Жанр: Триллер
Одиссея Талбота
...мени, чтобы обзвонить все отели. К тому же он мог
использовать другое имя, остановиться у друзей или снять квартиру. Мог найти приют
в частном клубе или еще где-нибудь, где не требуется обязательная регистрация
проживающих. Если это срочно...
- Нет, Фил, спасибо.
- Тогда за тобой должок. Ты должен будешь последить за моей женой.
- Вот как? А она просила меня последить за тобой.
Полицейский на другом конце провода рассмеялся.
- Вообще, как жизнь, Абрамс? Защитил свой диплом?
- Еще нет.
- А это твое дело из какой оперы?
- С уголовкой не связано. - Абрамс бросил взгляд на двери здания, куда вошел
Карбури. - Опять супружеская ревность, черт ее подери.
- Ладно, поймай этого гада со спущенными штанами и раздави ему причиндалы.
Неужели в наше время кто-то способен пересечь Атлантику ради женской юбки? Мой
Бог, я бы ради этого и улицы не перешел.
- Брось трепаться, еще как побежал бы.
- Тебя последнее время что-то совсем не видно в баре.
- С меня причитается.
- Не сегодня. Сегодня президент посетит штаб Седьмого полка. Секретная
служба и ФБР обложили все вокруг. А меня посылают дежурить на крышу. О,
Господи! Но придется выполнять.
- Что поделаешь. Ладно, дружище, в отели звонить не нужно. Я его обработаю и
так.
Абрамс повесил трубку и тут же позвонил Кэтрин Кимберли. Секретарь сказала,
что мисс Кимберли уже ушла и будет ждать звонка мистера Абрамов в "Ломбарди".
Тони позвонил в детективное агентство Бэрка и попросил выслать машину к
пересечению Пятьдесят четвертой улицы и Пятой авеню.
Затем он перешел к обозначенному им месту, откуда ему прекрасно было видно
здание "Университетского клуба". Кажется, он удачно справился с работой. Можно
себя поздравить. Как может поздравить себя полицейский из конной полиции,
наказанный уборкой навоза из конюшни.
Абрамс прижался спиной к фонарному столбу и поднял воротник плаща. Он
подумал, что Кэтрин Кимберли должна будет проследовать к "Ломбарди" именно
через этот перекресток, в том случае, конечно, если пойдет пешком. С чего это ему
вдруг пришло в голову?
Потоки машин, характерные для часа пик, неслись мимо него. Он вгляделся в
освещенные окна здания напротив. "Кто-то хочет навредить ему". Видимо, тяжелый
случай. Но никто, судя по всему, не обратился в полицию, что, наверное, следовало бы
сделать в подобной ситуации.
Патрик О'Брайен, Кэтрин Кимберли, смокинги и дорогие апартаменты, налоговое
право и уголовное законодательство. Деньги, власть и престиж. За последнее время он
открыл ту истину, что юристы редко говорят о законах всерьез. Ведь почти все законы
в любом кодексе, включая статьи за тяжкие убийства, открыты для интерпретаций.
Юристы прекрасно знают мир, в котором они живут, и умеют ловко манипулировать
им. Всем остальным остается только подстраиваться под них. Или, как сказал ему
некий капитан полиции, один юрист - это делец, два - адвокатская контора, а три
- уже законодательный орган.
Отец Абрамса, кстати, коммунист, любил внушать сыну: "Все мы - странники,
бредущие по одному и тому же пути". "Это правда, - подумал Абрамс, - только у
некоторых имеются более совершенные дорожные карты".
10
Кэтрин Кимберли шла по опустевшим коридорам сорок четвертого этажа. Один из
коридоров заканчивался стальной дверью с табличкой: "Архив".
Она нажала кнопку звонка. На мгновение приоткрылся дверной глазок, затем
дверь медленно отворилась, заскрипев петлями. Кэтрин вошла в обширную, плохо
освещенную и пропахшую бумажной пылью комнату.
Все помещение заполняли ряды высоких старомодных шкафов из дуба. В дальней
стене виднелось тусклое запыленное окно. Такими грязными окна становятся в тех
случаях, когда их забирают снаружи решетками. По стеклу стучали капли дождя. В
комнате было жарко. Послышался скрип закрываемой двери. Кэтрин обернулась.
- Здравствуйте, мисс.
- Добрый вечер, Арнольд.
Она рассматривала пожилого англичанина по мере того, как ее глаза привыкали к
полумраку.
- Я приготовлю чай, мисс.
- Отлично. - Она знала, что отказаться у Арнольда от чая значило испортить все
дело.
Арнольд занялся посудой, расставленной на походном столике защитного цвета.
- Вам известен некий полковник Рандольф Карбури?
Арнольд кивнул. Он включил плиту, на которой стоял медный чайник, и жестом
указал на полочку, уставленную разноцветными жестяными баночками с чаем
"Туайнингс".
- Какой вы предпочитаете? У меня осталось немного "Эрл Грея".
- Отлично. У нас есть на него материалы?
- На "Эрл Грей"? - Арнольд рассмеялся собственной шутке. - А-а-а, на
Карбури. Конечно, есть.
Он пододвинул Кэтрин стул, и она села. Арнольд бросил ложку чая в заварочный
чайник. "Нет, - подумала Кэтрин, - не случайно фирма "О'Брайен, Кимберли и
Роуз" после войны переехала с Уолл-стрит в это здание в Рокфеллеровском центре.
Ведь здесь во время войны размещалась американская разведка - Управление
стратегических служб. И здесь же находился Отдел по координации деятельности
американских и британских спецслужб. Он занимал именно те помещения, в которых
теперь располагается офис фирмы О'Брайена. Ностальгия, карма или что-то еще?"
Когда британцы освободили помещения на сорок четвертом этаже, они
продолжали арендовать одну комнату - ту, в которой Кэтрин сейчас находилась. Они
оставили в ней большое количество своих досье и обслуживающий их персонал,
включая архивариуса сержанта Арнольда Брина. Теперь он остался здесь один. Сама
комната и Арнольд представляли собой сейчас лишь обломки некогда мощной
империи, разбитой бурным течением времени.
Кэтрин указала однажды О'Брайену на нецелесообразность содержания этого
информационно-разведывательного подразделения, которое не действует уже в
течение сорока лет.
- Это был их подарок нам, - ответил тогда О'Брайен.
- А кто платит сейчас?
- В Великобритании парламент издавна ежегодно выделяет своему монарху
некую сумму на представительские расходы, которую тот расходует по собственному
усмотрению. Некоторая часть этих денег уходит на расходы другого характера.
- На разведку?
- Да. - О'Брайен рассмеялся. - Хотите, я открою вам секрет? Так вот, во время
Второй мировой войны конгресс последовал этому примеру британцев. Он выделил
Уильяму Доновану из секретных фондов десятки миллионов долларов, которые тот
мог расходовать по собственному усмотрению. Когда-нибудь я расскажу вам об этом
подробнее.
Чайник засвистел, и Арнольд заварил чай.
- Вы любите покрепче, да? Пусть постоит пять минут.
Кэтрин посмотрела на проход между шкафами. По словам О'Брайена, британская
разведка иногда обращалась к этим материалам, но службу генерала Донована, для
которой доступ к этим архивам должен был оставаться открытым, неожиданно
расформировали после войны. Почти через два года Управление стратегических служб
было восстановлено в лице Центрального разведывательного управления. Из-за
разрыва связей с британскими разведслужбами ЦРУ практически не пользовалось
архивами, или, как они сами говорили, этим имуществом. Однако Патрик О'Брайен и
его Друзья по УСС не забыли про британское "наследство" и "прикарманили" его,
может, по ошибке, а может, преднамеренно.
Кэтрин знала также, что некоторые документы УСС так и не перешли к ЦРУ, а
находились где-то в этом здании, несколькими этажами ниже.
Арнольд поставил на столик большую чашку, достал салфетку и чайную ложечку.
- Без сахара и без сливок.
Он налил чай через ситечко.
- Спасибо.
Арнольд исчез где-то среди шкафов и скоро вернулся с папкой темно-желтого
цвета.
- Карбури, Рандольф. Майор. Тот же человек, только звание теперь другое, я
думаю.
Он включил пыльную зеленую лампу и достал из папки маленькую фотографию с
удостоверения личности.
- Это он?
Кэтрин внимательно посмотрела на старую фотографию.
- Мне трудно его узнать.
Она спросила себя, почему он решил, что она может его узнать? Значит, он
предполагал, что Кэтрин встречалась с Карбури? Она взглянула на Арнольда, и он
показался ей немного встревоженным.
- Я хотел спросить, мисс, видели ли вы его фотографию когда-нибудь раньше?
- Нет, не видела.
Она начинала подозревать, что Карбури был здесь до ее прихода. Но даже если и
так, то что же тут подозрительного? Полковник мог получить доступ к делам, если
предположить, что он обладает правом на это. Такое право, как намекал О'Брайен,
могло быть одним из условий наследования архивов.
Кэтрин пролистала страницы тонкой папки. Это было личное дело, составленное в
достаточно произвольной форме, не то что толстые коричневые досье на немецких
агентов, работавших в Америке. В деле Карбури отсутствовали прямые упоминания об
операциях, в которых он участвовал, но приводились их цифровые коды. Как
оказалось, Рандольф Карбури не был "солдатом виски", он был уважаемым человеком
и имел много наград. Кэтрин дошла до закодированной телеграммы из "Уэстерн
Юнион" с написанным карандашом расшифрованным текстом внизу. Она прочитала
это послание, датированное 12 февраля 1945 года.
"Майору Р. Карбури: я опять должен потребовать от вас больше подробностей
относительно света, пролитого Охотничьей Луной. Она должна взойти в этом году 16
октября, когда Марс уже закатится, ухудшая благоприятные условия, существующие
сейчас для охоты. Срочно нужен мартини. Черчилль".
Кэтрин перечитала текст еще раз. Даже в расшифрованном виде он был
малопонятен. Видимо, послание тщательно защищали от любопытных. Она
предположила, что "Охотничья Луна" - название операции. Кэтрин довелось читать
большое количество секретных документов времен войны, и она привыкла улавливать
мысль между строк. Она опять взглянула на потертый лист бумаги. "Пролить свет" -
видимо, означает, что требуется отчет о ходе операции. "Марс уже закатится" -
война закончится. "Благоприятные условия ухудшатся" - прекратится действие
военного положения, делая охоту сложнее, или что-то в этом роде. Ну вот, уже хоть
что-то.
"Срочно нужен мартини". Кэтрин провела рукой по волосам и задумалась.
Лейтмотивом была охота, а отсюда следовало и все остальное. Охота, луна и
упоминание Марса. Что-то мифологическое. Похоже на Черчилля.
Она вспомнила письмо леди Уингэйт. Вспомнила, как полковник Карбури
упомянул, что письмо имеет отношение к "Вольфбэйн" - американской
контрразведывательной операции по выявлению советского агента, находившегося на
высоком посту в УСС. Возможно, что "Охотничья Луна" - просто английское
кодовое название американской операции "Вольфбэйн". Бели все было именно так, то
последняя строчка становилась понятнее. "Срочно нужен мартини" - не крик
отчаяния, с которым мистер Черчилль в любом случае справлялся с помощью бренди.
Это все метафоры Черчилля. На американском сленге "мартини" называют
"серебряной пулей". Кто же должен был срочно получить серебряную пулю?
Мифологический волк-оборотень?
Кэтрин перешла к следующему логическому построению. Самым странным
волком-оборотнем, изображенным Лоном Чейни-младшим в классической
кинокартине времен войны, был Лоуренс Талбот. Имя Талбот стало кодированным
названием неизвестного советского агента, который был целью охоты, развернувшейся
в ходе операции "Вольфбэйн", или "Охотничья Луна".
Итак, если понимать последнюю строчку буквально, "Талбота", по приказанию
Черчилля, должны были ликвидировать. Разумеется, в том случае, если его смогут
найти. Его не нужно было ни арестовывать, ни судить. Его нужно было сразу же
убить, как бешеную собаку. И она подумала, что знает почему. Это решение не было
продиктовано местью. Просто "Талбот" занимал такой высокий пост, что его
раскрытие могло бы нанести непоправимый вред общественному спокойствию и
морали. К тому же из-за военного союзничества с Россией суд над советским
шпионом с политической и дипломатической точек зрения был бы не разумен.
Кэтрин откинулась на стуле и сделала глоток чая.
"Талбот" так никогда и не получил эту серебряную пулю. Многие годы он изводил
умы и нервы сотрудников американских и британских спецслужб. Время от времени
он давал о себе знать: на дне канавы валялся очередной труп. Потом наступила
тишина. Высказывались разные предположения: "Талбот" умер своей смертью... Его
наконец убили... Он просто ушел в отставку... Существовала и более странная версия:
"Талбот" решил не рисковать дальше как двойной агент и залег на дно, с тем чтобы
обеспечить себе уверенное продвижение по служебной лестнице. "Известная
личность, близкая к Вашему Президенту". Человек, который сумел сдержать свою тягу
к измене, дожидаясь того момента, когда он обеспечит себе положение, достаточно
высокое для того, чтобы в максимальной степени удовлетворить свой инстинкт
предателя. "Ужасные последствия для страны и всех нас".
Кэтрин вернулась к досье. Она быстро просмотрела справки, телеграммы,
докладные записки. Ей встретилась служебная записка, адресованная Карбури от
Уильяма Стефансона, начальника британской части Отдела по координации
деятельности американских и британских спецслужб, человека, известного под
кличкой "Неустрашимый", босса Карбури во время войны. Записка, похоже,
относилась к делу, и Кэтрин отметила, что ее следует прочитать попозже.
Она взглянула на часы. Здесь было много интересного, и ей придется провести за
изучением этих материалов еще много дней. Она допила чай и покосилась на
Арнольда. Он читал лондонскую "Дейли миррор" недельной давности.
Закрыв досье, она спросила:
- Вы знали Рандольфа Карбури лично? Арнольд отложил газету.
- Я всех их знал. Карбури отличался тем, что больше интересовался красными,
чем нацистами. У него была несколько другая работа, если вы понимаете, что я имею
в виду.
И он многозначительно подмигнул Кэтрин. Она внимательно посмотрела на него.
Этот человек был навсегда заточен в архиве. Несмотря на то что он прожил в Штатах
сорок лет, у него сохранились акцент и манеры, свойственные, по ее представлению,
британскому сержанту времен войны. Раньше он говорил о своей жене и взрослом
сыне, живущих в Нью-Йорке, но уже долгое время о них не упоминал.
На первый взгляд человек этот казался сравнительно простым и открытым, но
внутренний его мир, несомненно, был весьма сложным. В отдельные минуты в его
речи и манерах проскальзывали детали, свойственные скорее офицеру, чем сержанту.
Она вдруг вспомнила фразу из старого английского фильма про шпионов: "Я
сержант Уильямс. Сержант - не мое звание, а Уильямс - не моя фамилия".
- А есть на Карбури что-нибудь компрометирующее?
- Насколько я помню, ничего. - Голос у Арнольда вдруг приобрел какую-то
резкость. - Но ведь вокруг нас всегда крутилась куча предателей, не правда ли?
Он пододвинул досье к себе и начал разговор как бы ни о чем:
- Мы не станем делать с этих материалов микрофильмы или вводить эти данные
в компьютер. По крайней мере, пока я жив. Знаете почему, мисс? Видите ли, в старых
досье есть что-то особенное: потертые бумажки; резолюции, нацарапанные в разных
местах; подчеркнутые фразы и загнутые уголки страниц. Даже пятна от пролитого
кофе и тому подобные вещи. Каждая папка содержит в себе что-то свое. Она
рассказывает вам даже о том, что в ней не написано. Вы меня понимаете?
- Неясные полоски на странице, указывающие, что здесь много лет лежал
маленький листок, хотя сам листок уже давно исчез...
Арнольд энергично закивал:
- Вот именно. Вы действительно понимаете, о чем я говорю.
Наступило молчание, и Кэтрин стало ясно, что больше ничего интересного ей не
услышать. Арнольд взял папку и спросил:
- Ну что? Это все?
- Нет. Уингэйт. Элинор Уингэйт. Арнольд задумался.
- Бромптон-Холл, - подсказала Кэтрин.
- А-а-а? Конечно, конечно же... Леди Элинор Уингэйт. Жена, вернее, вдова
майора Лесли Уингэйта... Бромптон-Холл... Там размещались американские
разведчики...
Он встал и отнес дело Карбури к дальним шкафам. Вернулся он с другой папкой и
положил ее на стол.
- Может ли кто-нибудь изъять материалы из досье? - спросила Кэтрин.
- Этот человек должен иметь специальное разрешение.
- Чье?
Арнольд присел на стул и налил себе чаю.
- Ну, это очень сложно, мисс. Очень сложно. Видите ли, это - не действующие
дела, как вы понимаете. Это - исторический архив, который существует для научных
исследований, как в вашей ситуации. Но время от времени к каким-то материалам
вновь возникает интерес, и тогда мы отсылаем их в Лондон. Причины этих обращений
мне неизвестны.
- Я поняла. А вы уверены, что отсюда никто ничего не может украсть?
- Я бы солгал, если бы сказал, что это исключено. Обеспечить абсолютную
сохранность имеющихся здесь материалов невозможно просто физически. Я ведь
здесь один. А слух и зрение у меня уже не те, что были раньше.
Кэтрин открыла досье с пометкой "Бромптон-Холл". В папке содержались краткое
описание самого дома с прилегающими территориями и чертежи. Кэтрин обратила
внимание, что в тексте кто-то подчеркнул фразу: "В южной башне имеется необычная
комната, в которой хранятся фамильные книги хозяев поместья".
Среди материалов Кэтрин нашла также историю рода Уингэйтов и телеграфный
ответ на запрос об их благонадежности, в котором содержались в основном
положительные отзывы их соседей. "Совсем как при вступлении в хороший клуб", -
подумала Кэтрин. В досье, кстати, был и список клубов, членом которых состоял
майор Уингэйт.
Кэтрин подумала, что британская система проверки все-таки страдает
наивностью. Об этом ей часто говорили и сотрудники американских спецслужб. Она
подняла глаза.
- Арнольд, разве нельзя допустить, что человек, состоящий в фешенебельном
клубе "Будл", может одновременно состоять и в компартии?
Старик улыбнулся:
- Ну вот, мисс, вы опять смеетесь над нами, британцами.
Кэтрин перевернула страницу досье и обнаружила список офицеров,
размещавшихся во время войны в Бромптон-Холле. Среди имен она наткнулась и на
фамилию своего отца. Напротив нее от руки было написано: "К1А-5/?/45. Имел
отношение к операциям "Алсос" и "Охотничья Луна".
Она слышала об операции "Алсос". Речь шла о совместном американо-британском
плане по захвату немецких ученых-ядерщиков. Что касается "Охотничьей Луны", то
теперь она была уверена, что это был именно "Вольфбэйн". Она закрыла досье и
повернулась к Арнольду.
- У вас есть что-нибудь по операциям "Алсос" и "Охотничья Луна"?
- Уже нет, мисс. Те материалы, которые были давно утрачены.
- Где бы я могла найти информацию по ним?
Арнольд оглядел помещение, как будто силясь вспомнить, куда это он задевал
соответствующие папки.
- Не знаю. Может, в Москве.
Кэтрин внимательно посмотрела Арнольду в лицо, но насмешки не уловила. Она
встала.
- Вы будете здесь завтра и в воскресенье?
Арнольд тоже поднялся.
- Если вам это потребуется, мисс.
- Отлично.
- Какие материалы будут вам нужны?
- Еще не знаю. Здесь одно цепляется за другое.
- С архивными материалами всегда так. Вы можете прочитать какое-нибудь
досье десяток раз и ничего не почерпнуть из него. Но вот через месяц вы
просматриваете другое досье или кто-то говорит вам что-нибудь совсем не
относящееся к делу, и вдруг, - он вытянул вперед руки и сомкнул пальцы в замок, -
и вдруг все встает на свои места.
Кэтрин несколько секунд молча смотрела на него. Арнольд поднял свою чашку и
стал задумчиво рассматривать ее содержимое. Затем он заговорил как бы сам с собой:
- Самое важное - это сочетание событий и дат. Всегда внимательно смотрите на
даты. Никто не может одновременно находиться в двух разных местах, правда? Теперь
биографии. Внимательно изучайте биографии. Сущность человека проявляется еще в
детстве. Это потом он может несколько раз поменять свои убеждения, а в детстве и
юности он таков, каков есть на самом деле. Вы понимаете, о чем я говорю?
Кэтрин шагнула к двери.
- В целом вы представляете, что я ищу. Подберите, что сможете.
Арнольд последовал за ней, держа в руках большую черную регистрационную
книгу. Она была устроена таким образом, что фамилии предыдущих посетителей были
закрыты закрепленными на сшивателе полосками бумаги. Кэтрин заметила, что на
предназначенную ей строчку зашли нижние петли от двух букв имени и фамилии
посетителя, побывавшего здесь до нее. Ей показалось, что это фрагмент подписи
"Рандольф Карбури".
Сама она подписалась строго в отведенном ей месте, избегая такой же ошибки.
Затем поставила дату и время.
Арнольд закрыл книгу.
- Приятного вечера, мисс. Если не забудете, принесите мне список гостей,
которые будут на этом мероприятии. Я люблю находить в них имена старых
знакомых.
Открыв задвижку, он распахнул дверь.
- Такие списки с каждым годом становятся короче. И это грустно. Героям не
пристало умирать естественной смертью. В этих больницах. Вокруг медсестры и
врачи, даже и не подозревающие, что перед ними герой.
Он заморгал под более ярким освещением в коридоре, и Кэтрин вдруг впервые
обнаружила, какой он старый. Арнольд, казалось, глубоко задумался. Затем тихо
произнес:
- Но ведь не все они были героями. Среди них были и предатели, которые умерли
в покое и достатке и заслужили некролог в "Таймс", воинские почести и все такое. А
их жизнь должна была окончиться на виселице еще сорок лет назад. - Он пригладил
свои редкие волосы. - Ведь нет такого закона, который ограничивал бы человека в
правах за нераскрытое предательство. Разве не так?
Кэтрин поняла, что вопрос этот риторический.
- Хорошо, встретимся завтра.
Она повернулась и пошла по коридору. Когда время, которое требуется, по ее
мнению, чтобы проводить гостя взглядом, истекло, она услышала грохот закрываемой
двери. Все эти зашифрованные намеки Арнольда, эти его метафоры и рассуждения о
жизни произвели на Кэтрин довольно угнетающее впечатление. Однако у нее было
ощущение, что все они отнюдь не беспочвенны.
Она шла по длинному пустому коридору. Ее мысли занимало не столько то, что
произошло сорок лет назад, сколько упоминание леди Уингэйт о продолжающемся и
ныне акте предательства. Хотя, если верить тому, что говорил ей о "Талботе"
О'Брайен, этот предатель в прошлом выдал десятки офицеров и агентов разведки.
Вполне возможно, что он предал и ее отца.
Она подошла к простой двери без таблички. Это был боковой вход в офис
О'Брайена, прямо в его кабинет. Она подняла руку и собралась было постучать, но
передумала. "Секретность, осторожность и благоразумие... С этого момента
подозреваются все... Обращайтесь с информацией, как сочтете нужным... Но будьте
осторожны". Кэтрин повернулась на каблуках и пошла дальше по коридору.
Семена недоверия, брошенные в почву еще до того, как она родилась, взошли и
превратились в отвратительный плод - подозрение. Этот гнилой плод упал на землю
и разбросал вокруг себя еще больше семян.
Она резко остановилась. "Нет, черт побери!" Кэтрин вернулась на несколько
шагов, постучала в дверь О'Брайена и вошла в кабинет.
Тони Абрамс стоял в нише у витрины магазина "Гуччи" на углу Пятьдесят
четвертой улицы и наблюдал, как Кэтрин Кимберли шла в толпе по Пятой авеню,
держа в одной руке сумочку и портфель, а в другой - зонтик. Подбородок у нее был
поднят. Она шагала решительной походкой, в движениях ее чувствовались
независимость и легкое презрение к окружающим. Кэтрин не видела Тони. Ему
показалось, что она вообще никого вокруг себя не замечает. Когда Кэтрин поравнялась
с ним, он вышел из ниши.
- Мисс Кимберли.
Она повернула к нему лицо и, казалось, несколько секунд смотрела на Тони, не
узнавая его.
- А, мистер Абрамс. - Ее брови недовольно изогнулись. - Где Карбури?
Тони кивком указал на здание напротив. Она посмотрела в указанном
направлении.
- "Университетский клуб"?
- Я думаю, там можно остановиться на ночь.
- Да, я знаю.
Кэтрин вновь взглянула на Тони. Капли дождя блестели в ее черных волосах,
струйки воды катились по лицу. Она подошла к Абрамсу и подняла зонтик, чтобы
укрыть от дождя и себя, и его.
- Частные детективы здесь?
- Они наблюдают за обоими входами. Карбури внутри. Они последуют за ним на
вечернее мероприятие.
- А вы почему все еще здесь?
- Где же мне быть?
- На Тридцать шестой улице. Вам нужно переодеться к ужину. Хотя... Если уж вы
здесь, а времени до ужина еще уйма... Почему бы вам не зайти в клуб и не попытаться
получить дополнительную информацию?
Он подумал, что ее голос так же холоден, как и эта чертова погода. По телефону
он звучал более дружелюбно.
- Боюсь, я не похож на университетского выпускника с деньгами и связями.
- А вы сыграйте эту роль. Тони не ответил.
- Или без обиняков покажите ваш полицейский значок.
- Я использую его осторожно.
- Я понимаю. Я же сказала вам, если случится неприятность, мы вас вытащим.
- Да, я помню. Я подумаю.
- Отлично. - Она повернулась, собираясь уйти, но задержалась. - Да, мистер
Абрамс! Сегодня вечером Карбури должен мне передать нечто ценное. За этим могут
охотиться и другие люди.
- Это превращает его в важную персону.
- Если что узнаете, позвоните мне домой до семи тридцати. В восемь увидимся
на ужине, мистер Абрамс.
Тони проводил ее взглядом. Затем пересек улицу и вошел в украшенный
мраморными колоннами вестибюль клуба. Сквозь двери он увидел обширный зал с
высокими потолками. В кожаных креслах расположились мужчины, читающие "Уоллстрит
джорнэл". Возле камина сидел Карбури и перелистывал лондонскую "Таймс".
Абрамс пошел по направлению к лифтам. Там в небольшой нише в стене стоял
телетайпный аппарат, выдающий котировки акций на фондовой бирже. Над ним на
специальной доске были прикреплены ровно оторванные полосы телетайпной ленты.
Перед доской стояли несколько мужчин и внимательно изучали цифры. Держались
они все очень степенно. Однако Абрамс заметил, что время от времени то у одного, то
у другого из них вдруг нервно подергивалось веко или белели костяшки пальцев,
сжимавших ручки атташе-кейсов.
Абрамс осмотрелся, отметив про себя ведущую вниз лестницу, откуда доносился
слабый запах хлорки, указывающий на наличие бассейна. Еще одна лестница вела
наверх, в бар и обеденный зал. Судя по указателю перед лифтами, в здании было семь
этажей, каждый из которых имел определенное назначение. На одном располагал
...Закладка в соц.сетях
