Жанр: Триллер
Тайна иеронима босха
...ь откидную дверь.
- Здесь можно спуститься вниз. Картины без проблем войдут в отверстие, а внизу их
можно поставить в дальний угол и прикрыть тряпками.
Петрониус заглянул в темную шахту подвала.
- А не лучше ли посмотреть, достаточно ли там места?
Энрик протянул ему лучину и свечу. Петрониус зажег свет и осветил спуск. Заметив
лестницу, стал осторожно спускаться вниз, проверяя ступеньки на прочность.
В подвале пахло гнилью и застоявшейся водой. В дальнем углу лежали две бочки; они
казались новыми, потому что сохранились лучше, чем деревянные полки вдоль стен, две из
которых уже обрушились. Для картин места было достаточно, хотя держать их долго в такой
сырости нельзя.
- Все в порядке, Энрик! - крикнул Петрониус.
И тут он услышал смех подмастерья, грохот захлопнувшейся крышки, звук
передвигаемых на место предметов, загораживающих вход.
- Эй, Энрик! Что это значит?
Ответа не последовало. Петрониус напрасно пытался выбраться наверх и открыть дверь, в
результате одна ступенька обломилась, и подмастерье едва не упал. Петрониус был заперт в
сыром подвале.
Юноша не сводил глаз с пламени свечи, бросающей прыгающие тени на стены подвала.
Еще час или два свеча будет гореть, а потом он окажется в полной тьме, пока его не найдут или
он тут не истлеет. Но кто его найдет? Кроме Энрика, никто не знает, что Петрониус в ловушке.
И сколько ни стучи, никто не поможет.
Энрик! Теперь Петрониус понял, кто доносчик в доме мастера. Он никогда бы и не
подумал, что под приветливостью и отзывчивостью подмастерья скрывается душа инквизитора.
Они все попались на его удочку: мастер Босх, Якоб ван Алмагин, Петрониус, а возможно, и Ян
де Грот с Питером. Ничего, эта собака еще попадется Петрониусу! Он собственноручно свернет
негодяю шею - и с огромным нехристианским удовольствием.
В подвале становилось душно, кислый сырой воздух затруднял дыхание. Как
зачарованный Петрониус смотрел на свечу, а она продолжала гореть.
Зачем Энрик заманил его сюда? Почему хотел устранить? Энрик оказался пауком,
сплетшим паутину вокруг мастера Босха. Чего он добивается? И тут Петрониус ударил себя
ладонью по лбу. Ну конечно! Два дня прошли. Патер Иоганнес обещал Петрониусу, что он
исчезнет, и это удалось. Перед глазами юноши всплыл образ Энрика в черной сутане с
капюшоном на глазах в трактире - это он выхватил у Петрониуса записку! Подмастерье
почувствовал возрастающую слабость, закрыл глаза и отдал себя на милость судьбы. Но вскоре
очнулся. Помочь можно тому, кто хочет, чтобы ему помогли. Пока у него есть свет, необходимо
обследовать темницу. Дом полон тайн. Возможно, из подземелья есть выход.
Со свечой в руках Петрониус осмотрел стены. Они были каменными и казались
непробиваемыми. Только на полу лежала глина, которая размякла от влаги и хлюпала при
каждом шаге. Ни на одной стене не было видно ни потайной двери, ни лаза. Даже за
трухлявыми полками он ничего не нашел. Петрониус прислонился к одной из бочек, держа
свечу в левой руке.
Неожиданно пламя заколыхалось и едва не потухло. Невероятно! Поток воздуха снизу!
Пламя выровнялось, свеча вновь горела ровно. Петрониус переместил свечу, и снова пламя
запрыгало и потянулось в сторону бочек. Юноша последовал за ним, опустился на колено и
исследовал бочку. Постучал по ней. Винная бочка оказалась пустой, следующая тоже. Затем
Петрониус обнаружил отверстие для затычки величиной в палец, чернеющее в дереве бочки.
Он поднес свечу к отверстию, и пламя сразу же повернуло туда. Петрониус глубоко вздохнул.
Наверняка там какой-то ход. Если ему повезет и проход будет достаточно широким, чтобы
пролезть...
Подмастерье отставил свечу в сторону и уперся плечом, однако бочка не сдвинулась с
места. Когда Петрониус попытался еще раз, то поскользнулся на мокрой глине и толкнул свечу
ногой. Она упала и с шипением погасла. Кромешная мгла окутала подмастерье. Петрониус
прислонился к бочке и от отчаяния едва не закричал. Теперь он точно погибнет. Без света ему
отсюда не выбраться.
Но нет, так просто он не сдастся!
Петрониус ощупывал дырку, а волоски на его руке шевелились от легкого ветерка.
Юноша закрыл глаза и продолжал исследовать отверстие диаметром в два пальца. Оно казалось
гладким и холодным. Затем в палец впился шип. Петрониус потянул за него, прижал...
Неожиданно что-то звякнуло, и крышка легко подалась. Петрониус обернулся, схватил свечу и
влез в отверстие, следуя за потоком воздуха, который теперь ощущался сильнее, пока не
наткнулся на противоположную перегородку. Он осторожно ощупал ее - такая же задвижка!
Подмастерье выполз из бочки и понял, что находится в помещении, большем по размеру, чем
подвал. На стене в подсвечнике тлела лучина. Петрониус осторожно встал и, спотыкаясь,
направился к ней, взял в руки, раздул пламя и поджег свечу.
От увиденного у подмастерья захватило дух. Все пространство было заполнено всякой
всячиной: горшки, кастрюли, банки, книги и странные предметы, сложенные на полках вдоль
стен. Со стороны дома в стену была встроена печь с железной треногой. На цепи висел
тяжелый, покрытый сажей котел, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Именно печь
вызывала циркуляцию воздуха. Каменные стены потемнели от сажи. На одной из них висели
рисунки с кругами и полями, в которые были вписаны цифры и буквы. На конторке лежала
раскрытая книга с цветными иллюстрациями. Петрониус подошел ближе и прочитал рецепт
мази - он даже смог расшифровать ее составные части, такие как полынь, красавка,
наперстянка, дурман, полевой корень, борец. Там было написано, как натирать маслом
отдельные травы и высушенные растения, как долго и в каких пропорциях варить и толочь их.
Петрониус предположил, что здесь готовились отвары для мастера Босха, с помощью
которых он создавал свой фантастический мир.
Так он оказался в лаборатории алхимика! Кто тут работал? Якоб ван Алмагин? Рецепт
мази указывал на это.
Длинный Цуидер ничего не знал об алхимических опытах ученого. Конечно, не знал. С
тех пор как доминиканцы пришли в город, он пользовался тайной лабораторией. Свои опыты
ученый прикрывал сеансами позирования для портрета, на которых регулярно появлялся.
Никто не мог предполагать, что Алмагин не просто сидел тут в качестве модели.
В голову Петрониусу пришла неожиданная мысль. Путь в лабораторию должен вести из
кунсткамеры. Якоб ван Алмагин и мастер Босх позволили ему найти кабинет, чтобы отвлечь
внимание от второй потайной двери, ведущей в лабораторию. По той же причине ученый не
ответил на вопрос подмастерья, почему кабинет нельзя сделать доступным для всех. Он мог
найти только то, что должен был.
Петрониус разрывался между желанием обследовать лабораторию и обязательством,
данным мастеру. Если Энрик не лгал и Босх арестован, то картина должна исчезнуть, и ее
нужно доставить в Оиршот. Когда поручение будет выполнено, можно вернуться и обследовать
подвал. Петрониус понимал, что время не ждет.
Размышления подмастерья прервал шорох. Прямо над его головой повернули ключ, и
дверь отворилась. Кто-то вошел в лабораторию.
Находчивый подмастерье присел за конторку, огляделся и пополз назад к бочке, через
которую пришел. Оттуда он мог хорошо рассмотреть лестницу, проходящую по стене вдоль
полок. К своему удивлению, Петрониус увидел на ней Якоба ван Алмагина. Когда ученый
сошел вниз, он стал быстро все с себя снимать, чтобы переодеться в висевшее на крючке над
печью одеяние.
Но прежде чем он успел облачиться в рабочую одежду, Петрониус вылез из своего
укрытия и показался ученому.
- Магистр Якоб, не пугайтесь, это я.
С криком, будто к нему обратился сам черт, полуголый ученый обернулся. Теперь
Петрониус знал, почему ему не удавалось нарисовать портрет. Он открыл тайну личности
Алмагина.
Перед входом в мастерскую мастера Босха на рыночной площади стоял патруль.
Петрониус закусил губу. Они расположились с Длинным Цуидером на углу Твидо-Корен и
наблюдали за солдатами, внимательно следившими за любым передвижением перед домом
мастера.
- Будем надеяться, инквизитор не сразу начнет обыск, - сказал Петрониус. - Если
картина попадет ему в руки, он уничтожит ее. Полотно нужно доставить в Оиршот, я обещал
это мастеру.
Повисла пауза. Длинный Цуидер, сидевший на корточках рядом, не проронил ни слова.
Там, в Оиршоте, находились боковые створки и сцена рая, которые мастер Босх заранее
отвез в безопасное место. Только картину ада Петрониус еще не видел. Якоб ван Алмагин
открыл ему, что она была написана там, в сельском уединении. И лишь средняя часть -
"Райский сад" - еще находилась в мастерской.
- Нам надо попасть во внутренний сад через боковую дверь.
Длинный Цуидер покачал головой:
- Тогда придется проходить мимо охраны. Прикажешь лететь?
Петрониус прикусил губу.
- Можно попасть в сад через соседний дом.
- А в доме нет солдат?
Вопрос нищего остался без ответа. Никто не знал, что происходило здесь в последнее
время. С момента ареста Босха и до их прихода сюда прошло несколько часов. Длинный
Цуидер почесал голову и вытер пальцы о рубашку.
- Патер Иоганнес пока не решается войти в дом.
- Тогда вперед. Ты позаботишься о повозке, по возможности незаметно. Пока не
стемнеет, мы должны вывезти картину за городские стены. Только тогда она будет в
безопасности. Картина слишком велика, чтобы спрятать ее в городе. Я жду тебя в соседнем
доме. - Петрониус протянул нищему несколько монет. - Для повозки, связного и для тебя. С
Богом!
Длинный Цуидер улыбнулся:
- До скорого!
Петрониус последний раз посмотрел на стражу, с подозрением оглядывающую каждого,
приближающегося к дому мастера. Они были угрозой, но и гарантией, что в дом никто не
войдет незамеченным.
Петрониус обошел площадь и свернул на соседнюю улицу, изучая темные низкие дома.
Какой из них ведет во внутренний дворик Босха? Все дома были похожи один на другой, с
маленькими окошечками и разноцветными дверями. Подмастерье начал считать, наконец
остановился перед одним из зданий и постучал. Ему открыла женщина - глаза ввалились, под
ними мешки. Лицо сморщенное, как печеное яблоко.
Петрониус подошел к женщине и коротко объяснил ей, чего хочет. Свои слова он
подкрепил несколькими монетами. Она не удивилась, не возмутилась и не сопротивлялась,
открыла дверь и впустила подмастерье. Дом был мрачным, пахло сыростью, нечистым бельем,
немытой посудой и остатками пищи.
- Вы живете одна? - спросил Петрониус, когда они прошли в коридор.
- Нет, я ухаживаю за мужем. Он лежит наверху, у него больные ноги.
Петрониус так и подумал.
- К нему заглядывает врач или цирюльник?
Старуха посмотрела на подмастерье своими невыразительными глазами.
- В дом не приходит никто. Доминиканцы всех выгнали.
Она говорила бесстрастным голосом, будто уже покорилась судьбе. Ожидая Длинного
Цуидера, Петрониус узнал от хозяйки, что ее муж писал фрески. Но заказов давно не
поступало, к тому же он заболел. Ноги больше не слушались, так как часто мерзли в холодных
церквах. А зарабатывал он слишком мало, чтобы позволить себе таз с углем для работы зимой.
Раньше он мог сидеть в саду, где напротив работали подмастерья и спрашивали его совета.
Увы, все в прошлом. Муж не встает с кровати уже год. Теперь они вместе ждут его смерти.
Петрониус слушал историю жизни двух людей, и у него созрел план, который очень
подходил к ситуации.
- Женщина, соберите свои пожитки, возьмите с собой мужа и забудьте на время о
смерти. Я хочу, чтобы его осмотрел врач. Мы поедем в Оиршот, жена моего мастера тепло
примет вас.
Старуха медленно теребила косынку.
- В нашей мастерской очень сыро.
- Кто говорит о мастерской? Я намерен подарить вам жизнь. Вашего мужа вылечит врач.
Старуха не хотела верить услышанному, но у Петрониуса не было времени на объяснения,
так как в дверях появился нищий.
- Решайтесь, вы можете поехать на повозке.
Длинный Цуидер сразу все понял.
- Она будет ждать перед дверью, когда мы закончим.
Хозяйка провела мужчин к черному ходу и открыла дверь.
Петрониус действительно увидел дворик перед домом Босха. Узнал его по запаху. Аромат
трав заполнил все помещение и вытеснил затхлый воздух. Юноша проверил сад, но солдат не
заметил. Над ним на стене мастерской висел механизм для подъема тяжестей.
- Пока все хорошо, - сказал он подошедшему нищему. - А теперь - через боковую
дверь и через кунсткамеру в мастерскую Босха.
Петрониус шел впереди, стараясь не шуметь. Тише кошки они пробирались по этажам в
мастерскую художника. Казалось, в доме никого нет. Подмастерья, обычно шумные и веселые,
сбежали, узнав об аресте Босха, нашли приют в домах своих моделей или у старого
подмастерья Герда, который был женат и имел собственный дом.
- Картина стоит сзади, в нише, - скомандовал Петрониус, открывая дверь и входя в
мастерскую.
Все было по-прежнему. Обыска в доме пока не проводили.
- Быстро! Надо закрыть картину тканью, набросить канат, но сначала кожаные лоскуты
по краям. Всё за лестницей. Надо торопиться.
Петрониус и Длинный Цуидер работали слаженно, быстро упаковали картину и
подтащили к люку.
- Нет бы твоему мастеру нарисовать маленькую картину, которую можно нести в руках.
С этой мы надорвемся.
Петрониус не ответил, он искал канат.
Через люк поднимали для работы большие доски. Сам он не занимался этим, но, со слов
Энрика и Герда, знал, что это ужасная канитель. Картина, изображающая сцену рая, была
тяжелой и неудобной. С каждым шагом Петрониуса покидала уверенность, что он сумеет
исполнить просьбу мастера Босха.
- Думаешь, веревка выдержит?
Нищий с недоверием рассматривал протертый в некоторых местах канат.
- Нужно попробовать.
Петрониус просунул конец веревки в подъемный механизм и обмотал другим концом
картину, завязал узел и попросил нищего натянуть канат, а сам протолкнул картину через
отверстие в крыше.
Потянулись секунды тишины и надежды, на лбу подмастерья выступил пот. Картина
опустилась вниз, канат натянулся, раздался скрип, и средняя часть триптиха повисла над садом.
- Отпускай медленно! - приказал Петрониус. Подъемный механизм скрипел ужасно
громко.
- Будем надеяться, что никто не услышит. Если охрана доложит инквизитору, нам лучше
повеситься на этой веревке самим, - сдавленным голосом произнес Цуидер.
Подъемник выдержал вес, канат впился в руки, но вскоре тяга ослабла.
- Картина внизу!
Перед домом раздались голоса - кто-то громко отдавал приказы. Петрониус закрыл люк
и поторопил Цуидера. Нищий влез в кабинет раритетов, а Петрониус быстро взглянул на улицу
через смотровой люк. От увиденного сердце юноши сжалось. Перед домом стояли бургомистр,
начальник стражи и, конечно, инквизитор. За ними в цепях, с гордо поднятой головой - мастер
Босх. Очевидно, шел совет, как проникнуть в дом, потому что художник качал головой,
отказываясь впускать незваных гостей. Торопливо, но стараясь не шуметь, Петрониус
спустился по лестнице и оказался рядом с Длинным Цуидером. Тот уже отвязал веревку с
подъемника.
- Пошли. Патер Иоганнес у дверей.
Друзья быстро пронесли картину через садик и исчезли в соседнем доме. В передней на
низком стуле сидел фресочник, рядом - его жена. В воздухе пахло гноем и кровью.
- Мы поедем с вами, чтобы спасти картину, - проговорил старик. - Я уже не
поправлюсь. Смерть поселилась во мне. Но отдать картину патеру Берле я не позволю.
Он с усилием выдавил улыбку, и Петрониус понял, какую боль переносит этот человек.
- Ваша единственная задача - доставить картину в Оиршот, - сказал старухе
подмастерье. - Там ее примет жена мастера Босха. Положите мужа на картину и скажите, что
у него заразная болезнь. Никто не станет обыскивать повозку. Возьмите. - Петрониус
протянул женщине несколько монет. - На первое время хватит. Счастливого пути!
Петрониус и Длинный Цуидер погрузили картину и обоих стариков на повозку и
провожали их взглядом, пока те не скрылись из виду.
- Нужно уносить ноги, - проговорил юноша. - Кроме того, у меня еще есть
незаконченные дела.
- Не следовало вам возвращаться. Два раза подряд повезти не может.
Петрониус замер, глядя в гневное лицо инквизитора. Он не ожидал увидеть его здесь.
Патер сидел у окна, широко расставив ноги и подперев голову руками. Свет полумесяца
освещал келью.
- Некоторые люди, - зловеще улыбаясь, произнес он, - таковы, что почти каждый их
шаг можно предугадать. Поэтому я и сижу здесь в ожидании, когда вы появитесь после побега
из подвала.
Петрониус отдал патеру должное. За глупость надо наказывать, а если любовь слепа,
следует бить палкой. Подмастерье проклинал себя за ошибку.
- Где Зита? - зло спросил он.
- Прежде чем вы решитесь на необдуманные действия, хочу сообщить, что во
внутреннем дворике вас ожидает дюжина солдат городской стражи. Моя жизнь не в счет. Если
я умру, очищать город от еретиков будет другой. - Инквизитор расправил плечи.
- А я мог бы подарить вам сотню тысяч лет в чистилище! - возразил подмастерье.
Патер Иоганнес рассмеялся и встал:
- Петрониус Орис, меня развлекают сказки для маленьких детей, но я в них не верю.
Однако ответьте на один вопрос: где находится алтарный триптих вашего мастера?
- В безопасности. А если хотите знать точно, то почему я должен отвечать на ваши
вопросы, когда вы оставляете без ответа мои?.. Где Зита?
Иоганнес фон Берле дважды прошел по комнате и открыл дверь в коридор. Помещение
сразу же заполнил запах лаванды.
- Если вы имеете в виду маленькую монахиню, которая в этой келье выполняла свои
обязанности, то она должна была уехать - в Брюгге, или в Амстердам, или даже в Рим. Что
касается моего вопроса, вы все равно дадите ответ. А сейчас пойдемте.
В коридоре патер повернулся к Петрониусу:
- Вы очень ловкий молодой человек. Расскажите, как попали сюда. Вы появились
неожиданно.
Петрониус насторожился. Серьезно ли говорит патер? Если да, то он не знает о дороге
через сад и там нет его подручных.
Сейчас Петрониусу не оставалось ничего другого, как следовать за инквизитором, - один
из стражников, ждавших на улице, приставил к спине юноши кинжал. Подмастерье неуклюже
зашагал за доминиканцем. В руках у патера был факел, бросающий неверные тени на беленые
стены дома.
Петрониус напряженно размышлял. Позади дома ждут Длинный Цуидер и его друг
Ханнес с повозкой и одеждой для Зиты. Если ему удастся...
Они действительно повернули к винтовой лестнице, которая вела к двери во внутренний
садик. Петрониус лишь слегка прикрыл ее, чтобы не вызывать лишнего шума, когда они будут
возвращаться с Зитой. Патер Берле маячил впереди, солдат следовал за подмастерьем.
Петрониус заметил, что на узкой лестнице стражнику неудобно держать кинжал и он опустил
его. Сердце подмастерья подпрыгнуло, ладони вспотели. Он ощущал сырость стен, а подошвы
его кожаных башмаков нащупывали неровности ступеней. Лестница все больше сужалась,
момент был подходящий. Нужно действовать.
Петрониус ударил патера Иоганнеса ногой в плечо, и тот стукнулся головой о стену.
Светильник упал на пол, свеча погасла.
Юноша протиснулся мимо патера, поспешил вниз по лестнице, рванул дверь и быстро
закрыл ее за собой. Солдат не видел его. Теперь у Петрониуса было несколько минут, чтобы
скрыться. Он пробежал через дворик и исчез в пристройке.
- Цуидер, Ханнес, где вы?
Петрониус вглядывался в темноту и тут у черного хода заметил движение. Он поспешил
туда.
- Цуидер, Ханнес, быстро! Патер Иоганнес и его палачи преследуют нас!
Юноша споткнулся, так как слишком поздно увидел на земле перед собой тело. Он
наклонился, не желая верить глазам. Ханнес! И в спине его торчал нож.
- Что?.. - тихо спросил он в темноту.
Ответ пришел быстро. Дверь отворилась, и в лунном свете блеснул клинок. Петрониус
попытался увернуться, но нож попал ему в грудь между рукой и ребром. Острая боль пронзила
тело. В свете ночных звезд он успел заметить шрам на щеке. Реальный мир казался далеким и
уходил все дальше.
Петрониус услышал голоса двух человек.
- Он мертв? Кто-то ощупывал его руками, щипал за одежду.
- Мертв, никаких признаков жизни.
- Прекрасно, - пробормотал кто-то, в то время как Петрониус уходил в никуда. -
Никто не должен знать обо мне больше, чем я сам. Пусть отправляется к червям. И почему он
был таким любопытным? Пример других должен был предостеречь его.
Последние слова проникли в сознание подмастерья, и он погрузился в безграничную тьму,
унося с собой имена убийцы и его хозяина.
- Сеньор Кайе! Михаэль, что с вами?
Кайе пронзила боль, он открыл глаза и увидел над собой лицо патера Берле. Рука сразу
нащупала в кармане перочинный нож.
- Проклятие! - раздался из-за письменного стола ворчливый голос Антонио де
Небрихи. - Почему мы должны прерываться именно сейчас?
- Черт возьми, патер! - простонал Кайе. - От вашей манеры рассказывать истории мне
становится жутко. Еще несколько мгновений в том времени, и я стал бы жертвой убийцы. Что
из сказанного вами правда, а что - чистой воды вымысел?
После того как Берле помог реставратору подняться, он снова сел на стул, и все же его
голос дрожал.
- Почти все. Я просто не успел закончить. Вы сползли с кресла и ударились головой.
Кайе с удивлением смотрел на патера, контраст между черной одеждой и белым лицом
которого казался неестественным.
Антонио де Небриха тоже вернулся в настоящее. Он встал из-за стола и попытался
размять ноги.
- Все это есть в вашей рукописи?
- Вы не верите мне, сеньоры? Впрочем, я не обижаюсь.
- Поймите, - поспешил возразить Кайе, - все звучит как-то фантастически.
Антонио де Небриха сел напротив патера, тогда как Кайе ходил по комнате взад и вперед,
чтобы стимулировать кровообращение. Он потирал виски пальцами, желая прогнать головную
боль, и ощупывал свою шишку.
- Думаю, то, что мы узнали о картине, продвинуло нас вперед, - констатировал
Небриха. - Ваш рассказ меняет перспективу. Даже не могу описать вам, какие чувства вызвала
во мне эта история. Будто в вековом хаосе наконец воцарился порядок. - Антонио поднял
вверх обе руки, словно собирался совершить молитву. - Теперь наша очередь. Я хочу
попытаться, опираясь на вашу историю, свести воедино то, что уже выстраивалось в моей
голове.
Патер Берле провел рукой по лицу. Казалось, он тоже страшно устал.
- То, что я рассказал вам о картине, - лишь фрагменты.
Патер Берле откинулся на стуле и закрыл глаза. Кайе принес стул для себя, и мужчины
образовали круг. Реставратор оперся руками на спинку стула.
- Я лучше постою.
В комнате было душно и слишком тепло. Кайе расстегнул две верхние пуговицы рубашки
и провел рукой по небритому подбородку. Исподволь он наблюдал за священником. На лице
патера все отчетливее проступала неуверенность. Он нервно ломал пальцы, взгляд рассеянно
бродил по комнате.
Антонио де Небриха ни на что не обращал внимания. Срывающимся голосом он начал
свое повествование.
- В наше время мы верим, что жизнь идет по прямой линии. Она начинается рождением
и оканчивается смертью, как доказывает нам время. Потом нить идет прямо в будущее.
Небриха замолчал, откашлялся, будто хотел, чтобы сказанное звучало убедительнее.
Патер Берле смущенно смотрел в пол, не переставая теребить пальцы.
- Это слишком упрощенная картина нашего существования и, возможно, неверная.
Кайе попытался что-то возразить, но Небриха взмахом руки остановил его:
- Я бы хотел привести несколько примеров, чтобы показать, что в природе все
происходит не так, как мы себе представляем. Наша жизнь состоит из повторяющихся циклов,
даже если мы не хотим в это верить. Дневной цикл, цикл времен года, цикл, за время которого
Солнце проходит по своей орбите вокруг центра Млечного Пути. И даже в космосе некий
огромный цикл определяет нашу жизнь, пока материя универсума не остановит экспансию, не
повернет и не сведет воедино все млечные пути, солнца и планеты когда-нибудь в будущем.
- Что же неверно в идее прямой линии? - с издевкой спросил патер Берле.
Голос его дрожал, будто он боролся с волнением. В дискуссию вступил Кайе. Ему стало
ясно, куда клонит Небриха.
- Церковь и ее представители. Мужчины знают только одно движение вперед от
рождения до конца в раю. Никаких циклов, никаких кризисов, и бесконечное течение времени.
Такое представление заключено в идее прямолинейности.
Антонио де Небриха заметил капли пота на лице священника и кивнул Кайе, чтобы тот
включил вентилятор.
- Женщины, патер Берле, думают иначе. Они ближе к идее возвращения по причине
женских циклов, смены плодовитости бесплодием. Их тело тесно связано с лунным циклом.
Поэтому большинство идей о прямолинейности уходят корнями в патриархат и
поддерживаются патриархальными структурами.
Кайе опустился на стул. Перед глазами встали Зита и Грит Вандерверф, эти два образа
странным образом привлекали его. Патер Берле смотрел на пол, сцепив пальцы.
Небриха уверенно продолжил:
- Идея прямолинейности - западная, современная, но не единственная, описывающая
ход времени. У людей позднего Средневековья господствовала мысль о циклической природе
времени. Все повторяется в новом круговороте, и где-то между этими циклами находится
настоящее.
Антонио де Небриха не обращал внимания ни на патера Берле, ни на Кайе, которые с
трудом следили за ходом его мыслей. Лицо патера становилось все бледнее, он постоянно
вытирал пот с лица.
Взгляд Кайе обратился к репродукции "Сада наслаждений", и неожиданно он обнаружил
повсюду на картине круговороты.
- Вы, конечно, уже обратили внимание, патер Берле, что в картине много таких циклов:
круговорот птиц, прогулка верхом вокруг пруда, начало картины с сотворения мира до падения
в ад. Я считаю их уже несколько лет - шары, круги, наполняющие прежде всего среднюю
часть. А теперь сделаем вывод. Во многих культурах, с которыми наверняка был знаком Босх,
циклический ход времени разделен и подтвержден ритуалами. Возьмем только один пример:
античность. В античном мире господствовала мысль о возвращении одного и того же, вечного.
Приверженцами этой идеи были прежде всего стоики. Для них не существовало ничего, чего не
было бы раньше. Поэтому не существова
...Закладка в соц.сетях
