Жанр: Триллер
Когда звонит майкл
...но осыпалась пыль, словно кто-то внезапно потревожил покой
старой мельницы.
- Майкл!
Доремус начал медленно подниматься по лестнице, останавливаясь на каждой
ступеньке. Да, конечно же, фонарь безусловно сделал свое дело, но теперь-то его уже
не имело смысла использовать, и следователь прекрасно понимал это. Мальчик
настолько поразил его воображение - ведь Доремус рассчитывал встретиться здесь с
кем угодно, но только не с этим цыпленком.
- Я не собираюсь играть с тобой в прятки, Майкл! - крикнул Доремус. - Давай
поговорим!
Он добрался до лестничной площадки, откуда ступеньки резко уходили влево. Да,
Майкл находился сейчас, конечно же, в более выгодном положении. Однако выбирать
не приходилось - надо было двигаться дальше.
Пара ступенек отделяла Доремуса от заветного второго этажа, когда вдруг сверху
на него свалились вилы. Они упали совершенно вертикально. Произошло это так
внезапно, что, казалось, злой умысел здесь совершенно ни при чем. Вилы ударили
Доремуса по запястью, и он выронил фонарь, пытаясь тут же подхватить его. Это ему
не удалось, и фонарь грохнулся где-то на первом этаже. И тогда Доремус наугад три
раза выстрелил. У него и в мыслях не было задеть мальчика. Следователь хотел лишь
напугать его. Затем Доремус быстро взобрался на второй этаж и, наткнувшись на
стенку, остановился, чтобы перевести дыхание.
- Ты выиграл, - немного погодя произнес следователь. Он уже успел прийти в
себя.
Мальчик рассмеялся, но Доремус тут же смекнул, что и он изрядно вымотался от
всей этой беготни.
Стараясь не издать ни звука, следователь достал из нагрудного кармана маленький
фонарик, напоминавший по форме карандаш.
Мальчик снова хихикнул. Доремусу показалось, что звук этот приблизился, хотя он
не мог бы сказать этого наверняка. Следователю не терпелось зажечь фонарик, однако
тот, похоже, оставался единственным "сюрпризом" в его защитном арсенале. Поэтому
Доремус решил все-таки повременить с фонариком.
Глаза уже успели привыкнуть к темноте. Кроме того, лунное сияние
непостижимым образом просачивалось внутрь мельницы - вероятно, сквозь трещины
в крыше или щели между досками.
Пол заскрипел у него под ногами, и Доремус застыл как вкопанный. И тут пол
опять скрипнул. Но на этот раз уже не под ним. Доремус вытянул вперед правую руку,
ощупывая стену. Внезапно рука повисла в воздухе: стена здесь заканчивалась. Что же
это перед ним? Дверной проем? Сердце заныло в тревожном предчувствии. А если там
впереди какая-то клетушка, где и прячется сейчас мальчишка? Тут Доремус вспомнил
вилы, просвистевшие всего в нескольких дюймах от его головы, и следователя
передернуло. Но другого выхода не было, как, впрочем, и времени на обдумывание
ситуации.
Доремус включил фонарик и, шагнув в пустое пространство, направил луч прямо
перед собой.
Мальчик стоял неподалеку - футах в десяти от следователя. В глазах его застыл
страх. Приоткрыв рот, он, как загипнотизированный, уставился на фонарик. Вдруг
мальчик пошатнулся и исчез.
Доремус стремительно рванулся с места и, молниеносно перебросив пистолет в
правую руку, левой наугад хватанул пространство, где только что стоял мальчик.
Пальцы вцепились в детскую курточку. Но уже в следующий момент мальчику удалось
вывернуться.
И тут Доремус почувствовал страшный удар по голове. Теряя сознание, он рухнул
на пол.
Придя в себя, он попытался встать, но не смог. Мозг лихорадочно работал.
Доремуса охватила паника. Что произошло? И где сейчас его пистолет? Все еще в руке
или он его выронил? Следователь попытался перевернуться на спину. Чудовищная
боль моментально прострелила его, и Доремус опять потерял сознание. Вновь
очнувшись, он мысленно выругался, проклиная себя за беспечность. Боль в затылке
мучила, не давая сосредоточиться.
Рядом послышались шаги. И еще какие-то булькающие звуки. Словно где-то
отвернули кран с водой. Доремус инстинктивно свернулся калачиком, прикрывая
руками голову. Внезапно он почувствовал, что кто-то поливает его ноги. В нос ударил
резкий запах.
"Бензин, - пронеслась в голове жуткая мысль, и Доремус вновь сделал попытку
подняться на ноги. - Бензин".
Следователь закашлялся и отвел руки подальше от лица, потому как бензиновые
нары начинали разъедать глаза. Горючее уже стекало с его волос. Доремус громко
застонал.
В дверном проеме появился дрожащий оранжевый язычок пламени, осветивший
каморку. Увидев спасительный выход, Доремус тут же метнулся к нему. И в тот же миг
ужас сковал его тело.
На пороге стоял Майкл и равнодушно смотрел на следователя. В руке мальчик
сжимал горящий факел.
Похолодев, Доремус отступил назад. Он вцепился в пуговицы промокшей рубашки,
пытаясь расстегнуть ее. Пуговицы не поддавались, и Доремус разорвал ткань. Но
бензин, просочившись сквозь нее, уже стекал по телу.
- Послушай, приятель, - вымолвил следователь, продолжая отступать, - ведь
мы сейчас оба полыхнем. Так что лучше не подходи.
Казалось, Майкл не слышит его. Он медленно и неотвратимо приближался, шаг за
шагом, и в глазах его словно плясали дьявольские искры.
- Ты что, рехнулся? Сейчас бензиновые пары вспыхнут! - выпалил Доремус. -
Немедленно брось факел, затопчи его ногами, слышишь?
Следователь уперся спиной в стену и шагнул в сторону. Майкл на секунду
замешкался, будто раздумывая, правильно ли он поступает. А потом, криво
ухмыльнувшись, решительно двинулся на Доремуса, выбросив вперед руку с факелом.
Губы у него затряслись. Казалось, он что-то хочет и не может сказать Доремусу.
Следователь забился в угол. Дальше отступать было некуда. Факел пылал так
близко от него, что Доремус всей кожей ощущал его жар.
- Нет! - в отчаянье выкрикнул он.
Внезапно старые, насквозь прогнившие доски позади Доремуса хрустнули и через
мгновение затрещали, словно поленья, брошенные в костер. В ту же секунду
следователь потерял равновесие. Упругий поток свежего воздуха, а также ощущение
невесомости исторгли из его горла отчаянный вопль. Старая мельница, покачнувшись,
начала заваливаться куда-то вбок, как показалось Доремусу, и вскоре вовсе исчезла.
Небо стремительно закружилось, потом невесть откуда взялись кроны деревьев, и в
следующий миг он камнем рухнул в спокойные воды пруда.
С головы до ног облепленный скользкими водорослями, Доремус выбрался на
берег. Запах тины смешивался с резким запахом бензина. Следователь был до того
потрясен всем происшедшим, что в изнеможении повалился на холодную землю.
Сильнейший озноб охватил Доремуса, он дрожал всем телом.
Так он и лежал, то проваливаясь в забытье, то вновь приходя в сознание. Он даже
не пытался отодрать от себя налипшую корку из водорослей и почти подсохших
осенних листьев.
Внезапно Доремус услышал голоса. Собрав последние силы, он пополз. К горлу то
и дело подкатывался тошнотворный комок, тело не слушалось, но Доремусу удалось
добраться до расчищенной площадки перед мельницей.
В глаза ударил яркий свет фонаря.
- Лежите спокойно, мистер, и не шевелитесь. У нас тут два обреза!
- Вы его видели? - чуть слышно пробормотал Доремус. - Он еще там, внутри?
Я имею в виду мальчика.
- По-моему, с ним что-то стряслось, отец. Нюхни-ка. Кажется, он весь в бензине!
- Что это вы тут химичите у моей мельницы? - послышался грозный голос
старшего Хока.
Из кустов появился юноша и, подойдя ближе, воскликнул:
- Па, кого это вы тут выловили?
- Какой-то придурок, Виллис, - проворчал Хок. - Ну вы, вставайте, что ли...
- Я же пытаюсь вам все объяснить! - не унимался Доремус. - Здесь только что
был маленький мальчик. Вот он-то как раз и собирался спалить вашу мельницу... а
заодно и меня. Ему примерно лет десять, темные волосы, бледное лицо. Одет в
кроссовки и спортивную куртку. Не знаю, куда он убежал, но мы должны его найти!
- Па! - вмешался вдруг один из сыновей Хока. - По-моему, этот старый хрыч
вывалился из окна. Вон там в пруду доски плавают.
Второй сын почесал в затылке и неуверенно обратился к Доремусу:
- Маленький мальчик, говорите?
- Да-да, вы его видели?
- Какой-то парнишка пару минут назад улепетывал отсюда, как заяц через
пастбище. Только я его не успел хорошенько разглядеть.
- А в какую сторону? - Доремус напрягся.
- На север. К ферме Овермейера. Па, тебе не кажется, что он тут нам лапшу на
уши вешает?
Целая вечность понадобилась Доремусу, чтобы объяснить, кто он такой, но стоило
ему упомянуть Инока Милса, у мистера Хока в тот же момент отпало пламенное
желание пристрелить Доремуса на месте, и фермер заговорил, растягивая слова:
- Ну-у, до фермы Оверме-ейера я с вами, пожалуй, прогуляюсь. Вреда не бу-удет.
Джек, вы с Виллисом пока сгоняйте на мельницу, гляньте, все ли там в порядке. Да,
Виллис, одолжи-ка этому мистеру свою куртку, а то он, чего доброго, околеет от
холода.
- Па, но это же совсем новая куртка.
- Ничего, он тебе ее вернет в целости и сохранности. Пойдемте со мной, мистер, а
вы двое - делайте то, что я сказал.
Поблагодарив, Доремус застегнул куртку, отороченную овчиной, и последовал за
фермером. Хок нес фонарь, точь-в-точь напоминавший тот, что принадлежал
следователю.
До пастбища было рукой подать, и они очень скоро добрели до луга. Полная лука
заливала все вокруг своим сиянием. Здесь они перевели дыхание и осмотрелись по
сторонам. Насколько хватало взгляда, вокруг не было видно ни одной коровы.
- Вот это и есть владение Овермейера, - объявил старый Хок, вытянув вперед
грязный указательный палец.
- А чьи земли там дальше, внизу у дороги?
- Некоего Брюннеля. Он то ли художник, то ли скульптор, черт его знает.
С этими словами Хок повернулся лицом к владениям Овермейера.
- Сдается мне, что нам в эту сторону, хотя, похоже, все это как мертвому
припарки.
- А почему бы нам не разделиться? - предложил Доремус. - Скорее всего
мальчишка побежал к Брюннелю: я помню, там ведь густые деревья, где можно
надежно спрятаться.
- Да, конечно, хотя вряд ли. Если он хорошо знает эти края, то уж точно туда не
сунется - вон там, за старым амбаром - сплошное болото.
- А может, он вообще никогда не бывал на этом пастбище. А если он решился
заскочить к Брюннелю? Разрешите мне воспользоваться вашим фонариком?
- Что? Ну, конечно же, а то вы еще, чего доброго, извозите курточку Виллиса.
Мистер, послушайте, я надеюсь, что вы точно знаете, за какое дело взялись.
- Абсолютно точно, - подтвердил Доремус, бросившись по тропинке вниз, пока
Хок не спеша двинулся в сторону фермы. Фонарь помог Доремусу обойти топь и,
миновав трясину, тот с легкой душой зашагал к большому амбару с заостренной
крышей, расположенному на вершине холма.
Казалось, в этих Богом забытых местах не должна обитать ни одна живая душа.
Однако ярдах в ста в крохотной хибарке мерцал огонек. Ни собачьего лая, ни возни
скота в сарае не доносилось оттуда. Доремус взглянул вверх и в его сознании возникло
смутное недоброе предчувствие. На противоположной стороне крыши сарая был
установлен прожектор, но поначалу Доремус почему-то не заметил его.
Следователь медленно выключил фонарь и подошел к амбару, пытаясь все время
оставаться в тени. Главные ворота были заперты. На стене рядом с ними Доремус
заметил небольшую табличку, и, осторожно приблизившись к ней, прочел: "Галерея
Брюннеля, вход сзади".
Доремус окинул дом быстрым цепким взглядом. Внимание его привлекло
единственное освещенное окошко. Следователю вдруг показалось, что там, внутри,
кто-то метнулся. Здание окружали густые заросли кустарника и невысоких деревьев, и
уж если Майкл решил проведать здешний уголок, то он без труда найдет себе тут
укромное местечко. Следователь прикинул в уме, что за это время мальчик вполне мог
отмахать полмили.
Изнутри амбара доносились странные звуки, напоминавшие лязг металла.
Доремус обогнул дом, пройдя мимо темных окон, и очутился у двери. Перед ней
находилась широкая, вымощенная каменными плитами площадка. На стене висела еще
одна табличка. Но Доремус даже не удосужился прочесть ее, потому что дверь
оказалась распахнутой настежь. Включив фонарь, следователь решительно шагнул
вперед. Первое, что бросилось ему в глаза, было огромное металлическое изваяние
обнаженной женщины. Оно смахивало на четырехфутового морского льва, застывшего
на гранитном пьедестале. За этим шедевром выстроились другие, изображавшие то ли
женщин, то ли тюленей - во всяком случае, с первого взгляда определить это было
непросто. А еще дальше располагалась целая армия металлических мужей -
шагающих, бегущих, стоящих на коленях. Сплошь и рядом высились какие-то
фантастические конструкции, выполненные либо из медной проволоки, либо из
почерневших, угрожающе торчащих штырей. Очевидно, они символизировали город
будущего с его таинственными и многочисленными лабиринтами.
Доремус направил пучок света вверх и заметил здоровенные куски металла -
выкрашенные в яркие цвета, они свисали со стропил на верхнем этаже галереи. Там же
находилась подвижная скульптура, которая то и дело покачивалась, лязгая
гигантскими ножами, изображавшими, по всей вероятности, конечности.
Следователь опустил луч фонаря и сразу же разглядел на верхней ступеньке
лестницы мальчугана. С ног до головы перепачканный, мальчик притаился и тяжело
дышал, не мигая уставившись на фонарь.
Доремус вздохнул:
- Ну ладно. А теперь спускайся.
Внезапно мальчик вскочил и бросился прочь из освещенного круга. По дороге он
задел гигантскую статую, и белая гипсовая голова, рухнув откуда-то сверху,
покатилась к ногам Доремуса. Тот отшатнулся и, пытаясь удержать равновесие,
вцепился в толстый канат, висевший рядом. Гулко ударил колокол, звон его эхом
отразился от стен.
- Что ж, мне придется подняться к тебе, - заявил Доремус и двинулся по
лестнице на верхний этаж галереи, тщательно высвечивая каждую ступеньку. Колокол
прозвонил еще три раза.
Мальчик попятился. Доремус чуть опустил фонарь, чтобы не слепить его.
- Ну, хватит играть в кошки-мышки... Майкл.
Но мальчик продолжал отступать, прячась то за одну, то за другую статую. Каждый
раз, когда луч света падал на него, он прыгал в сторону в поисках очередного укрытия.
Сейчас он походил на маленького загнанного зверька. Даже мысль о том, что он чуть
было не спалил Доремуса живьем, не могла убить в следователе жалость к этому
несчастному.
- Успокойся, я не сделаю тебе ничего плохого.
Захныкав, мальчик весь съежился: галерея закончилась.
Отступать было некуда. Оставалось только прыгать вниз.
- Даже не пытайся, - предупредил Доремус. В этот момент опять прозвонил
колокол, и мальчик с ужасом взглянул вниз - пол первого этажа находился футах в
двадцати отсюда.
Еще один удар колокола. Мальчик вздрогнул и, потеряв равновесие, упал. В
последний момент ему удалось уцепиться своими худенькими ручонками за какой-то
выступ, и он повис, вот-вот готовый рухнуть. Не колеблясь, Доремус подскочил к
мальчонке и, подхватив за талию, втащил того обратно на второй этаж галереи.
Оказавшись в руках следователя, мальчик начал отчаянно сопротивляться. Он
извивался, брыкаясь и царапаясь, и в конце концов ему удалось вырваться. Он
помчался к лестнице сломя голову. Доремус рванулся было за ним, но тут вдруг в
амбаре вспыхнул яркий свет, и на пороге показались двое мужчин. Один из них -
лысеющий толстяк с прямо-таки фантастических размеров бородой - судя по всему
являлся владельцем студии. Другой - им оказался Крэг Янг - с трудом удерживал
насмерть перепуганного рыдающего мальчугана. Психолог в недоумении уставился на
Доремуса.
- Слава Богу, вам удалось поймать его, - пробормотал следователь, медленно
спускаясь вниз по лестнице.
- Питер, - обратился Крэг к мальчугану, - Питер, что стряслось? Что ты здесь
делаешь, и вообще, как ты сюда попал?
- Так вы его знаете? - нахмурился Доремус.
- Разумеется. Это один из моих подопечных. Его зовут Питер Мэтис.
- Сдается мне, что именно он-то и разыгрывал всех нас по телефону... Его
изобретательности, похоже, и конца не видно: сегодня вечером он пытался убить меня.
- Это невозможно. - Крэг начинал сердиться.
- Неужели? Тогда пусть все расскажет сам.
- Не знаю, что он делал так далеко от школы, но уверен лишь в одном: Питер не
мог никому звонить по телефону.
- Не мог? Отчего же вы так в этом убеждены?
- Потому что Питер немой, - отрезал Крэг и принялся успокаивать плачущего
мальчика.
Глава 13
Доремус одолжил у скульптора Брюннеля рабочие штаны цвета хаки, а также
чистую, хотя и видавшую виды рубашку. Он сидел в кабинете директора гринлифской
школы-интерната. Ботинки пришлось снять - они оказались слишком грязными, и
Доремус опасался наследить на синем бархатистом ковре. После падения в пруд шея
словно одеревенела и постоянно ныла, однако все невзгоды тут же отошли на задний
план, как только Инок Милс предложил Доремусу хорошую сигару, и теперь тот
нисколько не сомневался, что сможет спокойно работать дальше.
- Питер никак не мог выбраться с территории школы и при этом остаться
незамеченным, - настаивал директор.
Фамилия его была Куинлэн, а вся осанистая выправка, бодрость и оптимизм этого
стареющего джентльмена безошибочно свидетельствовали о его военном прошлом.
Лицо Куинлэна покрывали многочисленные морщины, а когда он замолкал, губы его
чуть заметно дрожали.
- Но ведь в субботу занятий в школе нет, - удивился Инок Милс. - И многие
ребята отправляются в город.
- Обычно оно так и бывает, шериф. Но в эту субботу у нас проходил весьма
ответственный футбольный матч, поэтому лишь несколько мальчиков оставались на
территории школы. А большинство учеников находились под попечительством своих
родителей или других родственников.
- И Питер весь день находился здесь? - поинтересовался Доремус.
- Я абсолютно в этом уверен. Обедали в половине шестого, а игра закончилась за
двадцать минут до этого. Если бы он не обедал, я непременно узнал бы. А сразу после
обеда показывали кино. Фильм длинный - почти два часа. Потом все мальчики
разошлись по своим комнатам. В том корпусе, где живет Питер и другие ученики
младших классов, вечернюю проверку проводят в восемь сорок пять, а в девять часов
уже гасят свет. В корпусе для старшеклассников мы позволяем ребятам ложиться спать
на час позже.
- Итак, без четверти девять Питер лежал в своей постели.
- В противном случае мне немедленно доложили бы о его отсутствии.
- И тем более он не мог улизнуть из школы, когда крутили кино? - вмешался в
разговор Милс.
Куинлэн отрицательно покачал головой.
- Но Доремус утверждает, что меньше, чем через час после начала фильма, -
продолжал Милс, - Питер уже находился на ферме Хока, а ведь до нее около пяти
миль.
- Послушайте, а мог ли кто-нибудь из товарищей Питера подменить его во время
вечерней проверки? Ну, скажем, накрыться с головой одеялом, притворившись
спящим?
- Такие уловки нам знакомы, - улыбнулся директор. - Но дело в том, что
товарищей по комнате у Питера нет. Он живет один.
- Я хотел бы осмотреть комнату, где он живет, - попросил Доремус.
- Разумеется. Я сам вас провожу. - Директор достал из ящика большую связку
ключей и повел Милса с Доремусом через окутанный туманом двор.
- Скажите, а у вас есть ночной сторож у главных ворот?
- Да. Три-четыре раза за ночь он обходит весь двор, но делает это, когда ему
вздумается.
Доремус внимательно разглядывал здания интерната, их остроконечные крыши.
Жилые корпуса, куда они направлялись, располагались под прямым углом друг к
другу. Они оказались четырехэтажными. Эти строения соединялись со зданием
столовой и спортзалом аркой. За столовой находилась автомобильная стоянка, но со
стороны корпусов ее не было видно, и попасть туда можно было только через главные
ворота, по неосвещенной и извилистой асфальтированной дороге, огибающей
прямоугольный двор. За школьной территорией зловеще возвышались поросшие лесом
горные хребты.
Директор уже отпирал дверь жилого корпуса, когда в административном здании
дважды прозвонил колокол. Отсюда, со стороны ворот, вход в это здание хорошо
просматривался. Он был ярко освещен. Кроме того, внутри коридоры также купались в
люминесцентном сиянии.
- Сколько имеется таких ключей, как ваш? - осведомился Доремус, изучая
массивную дубовую дверь.
- Три. И я могу точно сказать, где в данный момент находится каждый из них. К
тому же вы, вероятно, успели уже заметить, что двери запираются исключительно
снаружи.
Они поднялись наверх, туда, где жил Питер. Здесь замок был попроще, и директор
легко отпер его запасным ключом.
- Каждое такое помещение представляет собой комплекс из двух спален и
рабочего кабинета, - шепотом пояснил директор, когда все трое осторожно заглянули
внутрь. - Давайте-ка посмотрим... По-моему, Питер обитает вот в этой.
Раздвинув занавеску, они вошли в небольшую спаленку с двумя кроватями и
шкафчиком, смахивавшую скорее на казарму, чем на детское общежитие. На одной
кровати не было никакого белья, даже матраса. На другой же, очевидно, кто-то совсем
недавно спал.
Доремус вдруг почувствовал, как внутри у него все похолодело. С замирающим
сердцем он двинулся к окнам, Здесь их было три - каждое со ставнями, шириной в
двадцать четыре дюйма. Одно из них оказалось приоткрытым. Снаружи протянулся
довольно широкий карниз - около восьми дюймов. Доремус глянул вниз - высота
футов сорок. Кладка была неровная, каменные плиты кое-где выступали, но не более,
чем на пару дюймов. Так что спуститься из окна по стене было невозможно. Кроме
того, Доремус не обнаружил ни одного выступа, за который можно было бы ухватиться
руками.
Следователь перевел взгляд направо. Здесь покато спускалась крыша, а у самого ее
края Доремус заметил желоб для стока воды. Он вполне мог служить опорой.
Следователь поставил на карниз ногу и попробовал было вылезти из комнаты, но, даже
не обремененный лишним весом, так и не смог этого сделать. Тогда он по пояс
высунулся из окна, стараясь как можно внимательнее осмотреть выцветшую,
красноватую крышу.
- Нет, таким образом Питер никак не мог выбраться отсюда, - запротестовал
директор. - Уж больно рискованно. И всем мальчикам это хорошо известно. Мы ведь
каждый год читаем на эту тему специальные лекции. Предупреждаем, что забираться...
- Я больше чем уверен, воспитанники следуют вашим указаниям. Все они,
похоже, очень послушные мальчики, однако Питер - исключение. Я теперь почти
убежден, что выбирался он именно этим путем. И точно так же возвращался назад.
Причем неоднократно, а по меньшей мере раз десять, а то и все двенадцать. Ну все,
нам пора.
Оказавшись во дворе, Доремус посмотрел на окна Питера.
- Стоит преодолеть вон тот опасный участок, пока крыша не станет более
плоской, и тогда путешествие по ней - вообще дело плевое. А на фоне темного леса
мальчика вряд ли можно заметить. Самый сложный отрезок пути - вот эти двенадцать
футов. Однако в кедах или кроссовках, да еще опираясь на водосточный желоб, не такто
и трудно добраться до плоской крыши. Ну, а теперь неплохо было бы отыскать то
место, где он спрыгивал на землю, раз уж мы частично разобрались с его маршрутом.
Они подошли к следующему жилому корпусу. Здесь в сплошной стене одиноко
чернела дверь, а дальше тянулся каменный переход в столовую. Стены его были увиты
плющом.
- Вы считаете, что он лазал по этому плющу? - засомневался Милс.
- Это единственный путь, чтобы слезть с крыши.
- Да, но вы забываете, что Питер Мэтис не ахти какой спортсмен, - грустно
возразил Куинлэн. - Что же могло заставить его совершать такие опасные прогулки
по крышам?
Доремус задумчиво посмотрел на директора школы.
- Возможно, Крэг откроет нам эту тайну. А теперь надо проведать мальчика. Как
он там себя чувствует?
Крэг и Эми покинули лазарет и сидели теперь в кабинете директора на диване.
- Сейчас он спит, - без обиняков начала Эми, как только вошли мужчины. - Но
это стоило нам большого труда. Его так напичкали успокоительным, что, по идее, он
должен был отключиться за считанные минуты. И тем не менее что-то его здорово
беспокоит...
Голос девушки звучал печально.
- Он метался в постели и стонал. Пришлось повозиться с ним не менее получаса.
Давно не случалось такого в моей практике.
Крэг ничего не добавил. Он выглядел крайне подавленным и все время молчал. А
когда он собрался закурить, руки у него сильно задрожали. Это выглядело почти
комично, словно какой-то заштатный актер бездарно пытался изобразить мертвецки
пьяного.
- Можно утром задать Питеру несколько вопросов? - осторожно закинул удочку
Милс, но Крэг тут же взорвался:
- Ни в коем случае!
Однако через несколько секунд он, очевидно, пожалел о своей вспышке гнева и,
окинув присутствующих виноватым взглядом, начал оправдываться:
- Питеру надо сейчас хорошенько отдохнуть... ему нужен полный покой. Скорее
всего придется подержать его на транквилизаторах несколько дней. Видите ли, я не
знаю, какую душевную травму перенес этот мальчик, но постараюсь выяснить это сам
в спокойной обстановке... Я расспрошу его обо всем...
- А вдруг Питер Мэтис как раз и есть ваш брат Майкл? - подал голос Доремус.
Психолог заморгал, будто ему только что пришлось выслушать какую-то дикость.
- О чем вы говорите?
- Я поясню. Может быть, он считает вас своим братом?
- Боже мой, ну, разумеется, нет!
- А ведь поначалу вы сами были убеждены в том, что мальчик, который звонил
Элен по телефону, искренне считал себя Майклом Янгом.
- Да, я не отвергал такой вариант. Но Питеру ничего не известно о моем брате!
Впрочем, за последние пару недель он и в самом деле мог понабраться слухов о
"призраке Майкла" и прочей чепухе, которая просочилась даже в эту школу. Похоже,
за моей спиной уже частенько точат лясы по этому поводу. Но Питер-то не мог никому
звонить по телефону. И об этом я вам уже говорил.
- Да, я помню, что он немой. Но проблемы у него психологические, а не
физические, верно?
- В четыре года он перестал говорить из-за сильных эмоциональных переживаний
и с тех пор не произнес ни слова.
- Возможно, он ничего не говорит, - согласился Доремус, - но как
девятилетнему мальчику, ему удаются куда более необычные для этог
...Поділитися у соцмережах
