - спросил Натэниел тихим несчастным голосом.
Я поглядела на него. Он все еще лежал клубочком посередине пола. Длинныедлинные
волосы рассыпались вокруг него, упали на лицо. Цветы глаз смотрели сквозь
занавес волос, будто сквозь густой мех. Я видала, как это делают другие ликантропы
- прячутся под волосами и глядят. Свернувшийся Натэниел показался мне вдруг
диким и чуть-чуть нереальным. Он убрал волосы со щеки, открыв линию руки и груди.
Неожиданно молодое и открытое лицо исказилось жаждой, потребностью.
- Я не дам никому тебя обидеть, Натэниел.
По его лицу скатилась одинокая слеза.
- Я устал принадлежать всем и каждому, Анита. Устал, что я игрушка для
каждого, кто меня хочет. Устал всегда бояться.
- Тебе больше не надо никого бояться, Натэниел. Если в моей власти будет тебя
защитить, я это сделаю.
- И я принадлежу тебе?
Формулировка меня насторожила, но я видела, как он плачет, слезинка стекает за
слезинкой, и решила не цепляться к словам. Надеясь только, что не подписываюсь на
что-нибудь слишком уж близкое и личное, я кивнула.
- Да, Натэниел, ты принадлежишь мне.
Но одними словами оборотней поразить трудно. У них некоторые будто не
понимают слов. Я протянула руку:
- Иди сюда, Натэниел.
Он пополз ко мне, не со звериной мускулистой грацией, а опустив голову,
всхлипывая из-за занавеса упавших волос. Когда он дополз до меня, он уже ревел в
полный голос. Руку он протянул, не глядя на меня.
Зейн и Черри расступились, пропуская его ко мне.
Я взяла его руку и задумалась, что с ней делать. Пожать - явно недостаточно,
целовать - не хотелось. Лихорадочно копаясь в мозгу в поисках любых сведений о
леопардах, я ничего не нашла. Чаще всего они друг друга лижут. Ничего другого на ум
не шло.
Я поднесла руку Натэниела ко рту, наклонилась, прижалась губами к тыльной
стороне его ладони. Лизнула кожу быстрым движением, и узнала вкус. Я уже знала,
что Райна лизала эту кожу, водила губами, зубами, языком по этому телу.
Мунин рванулся из меня наружу, и я стала давить его. Мунин хотел вцепиться в
руку Натэниела зубами, пустить кровь и лизать ее, как кошка сливки.
Мне этот образ был отвратителен, и мой собственный ужас помог мне изгнать
Райну, засунуть ее обратно в себя, и я поняла, что никогда больше она меня не
покинет. Вот почему она явилась так быстро и так легко. Я ощущала, как она прячется
во мне, подобно раковой опухоли, готовой начать бешено расти.
Нежно подняв лицо Натэниела, я взяла его в ладони, поцеловала в лоб, поцеловала
щеки, соленые от слез.
Он припал ко мне, всхлипывая, обхватив мне ноги руками, прижался ко мне. Еще в
один момент Райна попыталась ожить - когда Натэниел прижался пахом к моим
голым ногам.
Я потянулась к Ричарду, зачерпнула силу из связывающей нас метки. Сила пришла
на мой зов как прикосновение теплого меха. Она и помогла изгнать эту мерзкую,
ужасную личность.
Я протянула руки остальным леопардам. Они прижались лицами, терлись, как
кошки, лизали меня, как котенка. Я стояла в окружении ластящихся леопардовоборотней,
черпая силу у Ричарда, чтобы не спустить Райну с цепи. Но не только для
этого - сила Ричарда наполняла меня, лилась через меня в леопардов.
Я была как дерево в середине костра. Ричард был пламенем, а леопарды грелись у
огня. Они впитывали жар, купались в нем, заворачивались в него как в обещание
счастья.
И стоя среди них, между силой Ричарда, жаждой леопардов и мерзким
прикосновением Райны, похожим на какое-то зловоние, я молилась: "Боже мой, не дай
мне снова их подвести".
Глава 24
Церемония приветствия, отложенная вчера, должна была состояться сегодня. У
монстров всегда так: правила необходимо соблюдать. Раз правила говорят, что должна
произойти церемония приветствия, так она, черт побери, и будет происходить. Что бы
там ни было - жаждущие мести вампиры, продажные полицейские или мороз в аду,
но если необходимо выполнить ритуал или провести церемонию, этим ты и займешься.
Вампиры будут соблюдать этикет, даже вырывая у тебя горло. Вервольфы в этом
отношении от них отстали, но не слишком.
Я бы лично на все это плюнула и сказала бы: "Черт с ним, давайте сначала
разберемся в загадке". Но командовала здесь не я. Пусть я спалила прошлой ночью
двадцать вампиров, но это меня не сделало главным псом в стае. Хотя приглашение от
Верна прозвучало очень, очень вежливо. Не один только Колин, видно, испугался меня
этой ночью.
Раз почти все вампиры Верна истреблены, значит, командует теперь стая Колина.
Они выделили несколько своих, чтобы препятствовать Колину изготовлять новых
вампиров. Очевидно, если в какой-то местности существует связь между вампирами и
оборотнями, то правят из них те, на чьей стороне сила. До прошлой ночи Колин строил
волков, теперь стрелка повернулась в другую сторону, и, судя по выражению глаз
Верна, кое-кому она покажется очень колючей.
Это была августовская ночь, такая жаркая и тихая, как бывает лишь в августе. Весь
мир сидит в тесной темноте, будто задержав дыхание, тщетно ожидая прохладного
ветерка.
Но под деревьями какое-то движение было. Не ветер, но движение. Какие-то люди
пробирались между стволами - нет, не люди. Вервольфы. Каждый был еще в виде
человека, но принять их за людей было бы сложно. Они скользили тенями почти
бесшумно. Если бы дул хоть малейший ветерок, чуть бы шевелил деревья, они бы
двигались беззвучно. Но шелест веточки, хруст сухого листа, шорох листвы - и их все
же было слышно. В такую ночь, как эта, даже самый тихий звук разносится.
Слева от меня хрустнула веточка, и я вздрогнула. Джемиль тронул меня за руку, и
я опять вздрогнула.
- Черт возьми, детка, ты сегодня нервничаешь.
- Не называй меня деткой.
Улыбка сверкнула в темноте.
- Извини.
Я потерла руками плечи, руки выше локтей.
- В такую ночь не может быть холодно, - сказал он.
- А мне не холодно.
Это не был холод, это что-то бегало по моей коже, как марширующие муравьи.
- В чем дело? - спросил Джейсон, когда я остановилась в темноте леса, по
колено в какой-то густой жесткой траве. Вглядевшись, я покачала головой. Да, вокруг
меня крались несколько десятков вервольфов, но не оборотни меня насторожили. Это
было... это было, будто слышны голоса из дальней комнаты. Что они говорят, я не
понимала, но слышала их - слышала у себя в голове. И я знала, что это такое.
Мунины. Мунины лупанария. Они взывали ко мне, шептали что-то, и шепот шел по
моей коже. Они ждали меня, ждали с нетерпением. Вот блин!
Зейн вгляделся во тьму. Он стоял настолько близко, что я услышала, как он
втягивает воздух, и поняла, что он нюхает ветер. Все они всматривались в ночь, даже
Натэниел. Он выглядел поувереннее, чем всегда, будто ему стало уютнее в
собственной коже. Наша сегодняшняя церемония что-то значила для всех трех
леопардов. А я все еще не знала, что она в точности будет значить для меня.
Все они надели старые джинсы и футболки - одежду, в которой не жалко
перекинуться. Близилось полнолуние, и возможны были случайные превращения. Да
нет, не случайные. Мне придется наблюдать превращение некоторых из них, и я
поняла, что на самом деле мне этого видеть не хочется.
Ашера и Дамиана не было. Они пошли шпионить за Колином и оставшимися
вампирами или с ними договариваться. Я считала такое решение неудачным, но Ашер
меня заверил, что этого от нас ждут. Что он, как второй в команде после Жан-Клода,
доставит сообщение, что мы пощадили Колина и его заместителя Барнаби. Мы
позволили его слуге-человеку спокойно уйти. Мы проявили великодушие, хотя и не
были обязаны. По их законам Колин вышел за рамки дозволенного. Он - младший
вампир, и мы имели право отобрать у него все.
Конечно, на самом деле Колин и Барнаби просто сумели сбежать. Единственная,
кого мы отпустили сами, была слуга Колина. Но Ашер меня заверил, что сможет так
соврать Колину, что Принц города даже не заподозрит ложь.
У меня скребли кошки на душе при мысли, что Ашер и Дамиан будут одни иметь
дело с Колином и его компанией. У вампиров на все есть правила, но они еще и
склонны эти правила сильно перегибать. Настолько, что Ашер и Дамиан могут
пострадать. Но Ашер был очень в себе уверен, а мне в эту ночь предстояло играть роль
лупы. Так что у меня своих проблем был полон рот.
Меня еще заставляло нервничать отсутствие у меня стволов. Ножи - пожалуйста,
они заменяют когти, но без огнестрельного оружия. Точно так же вел себя Маркус. Ни
один хоть сколько-нибудь уважающий себя Ульфрик не позволит принести пистолет в
священное место стаи. Это я понимала, но сказать, чтобы мне это нравилось... После
того что я сделала для Верна прошлой ночью, требование прийти без пистолетов
казалось мне просто грубым.
Ричард мне сообщил, что совершенное мной убийство вампов Колина в лупанарии
будет нашим даром - тем даром, который пришедшие в гости Ульфрик и его лупа
приносят хозяевам.
Обычно даром бывает свежеубитое животное, драгоценности для лупы или чтонибудь
мистическое. Смерть, драгоценности или волшебство. Прямо как на
Валентинов день.
Я надела джинсы, чтобы защитить ноги от подлеска, хотя было настолько жарко,
что колени стали потеть. Шорты надел только Джейсон. Если у него ноги и будут
поцарапаны, ему, кажется, это все равно. Только он один был без рубашки. Я надела
темно-синий топ, чтобы хотя бы сверху было прохладно. Но при этом ножи были
достаточно видимы.
Большой нож за спиной не был заметен, если не смотреть прямо на него. Из-за
полупрозрачного топа ножны можно было увидеть, хотя и не в темноте. На руки я
надела свои обычные наручные ножны с серебряными клинками. Они-то очень были
заметны у меня на коже. И еще в кармане у меня находился новый нож -
четырехдюймовый пружинный нож с предохранителем. Как-то не хотелось, неловко
сев, воткнуть в себя лезвие. Конструкция ножа была такая, что клинок выскакивал из
рукоятки вперед. Да, это запрещенный нож. Мне его подарил друг, не очень
переживающий из-за буквы закона. А почему такие четырехдюймовые ножи в
большинстве штатов запрещается носить? А потому что будь у него лезвие шесть
дюймов, не очень удобно было бы садиться с такой штукой в кармане. Приятно, когда
твои друзья знают твой размер.
И еще я надела серебряное распятие. На встречу с недружественными вампирами я
сегодня не рассчитывала, но все-таки остерегалась, что Колин что-нибудь попробует
выкинуть. Раз у меня не будет пистолетов, он может попытаться этим воспользоваться.
Под деревьями лежали расплывчатые серые тени. Где-то наверху ярко светили
луна и звезды. Но там, где мы стояли, между нами и небом была сплошная тьма. У
меня возникло ощущение, близкое к клаустрофобии.
- Никого не чую, кроме ликои, - сказал Джейсон.
Все согласились. В э
...Закладка в соц.сетях
