Жанр: Триллер
Одиссея Талбота
...ась
библиотека, на другом - корты для сквоша, на третьем - бильярдные и т. д. На
каждом этаже имелись также номера. Попасть к ним можно было и по лестнице, и на
лифтах.
Двигавшийся с самого начала за Тони служитель теперь приблизился к нему и
спросил:
- Могу я быть вам чем-то полезным, сэр?
- Нет.
Абрамс вернулся в вестибюль. Он понимал, что ему лучше уйти сейчас, без шума,
но ему захотелось добыть какую-то интересную информацию, которую он смог бы
выложить перед Кэтрин Кимберли так же, как хорошая охотничья собака выкладывает
перед охотником найденную дичь. Он мысленно улыбнулся своему сравнению.
- Сэр, если только вы не условились о встрече здесь с членом клуба, вы должны
уйти. - Голос служителя звучал настойчивее.
Абрамс показал свой значок.
- Мне нужно узнать кое-что.
Служитель покачал головой:
- Вам нужно пройти к управляющему. Извините, у нас такие правила.
Абрамс зажал свернутую пополам двадцатку между пальцами.
- Хорошо, проводите меня через служебный выход.
Служитель поколебался, а затем отработанным движением ловко взял банкноту из
пальцев Тони. Он махнул Абрамсу рукой и пошел вперед. "Хорошо, веди меня,
Фрэнк", - подумал Абрамс; он успел прочитать табличку с именем на лацкане его
пиджака.
Они прошли по коридору возле лифтов и спустились на один пролет к служебному
выходу.
По пути Абрамс говорил без умолку:
- Я ведь тоже был членом клуба "Красные дьяволы". Наш клуб размещался в
подвале мясной лавки Бари на Восемнадцатой улице в Бенсонхарсте. В витрине этого
магазина стоял муляж огромной свиньи с золотой короной на башке.
Служитель показал на дверь, выходящую в боковую аллею:
- Всего хорошего, офицер. Абрамс закурил.
- Фрэнк, ты итальянец? А я еврей. Я весело проводил время в своем клубе. Но
однажды моя мать увидела, как я зашел в этот мясной магазин. Она встала перед
витриной с этой свиньей и начала меня звать.
Парень слабо улыбнулся:
- Послушайте, офицер, мне нужно возвращаться. К чему вы все это?
- "Красные дьяволы" был очень закрытым клубом, ну совсем как ваш. Никаких
женщин, никаких пуэрториканцев. Я многому научился в подвале мясного магазина,
Фрэнк. Главное, что я тогда понял, - как добиваться желаемого.
Фрэнк почуял неладное и быстро оглянулся по сторонам.
- Эй, вы ... полицейский?
Абрамс достал свой револьвер 38-го калибра и упер его служителю в живот.
- Нет.
Лицо у Фрэнка побледнело, он судорожно сглотнул.
- Эй, послушайте... - Он уставился на дуло револьвера. - Эй!
- Так вот, я понял, что, если ты нормально разговариваешь с парнем, а он
упрямится как осел, тогда нужно действовать напористо. Посмотри на меня, Фрэнк. И
на мою пушку. Вот так. Расскажи-ка мне о полковнике Рандольфе Карбури.
- Хорошо, хорошо... - быстро согласился Фрэнк. - Он зарегистрировался под
фамилией Эдвардс... Номер 403... два дня назад... Он из Лондона... Уезжает в
понедельник. Больше я ничего не знаю. Ну, все?
- К нему кто-нибудь приходил? Женщины?
- Кажется, нет.
- Он оставлял что-нибудь в сейфе?
- В сейфе? О да, кажется, да... Да, я видел, как он оставлял там портфель, а на
бирке было его имя.
- Телефонные звонки?
- Не знаю... Был один международный... Из Лондона.
- Он в основном сидит в номере? Часто выходит?
- Выходит он часто. Все?
- Что о нем говорит обслуга?
- Приятный мужчина. Тихий. Вежливый. С ним никаких проблем. Но любит
выпить. Теперь все?
- Все. Давай навестим его номер.
- Послушайте, вы в своем уме?
- Он серьезно задолжал моей конторе. Давай, шевелись.
Фрэнк направился к лифту.
- Но у меня нет ключа, видит Бог!
- Найдешь. - Абрамс опустил револьвер в карман плаща. - Без шуток, Фрэнк, и
все будет нормально.
Они вошли в лифт и поднялись на этаж, где располагалась библиотека. Там они
свернули в небольшой боковой коридор, где Тони увидел пять дверей с цифрами.
Фрэнк все-таки нашел ключ и подошел к номеру 403. В этот момент Абрамс взял его
за локоть и слегка потянул назад. На двери висела табличка "Не беспокоить", а из
номера слышалась музыка. Абрамс взял ключ, вставил его и повернул в замке, затем
приоткрыл дверь на несколько дюймов. В комнате горел свет. Сквозь
приоткрывшуюся щель виднелась петля дверной цепочки.
Фрэнк испуганно зашептал:
- Он в номере.
Абрамс просунул пальцы в щель и щелкнул по цепочке. Она сразу же упала,
поскольку, как оказалось, была прикреплена к планке с пазом куском клейкой ленты.
- Старый трюк, Фрэнк. Успокойся. - Тони затащил парня внутрь и закрыл дверь.
Номер был обставлен добротной, однако старомодной мебелью из красного
дерева.
- Оставайся на месте, - приказал Абрамс. Он быстро, но тщательно обыскал
спальню, кладовки и ванную комнату, не ожидая, впрочем, найти нечто такое, что
человек, подобный Карбури, захотел бы спрятать. Трюк с дверной цепочкой вовсе не
означал, будто владелец номера что-нибудь прятал. Это лишь доказывало: он не хотел,
чтобы кто-то зашел в номер и поджидал его там. Достаточно тривиально, но, тем не
менее, факт: Карбури действует весьма профессионально.
Абрамс обернулся к Фрэнку:
- Он когда-нибудь доставал тот кейс из сейфа?
- Я не видел.
Абрамс взглянул на открытый шкаф. Висевший там смокинг свидетельствовал о
том, что Карбури собирается присутствовать на запланированном вечере в Штабе.
Фрэнк тем временем начинал нервничать.
- Пожалуйста... Понимаете, если он нас здесь застанет... Ведь это моя работа...
- Теперь ты беспокоишься о работе, а только что тебя волновала твоя жизнь. Так
что думай-ка снова о ней.
- Хорошо.
Абрамс взглянул на часы. Скоро Карбури захочет принять душ и переодеться.
- Ладно, Фрэнк, пойдем отсюда.
Они вышли из номера. Абрамс закрепил цепочку на прежнем месте, Фрэнк запер
дверь, и они спустились на лифте вниз.
Абрамс остановился у служебного входа.
- Спасибо тебе, Фрэнк. Как ты думаешь, это не повлияет на решение комитета по
поводу моего заявления о членстве в вашем клубе?
Фрэнк задорно улыбнулся и ответил:
- Нет, сэр.
- Ну и отлично. Не говори никому о моем визите и о том, что я пугал тебя
пушкой, ладно? Он приложил палец к губам Фрэнка:
- Понял? Омерта.
Фрэнк усиленно закивал и тут же исчез. Абрамс вышел через служебный вход и
оказался на мусорной площадке. По темному переулку он прошел к главному входу в
здание, попав через каменную арку на Пятьдесят четвертую улицу, а перейдя на
другую сторону, оказался возле фургона без надписей. За рулем сидел частный
детектив.
- Есть что-нибудь новенькое? - спросил его Абрамс.
Детектив по фамилии Уолтер, тоже в прошлом полицейский, скорчил гримасу:
- Не-а. Но говорят, что кто-то хочет крупно насолить этому Карбури. Так что
дельце обещает быть непростым.
Абрамс зажег сигарету.
- У него будет портфель, не спускайте с него глаз.
- В чем вообще дело, Абрамс?
- Не знаю. Но будьте готовы сделать все, чтобы защитить его и портфель от
возможного нападения. Фирма вас не забудет.
- Вот это да!
Абрамс отошел от фургона и пересек Пятую авеню, борясь с потоком спешащих
прохожих. Не переборщил ли он в клубе? Но он хорошо помнил, как взволнована была
Кэтрин Кимберли в связи с этим делом. Так что, судя по всему, действовал он в
соответствии с важностью задания. Тони пришла вдруг в голову мысль, что он тоже
волнуется, но только не за судьбу Карбури, а за то, какую оценку выставит ему за
работу Кэтрин Кимберли.
Однако, черт побери, что ей известно о работе такого рода? Она сидит в своей
башне из слоновой кости на сорок четвертом этаже и выдает ему задания с такой же
самоуверенностью, какая была свойственна его бывшему начальнику... Ей, видимо,
никогда не приходило в голову, что необходимо хоть разок поговорить с Тони по
душам. Но зла он на нее не держал. Напротив, он подыгрывал Кэтрин, находя
удовольствие в том, чтобы продемонстрировать ей важность поисковоследовательской
деятельности юридической фирмы. Тони не многим в своей жизни
подчинялся с такой готовностью.
Он не исключал, что она может ему нравиться, однако отгонял от себя эту мысль,
ибо понимал, что из этого ничего не выйдет, кроме неприятностей и расстройств. А
любой здравомыслящий мужчина старается избегать их. Поэтому Абрамс убедил себя,
что Кэтрин является предметом его любопытства, но никак не мужского интереса.
Через некоторое время он посмотрел по сторонам и с удивлением обнаружил, что
за размышлениями одним махом прошагал почти двадцать кварталов. И достиг улицы,
где стоял отель "Ломбарди".
Абрамс зашел в телефонную будку и начал набирать номер этого дорогого отеля.
Он подумал, что никогда раньше не бывал в подобных местах и тем более не ходил
туда за тем, чтобы переодеться в смокинг. Он вспомнил знаменитые слова Торо*:
"Остерегайся мероприятий, для которых следует переодеваться".
[Торо Генри Дейвид (1817 - 1862) - американский писатель и философ.]
12
Кэтрин Кимберли вошла в вестибюль отеля "Ломбарди". Навстречу ей с
приветствиями бросился консьерж Морис.
- Месье Торп у себя, мадам.
Он взял у Кэтрин зонт и проводил ее в дальнюю часть вестибюля к лифту. Там он
ключом открыл кабину и пригласил Кэтрин внутрь.
В лифте она уже в который раз подумала, что у нее нет ключей ни от лифта, ни от
апартаментов. Питер объяснял это, как всегда, просто и в то же время несколько
эксцентрично:
- Ты знаешь, что мое сердце и вся моя собственность принадлежат тебе. Но это
номер моего отца, и сдается он правительству за символическую плату - один доллар
в год. Иметь запасные ключи могут только представители отца.
Лифт остановился на двадцать втором этаже, первом этаже трехэтажного
пентхауза. Она вышла в обширный коридор, окрашенный в светло-зеленые тона.
Ее оглушил голос, раздавшийся из динамика:
- Встаньте перед камерой, руки за голову!
На лице Кэтрин появилось выражение легкого недовольства. Секунду спустя она
улыбнулась:
- Черт тебя возьми, открывай!
Щелкнул замок, дверь открылась, и Кэтрин вошла в большую переднюю. Далее
она проследовала в огромную гостиную, расположенную в двух уровнях. Вверху
напротив друг друга тянулись небольшие балконы, соединенные подобием мостика,
перекинутого через всю комнату.
Кэтрин огляделась, затем бросила сумочку и портфель на диван и сняла плащ. Из
скрытых динамиков доносилось попурри из песенок о похождениях Джеймса Бонда.
- Питер, перестань дурачиться!
Она подошла к бару, на котором стояли бутылки и два охлажденных стакана, и
налила себе мартини. Неожиданно двустворчатые двери, ведущие на террасу,
распахнулись, и в комнату ворвался поток холодного воздуха. Сквозь развевающиеся
шторы в гостиную вошел Питер Торп, одетый только в джинсы.
Кэтрин несколько секунд с удовольствием смотрела на его мускулистое тело,
силуэт которого обрисовывался огнями расположенных рядом с "Ломбарди" зданий.
- Ты что, с ума сошел?
Глаза Торпа сузились и злобно загорелись:
- Грязная работа, мисс Кимберли. Если вы красный агент, то вы умрете.
Он закрыл створки дверей и подошел к Кэтрин.
- Видите? Это граната с биологическим зарядом. Ловите!
Он резко бросил в нее полуочищенный лимон. Она инстинктивно поймала его
одной рукой и быстро отбросила назад. Лимон шлепнул Питера по голой груди.
Кэтрин рассмеялась, хотя что-то во всем этом неприятно кольнуло ее.
- Зачем ты стоял полуголый под дождем? - спросила она.
- Я не хотел, чтобы промок мой костюм. - Он улыбнулся и обнял ее.
- Все-таки ты очень странный, Питер. Видимо, это из-за твоих рыжих волос. -
Она провела рукой по его длинным мокрым волосам.
Торп крепко прижал ее к себе.
- У тебя был удачный день?
- Во всяком случае, интересный.
Они поцеловались, и Торп уткнулся лицом в ее шею.
- У нас есть время для быстрого танца?
Кэтрин улыбнулась:
- Для быстрого - нет. Но есть для медленного.
- Хорошо. - Он поцеловал ее в шею, затем взял поднос со стаканами в баре. Она
забрала свою сумочку и пошла вслед за ним наверх по винтовой лестнице. - И чем же
этот день был интересен?
Она хотела было рассказать ему все подробно, но сдержала себя. Кэтрин заметила,
что Питер и так уже проявляет повышенный интерес к тому, что происходит в фирме
"О'Брайен, Кимберли и Роуз".
Она сказала:
- Просто много шума вокруг сегодняшнего мероприятия. Были неожиданные
посетители из других городов и даже из-за границы.
Они дошли до одного из балконов.
- Нет ничего более жалкого, чем экс-шпионы, - заметил Торп.
- Они интересные люди. Вечер тебе понравится.
- Вполне возможно. Но я уже устал от этих разговоров о том, какой великой
организацией было Управление стратегических служб и каким дерьмом стало ЦРУ.
- Я что-то не слышала при нас таких высказываний.
Торп улыбнулся:
- Может, я излишне эмоционален. А может, во мне все еще сидит раздражение с
тех пор, как отец по многу часов подряд рассказывал, как УСС выиграло войну. Он
изводил меня этими рассказами еще в юности.
Кэтрин взяла его за руку.
- Мой шеф раньше служил в УСС, - мягко сказал Торп. - И он привел с собой
дюжину других таких же ветеранов. - Он остановился перед дверью спальни. -
Теперь в столовых в Лэнгли подают главным образом чернослив и слабительное. -
Торп рассмеялся.
- Опытные сотрудники могут принести большую пользу, - возразила Кэтрин.
Она открыла дверь спальни и пропустила Питера, который поставил поднос на
тумбочку.
- Меня волнует не то, что они пожилые, - глубокомысленно проговорил Торп.
- Суть в том, что в делах этих ветеранов много странного. У них очень сложные
биографии.
- Что ты имеешь в виду? - Кэтрин посмотрела на Торпа снизу вверх.
Поколебавшись, он ответил:
- Я имею в виду вопросы безопасности. - Он пригубил свой мартини. - В УСС
попало много политических радикалов... Тогда ведь отбор в разведку производился не
так строго, как сейчас. А теперь они возвращаются в ЦРУ, да еще на руководящие
должности. Это меня и беспокоит...
- Питер, хватит о работе.
- Правильно. - Он поставил свой стакан и стянул с себя джинсы, бросив их на
кресло.
Кэтрин начала раздеваться.
Он откинул простыни на своей двуспальной кровати и стал смотреть, как она
вешает свою одежду в его шкаф.
- Нам нужно пожениться.
- Ты прав. Но где мы будем жить? - Она с улыбкой обернулась к нему.
Торп улыбнулся в ответ и забрался в постель.
- Иди ко мне. Я хочу показать тебе мое новое дешифровальное устройство.
- Оно хорошо работает? - Кэтрин подошла к кровати.
- Его просто нужно включить.
- Похоже, оно уже включилось само по себе. - Она рассмеялась и легла рядом.
Кэтрин услышала, как где-то звонит телефон. Но вставать ей не хотелось. После
продолжительной паузы телефон зазвонил вновь. Она почувствовала, как пелена сна
спадает, и увидела, что Питер сидит рядом на кровати. На корпусе телефона
загорелась желтая лампочка. Это означало, что звонят не по прямому номеру Торпа.
- Через коммутатор, ну и черт с ним, - пробормотал Питер.
- Возможно, это меня.
Он с удивлением посмотрел на Кэтрин:
- Тогда ты и отвечай.
Она приподнялась на локоть и потянулась за трубкой. Девушка с коммутатора
сказала:
- Мистер Абрамс спрашивает мисс Кимберли.
- Хорошо, соедините.
Раздался щелчок.
- Кэтрин Кимберли слушает. - Ее голос вдруг зазвучал хрипло, и она
откашлялась. - Алло!
Она оглядела просторную спальню. В дальнюю стену был вделан камин. Часы на
каминной полке показывали, что они проспали почти час.
- Я последовал вашему совету и побывал в клубе, - после небольшой паузы
осторожно сказал Абрамс.
- Он там зарегистрирован?
- Да. Но под другим именем... Он здесь со среды... Уезжает в понедельник.
Кэтрин проводила взглядом Питера, вставшего с кровати и занявшегося
приседаниями. Явного интереса он к разговору не проявлял, но Кэтрин знала его
достаточно хорошо, чтобы понять, что он прислушивается.
Она сказала более тихим голосом:
- Хорошо. Прикажите детективам находиться поблизости от него все время, пока
он не придет на вечер.
- Честно говоря, я уже сделал это.
- Отлично. Тогда до встречи в Штабе.
- Хорошо. - Он повесил трубку. Кэтрин села в кровати, скрестив свои длинные
ноги.
Торп закончил приседания.
- Кто это был?
- Тони Абрамс.
- А-а, суперсыщик. - Он начал отжиматься. - Я как-то встречался с ним,
помнишь?
- Ты был с ним груб.
- Я извинюсь перед ним при случае.
- Хорошо. Этот случай представится сегодня вечером.
Торп замер.
- О Боже, Кейт! Ты что, пригласила его?
- А почему бы нет?
- Он не вписывается в эту компанию. Ему там будет не по себе.
Она не ответила. Торп перевернулся на спину и начал делать упражнения для
живота и ног. Кэтрин смотрела на него. Все-таки чувствовалось в нем что-то
эксгибиционистское. Вообще Питер был полон какой-то животной энергии. Он
напоминал прирученного тигренка: вроде играет и ласкается, но потенциально очень
опасен. Питер, конечно, сложный, даже несколько загадочный человек. Но ведь
шпионы, как и актеры, должны уметь перевоплощаться. Для Кэтрин существовал
Питер Торп, которого она любила, и Питер Торп, который чем-то ей не нравился.
"Но дело в том, - подумала она, - что ни с тем ни с другим я никогда не
скучаю". Она натянула на себя простыню.
- Ты по-прежнему состоишь членом "Университетского клуба"?
Питер сел и почесал затылок, будто силясь что-то вспомнить.
- Да, я был членом этого клуба... Еще четыре дня назад. Понимаешь, в
понедельник...
- Напился или непристойно себя вел?
- Не помню. Помню только, что мне что-то мешало на лице и я пытался это
убрать. Но это что-то оказалось полом.
Она улыбнулась и вновь посмотрела на часы.
- Надо собираться.
Питер подошел к кровати, положил руки ей на плечи и слегка навис над ней.
- Что происходит, Кейт?
Кэтрин поднырнула ему под руку и быстро встала.
- Это тебя не касается.
- Я могу помочь?
Она присела у камина и щелкнула выключателем газовой горелки. Голубое пламя
зазмеилось вокруг искусственных бревен, сделанных из вулканической породы.
- Здесь всегда так много света. Зачем это?
- Чтобы лучше видеть тебя, дорогая. - Питер подошел к стене и повернул
регулятор.
В комнате стало темно. Только мерцало пламя в камине. Он сменил кассету в
стереосистеме, поставил записи Вилли Нельсона, налил в стаканы мартини и присел
рядом с Кэтрин на корточки, глядя на огонь. Тепло камина согрело их обнаженные
тела, а отблески пламени высветили полные груди Кэтрин и ее тонко обрисованные
скулы. Некоторое время они молчали. Потом Кэтрин спросила:
- Ты знаешь некоего полковника Карбури?
Он повернулся к ней.
- Карбури?
- Да. - Она посмотрела Питеру в глаза.
- Ну... Немного. Он друг моего отца. Англичанин, правильно? А в чем дело,
Кейт?
Кэтрин допила свой мартини, встала и подошла к шкафу. Она достала из сумочки
письмо леди Уингэйт и вернулась к камину, протянув письмо Питеру, но не отдавая
его.
- Я дам тебе прочесть это письмо при том условии, что ты не будешь ни с кем
обсуждать его содержание. Ни с коллегами, ни даже с отцом. Если ты согласишься на
это условие, то потом поймешь, почему я его выдвигаю.
Питер протянул руку, и Кэтрин передала ему письмо. Торп развернул листки и
стал читать при свете камина. Он несколько раз подносил к губам стакан с мартини,
однако не отрывал глаз от письма.
Наконец он поднял взгляд на Кэтрин и вернул ей странички.
- Где дневник?
- Его мне должны передать. Что ты думаешь обо всем этом, Питер?
Торп, вставая, пожал плечами. Он нащупал пачку сигарет, лежавшую на каминной
полке, и достал одну, стоя спиной к Кэтрин.
- Это интересно.
Она подошла к нему и вгляделась в его красивое лицо. Питер казался более
взволнованным, чем это можно было понять из его слов. Он произнес:
- Кейт, бедная. Наверное, это так тяжело, через столько лет...
- Да, в том, что касается лично меня. Но меня еще больше расстраивает все
остальное.
- Правда? Ты совсем не знала своего отца.
Она погладила Питера по щеке и повернула его лицом к себе.
- Ты знаешь что-нибудь об этом деле?
- Нет. Но я правильно понял из твоего телефонного разговора с Абрамсом, что
Карбури будет сегодня на вечере? Наверное, там он и отдаст тебе дневник?
- Да. Он приходил сегодня в контору без предварительной договоренности.
Сказал, что приехал прямо из аэропорта. Но я полагаю, что он здесь со среды. Как бы
то ни было, мы поговорили, и он отдал мне письмо. Он сказал, что передаст дневник
сегодня вечером.
Торп медленно кивнул.
- Странно... Я имею в виду, странно, что Карбури приехал в Нью-Йорк, чтобы
присутствовать на церемонии награждения ветеранов, в том числе и моего отца, а отец
о его приезде ничего не знает.
- Может быть, и знает. Ведь вы же не все рассказываете друг другу.
Торп, казалось, не заметил ее слов. Он сел на диван и зажег сигарету, глубоко
задумавшись. Его настроение заметно изменилось. Кэтрин хотелось думать, что он
просто беспокоится о ней. Но она хорошо знала, что это не в характере Питера.
- Ты правильно сделала, что послала следить за ним, - сказал Торп.
Кэтрин оставила комплимент без ответа.
- Ты думаешь, это действительно серьезно? - спросила она. - Как сказано в
письме, последствия могут быть ужасны.
- Вполне возможно. Я бы хотел взглянуть на этот Дневник.
Она собрала свою одежду и направилась к двери.
- Мои вещи уже прибыли?
Торп рассеянно кивнул:
- Да-да. Ева все разложила в бежевой комнате.
Кэтрин остановилась.
- А где она?
- Кто, Ева? - Питер пожал плечами. - Куда-то ушла.
Неожиданно он на секунду вышел из задумчивого состояния.
- Между прочим, я не люблю то синее платье. Оно холодное.
- А кто тебя спрашивает?
По балкону она перешла на другую сторону гостиной и оказалась возле огромного
окна, совсем недавно устроенного в северной части комнаты. Питер последовал за
ней. Держа одежду перед собой, Кэтрин смотрела на дождь, мягко падавший на землю
в абсолютно безветренном вечернем сумраке. Торп встал рядом.
- Чертовски красивый вид. Тебе нравится?
- Я просто обалдеваю. Не от вида, а от того обстоятельства, что ты смог
уговорить отца истратить целое состояние на то, чтобы прорубить это окно вопреки
правилам. Вот что меня завораживает - то, что ты всегда получаешь все, чего хочешь,
какими бы ни были твои капризы и сколько бы их исполнение ни потребовало
времени, денег и забот от других людей.
- А мне просто нравится вид. Не усложняй. Отсюда можно разглядеть даже
Гарлем. Вон, видишь? Интересно, что делают сегодня вечером бедные? Может, то же,
чем занимались мы?
- Это глупо.
- Да, возможно... И все же интересно. - Он отпил из стакана.
- Иногда, Питер, мне кажется, что у тебя нет сердца, нет чувства социальной
справедливости, нет чувства меры, нет...
- Остановись! Нечего читать мне лекции. Я эгоцентрист и сноб. Я знаю. И я себе
таким нравлюсь.
Она пожала плечами и направилась в большую комнату.
Торп крикнул:
- Послушай, я быстренько одеваюсь и ухожу. Мне нужно кое с кем встретиться.
Увидимся на ужине.
- Не опаздывай, - сказала она, не оборачиваясь, и в ее голосе слышались нотки
раздражения, если не злости.
- Да мне ненадолго. Ты знаешь, где все лежит. Уйдешь сама.
Она прошла в комнату для гостей и закрыла за собой дверь. Она подумала, что в
этих огромных апартаментах нет ничего, что бы принадлежало ей безраздельно.
Другая женщина на ее месте мучилась бы от ревности, но эта квартира не была
жильем в обычном понимании слова. Это была конспиративная квартира и
одновременно подобие филиала ЦРУ. И все, что здесь происходило, должно было
рассматриваться именно с этой точки зрения.
В квартире останавливались заезжие агенты, равно как и другие мужчины и
женщины, чье положение и статус были для Кэтрин абсолютно непонятны. Она знала,
что однажды они здесь содержали и допрашивали перебежчика, поэтому Кэтрин не
могла попасть в квартиру в течение целого месяца.
И хотя интерьер апартаментов был несколько старомоден, она знала, что квартира
напичкана современной техникой, начиная от сложной системы защиты и кончая
совершенными системами звукозаписи. Наверное, здесь была установлена и новейшая
фотоаппаратура. Последний, третий этаж пентхауза был, видимо, заполнен
электроникой. Кэтрин там никогда не была, но временами она слышала шум машин и
чувствовала сотрясающие квартиру вибрации.
Ей здесь не нравилось. Но здесь жил Питер Торп. То есть он жил здесь в те
периоды, когда бывал в Нью-Йорке. И в последнее время таких периодов было все
больше. А в данный момент она могла быть где угодно, но только рядом с ним.
Тони Абрамс оказался у старого кирпичного дома в фешенебельном квартале на
Тридцать шестой улице. Для жителей Нью-Йорка, понимавших толк в ценах на
недвижимость, этот квартал, расположенный на самой, пожалуй, дорогой земле в
Америке, был олицетворением денег. "Если бы эти узкие ряды домов переместить в
Бруклин, они могли бы показаться даже неказистыми", - подумал Тони.
В отличие от кирпичных домов, парадные двери которых располагались над
высокой лестницей в целях большей уединенности и для того, чтобы внизу оставалось
место под служебные помещения, входная дверь этого дома находилась на уровне
тротуара. По обе стороны двери горели газовые фонари, а слева было большое окно,
забранное массивной чугунной решеткой. Этот дом больше напоминал о старой
Филадельфии или Бостоне, чем о старом Нью-Йорке.
Через небольшой прозрачный кружок запотелого окна Абрамс заглянул в
маленькую гостиную. В камине горели дрова, а рядом сидели со стаканами в руках
двое мужчин и две женщины. Мужчины были при черных галстуках. Тони узнал
Джорджа ван Дорна, старшего компаньона фирмы "О'Брайен, Кимберли и Роуз", и
Тома Гренвила, который также вскоре должен был стать компаньоном фирмы.
Женщины, обе в вечерних платьях, были скорее всего их женами. Жители пригородов,
коротающие вечер в городском особняке фирмы.
Абрамс три раза постучал дверным кольцом по черной двери. Дверь открыла
привлекательная девушка лет двадцати пяти в черном сарафане и белом джемпере с
воротником "хомут".
- Мистер Абрамс?
- Да.
Она улыбнулась:
- Пожалуйста, входите. Вы, по-моему, промокли. Меня зовут Клаудия.
Тони заметил, что она говорит с каким-то акцентом, видимо, центральноевропейским.
Абрамс в
...Закладка в соц.сетях
