Жанр: Триллер
Трое (Из огня и крови)
... ему:
- Мне сообщили, что теперь вы отвечаете за мой груз на борту "Копарелли". Я
получил радиограмму от итальянцев, которые осведомляются о новой дате получения
его - что возникла какая-то задержка?
- Да, в какой-то мере, - ответил Папагополус. - Вам должны были сообщить, и
я очень извиняюсь. - Человек говорил на отличном немецком, но чувствовалось, что
он не немец. Видно было также, что извинения не волновали его. Он продолжил: -
Когда "Копарелли" был в море, вышел из строя масляный насос, и судну пришлось
встать на якорь. Мы предпринимаем все возможное, чтобы ваш груз был доставлен,
как можно скорее.
- Ну, а что мне сказать "Ангелупци и Бьянко"?
- Я скажу им, что, как только мне станет известна окончательная дата доставки, я
им тут же сообщу, - заверил его Папагополус. - Прошу вас, предоставьте мне это. Я
буду держать обе стороны в курсе.
- Очень хорошо. Будьте здоровы.
Странно, подумал Педлер, вешая трубку. Глянув в окно, он заметил, что все
рабочие уже ушли. Стоянка для служащих была пуста, если не считать его
"Мерседеса" и "Фольксвагена" секретарши. Какого черта, пора отправляться домой.
Он надел пальто. Уран застрахован. Если с ним что-то случится, потери возместят. Он
выключил свет в кабине и помог секретарше надеть пальто, после чего сел в свою
машину и направился домой к жене.
Сузи Эшфорд всю ночь не сомкнула глаз.
Жизнь Ната Дикштейна снова в опасности. И снова она была той единственной,
которая могла предупредить его. Но на этот раз она уже никого не могла обмануть,
чтобы кто-то оказал ей содействие.
Она должна действовать в одиночку.
Это было просто. Она должна оказаться в радиорубке "Карлы", избавиться от
Александра и связаться с "Копарелли".
Мне никогда с этим не справиться. Судно полно агентов КГБ. Александр -
крупный мужчина. Я хочу уснуть. Навсегда. Это невозможно. Я не могу этого сделать.
О. Натаниель.
Встав в четыре утра, она натянула свитер, брюки, сапоги и непромокаемую
куртку. Из кают-компании она захватила полную бутылку водки - поможет уснуть
- и засунула ее во внутренний карман куртки.
Ей предстояло узнать, где находится "Карла".
Она поднялась на мостик. Первый помощник встретил ее улыбкой.
- Не спится? - спросил он по-английски.
- Слишком сказывается напряжение, - ответила она ему. "Большая Улыбка"
авиакомпании ВОАС. "Вы пристегнулись, сэр? Всего лишь небольшая воздушная яма,
не стоит беспокоиться". Она спросила первого помощника: - Где мы находимся?
Он показал ей их место на карте и предполагаемое место "Копарелли".
- А это что за цифры? - поинтересовалась Сузи. Он растолковал ей все о
координатах, курсе и скорости "Карлы". Она повторила цифры вслух и дважды про
себя - чтобы они отпечатались в мозгу.
- Потрясающе, - восхитилась она. - Тут на судне все такие умные... Вы
думаете, мы настигнем "Копарелли" вовремя?
- О, да, - сказал он. - А потом - бум!
Она выглянула наружу. Стояла густая тьма - в поле зрения не видно ни звезд, ни
судовых огней. Погода заметно ухудшилась.
- Вы дрожите, - сказал первый помощник. - Холодно?
- Да, - сказала она, хотя колотило ее не из-за погоды. - Когда поднимется
полковник Ростов?
- Он просил разбудить его в пять часов.
- Думаю, что попробую вздремнуть еще часик.
Она спустилась в радиорубку. В ней находился Александр.
- Вам тоже не спится? - спросила она его.
- Да. Я послал спать напарника. Она пригляделась к радиоаппаратуре.
- Разве вы не слушаете больше "Штромберга"?
- Передача прекратилась. То ли они нашли маяк, что ли судно затонуло. Мы
думаем, что они потопили его.
Сев, Сузи вытащила бутылку водки и открутила пробку.
- Выпейте. - Она протянула ему бутылку.
- Вам холодно?
- Немного.
- У вас руки дрожат. - Он взял у нее бутылку и, поднеся к губам, сделал
большой глоток. - Ну, спасибо. - поблагодарил он Сузи, возвращая ей бутылку.
Сузи тоже отпила для храбрости. Это была крепкая русская водка, которая
обожгла ей горло, но оказала свое воздействие. Закрутив пробку, она подождала, пока
Александр повернулся к ней спиной.
- Расскажите мне о жизни в Англии, - обратился Александр к ней. - Это
правда, что бедняки голодают, пока богачи толстеют и наживаются?
- Голодают не очень многие, - сказала она. Повернись, черт возьми, да
повернись же. Я не могу сделать это, стоя лицом к тебе. - Но существует большое
неравенство.
- И существуют разные законы для богатых и бедных?
- Есть пословица: "И богатым и бедным закон запрещает воровать хлеб и спать
под мостом".
Александр засмеялся.
- В Советском Союзе все равны, но у некоторых есть кое-какие привилегии.
Теперь вы будете жить в России?
- Не знаю. - Сузи снова открыла бутылку и протянула ему.
Сделав большой глоток, он вернул ее.
- В России у вас не будет таких нарядов.
Время стремительно улетучивалось, и ей придется приступить к делу. Она встала,
чтобы перенять бутылку. Куртка ее распахнулась на груди. Стоя перед ним, она
запрокинула голову, чтобы отпить из бутылки, зная, что теперь он уставился на ее
поднявшуюся грудь. Она позволила ему основательно приковаться к ней взглядом, а
затем, перехватив бутылку за горлышко, со всей силой спустила ее ему на макушку.
От звука удара ее передернуло. Он изумленно уставился на нее. Она подумала: ты
же должен потерять сознание! Но глаза его оставались открытыми. Что делать? Сжав
зубы, она еще раз ударила его.
Глаза его закрылись, и он обмяк на стуле. Сузи еле успела отпрянуть от его
дернувшихся ног. Когда он свалился со стула, голова его гулко стукнулась о палубу,
заставив Сузи слегка вздрогнуть, но в то же время она подумала: еще лучше, он
окончательно и надолго отключился.
Она подтащила его к шкафу. Она тяжело дышала от страха и от возбуждения. Из
кармана джинсов она вытащила двойной моток веревки, которую нашла на корме. Она
связала Александру ноги и, перевернув его на живот, скрутила руки за спиной.
Она должна засунуть его в шкаф. Сузи посмотрела на дверь. О. Господи, только бы
никто не зашел. Она засунула в проем шкафа его ноги, а затем попыталась приподнять
его бесчувственное тело. Он был очень грузным. Она почти усадила его, но, когда
попыталась еще приподнять его и засунуть в шкаф, выскользнул у нее из рук. Она
попыталась снова подхватить его сзади, пропустив руки под мышками и приподнимая
его. На этот раз получилось лучше: вес радиста лег ей на грудь, и ей удалось
подтащить его. Ей придется залезть в шкаф вместе с ним, уложить его, а потом как-то
выбраться из-под него.
Теперь он находился в сидячем положений, с согнутыми коленями, подошвы его
упирались в стенку шкафа, а спина - к противоположной стенке. Она проверила
веревки: не развяжутся. Но он же может закричать, придя в себя! Она огляделась в
поисках тряпки, из которой можно сделать кляп и засунуть ему в рот. На глаза ей
ничего не попалось. Она не могла оставить рубку и отправиться на поиски, потому что
он каждую минуту мог придти в себя. Единственное, что ей пришло на ум - это ее
трусики.
Ей казалось, что она освобождается от них целую вечность. Ей пришлось скинуть
тяжелые сапоги, стянуть джинсы, спустить трусики, натянуть джинсы, влезть в
сапоги, затем смять нейлон в тугой комок и засунуть в рот пленнику.
Ей не удалось закрыть дверцу шкафа. Господи! Мешал оттопыренный локоть
Александра. Связанные руки касались дна шкафа и в этой скрюченной позиции
торчали наружу. Как бы она ни толкала и ни прижимала дверь, локоть мешал ей.
Наконец она сама залезла в шкаф и положила его чуть на бок, чтобы он привалился в
угол. Локоть больше не мешал ей.
Несколько секунд она смотрела на него. Как долго люди остаются без сознания?
Она не имела представления об этом. Она понимала, что для верности стоило нанести
ему еще один удар, но боялась убить его. Все же взяла бутылку и даже вскинула ее над
головой, но в последний момент нервы отказали, и, опустив бутылку, она просто
захлопнула дверцу шкафа.
Сев на панель, она перевела стрелку на "Передачу", выбрав ту рацию, которая уже
была настроена на волну "Копарелли" и склонилась к микрофону.
- Вызываю "Копарелли", ответьте, пожалуйста.
Она ждала. Ничего.
- Вызываю "Копарелли", ответьте, пожалуйста.
Молчание.
- Черт бы тебя побрал, Нат Дикштейн, да говори же со мной. Натаниель!
Нат Дикштейн стоял у кромки люка "Копарелли", глядя на бочки с
металлизированным рудным песком, который так дорого обошелся им. В нем, на
первый взгляд, не было ничего особенного - просто большие черные металлические
бочки с надписями на их округлых боках. Ему хотелось открыть одну из них и
посмотреть на их содержимое, просто увидеть что оно собой представляет, но крышки
были плотно приварены.
У него было убийственное состояние. Вместо радости победы его не покидало
ощущение тяжелой утраты. Его совершенно не волновали террористы, которых ему
довелось убить, он скорбел о павших товарищах.
Он снова припомнил ход боя, чем занимался всю бессонную ночь. Если бы он
приказал Аббасу открыть огонь, как только очутился на палубе, это могло бы отвлечь
федаинов и дать Гибли возможность перебраться через борт, а не принять в себя пулю.
Если бы он сразу же бросил трех человек с гранатами на штурм мостика, каюткомпанию
удалось бы занять раньше и многие остались бы в живых. Если бы... но
были сотни тех ходов, которые он мог предпринять, если бы он был способен
заглянуть в будущее или хотя бы был поумнее.
Ну что ж, по крайней мере, у Израиля теперь будет атомная бомба и он навечно
сможет защитить себя.
Но даже эта мысль не принесла ему радости. Год тому назад она привела бы его в
восторг. Но год тому назад он еще не знал Сузи Эшфорд.
Он услышал голоса и обернулся. Похоже, кто-то бежал по палубе. Видно, у кого-то
приступ морской болезни.
Сузи изменила ему. Она дала ему понять, что в жизни существуют и другие
радости кроме счастья победы в бою. Он постоянно вспоминал тот день, он думал о
пришедшем к нему потрясении, и она всегда была в его мыслях, она ждала его, готовая
разделить с ним его радости, его триумф. Но теперь ее не было с ним рядом. И никого
не будет. И в этом одиноком празднестве для него не было радости.
Он очнулся от забытья и полез по трапу из люка, думая, что же ему делать весь
остаток жизни. Он выкарабкался на палубу. Посыльный матрос чуть не налетел на
него.
- Мистер Дикштейн?
- Да. В чем дело?
- Мы обыскались по всему судну ради вас, сэр... Это рация, кто-то вызывает
"Копарелли". Мы не отвечаем, сэр, потому что мы больше не "Копарелли", не так ли?
Но она говорит...
- Она?
- Да, сэр. Ее слышно совершенно ясно - она говорит, а не стучит по азбуке
Морзе. Ее четко слышно. И она взволнована. "Говори со мной, Натаниель", это ее
слова и что-то такое, сэр.
Дикштейн схватил матроса за отвороты куртки.
- Натаниель? - выкрикнул он. - Она сказала "Натаниель"?
- Да, сэр. Простите, если...
Но Дикштейн уже мчался к мостику.
Сквозь треск разрядов прорезался голос Ната Дикштейна.
- Кто вызывает "Копарелли"?
Внезапно Сузи потеряла голос. После всего, что она пережила, звук его голоса
заставил ее ощутить беспомощность.
- Кто вызывает "Копарелли"?
- Ох, Нат, наконец-то.
- Сузи? Это Сузи?
- Да, да.
- Где ты?
Она собралась с мыслями.
- Я вместе с Давидом Ростовым на русском судне "Карла". Записывай. - Она
передала ему координаты, курс и скорость, которые точно запомнила со слов старшего
помощника. - Это данные на 4.10 утра. Нат, судно собирается вас таранить в шесть
утра.
- Таранить? Зачем? Ах, да, понятно...
- Нат, они каждую минуту могут засечь меня в радиорубке, что нам делать,
быстрее...
- Можешь ли точно в половине шестого организовать какую-нибудь диверсию?
- Диверсию?
- Зажечь что-нибудь, закричать "человек за бортом", все что угодно, лишь бы они
были заняты ею несколько минут.
- Ну... я попытаюсь...
- Постарайся. Я хотел бы, чтобы они какое-то время бегали взад и вперед, чтобы
никто не понимал, что происходит... они все из КГБ?
- Да.
- О'кей. действуй...
Дверь в радиорубку открылась - Сузи едва успела перевести стрелку с
"Передачи", голос Ната Дикштейна смолк. Вошел Давид Ростов.
- Где Александр? - спросил он. Сузи попыталась улыбнуться.
- Он пошел выпить кофе. А я хозяйничаю в лавке.
- Чертов болван... - он выругался сквозь зубы по-русски и вылетел.
Сузи перевела стрелку на "Прием". Голос Ната:
- Я все слышал. Тебе бы лучше где-нибудь спрятаться до-половины шестого...
- Подожди, - выкрикнула она. - Что ты собираешься делать?
- Делать? - переспросил он. - Я приду за тобой.
- Ох, - вырвалось у нее. - Ох, спасибо.
- Я люблю тебя.
Когда она отключилась, из другой рации посыпалась морзянка. Тюрин, должно
быть, слышал каждое слово из их разговора и пытался предупредить Ростова. Она
забыла сказать Нату о Тюрине.
Она может снова связаться с ним, но это очень рискованно, и Тюрин успеет
связаться с Ростовым, пока люди Ната обыщут "Копарелли", найдут Тюрина и выведут
из строя его аппаратуру. А когда до Ростова дойдет информация Тюрина, он уже будет
знать о будущем появлении Ната и подготовится к ней.
Она должна заблокировать эту передачу.
И кроме того, она должна скрыться.
Она решила вывести из строя рацию.
Как? Вся проводка должна быть за панелью. Ей предстоит снять ее. Нужна
отвертка. Быстрее, быстрее, пока Ростов ищет Александра! В углу она нашла ящичек с
инструментами радиста и вынула маленькую отвертку. Ей удалось открутить два
небольших винта по углам панели. В нетерпении она сунула отвертку в карман и
рванула панель обеими руками. Внутри оказалась масса спутанных цветных проводов,
напоминающих взбесившиеся спагетти. Она захватила их в кулак и дернула. Ничего
не произошло: она захватила сразу слишком много. Отобрав один, она потянула его.
Сузи в ярости стала рвать провода. пока не повисли пятнадцать или двадцать
свободных концов. Но морзянка по-прежнему стрекотала. Она вылила остатки водки
во внутренность рации. Морзянка замолчала, и все огоньки на панели потухли.
Из шкафа раздался глухой стук. Должно быть, Александр пришел в себя. Ну что ж,
как только они увидят, в каком состоянии радиоаппаратура, то все поймут.
Она вышла, прикрыв за собой дверь.
Спустившись по трапу, она оказалась на палубе, пытаясь прикинуть, где может
спрятаться и какого рода диверсия ей под силу. Не имеет смысла кричать "Человек за
бортом" после того, что она сделала с радистом и с радиорубкой. Бросить якорь? Она
не знала, с чего начинать.
Что теперь делает Ростов? Он поищет Александра в переходах, на камбузе, в каюткомпании
и в его каюте. Не обнаружив его, он вернется в радиорубку, и тут же ее
начнут искать по всему судну.
Он методичный человек. Начнет с носа и прочешет всю палубу до кормы, а потом
пошлет несколько групп, чтобы они так же старательно прочесали все палубы
надстройки и укрытия, сверху донизу и снизу доверху.
Что находится в самой нижней части судна? Машинное отделение. Там ей и
удастся найти укрытие. Спускаясь, она миновала нижнюю кают-компанию. Ее нога
уже была на верхней ступеньке трапа, когда она увидела Ростова.
И он увидел ее.
Она не имела представления, как у нее вырвалось:
- Александр уже в радиорубке. Я буду через пару минут. Ростов мрачно кивнул и
двинулся в сторону радиорубки. Она мигом миновала две палубы и оказалась в
машинном отделении. Второй механик был на вахте всю ночь. Он уставился на
гостью, когда она подошла к нему.
- Тут единственное по-настоящему теплое место на всем корабле, - весело
обратилась она к нему. - Вы не против, если я составлю вам компанию?
Удивившись, он медленно ответил:
- Я не умею... говорить английски... извините...
- Вы не говорите по-английски? Он отрицательно покачал головой.
- Я замерзла. - Она мимикой показала, как ее колотит и положила руки на
вздрагивающий теплый кожух двигателя. - О'кей?
Механик был более чем счастлив, что такая красивая девушка составит ему
компанию на вахте.
- О'кей! - яростно закивал он.
Он продолжал смотреть на нее, не скрывая счастливого выражения лица, пока ему
не пришло в голову, что должен оказать гостье какое-то гостеприимство.
Оглядевшись, он вытащил из кармана пачку сигарет и предложил Сузи закурить.
- Обычно я не курю, но думаю, что сейчас можно, - улыбнулась она, вытягивая
сигарету. Они были маленькие и с фильтром. Механик дал ей прикурить. Она подняла
голову к проему люка, ожидая вот-вот увидеть в нем Ростова. Глянула на часы. Не
может быть, чтобы уже отстукало двадцать пять минут шестого! У нее нет времени
даже подумать. Диверсия, надо приступать к диверсии. Закричать "человек за
бортом!", бросить якорь, поджечь...
Поджечь!
Каким образом?
Бензин! Тут должен быть бензин или дизельное топливо, или что-нибудь, но
именно тут, в машинном отделении.
Она оглядела его. Откуда поступает горючее? Вокруг сплетение труб и трубок.
Соберись, соберись! Если бы только она разбиралась хотя бы в двигателе своей
машины. Таков и корабельный двигатель? Нет, иногда в ход идет совсем другое
топливо. Какого рода оно здесь? Предполагалось, что у судна большая скорость, так
что, скорее всего, тут бензин; она смутно припомнила, что бензиновые двигатели
обходятся дороже, но дают выигрыш в скорости. Если же двигатель тут на бензине, то
он должен смахивать на мотор ее машины. Где подвод к свечам? Как-то ей доводилось
менять свечи.
Она осмотрелась. Да, похоже на ее машину. Шесть свечей, от которых идут
отводы к круглому кожуху распределителя. Где-то здесь должен быть карбюратор.
Через него проходит бензин. Это такая маленькая штучка, которая порой засоряется...
Переговорная трубка что-то рявкнула по-русски, и механик поспешил к ней, чтобы
ответить. Он стоял спиной к Сузи.
Теперь пора.
Она увидела устройство, напоминающее небольшой кофейник с крышкой. Вот это,
должно быть, карбюратор. Она перегнулась через кожух и попыталась оторвать трубку
руками. Она не поддавалась. Внутрь уходила жесткая пластиковая трубка. Схватив ее,
она потянула изо всех сил. Вырвать не удалось. Она вспомнила, что в кармане куртки
у нее осталась отвертка Александра. Вытащив, она вогнала ее острым концом в
пластик трубки. Он оказался толстым и жестким. На поверхности трубки появилась
царапина. Она воткнула в нее отвертку и стала отчаянно просверливать дырку.
Механик, стоя у переговорной трубки, что-то в нее говорил по-русски.
Сузи, наконец, пробила пластик и вытащила отвертку. Струя горючего брызнула
из небольшого отверстия, и воздух наполнился запахом бензина, который ни с чем
нельзя было спутать. Бросив отвертку, она кинулась к трапу.
Она слышала, как механик что-то утвердительно ответил по-русски. Он получил
приказ. Голос был полон гнева. Добравшись до трапа, она оглянулась. Приветливое
лицо механика преобразилось в злобную маску. Она кинулась по трапу, когда он
бросился к ней через машинное отделение.
На верхней ступеньке она обернулась. Она увидела лужицы бензина на палубе,
когда механик уже ступил на нижнюю ступеньку трапа. В руке она по-прежнему
держала сигарету, полученную от него. Она швырнула ее вниз, целясь в то место,
откуда из дырявой трубки била струя бензина.
Она не стала дожидаться, пока сигарета попадет в цель, и рванулась по трапу.
Голова ее и плечи уже были на уровне следующей палубы, когда снизу донеслось
гулкое "ух!", полыхнуло пламя и ударила волна обжигающего жара. Сузи громко
вскрикнула, когда ее брюки занялись огнем, и загорелась кожа на ногах. Одолев
последние несколько дюймов, она покатилась по палубе. Она била руками по брюкам,
затем, сорвав куртку, попыталась обернуть ее вокруг ног. Огонь сбить ей удалось, но
осталась боль.
Ей хотелось впасть в беспамятство. Она знала, что если будет лежать тихонько,
боль уйдет, но она должна отползти от огня и оказаться там, где Нат сможет ее найти.
Она заставила себя встать. Ноги ее болели так, словно они по-прежнему были в огне.
Опустив взгляд, она видела, как, словно бумага, сползают клочья, и попыталась
понять: это ткань брюк или кожа.
Она сделала шаг.
Она может идти.
Она прислонилась к переборке. Колокола пожарной тревоги уже гремели по всему
судну. Сузи доползла до конца переборки и рухнула на трап. Наверх... она должна
выбраться наверх.
Приподняв ногу, она поставила ее на нижнюю ступеньку и начала самое длинное
восхождение в жизни.
Глава восемнадцатая
Второй раз за последние двадцать четыре часа Нат Дикштейн пересекал бурное
море в небольшой шлюпке, чтобы подняться на борт судна, занятого врагами. Он был,
как и прежде, в спасательном жилете, в непромокаемой куртке и морских сапожках;
то же самое у него было и вооружение: автомат, пистолет и гранаты: на этот раз он
был один и не мог справиться с чувством страха.
На борту "Копарелли" разгорелся спор о том, что делать после того, как пришло
послание от Сузи. Ее слова вместе с Дикштейном слышали капитан, Фейнберг и Иш.
Они заметили радостное возбуждение на лице Дикштейна и в ходе спора пытались
доказать, что его решение продиктовано чисто личными чувствами.
- Это ловушка, - настаивал Фейнберг. - Они не могут перехватить нас и
поэтому хотят, чтобы мы сами сблизились с ними и вступили в драку.
- Я знаю Ростова, - горячо возражал Дикштейн. - Именно так и работает у него
голова: он хочет, чтобы ты допустил оплошность, а потом нападает и наносит удар. Во
всем этом замысле со столкновением так и чувствуется его имя, оно написано
большими буквами.
Фейнберг не на шутку рассердился.
- Это не игра, Дикштейн.
- Послушай. Нат, - Иш был более рассудителен, - давай примем все, как есть, и
подготовимся к схватке, если и когда они настигнут нас. Чего мы добьемся, если
пошлем абордажную партию?
- Я не предлагаю посылать туда абордажную партию. Я иду один.
- Некуда, таким идиотом, - сказал Иш. - Если идешь ты, пойдем и мы... ты не
можешь оставить корабль.
- Послушайте, - старался успокоить их Дикштейн. - Если мне повезет, "Карла"
никогда не догонит наш корабль. Если нет, все вы по-прежнему можете драться, если
"Карла" подойдет к вам. Если "Карла" не собирается перехватить вас и там в самом
деле ловушка, значит, я единственный, кто попадется в нее. И это наилучший выход.
- Я так не думаю, - не согласился Фейнберг.
- И я, - поддержал его Иш. Дикштейн улыбнулся.
- А я думаю, и это моя жизнь, да и, кроме того, я тут старший, так что черт с
вами со всеми.
Одевшись, он подобрал оружие, и капитан показал ему, как пользоваться рацией и
как проложить курс наперерез "Карле"; спустили шлюпку, он сошел в нее по трапу.
И все же он испытывал страх.
Просто невозможно одному одержать верх над целым судном КГБ. Но в любом
случае он и не планировал решительную победу. Если удастся, он вообще не будет
вступать в схватку с ними. Он поднимется на борт, спрячется, пока Сузи не проведет
какую-нибудь диверсию, а потом отправится искать ее, а найдя, спустится с борта
"Карлы" и был таков. У него была с собой маленькая магнитная мина, которую он
пристроит к борту "Карлы", прежде чем покинуть ее. В таком случае, удастся ли ему
скрыться или нет, в самом ли деле ему подстроена ловушка или все так и есть, "Карла"
получит такую пробоину в борту, что до "Копарелли" ей никогда не добраться.
Он был уверен, что ловушки там нет. Он знал, что Сузи там, он знал, что каким-то
образом она оказалась в их власти, и они заставили ее работать на них, он понимал,
что она рисковала жизнью, чтобы спасти его. Он знал, что она любит его.
Потому-то он и испытывал страх.
Внезапно он ощутил отчаянную жажду жизни. Азарт, который горячил ему кровь,
ушел; ему больше не хотелось убивать врагов, одерживать верх над Ростовым,
разрушать планы федаинов или обманывать египетскую разведку. Он хотел разыскать
Сузи, отвезти ее домой и провести рядом с ней весь остаток жизни. Он боялся
умереть.
Он сконцентрировался на управлении шлюпкой. Найти "Карлу" в ночной мгле
было непросто. Он держался на курсе, но ему надо было учитывать скорость ветра и
направление волн, которые все время относили его вбок. Через пятнадцать минут,
прикинул Дикштейн, он должен выйти к "Карле", но вокруг не видно и следа ее.
Дикштейн стал ходить румбами в ту и другую сторону, стараясь определить,
насколько он сбился с курса.
Он уже собирался выходить на связь с "Копарелли", чтобы получить новые
координаты цели, как вдруг из ночной мглы рядом с ним показалась "Карла". Она
двигалась куда быстрее, чем его шлюпка, и он должен был дотянуться до ее трапа,
свисающего с кормы, быстрее, чем она пройдет мимо, и в то же самое время избежать
столкновения. Он включил мотор шлюпки на полную мощность и, увильнув от носа
"Карлы", обогнул ее, приближаясь к корме.
Он уже заранее обмотал себя канатом вокруг пояса. Трап поплыл мимо, не
коснувшись его рук. Он выжал из двигателя все, что только было можно, уцепился за
планшир и прыгнул. "Карла" как раз прибавил ход, когда он ухватился за трап. Он
висел на нем, и его заливали волны, время от времени захлестывавшие корму. Его
окатывало водой то по пояс, то чуть ли не сплошь. Он едва успел набрать в грудь
воздуха, когда погрузился с головой. Ему казалось, что вода никогда не отхлынет.
"Карла" продолжала себе идти вперед. Когда ему уже казалось, что легкие вот-вот
лопнут, корма судна медленно стала подниматься; подъем, казалось, тоже был
бесконечен. Наконец, он вынырнул на поверхность и набрал полные легкие воздуха.
Поднявшись, он отвязал канат от пояса и быстро закрепил его на перекладине
веревочной лестницы, привязав шлюпку, в которой они должны будут покинуть
"Карлу". Магнитная мина висела на перевязи через плечо. Отцепив ее, он прикрепил
ее под кормовой скос "Карлы".
Уран был спасен.
Запахнув куртку, он полез по лестнице.
Звук мотора шлюпки был совершенно не слышен, заглушаемый гулом ветра, ревом
волн и грохотом собственного двигателя "Карлы", но, должно быть, что-то привлекло
внимание человека, стоящего у перил, когда над палубой показалась голова
Дикштейна. Несколько мгновении человек смотрел на Дикштейна, и на его лице
явственно читалось изумление. Перелезая через перила, Дикштейн протянул руку,
словно про
...Закладка в соц.сетях
