Жанр: Триллер
Тайна иеронима босха
...едневековой живописи, соблюдать
которую Босх был обязан.
Кайе пребывал в нерешительности: столько информации, затронуты такие разные темы.
Разве может все это быть скрыто в одной картине?
- Если я вас правильно понял, сеньор Антонио, хоровод свидетельствует о том, что эра
Рыб, в которой господствовал Христос, заканчивается, и на горизонте видна новая эпоха. В то
время как уходящая эпоха полнилась противоречиями, новая будет спокойной и безопасной,
как купание в пруду, в котором люди могут наслаждаться бытием.
Небриха остановился и с удивлением посмотрел на
- Именно так я бы интерпретировал среднюю часть триптиха. Пойду еще дальше и
возьму на себя смелость утверждать, что нижняя часть картины содержит учение адамитов,
тогда как средняя... назовем это пророчеством мудрецов. Что заключает в себе верхняя часть, я
пока не знаю. Только одно мне бросилось в глаза: эти черные амфибии могут быть водолеями.
В конце концов, никто не знает, как они выглядели. Мне непонятен их воинственный вид:
воины с оружием, в броне, идущие в боевом порядке.
- Знаете, Антонио, чего я не понимаю? Зачем так все усложнять? Шифровать
информацию в картине... Так называемая эра Водолея наступит независимо от того, нарисуют
адамиты картины или нет. Ведь Земля не остановится, христианство будет существовать и в
следующем тысячелетии.
- Возможно, нас хотели предупредить. Вам знакомы астрологические расчеты, согласно
которым 18 августа 1999 года планеты образуют крест в созвездии Тельца, Льва, Скорпиона и
Водолея? Даже серьезные ученые прогнозировали на это время бури и землетрясения, а также
возможность смещения земной оси. Четыре зверя на картине образуют крест, вверху - бык,
внизу - лев, справа - группа, несущая заднюю часть тела скорпиона, слева - своего рода
плывущий утконос, которого можно рассматривать как символ Водолея.
- А, предсказание Апокалипсиса! Теперь фантазия захватила вас целиком.
Предположения Небрихи становились все более смелыми.
- В левой части картины я не вижу никакого водолея. Кроме того, если я верно
информирован, животные занимают неправильные позиции в круге зодиака. Бык и лев не
должны находиться друг против друга.
- Что касается водолея, то я удовлетворен птицеобразным существом. Клювом и телом
оно напоминает мне алхимический сосуд, аламбик. Таким образом, в картине присутствует знак
воды. Я уже говорил, что никто не знает, как выглядел водолей. Что же касается порядка
построения зодиакальных символов - тут я пас. Почему они не совпадают, объяснить не могу.
У Кайе кружилась голова. Мало-помалу картина становилась для него таинственной
возлюбленной, медленно и нежно раскрывающей свои тайны. Она приковывала и
одновременно отталкивала. Чувства Кайе необычайно обострились. И реставратор ощущал, что
его будто увлекает в бездонную пропасть.
- Чего-то не хватает. Мне кажется, Антонио, об этом знают только патер Берле и Грит
Вандерверф. Не могу объяснить, но чувствую.
- И еще, Михаэль. Прежде чем уйти, Вандерверф сказала, что мы упустили из виду сову,
сидящую на роге единорога и следящую за происходящим. Это и есть намек, ключ. Символ
группы людей, которую она хотела назвать "люди-посевы". Люди, готовые уже сейчас
господствовать в эре Водолея, когда эра Рыб приблизится к концу.
Кайе стоял перед "Садом наслаждений" и пристально смотрел на сову, на единорога и на
движение всей группы.
- Если все, что до сих пор говорилось о картине, верно, то сова действительно может
быть ключом. Ведь на увеличенном снимке вы обнаружили сову, и она относится к адамитам.
Сова - символ Афины, богини-женщины, и символ ночи, тьмы. Все сходится.
Антонио де Небриха снова опустился на стул.
- Может быть, Михаэль, может быть. Полной уверенности у нас нет, но кое-что
скрывается здесь.
Он помахал серым конвертом с фотографиями, открыл его и достал снимки.
Кайе будто вышел из транса. Он взглянул на Небриху, склонившегося над снимками, и
направился к двери.
- Ах да, Антонио, совсем забыл сказать: я ничего не нашел на фотографиях.
Коллега, исследовавший снимки с помощью лупы, казалось, не слышал его. Кайе пожал
плечами и вышел из комнаты.
КНИГА ТРЕТЬЯ. И ВКУСИЛИ ОТ ДРЕВА ПОЗНАНИЯ...
Мы сидим уже четыре дня, и ничего не меняется. - Небриха подсел к письменному столу
Кайе и взглянул на план здания, который разложил перед собой коллега, расставляя крестики
красным карандашом.
- Руководство музея выделило нам трех дополнительных охранников. Здесь, перед
мастерской, на входе внизу и у двери в подвал. Впереди у входа и в коридорах персонал
реставрационных мастерских. В помещения мастерских разрешено входить только мне и вам.
Исключение составляют два реставратора, восстанавливающие Гойю. Они будут работать до
начала следующей недели. Потом в Прадо открывается выставка Веласкеса, и тогда нам
придется этих трех охранников отдать.
Кайе откинулся на спинку стула и взглянул на Небриху. С тех пор как занялся "Садом
наслаждений", коллега помолодел. Он даже брился каждый день.
- Ах да, вот эта штука. - Кайе указал на микрофон в ухе и маленький передатчик на
столе. - Переговорное устройство, с помощью которого я могу в любое время связаться с
охраной. Сверхсовременная вещь. Взяли в жандармерии.
Небриха поднял вверх большой палец.
- Непросто в наши дни получить что-то бесплатно. - Небриха запнулся. - Вы видели
сегодня Грит Вандерверф?
Кайе старался не встречаться с коллегой взглядом. Он видел Грит каждый день. И вчера
они были вместе в ресторане, ели рыбу; вечером они прогуливались по площади Де Майор,
после чего Кайе проводил ее домой. Он посмотрел на часы - Грит обещала позвонить около
десяти.
- Нет, а почему вы спрашиваете?
Антонио де Небриха наморщил лоб и облизнул губы. Затем взял в руки скоросшиватель
Кайе и стал щелкать им.
- Послушайте, Михаэль, я понимаю, Грит - женщина привлекательная и не может не
нравиться такому мужчине, как вы. Но каждый день, когда покидает свой кабинет, Грит
заходит ко мне и спрашивает, не обнаружил ли я что-нибудь на третьем снимке. Вы не
находите это странным?
Кайе вздохнул - старая песня.
- Это вас...
- ...не касается, я знаю. Но готов поспорить: эту даму интересует картина, а вовсе не вы.
- Что вселяет в вас такую уверенность?
Небриха полез в карман куртки, достал листок бумаги, развернул его и прикрепил к стене.
Затем отошел в сторону, чтобы лучше видеть рисунок.
Кайе повел бровью:
- Круг и крест, это ответ?
- Да, это ответ, Михаэль. Знак Венеры. Круг и над ним крест: я обнаружил его на
третьем увеличенном снимке.
Кайе присвистнул.
- Вы уверены, Антонио?
- Да, его можно различить перед штурвалом лодки, в которой стоит человек-дерево.
- Позвольте вопрос, Антонио. Как открытый знак Венеры в сцене ада связан с Грит?
Меня смущает то, что повреждения на картине незначительны, но везде, где они есть, вы что-то
находите. Одним словом, Антонио, я смотрел фотографии и ничего не обнаружил.
Произнося последние слова, Кайе навис над коллегой. Небриха не шелохнулся.
- Понимаю ваши сомнения. У меня они тоже были. Однако нельзя исключать, что патер
Берле точно знал, где скрыты знаки, и действовал весьма целенаправленно.
- Согласен. Возможно, в рукописях на сей счет имеются указания. Но почему знак
Венеры указывает на опасность, исходящую от Грит Вандерверф?
- Вы знаете, что может означать знак Венеры, Михаэль?
- Догадываюсь. Мы говорили о значении пруда в средней части картины. Из него
выходят женщины.
Небриха усмехнулся:
- Что, если в картине разрабатывается именно этот аспект? Роль женщины в будущем.
Знак Венеры - знак женщины. И сегодня то же: сила женщины в знаке Венеры.
К такому выводу Кайе никогда бы не пришел самостоятельно. Но он старался мыслить
здраво.
- Ну хорошо, хорошо. Надо подумать. Но что в этом послании необычного? Кто-то в
XVI веке нарисовал знак Венеры, замазал его краской в надежде, что когда-то в будущем
найдут метод сделать знак видимым. Зачем такие сложности? Не являются ли все эти знаки,
буквы, линии и я не знаю что еще обычными штрихами, которые можно обнаружить на каждой
второй картине под слоем краски?
- Возможно. Тем не менее нельзя отрицать, что Грит Вандерверф лучше меня
ориентируется в них. Вряд ли они случайны.
- А вы подбрасываете ей крохи информации.
Небриха кивнул и провел рукой по лицу:
- Наживка. Я хотел узнать, насколько хорошо она информирована. Вы не обратили
внимания, что Вандерверф обладает огромными знаниями? Мне потребовалось сорок лет,
чтобы так продвинуться.
- Вы сейчас подумали об адамитах.
- И о них тоже. И о Якобе ван Алмагине. Что за тайну хотел открыть нам патер Берле?
Нужно еще раз спросить его об этом.
Антонио де Небриха тяжело вздохнул. Кайе чувствовал, что коллега борется с собой.
Пригласить патера к себе, чтобы расспросить его, весьма рискованно - ведь он может
окончательно уничтожить картину.
В этот миг раздался сигнал передатчика. Кайе вздрогнул и потянулся к уху. Тут же вынул
микрофон, чтобы коллега тоже мог слушать, и подозвал его к себе. Голос на другом конце
провода звучал тихо и искаженно:
- Сеньор Кайе, поступил звонок из комиссариата, они посылают к нам комиссара Риверу.
- Зачем?
- Следить за порядком.
- Хорошо, впустите. Проверьте удостоверение и лично приведите его ко мне.
- Слушаюсь, сеньор.
- Хорошо.
Кайе нахмурился:
- С чего бы это? Уловка страховой компании? Теперь придется принимать гостя.
Вообще-то это дело руководства музея. Я просто реставратор.
Последние слова Кайе пробурчал совсем тихо. Неожиданно он поднял голову и кивнул
Небрихе, который уже собирался уйти:
- Останьтесь, Антонио. Еще один вопрос. Меня весьма интригует то обстоятельство, что
прежде я никогда не встречал имени Петрониуса Ориса. Я просмотрел разные справочники.
Ничего. Если утверждения Берле верны, у этого художника были собственные произведения.
Вы что-нибудь о нем знаете?
- Нет, никогда о нем не слышал. Впрочем, тут нет ничего необычного. Школы живописи
поставляли специалистов, которые овладевали такими тонкостями, как складки платья или
растения, рисовали задний план или архитектуру. Это экономило время, и художник мог
сосредоточиться на другом. Чаще всего ученики и их помощники оставались неизвестными.
Возможно, мастер Босх использовал Петрониуса Ориса именно для таких работ, а когда
подмастерье покинул его мастерскую, он продолжал делать то же самое у других художников,
и о нем ничего больше не слышали.
Кайе слушал внимательно. Тот факт, что Петрониус Орис бесследно исчез в анналах
истории, беспокоил его. Он должен был оставить след в истории искусства, даже если стал
жертвой инквизитора. Но тогда не было бы рукописи. С другой стороны, вообще нельзя быть
уверенным, что вся история - не игра воображения сумасшедшего патера.
- Петрониус Орис писал портреты, Антонио.
- Или его использовали для других работ. Я часто думаю о том, что необузданная
фантазия "Сада наслаждений" требовала усилий нескольких мастеров. Возможно, Орис
поставлял идеи для картины. Возможно, некоторые образы созданы не Босхом, а подмастерьем.
Поставщик кошмаров!
- Слишком много всяких "возможно", - прервал друга Кайе. - По-моему, мы снова
гадаем на кофейной гуще. С таким же успехом я мог бы прочесть роман.
- Возможно, - проговорил Небриха, сорвал листок со стены и вышел из мастерской.
Кайе решил встретить комиссара. Кроме того, он хотел еще раз взглянуть на картину.
Знак Венеры - прямо в центре ада?
Кайе вошел в мастерскую и застыл на пороге. Перед "Садом наслаждений" кто-то стоял.
Реставратор не сразу узнал Грит.
- Грит! Как ты вошла сюда? Что ты здесь делаешь?
Женщина обернулась и с улыбкой показала пропуск, на котором красовалась ее
фотография.
- У меня есть специальное разрешение руководства музея.
Кайе не находил слов.
- Я говорила вам, что смогу быть полезной, если патер Берле действительно прорвется к
картине. Возможно, мне удастся удержать его от совершения преступления.
Женщина улыбалась слишком приветливо и широко. Кайе молчал - ведь раньше сюда
мог пройти лишь тот, о ком реставратор договорился с руководством музея. Кайе по радио
спросил охрану, проверяли ли они Грит Вандерверф.
Грит, казалось, не слышала вопроса. Она повернулась к картине.
- Разве не восхитительно? Райский сад! Люди в нем и то, как они резвятся и излучают
восторг... Над картиной витает дух довольства и радости.
Грит взяла Кайе под руку, но тот по-прежнему молчал.
- Не будь глупым, Михаэль. Если бы я попросила тебя, ты бы ответил отказом. Ведь так?
Реставратор кивнул, не в силах противиться. Однако в нем зрел гнев: Грит открыто
соблазняла его.
- Я хочу кое-что прояснить: пока патер Берле на свободе, здесь никто не должен
находиться, кроме меня и Небрихи!
- О, ты превратился в охранника. Это что, продвижение по службе?
В Кайе все кипело. Ирония Грит Вандерверф переполнила чашу терпения реставратора.
Голос его стал резким.
- Ты что, думаешь, я влюбленный идиот и меня легко обвести вокруг пальца? Речь идет
о большем, чем твои соблазнительные формы. Черт побери, ты не могла придумать ничего
лучшего, чем подрывать предпринятые мной меры безопасности?
Грит отпустила руку Кайе и испуганно посмотрела на него:
- Что с тобой?
- Что со мной, что со мной! - Голос Кайе срывался. Он попытался взять себя в руки и
принялся ходить взад-вперед. - Кто-то пытается уничтожить картину, которую я считаю
гениальной, а ты смеешься надо мной. Ты можешь хоть на минуту подумать о шедевре Босха, а
не своем психологическом бреде?
- Лучше бы тебе взять свои слова обратно! - прошипела Грит и, повернувшись,
направилась к выходу.
Кайе и сам испугался. Он уже сожалел о приступе гнева. Пока Грит Вандерверф двигалась
к выходу, реставратор раздумывал, не извиниться ли ему.
Грит остановилась.
- Я пришла, чтобы рассказать тебе, что меня озадачивает в картине. Или ты ничего не
хочешь услышать?
В ее голосе звучало упрямство.
- Извини, погорячился, - пробормотал Кайе. - Что ты хотела рассказать?
Грит отпустила ручку двери и остановилась, не поворачиваясь к нему.
- Это тебя не интересует!
- Конечно, интересует. Не злись. Когда я неожиданно увидел тебя здесь, у меня сдали
нервы.
Кайе подошел к женщине ближе. Одна мысль не давала ему покоя: чего она хочет от
него?
Грит сделала шаг вперед. Остановилась, закрыла глаза.
Кайе поперхнулся - Грит требовала поцелуя. В конце концов он сдался. Но ее губы были
холодны и сухи. Когда все закончилось, Грит как бы между прочим спросила:
- Вы что-нибудь обнаружили на третьей части картины? Небриха темнит. По-моему, он
не переносит меня.
- Ты ошибаешься, - солгал Кайе, вспомнив о предостережениях Небрихи. Ему было
интересно, почему Грит появилась здесь, а не в кабинете. - Похоже, других открытий не
будет.
- Жаль. - Грит поджала губы. - Я бы хотела присутствовать при расшифровке этой
тайны.
- О какой тайне ты говоришь? И что собиралась рассказать мне?
Грит торопливым жестом прервала его, схватила за руку и потащила к картине.
- Михаэль, для художника-мужчины на картине слишком много женских тел, значение
которых непонятно.
В Кайе мгновенно проснулось любопытство.
- Ты должен мне кое-что объяснить. Видишь мужскую и женскую части картины?
Мысли Кайе перепутались. Чего она добивается?
- Соберем все воедино, - продолжала Грит. - Бог-Отец был отодвинут в сторону еще в
процессе творения, и он восседает на троне на самом краю картины. А мир содержит женские
округлые формы повсюду. На створке "Земной рай" Иисус касается Евы и отворачивается от
Адама. Она кокетничает, но не покоряется. В центре группа женщин, которым нашептывают о
секретах любви.
Неожиданно Кайе вспомнил рассказ патера Берле - сцену службы адамитов, в которой
объяснялась средняя часть триптиха. И там тема любви была на первом плане.
- Кроме того, женщины стоят в центре картины. Никто, кроме них, не купается в пруду.
А если мы посмотрим на сцену ада, там женщин почти нет или...
Кайе словно впадал в транс. Он пристально вглядывался в картину, его переполняли
странные предчувствия. Значит, Небриха действительно обнаружил знак Венеры. И значит,
Грит знает об этих взаимосвязях или хочет возбудить его любопытство.
- ...они изображены там неверными монахинями или блудницами. Они попали под
влияние мужчин и потеряли свою женственность. Все остальные - мужчины. При этом надо
помнить, что по средневековым представлениям ад должен быть переполнен женщинами.
Только в 1475 году признали существование у женщин души, которое католическая церковь
раньше категорически отрицала.
Кайе смотрел на Грит со стороны, пытаясь прочесть по ее лицу, чего на самом деле она
хочет.
- И все же, Михаэль! Патер Берле до сих пор покушался на картины, связанные с
женщинами, воспевающими любовь и эротизм. Какое послание заключено в этой картине, мы
не знаем.
- Если оно вообще есть.
- Хорошо, мы не знаем этого мнимого послания. Но если речь идет лишь о женщинах,
Берле не отступится от желания уничтожить картину. Он снова придет сюда, я уверена.
- Почему?
- Он болен, Михаэль, психически болен. Я долгие годы работала с такими пациентами и
как женщина чувствовала ненависть к себе. Он действительно считает себя патером Берле.
Одному Богу известно, почему он взял это имя. Ведь он испанец и мог бы здесь, в Испании,
зваться, к примеру, Торквемадой. Звучало бы логичнее.
Кайе лихорадочно гадал, как выяснить истинные намерения Грит.
- Я хотел у тебя кое-что спросить. Ты рассказывала о группе мудрецов. Ты
действительно веришь в ее существование? Такую группу людей нельзя не заметить.
Грит выпустила руку реставратора и пристально посмотрела на него. Затем медленно
обошла вокруг собеседника.
- А знаешь, Михаэль, что передать информацию в будущее почти невозможно? То, что
пытаются сделать сейчас, сохраняя данные для будущего, - напрасный труд. Пройдет время, и
никто уже не сможет прочесть эти данные. Потому что компьютерная техника будет
развиваться и дальше, банки данных устареют или будут уничтожены. Или информационный
поток разрастется так, что для расшифровки потребуются легионы специалистов. Нельзя дать
прогноз даже на пятьдесят лет вперед.
- Проблема в первую очередь для историков.
Грит посмотрела на картину и повернулась спиной к Кайе. Ее плечи и часть спины были
открыты. Кайе обратил внимание, что кожа на позвоночнике темнее, чем в других местах.
- Проблема, обычная для всех. Мы знаем о жизни наших родителей, а о дедах и прадедах
не имеем ни малейшего представления. Истории отдельных государств умирают медленнее,
поскольку существуют архивы, но все равно умирают. А что остается? Неясные высказывания,
анекдоты, на основе которых мы можем воссоздать более или менее ясную картину.
- Разве это не наше право - забывать?
Грит резко обернулась и обожгла Кайе взглядом. Глаза ее заблестели.
- Как далеко назад мы можем оглянуться? На две тысячи лет?
Кайе прокашлялся:
- На десять тысяч. Когда возникла письменность.
Грит Вандерверф кивнула и опустила глаза, будто хотела смирить свой гнев.
- А что было прежде? Что мы знаем об этом? Прошли миллионы лет, пока мы, люди, не
осознали себя и не обрели свой язык. Может, уже тогда существовала потребность вырваться из
настоящего и узнать о прошлом. Миллиона лет достаточно, чтобы изучить циклы этого мира и
собрать знание о нем. Что, если какая-то группа людей была избрана еще тогда, чтобы
сообщить, как развивалось человечество?
Она говорила тихо, быстро и как-то навязчиво, так что по спине реставратора побежали
мурашки. Грит по-прежнему смотрела вниз, будто читала рукопись.
- Разве в Библии не говорится: сообщалось... написано... Ты не думал, кто сообщал, кто
написал? Долгое время все передавалось из уст в уста, пока не изобрели буквы, чтобы все
записать. Одна традиция сменила другую. Письменные зарисовки овладели мыслью. Эти
зарисовки существуют. И наша картина - одна из них.
Кайе почувствовал, что вспотел.
- А почему ее не прочли и не объяснили раньше?
Грит покачала головой:
- Потому что церкви удалось сделать то, чего раньше в таком масштабе не происходило
- истребить избранных. За два века инквизиция вытравила то, что собиралось тысячелетиями.
- По-твоему, есть тайный союз, который из века в век, из года в год передает свое знание
и знание это скрыто в триптихе?
- Прежде об этом не думали. Картину считали необычной, но безобидной. С тех пор как
патер Берле обнаружил рукопись...
Кайе кивнул:
- Он решил, что должен вмешаться... Звучит убедительно. И все же, Грит, это фантазии.
Если бы Берле не совершил покушение, мнимое послание осталось бы скрытым под слоем
краски до скончания века.
- Или пока где-то не всплыла бы рукопись Петрониуса Ориса. Ты знаешь, что архивы
Ватикана собираются открыть? Если там найдется что-либо, указывающее на послание
адамитов, у фанатиков возникнет потребность в действиях.
- Но та битва давно прошла. Кому может угрожать картина, если она предсказывает
конец патриархата или церкви?
В глазах Грит вспыхнуло что-то, однако она сразу же овладела собой.
- Подумай, если послание существует, то Берле должен уничтожить его. Он в это верит.
- А ты откуда все это знаешь, моя маленькая адамитка?
Грит Вандерверф открыто посмотрела ему в глаза:
- Хорошо. Все не так таинственно, как ты, вероятно, думаешь. Существует достаточно
женщин, которые верят в самые загадочные вещи, и считают себя ведьмами, и занимаются
черной магией. Я встречала таких в первые годы учебы. Очень увлекательно, сам можешь
представить. Особенно когда ты - а мне было двадцать - живешь в мире, полностью
контролируемом мужчинами, и ищешь пути защитить себя от них. Одна женщина сказала мне,
что ключ к решению наших проблем скрыт в некоей картине. Я давно забыла об этом, но когда
мне поручили опеку над патером Берле, мне стало ясно как дважды два, почему он так
ненавидит "Сад наслаждений".
В этот момент по радио раздался сигнал. Кайе отвернулся, нажал кнопку и закрыл рукой
второе ухо. Грит что-то сказала ему, однако реставратор ничего не расслышал.
- Сеньор Кайе, пришел комиссар, но...
Связь прервалась.
- Охрана, ответьте, алло?
Неожиданно что-то зашумело, и в наушнике снова послышался голос:
- Все в порядке, мы проверили его. У нас были помехи.
Кайе успокоился. Он спрятал устройство в карман и хотел последовать за Грит, которая
уже вышла из мастерской. Реставратор бросил последний взгляд на картину. Целая и
невредимая, она сверкала яркими красками в центре мастерской.
Может, Грит пошла в его кабинет? Нужно встретить комиссара. Кайе позвонил охране на
входе и сообщил, что направляется к себе в кабинет, чтобы поговорить с комиссаром Риверой.
Затем вышел из мастерской, преследуемый запахом духов Грит.
Кайе устремился вниз по лестнице к реставрационным мастерским. Грит и комиссара
Риверу в своем кабинете он не застал. Когда Кайе повернул в проход, ведущий к мастерской, у
него едва не остановилось сердце. Как реставратор и предполагал, охраны у дверей не
оказалось. Кайе ускорил шаг. Когда он распахнул дверь, лицо его горело.
Яркий свет ослепил реставратора. Он медленно вошел в помещение и застыл как
вкопанный. На столе перед "Садом наслаждений" лежало маленькое распятие, по краям
которого горели свечи. Фигура Христа была разломана посередине. Кайе подбежал к картине,
задул свечи и отшвырнул все в дальний угол. Когда глаза реставратора окончательно привыкли
к темноте, он исследовал картину.
Кайе медленно приходил в себя. "Сад наслаждений" был цел и невредим. Он провел
рукой по лицу. Ни комиссара, ни Грит. Где они?
Неожиданно за спиной хлопнула дверь, Кайе вздрогнул и поспешно обернулся. У дверей
стоял охранник в голубой форме, фуражка глубоко надвинута на глаза.
- Где вы были? - набросился Кайе на охранника.
- Природа изменяется. Правда убивает! - пробормотал охранник, и в первый момент
Кайе не понял смысла сказанного.
Он внимательно вгляделся в мужчину.
- Вы!
- Совершенно верно, сеньор Кайе. Не ждали меня?
- Ждал, но не думал, что вам это удастся.
- Все оказалось проще, чем я предполагал. Хватило одного звонка. Они даже проверять
не стали. Невероятная халатность.
- Вы и есть предполагаемый комиссар Ривера!
- Удачная идея, не правда ли?
Мысли лихорадочно проносились в голове Кайе. Наверняка в кармане Берле бутылка с
кислотой, и при удобном случае он выплеснет ее на картину. Его нужно остановить... Но что
значит это представление с разломанным Христом?
- Что вы сделали с охранником?
Патер Берле хрипло рассмеялся:
- Отослал пообедать. Они такие доверчивые.
Патер поправил фуражку. Глаза его блестели, и Кайе понял, что Берле опять использовал
свои гипнотические способности. Уголки губ патера слегка подергивались.
Кайе попытался преградить Берле дорогу, переключить его мысли на что-то другое.
- Зачем вы пробрались сюда? Что вам нужно от меня, патер Берле?
Берле, медленно надвигавшийся на реставратора, остановился. Беспокойно бегающие
глаза уставились на Кайе. Взгляд его был пуст, как у слепого.
- От вас я ничего не хочу, но вы мешаете мне. - Берле улыбнулся одними губами.
- Если желаете, я позову Грит Вандерверф. Она поговорит с вами.
Патер встрепенулся, будто его укололи. Глаза священника вспыхнули, голос стал
пронзительным:
- Я видел ее! Змея! Ее прислал сатана! - Патер поднял руки к небу.
- Почему змея? - спросил Кайе.
Берле резко повернулся и заговорщически понизил голос:
- Она - женщина. Она не хочет признать, что вместе с ее родом в мир пришел грех. В
состоянии невинности...
- Замолчите! Хватит с меня ваших россказней!
Взгляд Берле уткнулся в пол, патер принялся медленно раскачиваться из стороны в
сторону.
- Вы нашли третий знак в сцене ада, Кайе?
Патер расхохотался:
- Тогда уже поздно!
- Что поздно?
- У вас больше не будет возможности исследовать картину.
На лице Берле появилась злобная улыбка, и в голове Кайе зазвенел сигнал тревоги. Хоть
бы кто-то из охранников вернулся с обеда! И Грит, почему она не появляется?
Лицо Берле, каз
...Поділитися у соцмережах
