Жанр: Триллер
Лежа со львами
...ока Джейн озабоченно размышляла, снова начались схватки. Из-за этого
она не успела сосредоточиться, чтобы сознательно усилить этот накат. В
результате боль показалась ей просто нестерпимой. "Не надо волноваться, -
подумала она. - Необходимо полностью расслабиться".
После этого Джейн почувствовала себя изможденной и немного вялой.
Закрыв глаза, она почувствовала, как Рабия расстегивает ее рубашку, ту самую,
что она взяла у Жан-Пьера в тот послеобеденный час, от которого ее отделяла
целая вечность. Рабия стала массировать ей живот, втирая какую-то мазь, скорее
всего, рафинированным маслом. Рабия нажала пальцем на брюшную стенку.
Джейн открыла глаза и проговорила:
- Только не пробуй сдвинуть ребенка с места.
Рабия кивнула, но тем не менее продолжала прощупывать, касаясь одной
рукой верхней выпуклости живота, а другой - нижней.
- Голова внизу, - сказала она в результате своего исследования. - Все в
порядке. Но ребенок пойдет очень скоро. А сейчас тебе надо подняться.
Захара и Рабия помогли Джейн встать и сделать два шага в сторону
присыпанного песком листа из пластика, Пристроившись сзади Джейн, Рабия
сказала:
- Встань на ступни моих ног.
Джейн сделала так, как ей было сказано, хотя и не была уверена в
логичности этого. Рабия заставила Джейн сесть на корточки и сама у нее за
спиной припала к полу. В таком положении здесь рожали детей.
- Сядь на меня, - сказала Рабия. - Я смогу тебя удержать.
Всем своим телом Джейн повисла на бедрах этой старой женщины. В таком
положении Джейн почувствовала себя на удивление удобно и спокойно.
Потом она снова ощутила, как стали напрягаться ее мышцы. Стиснув зубы
от боли, Джейн со стоном сжимала низ живота. Впереди нее на корточках
сидела Захара. На какое-то мгновение Джейн воспринимала только одно
ощущение - тяжесть. Наконец, оно смягчилось, и Джейн куда-то провалилась,
вконец изможденная и почти в бессознательном состоянии, она повисла всем
своим весом на теле Рабии.
Когда схватки возобновились, Джейн ощутила новую боль -
пронзительное жжение в промежности.
- Ребенок пошел, - словно между прочим отметила Захара.
- Теперь больше не нажимай, - сказала Рабия. - Пусть ребенок сам
выскользнет.
Ощущение тяжести смягчилось. Рабия и Захара поменялись местами, и
теперь уже Рабия, не спуская с Джейн глаз, села на корточки у нее между
ногами. Ощущение тяжести снова обострилось. От боли Джейн стиснула зубы.
- Не тужься, спокойнее, - проговорила Рабия.
Джейн попробовала расслабиться. Рабия взглянула на нее и подняла руку,
чтобы дотронуться до ее лица.
- Не сжимай зубы. Не напрягай рот.
Джейн расслабила челюсть и почувствовала, что это ей помогло сбросить
напряжение.
Снова напомнило о себе ощущение жжения, причем еще более болезненно,
чем прежде. Джейн сознавала, что ребенок уже почти родился, она чувствовала,
как он идет головой вперед, широко растягивая ее промежность. Джейн
вскрикнула от боли, потом боль вдруг пропала, и какое-то мгновение она ничего
не чувствовала. Джейн посмотрела вниз. Прикасаясь к ее бедрам, Рабия взывала
к пророкам. Через пелену слез Джейн увидела в руках повитухи что-то круглое
и темное.
- Не тянуть, - предупредила Джейн, - за голову не тянуть.
- Нет, нет, - отвечала Рабия.
Джейн снова ощутила тяжесть. Одновременно Рабия сказала:
- Слегка поднажми, чтобы вышел правым плечом. - Джейн закрыла глаза
и немного напряглась. - Теперь, чтобы левым плечом, - проговорила чуть
позже Рабия.
Джейн поднатужилась еще раз, и вот наступило почти полное облегчение,
ей стало ясно, что она родила ребенка. Она посмотрела вниз и увидела, как
Рабия качает на руках крохотное существо. Его кожа была в складках и
влажной, а на головке виднелись темные и тоже влажные волосики. Пуповина
выглядела очень странно, напоминая толстый голубой канатик, который
пульсировал, как вена.
- Все в порядке? - спросила Джейн.
Рабия молчала. Сжав губы, она дула на сплющенное неподвижное лицо
младенца.
"О, Боже, так он же мертв", - подумалось Джейн.
Рабия дунула еще раз, ребенок раскрыл свой крохотный ротик и заорал.
- О, слава Богу, он живой, - воскликнула Джейн. Рабия взяла чистый
ватный тампон и обтерла им лицо младенца.
- Он нормальный? - спросила Джейн.
Наконец Рабия нарушила молчание. Она заглянула в глаза Джейн,
улыбнулась и сказала:
- Да, девочка нормальная.
"Она нормальная", - подумала про себя Джейн. "Значит, она. Я родила
маленькую девочку. Девочку!" Вдруг Джейн почувствовала себя абсолютно
изможденной. У нее даже не было сил выпрямиться.
- Я хочу лечь, - проговорила она.
Захара помогла Джейн подойти к матрацу и положила ей под спину
подушки, чтобы она могла сидеть в постели, пока Рабия держала ребенка, все
еще связанного с Джейн пуповиной. Когда Джейн уселась в постели, Рабия
стала обтирать младенца ватными тампонами.
Джейн наблюдала за тем, как канатик перестал пульсировать и сморщился,
становясь все белее.
- Теперь ты можешь перерезать пуповину, - сказала она Рабии.
- Мы всегда ждем плаценту, - ответила Рабия.
- Делай, как я тебе говорю, пожалуйста.
В ее взгляде мелькнуло сомнение, но она подчинилась. Рабия взяла со
столика кусок белого шпагата, перевязала им пуповину в нескольких
сантиметрах от пупка младенца. "Поближе было бы лучше, - подумала Джейн,
- но это не столь важно".
Рабия вынула из обертки бритвенное лезвие.
- Во имя Аллаха, - проговорила Рабия и перерезала пуповину.
- Дай ее мне, - сказала Джейн.
Рабия передала девочку матери, приговаривая:
- Только не давай грудь.
Джейн знала, что здесь Рабия заблуждалась.
- Это на пользу последу, - заметила она. Рабия повела плечами.
Джейн прижала лицо ребенка к своей груди. Ее соски были увеличены и
оказались чувствительными к раздражению, словно их целовал Жан-Пьер.
Когда сосок ее груди коснулся щеки младенца, он автоматически повернул
голову и раскрыл свой маленький ротик. Как только сосок исчез между губами,
младенец начал сосать грудь. К удивлению Джейн, это вызвало в ней какое-то
сексуальное ощущение. На какой-то миг она даже оторопела, но потом
подумала: "Да что это со мной?"
Джейн ощущала какие-то движения в нижней части живота. Она
подчинилась рекомендации еще раз поднатужиться, после чего почувствовала,
как вышла плацента - нечто такое скользкое, как бы малые роды. Рабия
тщательно завернула послед в тряпку.
Младенец перестал сосать и, казалось, уснул.
Захара поднесла Джейн стакан воды. Она выпила его залпом. Вода
показалась ей очень вкусной. Она попросила еще.
Джейн чувствовала себя измученной, истерзанной, но бесконечно
счастливой. Она разглядывала маленькую девочку, мирно спавшую у нее на
груди. И тут ее саму потянуло ко сну.
Рабия сказала:
- Надо бы спеленать ребенка.
Джейн подняла девочку - она оказалась легкой как куколка - и передала
ее в руки старой женщине.
- Шанталь, - произнесла Джейн, когда Рабия приняла из ее рук малютку.
- Ее имя будет Шанталь. - После этих слов Джейн закрыла глаза.
Глава 5
Эллис Тейлор рейсом "Истерн Эйрлайнз" вылетел из Вашингтона в НьюЙорк.
В аэропорту Ла Гардиа он взял такси и поехал в отель "Плаза", в НьюЙорк-Сити.
Таксист высадил его у входа в отель на Пятой авеню. Эллис вошел в
отель. В холле он свернул влево и направился к лифтам со стороны 58-й улицы.
Вместе с ним оказались мужчина в элегантном костюме и женщина с сумкой
для покупок от Сакса. Мужчина вышел на седьмом этаже. Эллис на восьмом.
Женщина поехала выше. Эллис один прошел по напоминавшему пещеру
гостиничному коридору до самых лифтов со стороны 59-й улицы. Потом,
спустившись на первый этаж, покинул отель через выход на 59-ю улицу.
Убедившись, что за ним никто не следит, Эллис взял такси на южной
стороне Центрального парка и поехал на Пенн-стейшн, откуда направился на
поезде до Дугластона в Квинсе...
Пока Эллис Тейлер ехал в поезде, ему вспомнились строчки из
"Колыбельной" Одена:
Время и страсти сжигают
Красоту задумчивых детей.
Лишь могильный камень сохраняет
Мимолетность промелькнувших дней.
Прошел уже год с тех пор, как в Париже он жил в роли подававшего
надежды американского поэта, но он так и не потерял вкуса к поэзии.
Эллис продолжал следить, как бы не было "хвоста", ибо об этой встрече ни
в коем случае не должны были узнать его враги. Он сошел с поезда во
Флашинге и стал ждать на платформе следующий поезд. Других ожидающих
поезд не было. Из-за всех этих мер предосторожности он прибыл в Дугластон в
пять часов. От станции примерно полчаса он довольно резво шел пешком,
размышляя о том, как отнестись к обсуждаемым вопросам, какие при этом
выбрать слова, какие могут последовать различные реакции.
Он добрался до пригородной улицы с видом на Лонг-Айленд Саунд и
остановился перед небольшим ухоженным домом в псевдотюдоровском стиле и
витражом в одной из стен. У подъезда стоял небольшой японский автомобиль.
Когда он приблизился ко входу, дверь ему открыла белокурая девочка
тринадцати лет.
- Хэлло, Петал, - сказал Эллис.
- Привет, папочка, - ответила она.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, причем в нем, как обычно, чувство
гордости сочеталось с комплексом вины.
Он измерил ее взглядом с головы до пят. Под тенниской, с изображением
Майкла Джексона, она уже носила бюстгальтер. И это совсем недавно. "А ведь
из нее уже формируется женщина, - подумал Эллис. - Просто удивительно".
- Не зайдешь на минутку? - спросила она вежливо.
- Разумеется.
Он проследовал за нею в дом. Сзади она выглядела еще более женственной.
Эллису невольно вспомнилась его самая первая подружка. Тогда ему было
пятнадцать лет, а она - не на много старше Петал. "Хотя, постой, - подумал
он. - Она была моложе, ей исполнилось двенадцать. И я все время поглаживал
ее, когда она была в свитере. Господи, защити мою дочь от пятнадцатилетних
мальчишек".
Они прошли в небольшую уютную жилую комнату.
- Может, присядешь? - сказала Петал.
Эллис сел.
- Можно тебе чего-нибудь предложить? - спросила она.
- Чего ради вдруг так официально? - спросил ее Эллис. - Почему так
подчеркнуто вежливо? Я ведь твой отец.
Она была озадачена и смущена, словно ее отругали за то, что по незнанию
казалось ей правильным.
- Знаешь, мне надо причесаться. После этого можно будет ехать. Извини.
- Да, конечно, - ответил Эллис.
Она вышла. Ее официальный тон был для него мучительным. Это значило,
что он все еще оставался для нее чужим. Он так и не стал нормальным членом
ее семьи. Весь год после возвращения из Парижа он встречался с нею по
меньшей мере раз в месяц. Иногда они проводили вместе целый день, но чаще
всего оба отправлялись куда-нибудь пообедать, как сегодня. Чтобы провести с
нею часок, ему, соблюдая максимальную осторожность, приходилось тратить на
поездку четыре-пять часов. Но ей, разумеется, ничего об этом не было известно.
Не драматизируя ситуацию, он ставил перед собой более чем скромную цель:
занять в жизни своей дочери не большое, но постоянное место.
Это означало изменение характера выполняемой им работы. Он отказался от
работы в разведке. Его начальству это страшно не нравилось, ведь на
нескольких хороших тайных агентов приходилось сотни плохих. Ему самому
это решение далось не просто, собственно говоря, долг повелевал ему
распорядиться своими способностями как следует. Однако он не смог бы
завоевать расположение собственной дочери, если бы каждый год был
вынужден уезжать куда-нибудь за тридевять земель да еще не иметь
возможности сообщить ей, куда он едет, с какой целью и даже когда вернется. К
тому же он не мог рисковать своей жизнью именно теперь, когда в ней толькотолько
начала пробуждаться любовь к отцу.
Тем не менее, ему не хватало возбуждения, опасностей, напряжения в
достижении поставленной цели, а также ощущения того, что на него возложено
важное дело, с которым никто не может справиться так, как он. Но слишком
долго его эмоциональные привязанности оказывались скоротечными, а потеряв
Джейн, он ощущал потребность иметь по крайней мере одного человека,
любовь которого к нему была бы постоянной.
Пока Эллис ждал, в комнату в белом летнем платье вошла Джилл. Он встал.
Его бывшая жена держалась прохладно. Он поцеловал ее в подставленную
щеку.
- Как поживаешь? - спросила она.
- Как всегда. А ты?
- Знаешь, я жутко занята. - И она начала рассказывать ему в деталях,
сколько у нее всяких дел, и Эллис, как всегда, отключился. Джилл нравилась
ему, но с ней Эллису было до смерти скучно. Странно было даже подумать, что
когда-то он был на ней женат. Но она считалась самой симпатичной девушкой в
английском университете, а он - исключительно способным юношей. Это
произошло в 1967 году, когда каждого могли избить и все, что угодно, могло
случиться, особенно в Калифорнии. На бракосочетание, в конце первого курса,
они явились в белом, а кто-то сыграл им на гитаре "Свадебный марш". Затем
Эллис, провалившись на экзаменах, вылетел из университета, после чего сразу
был призван в армию, вместо того, чтобы, как многие в его положении, сбежать
в Канаду или Швецию, он отправился на призывной пункт как ягненок на
заклание, чем поразил всех, кроме Джилл, которая к тому времени уже поняла,
что ничего путного из этого брака не получится и поэтому была готова к тому,
что Эллис все равно от нее сбежит. Позже в Сайгоне он угодил в лазарет с
пулевым ранением в икру ноги - самая распространенная беда вертолетчиков,
так как кабина у них бронирована, а ноги не защищены. Находясь в лазарете,
Эллис получил судебное решение о разводе. Кто-то бросил извещение на
кровать, пока Эллис был в туалете, а когда он вернулся, нашел эту бумагу
вместе с еще одной, двадцать пятой по счету медалью - "Дубовой ветвью",
тогда эти награды раздавали направо и налево.
- Ты знаешь, я только что развелся, - сказал он, на что солдат с соседней
кровати заметил.
- Да плюнь ты, давай лучше сыграем в карты!
Она ничего не сказала ему о ребенке. Он узнал об этом лишь несколько лет
спустя, когда, став шпионом, в учебных целях стал следить за Джилл. Тогда ему
стало известно, что у Джилл есть дочь по имени Петал (такое имя в конце
шестидесятых годов давали многим девочкам) и муж по имени Бернард,
который обращался к специалисту по лечению бесплодия. "Сокрытие от него
информации о рождении Петал было единственной настоящей подлостью
Джилл по отношению к нему, - подумал Эллис, - хотя она считала, что
делает это ему на благо".
Эллис настаивал на том, чтобы время от времени видеться с Петал,
добившись в итоге, что она перестала называть Бернарда "папочка". Но Эллис
вовсе не стремился стать частью их семейной жизни, по крайней мере до
прошлого года.
- Ты хочешь воспользоваться моей машиной? - спросила Джилл.
- Это удобно?
- Конечно, удобно.
- Благодарю. - Ему было неприятно брать у Джилл машину, но, чтобы
добраться сюда из Вашингтона, требовалось слишком много времени, а Эллису
не хотелось часто брать напрокат машину в этой местности, ибо в один
прекрасный день его враги разнюхали бы с помощью документации фирм по
прокату или компаний кредитных карточек, а это означало бы, что они
разузнали бы о Петал. Можно было бы каждый раз брать машину на чужое имя.
Но для этого требовались соответствующие документы, что было недешево, к
тому же ЦРУ не пошло бы на это ради простого чиновника. Поэтому Эллису
приходилось брать принадлежащую Джилл "Хонду" или местное такси.
Между тем вернулась Петал, белокурые волосы рассыпались по плечам.
Эллис встал.
- Ключи в машине, - проговорила Джилл.
- Садись в машину, - сказал Эллис дочери. - Я сейчас приду. - А
обращаясь к Джилл, он сказал:
- Мне хотелось бы пригласить ее на уик-энд в Вашингтон.
Джилл ответила любезно, но решительно:
- Если она захочет, пожалуйста, но если не захочет, заставлять я не буду.
Эллис кивнул в ответ.
- Все правильно. До встречи.
Он повез Петал в китайский ресторан в Литл Нек. Она любила китайскую
пищу. Отрываясь от дома, Петал немного расслаблялась. Она поблагодарила
Эллиса за то, что ко дню рождения он прислал ей стихи.
- Ни один мой знакомый не получал стихов ко дню рождения, - сказала
она.
Он не знал, хорошо это или плохо.
- Мне кажется, это лучше, чем открытка с прелестным котенком.
- О, да, - засмеялась Петал. - Все мои друзья считают тебя очень
романтичным. Мой учитель английского языка спросил меня, опубликовал ли
ты что-нибудь.
- Я еще не написал ничего, что заслуживало бы публикации, - ответил он.
Английский все еще вызывает в тебе интерес? - Этот предмет я люблю
значительно больше, чем математику. В математике я пустое место.
- Что вы изучаете? Пьесы?
- Нет. Но иногда стихи.
- Какие-нибудь тебе нравятся?
Она на мгновение задумалась.
- Стихи о нарциссах. Эллис кивнул.
- Мне это тоже нравится.
- Я только забыла, кто их написал.
- Уильям Уордсуорт.
- Да, верно.
- Что-нибудь еще?
- Собственно говоря, больше ничего. Меня больше увлекает музыка. Тебе
нравится Майкл Джексон?
- Не знаю. Я не уверен, слышал ли я вообще его записи.
- Он действительно очарователен. - Петал захихикала. - Все мои друзья
от него без ума.
Она второй раз сказала "все мои друзья". В данный момент группа
сверстников представлялась ей самым главным в жизни.
- Мне хотелось бы как-нибудь познакомиться с кем-нибудь из твоих
друзей, - сказал Эллис.
- О, папочка, - с укоризной проговорила она. - Тебе это едва ли
понравится. Ведь это в основном девушки.
Получив легкий отпор, Эллис на какое-то время сосредоточился на еде,
которую он запивал бокалом белого вина, в нем продолжали жить некоторые
французские привычки.
Закончив есть, Эллис сказал:
- Послушай, я подумал: почему бы тебе как-нибудь не поехать ко мне в
Вашингтон на уик-энд? Это ведь всего час лету. Мы могли бы хорошо провести
время.
- А что в Вашингтоне? - с удивлением спросила Петал. - Ну, мы могли
бы посмотреть Белый дом, где живет президент. Кстати, в Вашингтоне
находятся некоторые из самых лучших музеев мира. К тому же ты никогда не
видела моей квартиры. У меня есть комната для гостей... - он осекся. Петал
явно не проявляла интереса.
- Ах, папочка, я, право, не знаю, - сказала она. - На уик-энд у меня
столько всяких дел - уроки, вечеринки, покупки, уроки танца и всякое другое...
Эллис старался скрыть свое разочарование.
- Ладно, не беспокойся зря, - проговорил он. - Приедешь как-нибудь в
другой раз, когда дел будет поменьше.
- Да, о'кей, - подхватила Петал с явным облегчением.
- Подготовлю комнату для гостей, чтобы ты могла приехать в любое
удобное для тебя время.
- О'кей.
- В какой цвет ее покрасить?
- Я даже не знаю.
- А какой твой любимый цвет?
- Думаю, что розовый.
- Ладно, значит, розовый. - Эллис выдавил из себя улыбку. - Ну,
поехали.
Возвращаясь домой в машине, Петал спросила его, не будет ли он
возражать, если она проколет себе уши.
- Не знаю, - произнес он осторожно. - Что думает на этот счет мама?
- Она говорит, что разрешит, если ты будешь согласен.
Интересно, Джилл сознательно подключила его к принятию этого решения
или просто "подставила" его?
- Думаю, что мне это не очень по душе, - сказал Эллис. - Мне кажется,
ты еще слишком молоденькая, чтобы прокалывать уши для украшений.
- Ты считаешь, я еще слишком юна, чтобы иметь молодого человека?
Эллис так и порывался сказать "да". Петал действительно казалась ему
чересчур юной. Но он не мог остановить процесс взросления.
- Ты уже достаточно взрослая, чтобы назначать свидания с мальчиками, но
тебе еще слишком мало лет, чтобы иметь постоянного друга, - проговорил
Эллис. Он окинул ее взглядом, чтобы посмотреть, как она отреагирует на его
замечание. "Может быть, - подумалось ему, - они теперь не говорят о
постоянных дружках?"
Когда они приблизились к дому, "форд" Бернарда стоял у подъезда. Эллис
припарковал "Хонду" позади него и вместе с Петал вошел в дом. Бернард
находился в комнате. Это был невысокого роста мужчина с очень коротко
подстриженными волосами, добродушный и начисто лишенный воображения.
Петал восторженно приветствовала Бернарда, обняв и поцеловав его. Казалось,
что он чувствовал себя даже несколько смущенным. Крепко пожав руку Эллиса,
он спросил:
- У правительства в Вашингтоне дела в полном порядке?
- Да, в общем, как обычно, - проговорил Эллис. Они считали, что он
работает в государственном департаменте и что его обязанности заключаются в
том, чтобы прочитывать французские газеты и журналы, и подготавливать
ежедневный обзор для французского отдела.
- Как насчет пива?
Собственно говоря, у Эллиса не было желания пить пиво, но для
поддержания дружеской обстановки он согласился. Бернард отправился за
пивом. Он был заведующим отделом кредитования одного универсального
магазина в Нью-Йорке. Видимо, Петал относилась к нему с любовью и
уважением, а он, в свою очередь, испытывал к ней нежные чувства. Других
детей ни у Джилл, ни у Бернарда не было. И тот самый специалист по лечению
бесплодия не смог ему ничем помочь.
Бернард вернулся из кухни с двумя стаканами пива, один из которых
передал Эллису. - А теперь иди готовь уроки, - сказал он, обращаясь к Петал.
- Папочка простится с тобой перед отъездом.
Петал снова поцеловала его и убежала. Когда она была вне пределов
слышимости, он сказал:
- Обычно Петал не так ласкова. Но когда вы здесь, она явно
перебарщивает. Не понимаю, почему.
Эллису все было очень даже понятно, но сейчас ему не хотелось об этом
думать.
- Выбросите это из головы, - сказал он. - Как идут дела?
- В общем неплохо. Высокие проценты хотя и отразились на нас, но не так,
как мы опасались. Судя по всему, люди все еще готовы занимать деньги для
приобретения товаров, по крайней мере в Нью-Йорке. - Он сел и стал
потягивать пиво.
Эллису всегда казалось, что Бернард испытывал перед ним физический
страх. Это проявлялось в его походке. Бернард напоминал домашнюю собаку,
которую фактически не пускали в дом и которая держится всегда на расстоянии,
чтобы вовремя ускользнуть от пинка.
Несколько минут они поговорили об экономическом положении. Эллис
поторопился допить пиво и поднялся, чтобы уйти. Он подошел к лестнице и
сказал:
- До свидания, Петал.
Она показалась на самой верхней ступеньке:
- А как насчет того, чтобы проколоть уши?
- Можно мне еще подумать об этом? - спросил Эллис.
- Конечно. Пока.
Джилл спустилась по лестнице.
- Я отвезу тебя в аэропорт, - сказала она.
- Ладно, спасибо, - проговорил удивленный Эллис. В пути Джилл
сказала:
- Она дала мне понять, что не хочет проводить уик-энд у тебя. - Да, это
так.
- Ты расстроился?
- Это заметно?
- Мне - да. Ведь когда-то я была твоей женой. - Она на мгновение
замолчала. - Мне очень жаль, Джон.
- Это моя вина. Я не все просчитал. До моего появления у нее уже были
мамочка, и папочка, и кров - все, что требуется любому ребенку. Хотя в ее
жизни я не совсем лишний, но все же угроза для ее счастья. По сути дела, я
инородное тело, источник напряженности. Вот почему она вешается на
Бернарда в моем присутствии. Она не хочет этим меня обидеть. Она поступает
так, потому что боится потерять его. А источник этого, страх - во мне.
- Она это переживет, - сказала Джилл. - Америка полна детей с двумя
отцами.
- Это не может служить извинением. Я тут напортачил, и должен это
расхлебывать.
Он удивился, когда Джилл погладила его по колену.
- Не будь чересчур суров к себе, - сказала она. - Ты не создан для такой
семейной жизни. Я поняла это в первый же месяц после свадьбы. Дом, работа,
предместье, дети - все это не для тебя. Ты совсем другого склада. Поэтому я
тогда влюбилась в тебя и поэтому же я так легко рассталась с тобой. Я любила
тебя, потому что ты всегда был такой грязный, одержимый, оригинальный и
возбуждающий. От тебя можно было ожидать чего угодно. Но ты не рожден для
семейной жизни.
Он молча размышлял о сказанном Джилл, которая сейчас везла его в
аэропорт. Все это было произнесено с дружеской интонацией, за что он был ей
благодарен. Только вот так ли все это было на самом деле? Он считал, что нет.
"Мне не нужен дом за городом, - думал Эллис, - но я хотел бы иметь дом,
может быть, виллу в Марокко или чердак в Гринвич-Виллидж или мансарда в
Риме. Мне не нужна жена-экономка, которая только готовила бы, чистила и
мыла по дому, ходила бы за покупками в магазин да еще регулярно забирала бы
протоколы ассоциации родителей и учителей. Мне хотелось бы найти женуподругу,
с которой можно было бы поговорить о книгах, поэзии и фильмах, и
побеседовать вечером после работы. Я охотно имел бы детей и воспитал бы их
так, чтобы круг их интересов не ограничивался Майклом Джексоном.
Джилл так и не узнала об этих мыслях.
Она затормозила, и до него дошло, что они подъехали к восточному входу.
Эллис посмотрел на часы, без десяти девять. Если поспешить, еще можно будет
успеть на девятичасовой рейс.
- Спасибо, что подвезла, - сказал Эллис.
- Знаешь, тебе нужна женщина такая же, как ты, - заметила Джилл.
Эллис подумал о Джейн.
- Однажды я встретил такую.
- И что же?
- Она вышла замуж за миловидного врача.
- Этот врач такой же безумец, как ты?
- Не думаю.
- Тогда это все быстро развалится. Когда она вышла замуж?
- Примерно год назад.
- Ага, - Джилл, видимо, прикинула, что это совпало по времени с
вторжением Эллиса в жизнь Петал. Но она снисходительно оставила эти мысли
при себе. Послушайся моего совета, - сказала Джилл. - Разыщи ее и еще раз
обо всем подумай.
Эллис вышел из машины.
- Я очень скоро дам о себе знать.
- До свидания.
Он захлопнул дверь, и она уехала. Эллис поспешил в здание аэропорта. За
несколько оставшихся минут он успел все оформить. Когда самолет взлетел,
Эллис достал из кармана сиденья перед собой журнал новостей и поискал
глазами материал о событиях в Афганистане.
Он стал внимательно следить за военными действиями в этой стране, как
только узнал от Билла из Парижа, что Джейн решила отправиться туда вместе с
Жан-Пьером. События в Афганистане перестали быть темой №1 в средствах
массовой информации. Часто в течение недели, а то и двух, об этой войне не
появлялось никаких сообщений. Но сейчас
...Закладка в соц.сетях
