Жанр: Триллер
Лежа со львами
...аменным сердцем. Между тем, Жан-Пьер такой и есть, он может
сам убить Джейн.
Она поежилась, несмотря на жару. Этот разговор об убийстве показался ей
просто несерьезным. "Если двое испытывают такую, как мы, радость от
телесного общения друг с другом, - подумала Джейн, - как они могут
совершить насилие в отношении друг друга?" Приближаясь к селению, Джейн
услыхала беспорядочную стрельбу и даже настоящую пальбу - это был
праздник афганцев. Джейн направилась к мечети центру всех событий. Колонна
располагалась во дворе мечети - мужчины, лошади и грузы в окружении
улыбающихся женщин и вопящих детей. Джейн остановилась с краю и стала
наблюдать за происходящим. Да, оно стоило того, подумала Джейн, Стоило
тревог и страха, стоило того, чтобы манипулировать Мохаммедом столь
недостойным способом, чтобы пережить все это, чтобы видеть мужчин,
благополучно вернувшихся к своим женам и матерям, сыновьям и дочерям.
Случившееся потом стало, наверное, самым большим потрясением в ее
жизни.
В толпе среди многочисленных шапочек и тюрбанов показалась кудрявая
белокурая шевелюра. Поначалу Джейн не поняла, кто это, хотя человек
показался ей очень знакомым, отчего защемило сердце. Затем человек вышел из
толпы, и под невероятно пышной светловолосой бородой она узнала лицо
Эллиса Тейлера.
От неожиданности у Джейн подкосились колени. Эллис? Здесь?
Невозможно!
Он направился прямо к ней. На нем было похожее на пижаму свободное,
легкое одеяние из хлопка, которое носили все афганцы, на широкие плечи было
накинуто грязное одеяло. Небольшая часть лица, видневшаяся над бородой,
была покрыта густым загаром, поэтому его небесно-голубые глаза еще больше
выделялись, как васильки на поле спелой ржи.
Джейн онемела от удивления.
Эллис с торжественным видом застыл перед ней.
- Здравствуй, Джейн.
Она вдруг поняла, что ее ненависть к нему прошла. Еще месяц назад она
обрушила бы на него проклятия за то, что он обманывал ее и шпионил за ее
друзьями, но теперь от былого озлобления не осталось и следа. Она уже никогда
не сможет испытывать к нему симпатии, но вполне может относиться к нему с
терпимостью. И еще было приятно услышать впервые более чем за год
настоящую английскую речь.
- Эллис, - растерянно произнесла она. - И чем это ты здесь
занимаешься?
- Тем же, чем и ты, - ответил он.
Что бы это означало? Надо понимать, шпионажем? Но нет. Эллис не знал,
зачем приехал сюда Жан-Пьер Эллис уловил недоумение на лице Джейн и
сказал.
- Понимай так, что я здесь для того, чтобы помогать восставшим.
А что, если он узнает правду о Жан-Пьере? Джейн вдруг испугалась за
жизнь своего мужа. Эллис запросто может прикончить его.
- Чей это ребенок? - спросил Эллис.
- Мой и Жан-Пьера. Ее зовут Шанталь. - Джейн увидела, как Эллис вдруг
ужасно погрустнел. Джейн поняла - Эллис надеялся, что она несчастлива со
своим мужем. "О Господи, наверное, он все еще влюблен в меня", -
подумалось ей. Джейн попробовала сменить тему разговора: - И как ты
собираешься помогать повстанцам?
Он оторвал от земли свою сумку. Это был емкий, по форме напоминавший
колбасу мешок из парусины цвета хаки, похожий на старомодный солдатский
вещевой мешок.
- Я собираюсь научить их взрывать дороги и мосты, - сказал Эллис. -
Итак, тебе понятно, что в этой войне я на той же стороне, что и ты.
"Но не на той стороне, где Жан-Пьер", - подумала Джейн. Что-то теперь
будет? Афганцы ни на миг не подозревали Жан-Пьера, но Эллис поднаторел в
разного рода камуфляжах. Рано или поздно он обязательно догадается, что к
чему. - И долго здесь пробудешь? - спросила она. Если он заглянул сюда
ненадолго, у него скорее всего не найдется времени, чтобы утвердиться в своих
подозрениях.
- В течение лета, - уклончиво ответил Эллис. Возможно, ему не придется
часто общаться с Жан-Пьером.
- А где собираешься жить? - поинтересовалась Джейн.
- В этом вот селении.
- О-о.
Уловив разочарование в ее голосе, Эллис криво ухмыльнулся.
- Видимо, я напрасно надеялся, что обрадую тебя своим появлением.
У Джейн в голове пронеслись лихорадочные мысли. Если ей удастся
заставить Жан-Пьера бросить все и уехать, он будет вне опасности. Внезапно
она почувствовала, что теперь сможет противостоять ему. "Почему? -
размышляла она про себя. - Потому, что больше его не боюсь. А почему не
боюсь? Да потому, что теперь здесь Эллис.
Я не понимала раньше, что боюсь собственного мужа".
- Наоборот, - сказала она Эллису, думая про себя: "Как я спокойна!"
- Я просто счастлива, что ты здесь.
Воцарилось молчание. Эллис явно не понимал, что Джейн имела в виду.
Мгновение спустя он сказал:
- Ну, у меня в этом зверинце много всякой взрывчатки и тому подобного.
Займусь-ка я лучше этим.
- О'кей, - кивнула Джейн.
Эллис повернулся и растворился в толпе. Джейн, все еще до конца не
преодолев оцепенение, медленно вышла со двора. Итак, Эллис здесь, в долине
Пяти Львов, и явно все еще в нее влюблен.
Когда Джейн добралась до дома лавочника, оттуда вышел Жан-Пьер. Он
остановился там по дороге в мечеть, видимо, чтобы не тащить свою сумку с
медицинскими принадлежностями, Джейн просто не знала, что ему сказать.
- С колонной прибыл один твой знакомый, - завела разговор Джейн.
- Европеец?
- Да.
- И кто же?
- Сходи и посмотри. Ты удивишься.
Жан-Пьер поспешил прочь. Джейн вошла в дом. Как поведет себя Жан-Пьер
теперь, когда появился Эллис? - размышляла про себя Джейн. Да, он захочет
сообщить об этом русским. А русские захотят убрать Эллиса.
Эта мысль разозлила ее.
- Больше никаких убийств не будет! - громко проговорила Джейн. - Я
не позволю! - от ее голоса, проснувшись, заплакала Шанталь. Джейн стала ее
укачивать, и девочка затихла.
Что же мне теперь делать? - размышляла Джейн.
Надо помешать ему поддерживать связь с русскими.
А как?
Его связной не может встречаться с ним здесь, в селении. Если ты не
подчинишься, я скажу Эллису, что ты шпион, и тогда уже он позаботится о том,
чтобы ты отсюда никогда не уезжал.
Предположим, Жан-Пьер пообещает, а потом нарушит обещание?
Ну, тогда мне будет точно известно, что его здесь нет и, стало быть, он
отправился на встречу со связным, и тогда я смогу предупредить обо всем
Эллиса.
А есть ли у него другие способы связаться с русскими?
У него наверняка должен быть какой-нибудь способ связи на случай
непредвиденных обстоятельств.
Но ведь здесь нет ни телефона, ни почты, ни курьерской службы, ни
почтовых голубей.
У него, без сомнения, есть радиопередатчика если есть радиопередатчик,
мне не удастся воспрепятствовать ему.
Чем больше Джейн размышляла об этом, тем больше утверждалась в мысли
о том, что у Жан-Пьера должен быть радиопередатчик.
Ему ведь необходимо было организовывать встречи в каменных домиках.
Теоретически можно предположить, что сроки всех встреч были намечены еще
до его отъезда из Парижа, но на практике это было почти невозможно: что
случилось бы, если бы по какой-то причине встреча не могла состояться, или он
опоздал на свидание, или если бы ему надо было срочно повидать связного? У
Жан-Пьера наверняка должен быть радиопередатчик. Как же поступить, если у
Жан-Пьера радиопередатчик имеется? Ведь можно его у Жан-Пьера забрать.
Она положила Шанталь обратно в колыбельку и огляделась. Затем вышла в
переднюю комнату. Там, на выложенном кафелем прилавке посреди бывшей
лавки лежала сумка с медицинскими принадлежностями Жан-Пьера.
Это был наиболее вероятный тайник. Никому не разрешалось открывать эту
сумку, за исключением Джейн, а у нее для этого никогда не было повода.
Джейн расстегнула замок и перебрала содержимое сумки, вынимая
предметы один за другим.
Радиопередатчика там не оказалось.
Значит, все это сложится не так просто.
У него наверняка должен быть радиопередатчик, и во что бы то ни стало,
надо его найти если я его не найду, либо Эллис убьет его, либо он убьет Эллиса.
Джейн решила обыскать весь дом.
Она проверила медицинские запасы на полках, заглянула во все
распечатанные коробки и мешки, торопясь из страха, что Жан-Пьер может
вернуться прежде, чем она закончит поиски. Джейн так ничего и не нашла.
Потом она перешла в спальню и стала рыться в его одежде, затем в зимних
одеялах, сложенных в углу. Ничего. Подгоняя себя, Джейн переместилась в
жилую комнату, продолжая лихорадочный поиск возможных тайников. Сундук
с картами! Она открыла его. Там были лишь карты, Джейн с грохотом
захлопнула крышку. От шума Шанталь заворочалась, но не заплакала, хотя уже
почти наступило время ее кормления. "Хорошая девочка, - подумала Джейн,
- молодчина, слава Богу!". Она заглянула за буфет и подняла ковер на случай,
если имелся тайник в полу.
Ничего.
Но где-то же он должен быть! Джейн трудно был себе представить, что
Жан-Пьер осмелился спрятать радиопередатчик вне дома, идя на такой
чудовищный рис, ведь кто-нибудь случайно мог его найти.
Джейн вернулась в лавку. Если только ей удастся найти радиопередатчик,
все будет в порядке - у Жан-Пьера не останется иного выхода, кроме как во
всем признаться.
Его врачебная сумка без сомнения была самым подходящим тайником,
потому что он никогда с нею не расставался во всех своих поездках. Джейн
взяла ее в руки. Она показалась ей тяжелой. Джейн снова ощупала ее внутри. У
сумки было толстое основание.
Вдруг ее осенило.
У сумки могло быть двойное дно.
Джейн ощупала пальцами. Радиопередатчик должен быть здесь, подумала
Джейн. Просто должен.
Джейн просунула пальцы вниз, к самому краю дна, и дернула.
Двойное дно легко отошло.
Ее сердце учащенно забилось, когда она заглянула внутрь.
Там в потайном отделении лежала черная пластмассовая коробка. Джейн
извлекла ее наружу.
Вот он, подумала она значит, Жан-Пьер связывается сними при помощи
этого миниатюрного радиопередатчика.
Зачем же тогда он еще и встречается с ними?
Наверное, он не может передавать им секретные сведения по радио, из
опасения, что кто-нибудь сможет подслушать. Видимо, радиопередатчик
используется только для того, чтобы назначать встречи и в случае
чрезвычайных обстоятельств.
Например, когда он не может покинуть селения.
Джейн услышала, как открылась задняя дверь. В ужасе она уронила
радиопередатчик на пол и обернулась, окинув взглядом жилую комнату. Это
была Фара с метлой.
- О, Господи, - громко вскрикнула Джейн. Она снова повернулась.
Сердце прямо выпрыгивало у нее из груди.
Ей надо было избавиться от радиопередатчика до возвращения Жан-Пьера.
Но как? Она ведь не могла его просто так выбросить - тогда его найдут.
Надо его уничтожить.
Но чем?
У нее ведь не было молотка.
Стало быть камнем.
Джейн выбежала через жилую комнату во двор. Окружавшая двор стена
была сложена из грубых камней, скрепленных строительным раствором.
Протянув руку, Джейн попробовала раскачать один из них в верхнем ряду. Ей
показалось, что камень сидит слишком крепко. Тогда она попыталась оторвать
соседний, потом еще один. Четвертый камень подался, и Джейн стала его
раскачивать, пока он не сдвинулся с места.
- Ну, давай же, - приговаривала Джейн. Потом она резко дернула. Острый
край камня больно врезался ей в руку. Она рванула изо всех сил, и камень
отвалился. Джейн отскочила, когда он упал на землю Камень был размером
примерно с банку консервированных бобов, как раз то, что нужно. Схватив его
обеими руками, она поспешила обратно в дом.
Джейн прошла в переднюю комнату. Подняв с пола черный
радиопередатчик в пластмассовом корпусе, она положила его на выложенный
кафелем прилавок. Подняв камень над головой, Джейн что было силы
швырнула его на радиопередатчик.
Пластмассовый корпус треснул.
Ей придется повторить, но только посильнее.
Джейн снова подняла камень и ударила им еще раз. Корпус разлетелся
вдребезги, обнажив все внутренности радиопередатчика, печатную схему, конус
динамика и пару батареек питания с русскими обозначениями. Вынув
батарейки, она швырнула их на пол, после чего стала крушить сам механизм.
В этот момент кто-то схватил ее сзади, и раздался голос Жан-Пьера:
- Что ты здесь делаешь?
Джейн стала вырываться и, на мгновение освободившись, снова ударила по
маленькому радиопередатчику.
Схватив Джейн за плечи, Жан-Пьер оттолкнул ее в сторону. Она потеряла
равновесие и повалилась на пол. Причем упала неудачно, подвернув запястье.
Жан-Пьер, не отрываясь, смотрел на радиопередатчик.
- Ты его сломала, - проговорил он. - Его уже нельзя будет починить!
Схватив Джейн за рубашку, Жан-Пьер поднял ее с пола на ноги. - Ты не
представляешь себе, что наделала! - закричал он. Его глаза светились
отчаянием и неистовым гневом.
- Пусти меня! - закричала она в ответ. Жан-Пьер не имел права так себя
вести, ведь это он лгал, а не наоборот. - Как ты смеешь давать волю рукам?
- Как я смею?! - Жан-Пьер отпустил ее рубашку, размахнулся и со всей
силой ударил ее в живот. На какое-то мгновение Джейн потеряла сознание,
затем где-то внутри, где у нее еще оставалась незажившая рана после рождения
Шанталь, появилась боль. Джейн вскрикнула и, обхватив обеими руками живот,
качнулась вперед.
Ее глаза были плотно закрыты, поэтому она не видела приближения
следующего удара.
Он пришелся ей прямо по губам. Джейн вскрикнула. Она не могла поверить,
что Жан-Пьер может так обращаться с нею. Открыв глаза, она смотрела на него
в страхе от того, что он ударит ее еще раз.
- Как я смею? - кричал он. - Как я смею?
Джейн упала коленями на грязный пол, и стала рыдать от потрясения и
отчаяния. От боли в губах ей было трудно говорить.
- Пожалуйста, не бей, - едва произнесла она. - Больше не надо. Не бей.
Защищаясь, она прикрыла лицо рукой.
Жан-Пьер опустился на колени. Он отвел ее руку в сторону и приблизился к
ней своим лицом.
- И давно ты знаешь? - прошипел он.
Джейн облизнула опухшие губы. Вытерев рот рукавом, она заметила следы
крови.
- Когда я увидела тебя в каменной хижине, по дороге в Кобак, -
проговорила Джейн.
- Но ты же ничего не видела!
- Он говорил тогда с русским акцентом и сказал тогда, что у него на ноге
мозоли. Потому я и догадалась.
Жан-Пьер помолчал, переваривая ее слова.
- Так почему только теперь? - спросил он. - Почему ты раньше не
разбила радиопередатчик?
- Я боялась.
- А теперь?
- Теперь здесь Эллис.
- Ах, вот как!
Огромным усилием воли Джейн собрала в кулак остатки своей решимости.
- Если ты не прекратишь этот свой шпионаж, я расскажу Эллису, и тогда
за дело возьмется он.
Жан-Пьер схватил ее за горло.
- А что, если я задушу тебя, сука?
- Если со мной что-нибудь случится. Эллис захочет во всем разобраться.
Он все еще любит меня.
Джейн в упор смотрела на него. Его глаза горели ненавистью.
- Теперь мне его уже никогда не поймать - сказал Жан-Пьер. Она не
поняла, о ком идет речь. Об Эллисе? Нет. О Масуде? Неужели конечной целью
Жан-Пьера было покончить с Масудом? Джейн почувствовала, что его пальцы
все сильнее сжимают ее горло. Она испуганно смотрела ему в лицо. В этот
момент заплакала Шанталь.
Выражение лица Жан-Пьера резко изменилось. Ненависть ушла из его глаз,
и застывший, напряженный гнев улетучился. И наконец, к изумлению Джейн,
он закрыл глаза руками и заплакал.
Джейн недоверчиво смотрела на него. Она почувствовала жалость к нему и
подумала: "Не будь дурой, этот негодяй только что избил тебя". Но больше
всего тронули Джейн его слезы.
- Не плачь, - едва слышно проговорила она. Ее голос звучал на удивление
нежно. Джейн коснулась его щеки.
- Прости меня, - проговорил он. - Прости за то, как я с тобой обошелся.
Дело всей моей жизни, и все впустую.
С удивлением и с некоторой долей отвращения к самой себе Джейн
почувствовала, что больше не сердится на него, несмотря на опухшие губы и
непроходящую боль в животе. В плену этого чувства Джейн обняла его и,
похлопывая по спине, стала утешать, как ребенка.
- И все из-за акцента Анатолия, - пробормотал он - Все из-за этого!
- Забудь о нем, - сказала Джейн. - Мы вернемся из Афганистана в
Европу. Уйдем со следующей же колонной.
Жан-Пьер отвел руки от лица и посмотрел на Джейн.
- Когда мы вернемся в Париж...
- Да?
- Когда мы снова будем дома, мне хотелось бы, чтобы мы были вместе. Ты
сможешь меня простить? Я люблю тебя, это на самом деле так. Я всегда любил
тебя. К тому же мы с тобой муж и жена. И у нас есть Шанталь. Пожалуйста,
Джейн, не бросай меня. Я тебя прошу.
К своему удивлению, она не ощутила у себя в душе ни малейшего
колебания. Он был тем, кого она любила, ее мужем, отцом ее ребенка, он попал
в беду и просил у нее помощи.
- Я никуда не уйду, - ответила Джейн.
- Обещай мне это, - сказал Жан-Пьер. - Обещай, что не бросишь меня.
Джейн улыбнулась ему своими кровоточащими губами.
- Я люблю тебя, - проговорила Джейн. - Обещаю, что не брошу тебя.
Глава 9
Эллис чувствовал бессилие, нетерпение и злобу. Он чувствовал бессилие,
потому что провел в долине Пяти Львов уже семь дней, но до сих пор не
встретился с Масудом. Он чувствовал нетерпение, потому что на него
действовал как горькая микстура, вид Джейн и Жан-Пьера, их совместная жизнь
и совместная работа, и общая радость на новорожденной малышке. И он был
зол, потому что только он сам, и никто другой, вовлек себя в эту неприятную
ситуацию.
Ему говорили, что он встретится с Масудом сегодня, но пока этот великий
человек не появлялся. Эллис весь вчерашний день провел в пути, шел вчера весь
день, чтобы попасть сюда. Он находился теперь в юго-западном конце долины
Пяти Львов, на территории русских. Он вышел из Бэнды в сопровождении трех
партизан - Аш-Ганима, Матуллы-Хана и Юсеф-Гуля, но к ним присоединялись
в каждом селении еще по двое-трое, и теперь всех вместе их было тридцать
человек. Они уселись в кружок под большим фиговым деревом возле вершины
холма, ели плоды дерева и ждали.
У подножия холма, на котором они расположились, начиналась плоская
равнина, простиравшаяся дальше к югу - до самого Кабула, хотя до него было
отсюда пятьдесят миль, и они не могли его видеть. В этом же направлении,
только намного ближе, находилась Баграмская авиабаза, до которой было всего
десять миль, сооружения ее видны не были, но время от времени взлета
реактивный самолет. Плодородная земля равнины представляла собой мозаику
из полей и садов, пересеченных крест-накрест ручьями, питавшими водой реку
Пяти Львов, которая текла к столице, становясь все шире и глубже, но все гак
же быстро. Ухабистая дорога шла вдоль подножия холма и поднималась вверх
по долине до города Роха, которым здесь была отмечена самая северная точка
территории, занятой русскими. Движение на дороге было небольшим,
несколько крестьянских повозок, изредка - бронированная военная машина.
Там, где дорога пересекала реку, стоял новый мост, выстроенный русскими.
Эллис собирался взорвать этот мост.
Его занятия, посвященные взрывному делу, которые он проводил, чтобы как
можно дольше маскировать свою истинную цель, приобрели огромную
популярность, и ему приходилось ограничивать число желающих их слушать. И
это несмотря на его неуверенное владение дари. С Тегерана он помнил немного
фарси, а по пути сюда вместе с караваном нахватался много слов на дари,
поэтому мог говорить о пейзаже, пище, лошадях и оружии, но он все еще не
умел произносить фразу вроде: "Углубления на взрывчатом материале создают
эффект фокусировки взрыва". Тем не менее сама мысль о том, чтобы что-то
взрывать, настолько нравилась мужскому самосознанию афганцев, что у него
всегда была очень внимательная аудитория. Он не мог обучить их формулам для
расчета количества ТНТ, необходимого для выполнения конкретных заданий,
или даже показать им, как пользоваться американской вычислительной лентой,
страхующей "от дурака", потому что никто из них не знал даже начальной
арифметики, а большинство не умело читать. Тем не менее, он умел показать
им, как можно более эффективно уничтожать различные объекты, используя
меньшее количество взрывчатки - что имело для них особенно важное
значение из-за нехватки любых материалов. Он также попытался привить им
основные меры техники безопасности, но это ему не удалось, для них
осторожность отождествлялась с трусостью. И в то же время он мучился из-за
Джейн.
Он ревновал, когда она касалась Жан-Пьера, завидовал, когда увидел, как
умело и гармонично они вдвоем работали в пещере, где была развернута
клиника, когда он поймал взглядом налитую молоком грудь Джейн, когда она
кормила ребенка, его охватило желание. Он обычно лежал ночью без сна,
укрытый спальным мешком, в доме Исмаил-Гуля, где обосновался, и не
переставая ворочался, то обливаясь потом, то дрожа от озноба, не в состоянии
найти удобное положение на полу из утрамбованной земли, стараясь не
слышать приглушенные звуки любовных утех Исмаила и его жены в соседней
комнате в нескольких ярдах от него, а ладони его казалось горел желанием
прикоснуться к Джейн.
Во всем этом некого было винить, кроме себя. Он сам вызвался на это
задание, глупо надеясь, что сможет вдруг вернуть Джейн. Это было недостойно
профессионала, а также показывало его незрелость. Единственное, что ему
оставалось - выбраться отсюда как можно скорее.
Но он ничего не мог сделать до встречи с Масудом.
Он встал и заходил безостановочно вокруг, все же тщательно оставаясь в
тени дерева, чтобы его не было видно с дороги. В нескольких ярдах была груда
покореженного металла, где разбился вертолет. Он увидел тонкий кусок стали,
размером и формой напоминающий большую тарелку, и это навело его на
мысль, как ему продемонстрировать действие формованных зарядов.
Он достал из своей сумки небольшую пластинку ТНТ и карманный нож.
Партизаны теснее сгрудились вокруг него. Среди них был Али-Ганим,
невысокий, обезображенный - сломанный нос, деформированные зубы, слегка
сгорбленная спина - у которого, как вы говорили, четырнадцать детей. Эллис
вырезал на пластинке ТНТ имя "Али" персидским шрифтом. Он показал
надпись афганцам. Али узнал собственное имя. - Али, - сказал он, усмехаясь
и показывая свои уродливые зубы.
Эллис уложил пластинку надписью вниз на лист стали.
- Надеюсь, это сработает, - сказал он с улыбкой, и они все улыбнулись в
ответ, хотя никто из них не говорил по-английски. Он взял моток
детонирующего шнура из своей объемной сумки и отрезал кусок длиной в
четыре фута, достал коробочку с подрывными капсюлями и вставил конец
шнура в цилиндрический капсюль, затем присоединил капсюль к пластинке
ТНТ.
Он посмотрел вниз, на дорогу. Насколько было видно, дорога была пуста,
Он отнес изготовленную маленькую бомбу в сторону по склону холма на
пятьдесят ярдов и положил ее на землю. Затем спичкой зажег шнур и вернулся
назад к фиговому дереву.
Эта взрывчатка была замедленного действия. Ожидая взрыва, Эллис
размышлял о том, не приказал ли Масуд другим партизанам понаблюдать за
ним и выяснить, что он из себя представляет. Может быть, командир ждал
подтверждения, что Эллис - серьезный человек, достойный уважения
партизан? Соблюдение субординации всегда важно в армии, даже в
революционной. Но Эллис больше не мог тратить время даром. Если Масуд не
появится сегодня, Эллису придется оставить всю згу ерунду с взрывчаткой,
признаться, что он посланник от Белого дома, и потребовать немедленной
встречи с предводителем восставших.
Раздался слабый грохот, и поднялось небольшое облачко пыли. Партизан,
видимо, разочаровал такой слабый взрыв. Эллис вытащил кусок стали,
прихватив его шарфом на случай, если он горячий. На нем было пробито
насквозь имя "Али", витиеватыми буквами - знаками персидского шрифта. Он
показал его партизанам, и они возбужденно заговорили разом. Эллис был
доволен, это была наглядная демонстрация утверждения, что взрывчатка
действительно обладает более мощной силой в тех местах, где в ней сделаны
углубления, хотя с позиций здравого смысла можно было ожидать обратного.
Партизаны внезапно замолчали. Эллис огляделся и увидел еще одну группу
из семи или восьми человек, которая приближалась к ним по холму. Их
винтовки и круглые читралские шапочки указывали на то, что они -
партизаны. Когда они подошли ближе, Али напрягся, как будто был готов
отдать по-военному честь. Эллис спросил:
- Кто это?
- Масуд, - ответил Али.
- Который?
- Тот, который в середине.
Эллис изучающе посмотрел на того, кто был центром группы. На первый
взгляд Масуд ничем не отличатся от остальных: худощавый человек среднего
роста, в одежде защитного цвета и русских сапогах. Эллис внимательно
рассмотрел его лицо. Кожа его была светлая, с редкими усами и клочковатой
бородкой юноши. У него был длинный нос с загнутым вниз кончиком. Его
настороженные темные глаза были окружены глубокими морщинами, которые
делали его на вид по меньшей мере лет на пять старше его
двадцативосьмилетнего возраста. Это лицо не было красивым, но в нем было
выражение живого ума и спокойной властности, которые отличали его от
окружавших мужчин.
Он подошел прямо к Эллису и протянул руку.
- Я - Масуд.
- Эллис Тейлер, - Эллис пожал его руку.
- Мы собрались взорвать этот мост, - сказал Масуд по-французски.
- Вы хотите начать?
- Да.
Эллис стал укладывать свои принадлежности в сумку, в то время как Масуд
обошел группу партизан, кому-то пожимая руку, другим кивая, обнял одногодвух
и каждому сказал несколько слов.
Когда все были готовы, отправились вниз по склону вразброд, надеясь, как
предполагал Эллис, что случайный наблюдатель примет их за толпу крестьян, а
не за отряд армии восставших. Когда они оказались у подножия горы, их
перестало быть видно с дороги, хотя из какого-нибудь вертолета, оказавшегося
непосредственно над их головами, их можно было заметить. Эллис решил, что
они спрячутся, если услышат мотор. Они направились к реке по тропинке,
проложенной среди возделанного поля, прошли мимо нескольких маленьких
мазанок, и их видели люди, работающие в полях, причем кто-то
демонстративно тщательно не обращал на них внимание, а кто-то махал рукой и
кричал приветствия. Партизаны дошли до реки и направились вдоль ее берега,
стараясь быть незаметными среди камней и редкой растительности у воды.
Когда они были н
...Закладка в соц.сетях
