Жанр: Триллер
Убей меня нежно
...ременности и декретном отпуске, и чем дальше
углублялись в эти темы, тем хуже я себя чувствовала. До этого момента я думала об Адаме как
о мрачной, сугубо личной измене. Я понимала, что ужасно поступаю с Джейком, но теперь,
когда я глядела на Полин, на ее щеки, пылающие и от холода, и от волнения, быть может, по
поводу грядущей беременности, на пальцы, обнимающие стакан, и на парок, клубящийся у ее
узких губ, у меня внезапно возникло сумасшедшее чувство, что все это чистое недоразумение.
Мир не таков, как она думала, и в этом была моя вина.
Мы обе посмотрели в свои пустые стаканы, рассмеялись и поднялись со скамейки. Я
крепко обняла ее и прижалась лицом к ее лицу.
- Спасибо, - сказала я.
- За что?
- Большинство людей не рассказывают о том, что стараются зачать ребенка, пока их срок
не перевалит за три месяца.
- Ах, Элис, - с упреком проговорила она. - Разве я могла не рассказать тебе об этом?
- Мне нужно идти, - вдруг сказала я. - У меня встреча.
- Где?
- Э-э, - ошеломленно проговорила я. - В... э-э... Сохо.
- Я пройдусь с тобой. Мне по пути.
- Здорово, - вымученно произнесла я.
По дороге Полин рассказала про Гая, который порвал с нею неожиданно и жестоко чуть
больше восемнадцати месяцев назад.
- Помнишь, какой я была тогда? - спросила она, на ее лице появилась легкая гримаса,
сделавшая ее похожей на брата. Я кивнула, лихорадочно соображая, как быть. Может,
притвориться, что иду в офис? Не сработает. Может, сказать, что забыла адрес? - Конечно, ты
помнишь. Ты спасла мне жизнь. Вряд ли я смогу когда-либо отплатить тебе за то, что ты
сделала тогда для меня. - Она взяла свой пакет с кофе. - Наверное, я выпила не меньше кофе
у тебя на квартире, пока плакалась тебе в жилетку. Боже, я думала, что больше никогда не
смогу сама перейти дорогу, не говоря уже о том, чтобы нормально жить и быть счастливой.
Я сжала ей руку. Говорят, что лучшие друзья - те, кто может просто слушать, и если это
правда, то я во время той ужасной прогулки была лучшей в мире подругой. Вот оно, говорила я
себе, страшное наказание за всю мою ложь. Когда мы свернули на Олд-Комптон-стрит, впереди
я увидела знакомую фигуру. Адам. В голове у меня помутилось, даже показалось, что я вот-вот
упаду в обморок. Я повернулась и увидела открытую дверь магазина. Говорить я не могла,
поэтому молча схватила Полин за руку и втащила внутрь.
- Что такое? - забеспокоилась она.
- Мне нужно немного... - Я посмотрела на стеклянный ящичек на кассе. - Немного...
В голову ничего не лезло.
- Пармезана? - предположила Полин.
- Пармезана, - согласилась я. - И еще кое-чего.
Полин осмотрелась.
- Но тут такая очередь. Ведь пятница.
- Я за этим и шла.
Полин потопталась в нерешительности. Посмотрела на часы.
- Извини, - сказала она. - Тогда я лучше пойду.
- Да, - с облегчением выдохнула я.
- Что?
- Прекрасно, - сказала я. - Иди. Я тебе позвоню.
Мы расцеловались, и она ушла. Я сосчитала до десяти, потом выглянула на улицу. Ушла.
Я взглянула на свои руки. Они не дрожали, но в голове все вертелось.
В ту ночь мне приснилось, что кто-то отрезает мне ноги кухонным ножом, а я спокойно на
это смотрю. Я знала, что не должна кричать или протестовать, потому что заслужила это. Я
проснулась очень рано, вся в поту и смятении, и какое-то время не могла понять, рядом с кем
лежу, протянула руку и ощутила теплое тело. Джейк раскрыл глаза.
- Привет, Элис, - сказал он и снова спокойно заснул.
Так больше не могло продолжаться. Я всегда считала себя честным человеком.
Глава 6
Я опоздала на работу, так как пришлось ждать, когда откроется сувенирная лавка, которая
находилась за углом офиса. Я немного постояла, глядя на реку, загипнотизированная силой
течения, которое петляло то так, то эдак. Потом я слишком долго выбирала на крутящемся
стенде открытку. Все казались неподходящими. Ни репродукции с картин старых мастеров, ни
черно-белые фотографии городских улиц и колоритных детей бедняков, ни дорогие открытки с
блестками, раковинами и перьями, прицепленными в качестве украшений. В конце концов я
купила пару: одну с приглушенным японским пейзажем, на котором были изображены
серебристые деревья на фоне темного неба, другую с аппликацией в стиле Матисса в веселых
голубых тонах. Еще я купила перьевую ручку, хотя в моем столе ручками был забит целый
ящик.
Что я должна сказать? Я захлопнула дверь в кабинет и выложила перед собой на столе обе
открытки. Должно быть, я просидела несколько минут, просто уставившись на них. Время от
времени я вызывала в воображении его лицо. Такое красивое. Представляла, как он смотрит
мне в глаза. Никто прежде еще не смотрел на меня так. Я не видела его целый уик-энд с той
самой пятницы, и теперь...
И теперь я выбрала японскую открытку и отвернула колпачок ручки. Я не знала, как
начать. Конечно, не "милый Адам", "любимый Адам" или "моя самая нежная любовь". Ничто
из этого не годилось. И не "дорогой Адам" - слишком холодно. Тогда - просто писать.
"Я не могу больше с тобой встречаться, - написала я, стараясь не смазать черные
чернила. Остановилась. Что еще сказать? - Пожалуйста, не пытайся заставить меня изменить
решение. Это было..." Было чем? Удовольствием? Мукой? Странностью? Ошибкой? Самым
великим чудом, когда-либо приключавшимся со мной? Тем, что перевернуло всю мою жизнь?
Я порвала картинку с японскими деревьями и бросила клочки в корзину. Потом взяла
открытку с яркой аппликацией. "Я не могу больше встречаться с тобой".
Чтобы не добавить еще чего-нибудь, я быстро положила открытку в конверт и
убористыми прописными буквами написала на нем имя и адрес Адама. Затем с конвертом в
руках вышла из кабинета и спустилась на лифте к столику регистратуры, где среди бланков
пропусков службы безопасности со своей газетой "Сан" сидел Дерек.
- Не мог бы ты кое-что для меня сделать, Дерек? Это очень срочное письмо, поэтому мне
хотелось бы, чтобы ты направил его с посыльным велосипедистом. Я бы попросила Клаудиу,
но... - Я не договорила, фраза повисла в воздухе. Дерек взял конверт и посмотрел на адрес.
- Сохо. Деловое, да?
- Да.
Он положил конверт рядом с собой.
- Тогда ладно. Но чтоб это было в последний раз.
- Я тебе очень благодарна. Проследишь, чтобы оно ушло прямо сейчас?
Я сказала Клаудии, что у меня уйма работы, и попросила не соединять ни с кем, кроме
Майка, Джованны и Джейка. Она удивленно посмотрела на меня, но не стала ничего говорить.
Было половина одиннадцатого. Он пока еще уверен, что во время перерыва на ленч я буду с
ним в его затемненной комнате, послав весь мир к черту. К одиннадцати он получит письмо.
Сбежит по лестнице, поднимет конверт, оторвет край и прочтет то единственное предложение.
Мне следовало хотя бы выразить сожаление. Или сказать, что я люблю его. Я закрыла глаза,
чувствуя себя как рыба на берегу. Меня мучило удушье, каждый вздох отдавался болью.
Когда Джейк несколько месяцев назад бросил курить, он сказал мне, что вся проблема
заключается в том, чтобы не думать о сигаретах: то, в чем ты себе отказываешь, пояснил он,
становится желанным вдвойне и тогда превращается в манию. Я притронулась к щеке и
представила, что это меня тронул Адам. Я не должна рисовать его в своем воображении. Не
должна говорить с ним по телефону. Не должна встречаться. Порвать.
В одиннадцать часов я задернула жалюзи, за которыми серел дождливый день, на тот
случай, если он придет к офису и будет стоять под окнами, поджидая меня. Клаудиа передала
мне список людей, которые звонили и оставили мне сообщение. Адам не пытался позвонить.
Возможно, его не было дома и он пока ничего не знает. Возможно, он не получит письмо до тех
пор, пока не придет к себе, чтобы встретиться со мной...
Я не пошла обедать, осталась в своем сумрачном кабинете, уставившись в экран
компьютера. Если бы кто-нибудь вошел, то решил бы, что я занята работой.
В три позвонил Джейк и сказал, что в пятницу, возможно, поедет по делам на пару дней в
Эдинбург.
- Можно мне с тобой? - спросила я. Но это была дурацкая идея. Он целый день будет
занят; да и я сейчас не могла просто взять и уехать из "Дрэга".
- Скоро мы поедем вместе, - пообещал он. - Давай спланируем это сегодня вечером.
Мы могли бы для разнообразия провести вечер дома. Я куплю в ресторане что-нибудь.
Китайскую или индийскую еду?
- Индийскую, - повторила я. Меня чуть не стошнило.
Я пошла на наше еженедельное совещание, которое прервала Клаудиа, сказав, что
какой-то мужчина, не назвавший своего имени, хочет срочно переговорить со мной. Я ответила,
что сейчас не могу. Она ушла с заинтересованным видом.
В пять я решила пораньше уйти домой. Вышла из здания через заднюю дверь и приехала
домой на такси в самый разгар часа пик. Когда такси проезжало мимо главного входа в офис, я
прикрыла лицо руками. Домой приехала первой, прошла в свою спальню - нашу спальню - и
бросилась на кровать, где свернулась калачиком и стала ждать. Зазвонил телефон, я не стала
снимать трубку. Потом услышала, как хлопнула крышка почтового ящика, что-то упало на
коврик, и я вскочила с кровати. Я должна поднять это раньше Джейка. Но это была обычная
реклама. Не хочу ли я, чтобы все мои ковры были вычищены особым способом? Я вернулась на
кровать, легла и попыталась дышать ровно. Скоро придет Джейк. Джейк. Я стала думать о
Джейке. Я представляла, как он сдвигает брови, когда улыбается. Или как высовывает кончик
языка, когда сосредоточивается на чем-то. И как он гыкает, когда смеется. На улице было
темно, фонари горели оранжевым. Я слышала, как проезжают машины, голоса людей, детский
смех. И не заметила, как уснула.
В темноте я притянула Джейка к себе.
- Карри может подождать, - сказала я.
Я сказала, что люблю его, он сказал, что любит меня. Мне хотелось повторять это снова и
снова, но я сдержалась. На улице моросило. Потом мы ели остывшую взятую на дом еду из
коробочек, точнее, он ел, а я клевала по крошке, запивая большими глотками дешевого
красного вина. Когда зазвонил телефон, я позволила Джейку взять трубку, хотя сердце у меня в
груди забилось сильнее.
- Кто бы это ни был, он положил трубку, - сказал он мне. - Наверное, какой-нибудь
тайный воздыхатель.
Мы вместе рассмеялись. Я представила Адама сидящим в одиночестве на кровати в
пустой комнате и сделала еще большой глоток вина. Джейк предложил поехать на уик-энд в
Париж. В это время года на "Евростар" есть шанс получить хорошие заказы.
- Еще на один туннель, - сказала я. Я ждала, когда телефон зазвонит снова. На этот раз
трубку придется поднять мне. Что делать? Я пыталась придумать способ, как сказать "Не звони
мне больше", чтобы Джейк ни о чем не догадался. Но телефон не звонил. Наверное, я просто
струсила, нужно было все сказать ему лично. Но я не смогла бы сказать ему в лицо. Каждый
раз, когда я смотрю ему в лицо, то оказываюсь у него в руках.
Я взглянула на Джейка, он улыбнулся и зевнул.
- Пора баиньки, - протянул он.
Я пыталась. Следующие несколько дней я по-настоящему, по-настоящему пыталась. Не
отвечала на его звонки в офис. Он прислал мне туда письмо, которое я, не читая, порвала на
мелкие кусочки и выбросила в высокую металлическую урну возле кофейного аппарата.
Несколько часов спустя, когда все ушли на ленч, я пошла достать его, но урну уже очистили.
На дне остался лишь один маленький кусочек бумаги, на котором виднелись написанные его
стремительным почерком слова "...на несколько...". Я смотрела на написанные чернилами
буквы, трогала клочок бумаги, словно на нем была частица его, незабываемого его. Я
попыталась восстановить на основе двух ничего не значащих слов весь текст.
Я уходила с работы в неурочное время через заднюю дверь, иногда скрывалась в толпе
людей. На всякий случай я избегала центра Лондона и вообще старалась не выходить на улицу.
Я сидела дома с Джейком, отгородившись от отвратительной погоды шторами, смотрела видео
и пила немного больше положенного, отчего каждый вечер незаметно для себя засыпала. Джейк
был очень внимательным. Он сказал мне, что в последние несколько дней я кажусь более
удовлетворенной, "не мечусь от одного дела к другому". Я ответила, что чувствую себя
прекрасно, великолепно.
В четверг, через три дня после письма, зашла вся компания: Клайв, Джулия, Полин и Том
с другом Тома по имени Дункан, и Сильвия. Клайв привел с собой Гэйл, ту женщину, которая
на одной вечеринке щупала его локоть. Она и сейчас по-прежнему держалась за его локоть и
выглядела чуть-чуть пришибленной, что было вполне объяснимо, так как это было всего лишь
второе их свидание и слегка походило на знакомство сразу со всей огромной семьей.
- Вы все так много говорите, - сказала она, когда я спросила, как она себя чувствует в
компании. Я огляделась. Она была права: все в нашей гостиной, казалось, говорили разом. И
тут вдруг мне стало душно и тесно. Комната показалась слишком маленькой, слишком
переполненной, слишком шумной. Я схватилась за голову. Звонил телефон.
- Ответь, пожалуйста! - крикнул Джейк, он доставал из холодильника пиво. Я взялась
за трубку:
- Алло.
Тишина.
Я ожидала услышать его голос, но была только тишина. Я положила трубку и побрела в
комнату. Я посмотрела вокруг. Это мои лучшие и самые старинные друзья. Мы знакомы уже
десять лет и не собираемся расставаться. Мы по-прежнему будем собираться вместе и
рассказывать друг другу все те же старые истории. Я понаблюдала за Полин, которая
разговаривала с Гэйл, объясняя той что-то. Она положила руку на руку Гэйл. К ним подошел
Клайв, который выглядел робким от волнения, и обе женщины улыбнулись ему; улыбки были
добрые. Подошел Джейк и вручил мне банку пива. Он крепко обнял меня за плечи. Завтра
утром он уезжает в Эдинбург.
В конце концов, подумала я, мне уже лучше. Я могу жить без него. Проходят дни. Скоро
уже неделя. Потом месяц...
Мы играли в покер: Гэйл выигрывала, а Клайв проигрывал. Он всячески паясничал, а она
над ним посмеивалась. Она милая, подумала я. Лучше девиц, с которыми обычно бывал Клайв.
Он сбежит от нее, потому что она не будет достаточно жестокой, чтобы заставлять его себя
обожать.
На следующий день я ушла с работы в обычное время и через главный вход. Не могла же
я прятаться от него всю оставшуюся жизнь. Я прошла через двери, ощущая легкое
головокружение, и огляделась по сторонам. Адама не было. Я была уверена, что он будет
стоять на улице. Быть может, и в другие разы, когда я ускользала через заднюю дверь, его тут
не было. Я ощутила ужасное разочарование, которое захватило меня врасплох. Ведь я
собиралась избегать встречи, если увижу его. Разве нет?
Мне не хотелось идти домой, не хотелось и брести в "Вайн" и встречаться со всеми. Я
вдруг поняла, как устала. Даже чтобы просто передвигать ноги, требовались неимоверные
усилия. В голове между глаз пульсировала тупая боль. Я плелась по улице и заглядывала в
витрины магазинов, подталкиваемая спешащей с работы толпой. Уже сто лет не покупала себе
ничего из одежды. Я купила ярко-синюю блузку на распродаже, но это походило на насилие
над собой. Потом я бесцельно бродила в постепенно тающей толпе. Обувной магазин.
Канцтовары. Магазин игрушек, в центре витрины сидел громадный розовый плюшевый
медведь. Магазин изделий из шерсти. Книжный, хотя в витрине виднелись и другие вещи:
топорик, моток тонкой веревки. Из открытой двери повеяло теплом, и я вошла внутрь.
На самом деле это не был книжный магазин, хотя в нем продавались и книги. Это был
магазин альпинистского снаряжения. Видимо, я знала это всегда. Здесь было всего несколько
посетителей, все мужчины. Я стала озираться, замечая нейлоновые куртки, перчатки,
сделанные из какого-то таинственного современного материала, спальные мешки, сложенные
на большой полке у задней стены. С потолка свисали фонари и маленькие походные печки.
Палатки. Большие тяжелые ботинки, сверкающие и твердые. Рюкзаки с многочисленными
кармашками. Острые на вид ножи. Молотки. Полка с клейкими бинтами, йодными тампонами,
резиновыми перчатками. Были здесь и пакеты с едой, высококалорийные брикеты. Все это
походило на снаряжение для людей, собравшихся выйти в открытый космос.
- Вам помочь? - Молодой человек с ежиком на голове и курносым носом остановился
возле меня. Видимо, он сам был альпинистом. Я почувствовала себя виноватой, словно
оказалась в магазине под фальшивым предлогом.
- Э-э, нет, не нужно.
Я бочком передвинулась к книжным полкам и пробежала глазами по корешкам: "Эверест
без кислорода", "Яростные высоты", "В одной связке", "Третий полюс", "Альпинизм: от А до
Я", "Первая помощь при восхождении", "Вершина в облаках", "Род благодати", "На вершине
мира", "Влияние высоты", "К-2: трагедия", "К-2: страшное лето", "Подниматься, чтобы
выжить", "На краю", "Бездна"...
Я взяла наугад пару книг и просмотрела на список имен. Вот и он, в книге "На вершине
мира". Книга большого формата о восхождениях на гималайские вершины. Даже взгляда на его
набранное петитом имя было достаточно, чтобы я задрожала и ощутила тошноту. Словно я
могла притворяться, что он не существует вне стен своей комнаты в Сохо, что у него нет другой
жизни, кроме той, которую он проводил со мной, на мне, внутри меня. Тот факт, что он
альпинист - занятие, о котором мне ничего не известно, - облегчал мне возможность
относиться к нему как к своего рода фантастической личности; исключительно как к объекту
страсти только тогда, когда я была с ним. Но он был в этой книге, существовал в виде черных
букв на белой бумаге. Таллис, Адам, на страницах 12 - 14, 89 - 92, 168.
Я открыла раздел с цветными фотографиями и посмотрела на третью. В камеру улыбалась
группа, состоящая из мужчин и нескольких женщин в нейлоновых или дубленых куртках на
фоне снега и камней. Только он не улыбался, он пристально смотрел вперед. Он не знал меня
тогда; у него была совсем другая жизнь. Может быть, он тогда любил кого-то другого, хотя мы
не говорили с ним о других женщинах. Он выглядел моложе и не казался таким суровым.
Волосы короче и сильнее вились. Я перевернула несколько страниц, и опять он, один, смотрел в
сторону от камеры. Он был в солнцезащитных очках, поэтому трудно разобрать выражение его
лица или понять, на что он смотрит. У него за спиной вдалеке виднелась маленькая зеленая
палатка, а за ней склон горы. На нем были ботинки на толстой подошве, волосы раздувал ветер.
Я подумала, что он выглядит встревоженным, и хотя это было очень давно, в другой жизни,
еще до меня, у меня возникло страстное и нелепое желание его утешить. Внезапная вспышка
нового желания поразила меня до глубины души.
Я захлопнула книгу и поставила назад на полку. Потом я взяла другую и опять
просмотрела список имен. Здесь никаких Таллисов не было.
- Простите, мы уже закрываемся. - Молодой человек опять подошел ко мне. - Хотите
что-нибудь купить?
- Простите, я еще не решила. Нет, думаю, что не хочу.
Я двинулась к двери. Но я не могла так поступить. Я вернулась, схватила книгу "На
вершине мира" и отнесла к кассе.
- Я еще успеваю ее купить?
- Конечно.
Я заплатила и положила книгу в сумку. Завернула ее в новую блузку, так что она
оказалась довольно надежно спрятана.
- Вот так, потяни левую нитку вниз, осторожно, не дай ей перехлестнуться с другой.
Правда, здорово?
В каждой руке я держала по катушке ниток, которые дрожали и натягивались при порывах
ветра. Над нами парил воздушный змей - Джейк привез его мне из Эдинбурга. Это был
роскошный красно-желтый спортивный змей с длинным хвостом, который хлопал при
перемене ветра.
- Осторожней, Элис, он падает. Тяни.
У Джейка на голове была дурацкая шапочка с кисточкой. Нос покраснел от холода. Он
выглядел лет на шестнадцать, радовался как мальчишка, который выехал на загородную
прогулку. Я дергала без разбора за обе нитки, змей метался, спускаясь вниз. Натяжение ниток
ослабло, и он еще быстрее полетел к земле.
- Не двигайся. Я его достану! - закричал Джейк.
Он побежал под горку, поднял змея, нес его до тех пор, пока нитки не натянулись, а потом
снова запустил в низкое белесое небо, где змей снова воспарил на своих поводках. Я подумала:
хорошо бы объяснить Джейку, что красивые мгновения полета змея - когда он на короткое
время парит в воздухе - не компенсируют, как я считала, тех мгновений, когда он лежит в
траве и приходится окоченевшими пальцами распутывать нитки. Потом решила помолчать.
- Если выпадет снег, - проговорил, отдуваясь, стоявший позади меня Джейк, - можно
будет покататься с горы.
- Что это на тебя нашло? Из тебя энергия бьет ключом, да?
Он обнял меня сзади. Я сосредоточилась на управлении змеем.
- Можно сесть на большой кухонный поднос, - сказал он, - или даже на большой
мешок для мусора. А может, купим сани. Они обойдутся недорого, а служить будут много лет.
- В данный момент, - сказала я, - я умираю от голода. И не чувствую пальцев.
- Вот, возьми - сказал он, отбирая у меня змея. - У меня в кармане перчатки. Надень.
Который сейчас час?
Я взглянула на часы.
- Почти три. Вот-вот начнет смеркаться.
- Давай купим несколько лепешек. Я их люблю.
- Правда?
- Ты еще многого обо мне не знаешь. - Он принялся сматывать змея. - Например,
известно ли тебе, что, когда мне было пятнадцать лет, я втрескался в девчонку по имени Элис?
Она училась в школе на класс старше меня. Для нее я, конечно, был просто прыщавым
мальчишкой. Чудовищные мучения. - Он засмеялся. - Ни за какие коврижки я не захотел бы
снова быть молодым. Все эти мытарства. Я не мог дождаться, когда вырасту.
Джейк встал на колени, аккуратно сложил змея и положил в узкий нейлоновый чехол. Я
промолчала. Он поднял голову и улыбнулся.
- Конечно, и во взрослой жизни есть свои проблемы. Но по крайней мере постоянно не
чувствуешь себя неуклюжим и застенчивым.
Я присела рядом с ним:
- Какие же у тебя сейчас проблемы, Джейк?
- Сейчас? - Он нахмурился, потом сделал удивленное лицо. - По правде говоря,
никаких. - Он положил руки мне на плечи, чуть не свалив меня. Я чмокнула его в кончик
носа. - Когда я был с Эри, то всегда ощущал непрочность своего положения, но никак не мог
решиться от нее сбежать. Никогда не чувствовал себя так с тобой. Ты всегда говоришь то, что
думаешь. Ты можешь с чем-то не соглашаться, но никогда не будешь пользоваться слабостями
других. С тобой мне спокойно.
Эри, его прежняя подружка, высокая, крупная в кости, красивая русоволосая женщина,
которая изобретала фасоны туфель, всегда казавшиеся мне похожими на корнуоллские пироги,
ушла от Джейка к человеку, который работал в нефтяной компании и по полгода отсутствовал.
- А как у тебя?
- Что?
- Какие взрослые проблемы у тебя?
Я встала и потянула его, чтобы он тоже встал.
- Давай подумаем. Работа, которая сводит меня с ума. Боязнь мух, муравьев и всяких
ползающих гадов. Неважное кровообращение. Ну, пойдем же, я замерзаю.
Мы и в самом деле поели лепешек, которые были просто жуткими - масло сочилось
отовсюду и пачкало все вокруг. Потом сходили в кино на ранний вечерний сеанс - там в конце
был такой печальный эпизод, что я даже всплакнула. Впервые мы не пошли вместе со всеми ни
в "Вайн", ни в индийский ресторан, а просто вдвоем отправились в недорогой итальянский
ресторанчик возле дома и поели спагетти с моллюсками, которые запили плохим красным
вином. Джейк пребывал в ностальгическом настроении. Он еще немного поговорил об Эри, о
женщинах, которые были до нее, затем мы вновь прокрутили тему
о-том-как-мы-впер-вые-встретились - тему, которая считается лучшей у всех счастливых
парочек. Никто из нас не мог вспомнить, когда мы впервые положили глаз друг на друга.
- Говорят, что первые несколько секунд знакомства являются самыми важными, -
сказал он.
Я вспомнила Адама, как он смотрел на меня через дорогу, его голубые глаза обнимали
меня. Сказала:
- Пойдем домой, - и резко поднялась из-за стола.
- А кофе не будешь?
- Дома можем приготовить.
Он воспринял это как любовный призыв, и в определенной мере так оно и было. Я хотела
где-нибудь спрятаться - а где это лучше сделать, как не в постели, в его объятиях, в темноте, с
закрытыми глазами, без всяких вопросов, без объяснений? Мы так хорошо изучили тела друг
друга, что любовь казалась безымянной: просто обнаженная плоть к обнаженной плоти.
- Что, черт возьми, это такое? - сказал он после, когда мы, потные, лежали в кровати.
Он держал в руках том "На вершине мира". Прошлой ночью, когда он еще был в Эдинбурге, я
засунула книгу под подушку.
- Это? - Я старалась, чтобы мой голос звучал как обычно. - Кто-то на работе дал мне
почитать. Сказали, прекрасно написанная книга.
Джейк пошелестел страницами. Я затаила дыхание. Вот. Фотографии. Он смотрел на
фотографию Адама.
- Я и не предполагал, что тебе такое нравится.
- Да в общем-то нет, я, видимо, не буду ее читать.
- Нужно быть сумасшедшим, чтобы лазить по горам, - сказал Джейк. - Помнишь,
сколько этих людей погибло в прошлом году в Гималаях?
- М-м-м.
- И все, чтобы постоять на вершине, а потом снова спускаться.
Я ничего не ответила.
На следующее утро выпал снег, но не так много, чтобы идти кататься с горы. Мы
включили обогреватели, почитали воскресные газеты и выпили по нескольку чашек кофе. Я
выучила, как попросить двухкомнатный номер по-французски, и научилась произносить
"Janvier est le premier mois de l'annee" и "fevrier est le deuxieme mois" , потом покопалась в
накопившихся у меня технических журналах, а Джейк продолжал читать книгу об альпинистах.
Он одолел уже почти половину.
- Знаешь, тебе следует ее прочесть.
- Я собираюсь пробежаться по магазинам, купить чего-нибудь к ленчу. Хочешь
спагетти?
- Мы вчера ели макароны. Давай сделаем настоящее жаркое. Я приготовлю, а ты
помоешь посуду.
- Но ты никогда не занимался готовкой, - запротестовала я.
- Я меняюсь.
После ленча к нам заглянули Клайв и Гэйл. Они явно провели все утро в постели. Они
просто светились, как всегда бывает после секса, и время от времени улыбались друг другу,
словно
...Закладка в соц.сетях
