Жанр: Триллер
Дочь генерала
...очется застигнуть свою
неверную возлюбленную на месте преступления. Он зарядился, когда вышиб майора Боуза из
дома Энн и силой взял ее. Вообще-то Кент человек уравновешенный, но в данных
обстоятельствах он ведет себя импульсивно, иррационально, рассчитывает, что Энн по
достоинству оценит его мужскую агрессивность, сияющие доспехи и победу над драконом в ее
честь.
- Мне знаком этот тип, - поддержала меня Синтия. - Половина насильников
утверждают, что женщинам нравится, когда их берут силой. Ни одна женщина это не
подтверждает.
- Будем хоть немного справедливы к Кенту. Энн Кемпбелл и не старалась вывести его из
этого заблуждения.
- Да, но по письму его жене он мог бы сообразить, что она порывает с ним, - сказала
Синтия. - Ну да Бог с ними, оба они ненормальные. Вернемся к размышлениям. Таким
образом, мимо Кента проходит машина.
- Происходит это в два пятнадцать. Машина идет с зажженными фарами. Именно их свет
видела рядовой первого класса Роббинз. Мур в конце пути ехал в темноте, Энн Кемпбелл тоже.
Машина проходит, Кент поднимается на одно колено. Неизвестно, узнал он "бьюик" миссис
Кемпбелл или нет.
- Что же получается? Два высших офицера, генерал и полковник, разъезжают тайком по
ночам на машинах своих жен? - задумчиво произнесла Синтия.
- Если бы каждая последняя собака знала твою служебную машину и за тобой
закрепились позывные "Рэнди-шестой", ты бы тоже предпочла воспользоваться другой
машиной.
- Я бы предпочла остаться дома... Ну ладно, пойдем дальше. Кент ускоряет шаг, и Мур в
это время спешит по бревенчатой дороге, садится в свою машину у пятого стрельбища и гонит
назад, на базу. Идущего навстречу Кента он не видел.
- Потому что Кент к этому моменту уже прошел пятое стрельбище либо заметил фары
машины Мура, когда тот въезжал на гравийную площадку, и снова опустился в канаву. Ему уже
мнится, что его возлюбленная забавляется с несколькими хахалями поочередно, меняя их
каждые пятнадцать - двадцать минут. Или же Кент просто сбит с толку. Это вероятнее.
- Сбит или не сбит, но он предполагает худшее. Ему не приходит на ум, что Энн, может
быть, выполняет обязанности - проверяет посты - или что она в опасности, а обе машины не
имеют к ней никакого отношения. Кент убежден, что она трахается. Ты бы тоже так подумал?
- Точно так же. Я мужчина, и ничто мужское мне не чуждо. Я слишком много думаю
маленькой головкой и мало - большой.
Синтия не могла сдержать смех.
- Ладно, хватит, продолжай.
- Продолжим... Наступил тот момент, о котором мы практически ничего не знаем. Кент
проходит дорогу, разделяющую пятое и шестое стрельбища, и в лунном свете видит впереди на
шоссе две машины - джип и проехавший мимо него "бьюик". Нам известно, что как раз в эти
минуты происходит сцена между отцом и дочерью - или только что закончилась.
- В любом случае Кент остается там, где был.
- Да, мы точно знаем, что он не кинулся вперед и поэтому не узнал, что в "бьюике"
приехал генерал. Кент стоит на расстоянии двухсот - трехсот ярдов и, может быть, слышит
обрывки слов. Ветер как раз дул с юга. Он решает не выставлять себя на посмешище и избежать
столкновения с человеком, который наверняка вооружен.
- Или стычка между отцом и дочерью уже закончилась, - высказала предположение
Синтия, - и генерал вернулся к машине.
- Вполне вероятно. На этот раз машина генерала идет навстречу Кенту, и тот снова
прячется в канаве. Только так это и могло происходить. Кент шел пешком, поскольку ни
Кемпбелл, ни Мур не видели никаких машин.
- Машина генерала проезжает, Кент выбирается на шоссе и идет к джипу Энн Кемпбелл.
- И идет быстро, может быть, вытащив пистолет и будучи готовым ко всему - к
насилию, к романтической встрече и примирению или...
Мы сидели молча, Синтия на кровати, я на стуле, прислушиваясь к шуму дождя за окном.
Я думал, как, вероятно, и Синтия, не соорудили ли мы петлю для невинного человека. Пусть мы
еще путаемся в деталях, но по виду Кента можно было понять, что убил он, и никто другой, об
этом говорили его глаза, голос, движения. Но они свидетельствовали и о том, что Кемпбелл это
заслужила, а мы не сумеем доказать его вину. Он ошибался по обоим пунктам.
Синтия спустила ноги с кровати и сказала:
- В конце концов Кент натыкается на связанную Энн Кемпбелл, в слезах, и не понимает,
что произошло - то ли ее изнасиловали, то ли она ждет очередного дружка.
- Здесь мы ничего не знаем, но Кент подошел к ней медленно, осторожно, как уверяет
Кэл Сивер, и присел. Энн его появлению не рада.
- Она напугана до смерти.
- Вряд ли... Энн не из таких. Но конечно, она в невыгодном положении. Происходит
обмен репликами. Энн полагала, что отец бросил ее, и приготовилась ждать грузовика со
сменой караула, который пройдет здесь в семь ноль-ноль. Двадцать мужиков найдут
генеральскую дочку голой. Хорошая расплата с папочкой, который вторично бросил ее.
- Да, но она понимает также, что отец учитывал такую вероятность, - возразила
Синтия. - Он должен приехать за ней, чтобы избежать огласки. Так или иначе, ей надо, чтобы
Кент уехал.
- Во всяком случае, он ломает ее планы. Видя штык, воткнутый в землю, предлагает
освободить ее. Или же допытывается, что же, собственно, все это значит, понимая, что ей не
уйти от серьезного объяснения. А может быть, умоляет ее стать его женой. Энн не раз
привязывали к спинке кровати в ее бункере-будуаре, она к этому делу привычная, и потому не
стесняется и не пугается, а только раздражена. Мы никогда не узнаем, кто что говорил.
- К сожалению, нам известно, чем кончился этот разговор.
- Да. Кент, вероятно, стягивал шнур, чтобы заставить Энн говорить или возбудить в ней
желание - этому приему он научился от нее самой. И вот в какой-то момент он так стянул
шнур...
Мы сидели, снова и снова перебирая в уме цепочку событий той страшной ночи.
Синтия встала и сказала:
- Потом, направляясь к шоссе, Кент целиком осознал, что натворил, и пустился бежать.
Он, вероятно, домчался до своего джипа прежде, чем выехали из дома Фаулеры. Кент гонит
машину к Бетани-Хилл, и не исключено, что даже проезжает мимо Фаулеров. Дома он ставит
джип жены в гараж, приводит себя в порядок и начинает ждать тревожное сообщение от своих
подчиненных... Думаю, он даже не прилег.
- Не знаю, не знаю... Я встретил его через несколько часов, вид у него был собранный,
подтянутый, хотя, как я сейчас понимаю, немного встревоженный. Первые часы преступник не
думает о содеянном, но потом оно гнетет его. То же самое происходит сейчас с Кентом.
- Мы сумеем доказать наши предположения? - спросила Синтия.
- Нет.
- Что же нам делать?
- Приготовиться к решительному разговору. Час настал.
- Кент будет все отрицать, и нам придется искать работу на гражданке.
- Очень может быть... И знаешь что? Я все думаю, а вдруг мы ошибаемся?
Синтия ходила по комнате взад-вперед, как бы споря с самой собой, потом предложила:
- Может, нам поискать то место, где Кент съехал с шоссе?
- Годится. Завтра рассветает в пять тридцать шесть. Тебе позвонить или прийти
растолкать?
Синтия игнорировала мой вопрос.
- Дождь, конечно, смыл следы от шин. Но если Кент по неосторожности поломал
машиной ветки на кустах...
- Это рассеет некоторые сомнения, но не затронет главного. Нет, нам нужны твердые
факты.
- Хорошо бы посмотреть, не осталось ли на машине листьев, сосновых иголок, -
упорствовала Синтия. - Если осталось, их можно сравнить с растительностью на месте.
- Можно было бы сравнить, если бы мы имели дело с круглым идиотом. Его машина
вычищена, как перед техосмотром.
- Что же нам остается, черт побери?
- Провести прямой разговор и сделать это в подходящий психологический момент...
Завтра после похорон будет в самый раз. Это наш первый, последний и единственный шанс.
- Да, если Кент собирается сделать признание, то сделает его сразу после похорон. Если
хочет снять камень с души, то откроется перед нами, а не перед фэбээровцами.
- Только так.
- А теперь давай спать.
Синтия сняла трубку и попросила дежурную разбудить нас в четыре ноль-ноль.
Трехчасовой сон, если я сейчас завалюсь и отключусь через десять секунд. Но на уме у меня
было другое.
- Может, под душ вместе ради экономии времени?
Синтия промычала что-то неопределенное, дурной знак. Как однажды я слышал от отца,
женщины распоряжаются семьюдесятью процентами нашего национального богатства и ста
процентами норок. Синтия и я - мы оба немного робели, как бывшие возлюбленные,
пытающиеся возобновить роман. Да и разговоры вокруг убийства отнюдь не способствовали
настроению. Не было ни музыки, ни свеч, ни шампанского. Только тень Энн Кемпбелл, мысли
об убийце, тяжело ворочающемся в постели на Бетани-Хилл, и два усталых, оторванных от
дома человека.
- Хотя, может, это не совсем своевременно, - пробормотал я.
- Совсем несвоевременно. Подождем немного, а уж потом отметим. У тебя на уик-энде.
Сам увидишь, как мы будем рады, что отложили.
Я терпеть не могу ждать. Но спорить не было настроения, а настраивать женщину я не
мастак. Я зевнул и скинул с кровати покрывало.
- Bon soir, как мы говорили в Брюсселе.
- Спокойной ночи... - Синтия пошла к двери, но на пороге обернулась и произнесла: -
Зато будет чего ждать.
- Большие ожидания.
Я выключил лампочку на тумбочке, сбросил халат и голый полез под одеяло. Я слышал
шум воды в ванной комнате, стук дождя за окном, возню какой-то парочки в коридоре.
Как в четыре часа зазвонил телефон, я не слышал.
Глава 34
Синтия была уже одета, в окно заглядывало солнце, я почувствовал запах кофе.
Я сел в постели, и Синтия, стоявшая у моей кровати, подала мне пластиковую кружку и
сказала:
- У них внизу экспресс-бар.
- Сколько времени? - спросил я.
- Восьмой час утра.
Я начал вылезать из-под одеяла, но вспомнил, что спал голым.
- Почему ты меня не разбудила? - воскликнул я.
- Сколько нужно людей, чтобы посмотреть на сломанный куст?
- Ты была там? Что нашла?
- Машина определенно съехала с Джордан-Филдз ярдах в пятидесяти от
Райфл-Рендж-роуд. Видны две колеи, хотя следы от шин смыты. На кусте сломаны ветки, и
содрана кора сосны.
Мелкими, частыми глотками я пил кофе, ожидая, когда прояснится в голове. Синтия в
джинсах и белой тенниске смотрелась превосходно.
- Кора, говоришь, содрана?
- Я тут же помчалась на Джордан-Филдз, растолкала бедного Кэла Сивера. Он взял
одного парня, мы втроем поехали туда и выпилили поврежденное на сосне место.
- Да не тяни ты резину!
- Потом вернулись в ангар и под микроскопом разглядели крупицы краски на дереве.
Кэл сегодня отправит вырезанный блок в Форт-Гиллем. Я сказала ему, что краска, вероятно, с
черного джипа "Черокл". Там свяжутся с заводом-изготовителем или сами сопоставят с
образцами красок, которые имеются у них.
- Надеюсь, мы найдем царапину и на самой машине.
- Нам нужны доказательства, чтобы подкрепить твою версию действий Кента.
- Естественно. - Я зевнул и откашлялся. - Если установят, что краска с черного джипа
"Чероки", это, к сожалению, доказывает только то, что сосну зацепил какой-то джип "Чероки".
Но все-таки зацепка.
- Еще какая!
Я допил кофе, поставил кружку на тумбочку.
- Я просил, чтобы ты разбудила меня. Ты хоть пыталась?
- Нет, ты спал как убитый.
- Жаль. Но ты молодец, что съездила.
- Спасибо. Кроме того, я отнесла твои ботинки Кэлу Сиверу. Он сравнил их с
неопознанными слепками и нанес твои следы на схему.
- Еще раз молодец. Что, я уже подозреваемый?
- Пока нет. Просто Кэлу надо бы установить твои следы.
- А ты их почистила, мои ботинки?
Синтия пропустила язвительный вопрос мимо ушей.
- Кэл получил из Форт-Гиллема компьютерную программу. Теперь у него на схеме все
следы - известные и неизвестные. Да, я изложила Кэлу нашу версию событий той ночи. -
Синтия встала и подошла к окну. - Смотри, дождь закончился, выглядывает солнышко.
Хорошо для урожая. И для похорон подходящий день.
Тут я заметил на постели лист бумаги. Это была компьютерная распечатка письма Энн
Кемпбелл миссис Кент. Письмо начиналось так: "Уважаемая миссис Кент. Хочу сообщить вам
об отношениях, которые сложились между вашим мужем и мной..." Кончалось оно
следующими словами: "Я уважаю вашего мужа как кадрового военного и высококлассного
профессионала, но никаких других, личных, чувств к нему не питаю. Я бы рекомендовала
обратиться к психоаналитику - ему одному или вместе с вами, - вероятно, ему также
следует добиться перевода в другое место или взять отпуск. Уверяю вас, что меня заботит
единственно его карьера и репутация, моя репутация, а также то, чтобы в расположении
части, которой командует мой отец, не было и тени нарушения приличий. Искренне ваша Энн
Кемпбелл".
- Чтобы не было и тени нарушения приличий! - засмеялся я.
Синтия обернулась и произнесла:
- Да, надо отдать ей должное.
Я кинул распечатку на тумбочку.
- Уверен, Кент видел оригинал письма, и оно его взбесило. Тот следопыт из Окленда
звонил Кэлу?
- Пока еще нет.
- Ладно, я встаю... но я же...
Синтия кинула мне халат и отвернулась к окну. Я выбрался из постели и потопал в
ванную. Едва я намылил щеки, в моей комнате зазвонил телефон. Синтия взяла трубку, но из-за
шума воды я плохо слышал, с кем она говорила. Через минуту Синтия сунула голову в дверь
ванной и сообщила:
- Это Карл звонил.
- Что ему нужно?
- Хотел узнать, верный ли номер он набрал.
- А-а...
- Он уже в Атланте. К десяти ноль-ноль будет здесь.
- Отзвони ему, скажи, что у нас торнадо.
- Он уже в пути.
- В пути так в пути.
Закончив бритье, я начал чистить зубы. Синтия вернулась в мою комнату. Как только я
включил душ, в ее комнате раздался звонок. Синтия его, конечно, не слышала. Я заглянул к
себе - она разговаривала по моему аппарату. Решив, что ей звонят по службе, я взял трубку.
- Алло?
- Кто это? - спросил мужской голос.
- А кто вы?
- Майор Шольт. Что вы делаете в комнате моей жены?
Резонный вопрос, ничего не скажешь. Я мог ответить, что его неправильно соединили и
вообще сказать многое, но...
- То же, что я делал в Брюсселе, - ответил я.
- Что?! Какого дьявола?.. Бреннер, это вы?
- К вашим услугам, майор.
- Я тебя пристрелю, мерзавец, слышишь? Ей-богу, пристрелю!
- Вы могли это сделать в Брюсселе. Такой шанс выпадает раз в жизни.
- Сукин ты сын!..
- Мисс Санхилл сейчас здесь нет. Что ей передать?
- Где она?
- Принимает душ.
- Ах ты, сволочь!
Непонятно, чего он так разошелся, подумал я. Они ведь разводятся, и он уже завел себе
бабу. Странные существа мужчины... Думают, что имеют права на жен, даже когда они
расстались. Нет, тут что-то не так. Я понял, что совершил глупость.
- Можешь заказывать катафалк, Бреннер. Все гвозди в крышку гроба самолично забью.
Ты меня слышишь?
- Говорят, вы с Синтией разводитесь.
- Разводимся? Какая сволочь это сморозила? Позови эту стерву к телефону!
- Готовитесь к бракоразводному процессу?
- Дай эту стерву, я сказал!
- Минутку.
Я положил трубку на кровать и задумался. Жизнь иногда преподносит такие сюрпризы -
не обрадуешься, потом проглядывает солнышко, на сердце становится легче, походке
возвращается упругость, и ты снова полон надежд и планов. Потом словно кто-то выдергивает
коврик у тебя из-под ног, и ты опять плюхаешься задницей в лужу.
- Я скажу, чтобы она вам перезвонила.
- Попробуй не сказать... твою мать. Я тебя...
Я положил трубку на рычаг, пошел в нашу общую ванную и залез под душ. За дверным
стеклом появилась Синтия и крикнула, перекрывая шум воды:
- Я звонила в Учебный центр, мне подтвердили, что полковник Мур провел ночь там. Я
попросила передать ему, что через час мы ждем его в полицейском управлении. Слышишь?
- Слышу.
- Кроме того, я приготовила тебе одежду. На похоронах полагается быть в форме.
- Спасибо.
- Я сейчас переодеваюсь.
- Валяй.
Синтия прошла к себе в комнату. Дверь за ней закрылась. Я выключил душ.
Около восьми часов мы, одетые в парадную форму, ехали в моем "блейзере".
- Тебя что-то беспокоит? - спросила Синтия.
- Нет, ничего.
В нашей комнатенке я выпил еще одну кружку кофе и стал перебирать записки о
телефонных звонках. Пришел Мур, немного потрепанный, но в парадной форме. Он даже
раздобыл где-то пару новых штиблет. Синтия предложила ему сесть, и без предисловий я
начал:
- Полковник, у нас есть основания подозревать в убийстве Энн Кемпбелл полковника
Кента.
Мур был так поражен, что не выговорил ни слова.
- Как это вписывается в общую картину? - наконец спросил он. - Он, конечно,
создавал массу проблем, но чтобы...
- Энн говорила вам о нем?
- Да... Жаловалась, что звонит в любое время суток, читает ее письма, неожиданно
врывается к ней в дом и в служебный кабинет...
- Когда вы в ту ночь позвонили Энн Кемпбелл, она не сообщила, что Кент околачивался
около штаба или звонил ей?
- Действительно, она сказала, что Билл Кент снова становится назойливым. Чтобы
отвлечь его внимание, она поедет не в своем "БМВ", как планировалось, а на служебном
джипе. Возникла, правда, одна трудность. Ее машина оборудована телефоном, а у меня есть
мобильник, и мы рассчитывали поддерживать связь, пока Энн едет на стрельбище. Тем не
менее мы встретились там в назначенное время.
- Когда вы встретились, она не упоминала Кента? - спросила Синтия.
- Нет.
- Она не говорила, что за ней кто-то ехал?
- Кажется, нет. Впрочем, она сказала, что видела позади себя какую-то машину, но та
свернула на Джордан-Филдз... Энн считала, что все идет по плану, и тогда я по мобильнику
позвонил ее отцу.
- После этого вы пошли на стрельбище?
- Да.
- Проделав известную процедуру, вы стали ждать приезда генерала.
- Да.
- Вам не приходило на ум, что может приехать полковник Кент?
- Возможно, у меня мелькала такая мысль. Он повсюду преследовал Энн.
- А вам не приходила мысль, что он действительно поехал за ней и затем, возможно,
убил ее.
- М-м... теперь, когда я думаю об этом...
- Из вас вышел бы классный сыщик, полковник, - съязвил я.
Моя реплика сбила его с толку.
- Я решил, что это генерал... Впрочем, я не знал, что и думать... Когда я узнал, что Энн
убили, первая мысль была: это отец. Потом я подумал, что генерал просто уехал, оставив ее, и
какой-то... какой-то маньяк... который проезжал мимо... Кента я совсем не подозревал...
- Почему?
- Ну... он же начальник полиции... женатый человек... любил ее... Но теперь, когда вы об
этом заговорили, я вижу, что он вписывается в общую картину... То есть я хочу сказать, что с
психологической точки зрения это весьма вероятно. Кент сделался одержимым, и Энн не могла
обуздать его.
- Энн породила чудовище, - заметил я.
- Да, чудовище.
- Она сама-то это понимала?
- Понимала - каким-то уровнем сознания. Но она не привыкла иметь дело с
мужчинами, которые поступают по-своему. За исключением отца и, вероятно, Уэса Ярдли. В
ретроспективе я вижу, что Энн недооценила Билла Кента. И поплатилась за это.
- А теперь, пожалуйста, поезжайте к себе в Учебный центр и изложите все это на бумаге.
- Что именно?
- Составьте полный отчет о вашем участии в этой истории и передайте его мне после
панихиды. У вас почти два часа. Не теряйте ни минуты. И никому ни слова.
На Мура было жалко смотреть: бледная тень человека, которого я видел вчера. Он ушел.
- Мы бились изо всех сил, строили предположения, искали, а разгадка была под самым
нашим носом, - сказала Синтия.
- Именно поэтому мы не сразу ее увидели.
Синтия начала болтать о чем-то постороннем. Я молчал и, чтобы избежать неловкости,
позвонил Фаулеру в штаб.
- Полковник, уничтожьте обувь, которая была на вас и на миссис Фаулер в ту ночь.
Второе. Выработайте с генералом Кемпбеллом правдоподобный сценарий того, что вы оба
тогда делали. Третье. Пусть сразу же после траурной церемонии миссис Фаулер садится в
автомобиль или самолет...
- Я ценю ваши предложения, - ответил он, - но я думаю, что не должен скрывать свою
причастность к этому делу.
- Генерал хочет, чтобы вы это сделали. Желание командира - приказ.
- В данном случае это незаконный приказ.
- И все же постарайтесь забыть об этой истории. Ваше молчание пойдет на пользу вам,
жене, мне, Кемпбеллам и армии в целом. Подумайте, полковник.
- Хорошо, я подумаю.
- Позвольте один вопрос: вы сняли ее уэст-пойнтское кольцо?
- Нет.
- Вы видели там воткнутый в землю штык?
- Штык не был воткнут в землю. Рукоятка была воткнута в ее промежность.
- Ну и ну...
- Я выбросил штык.
- Куда?
- В речку. Есть тут у нас такая - Чикасо... Наверное, вы хотели бы снять отпечатки
пальцев...
- Да, не мешало бы. - Кент не дурак, он не оставил бы никаких отпечатков.
- Мне очень жаль. Я просто не мог сдержать себя.
- Тут многие не могли сдержать себя.
- Паршивое дело, Бреннер. Мы все виноваты в том, что заварили кашу.
- Да уж, неприятностей в жизни хватает.
- До того как Энн приехала, никаких неприятностей не было. И все-таки виноваты мы, а
не она.
- Готов с вами согласиться... Знаете, полковник, я, кажется, произведу сегодня арест.
- Кого берете?
- Пока не могу сказать... Ладно, увидимся в церкви.
- Увидимся.
Я положил трубку. Едва человек подумает, что уже отведал дневную порцию
неприятностей, является некто с дополнительным блюдом. В моем случае блюдо принес
полицейский Дойл.
- Мистер Бреннер, вы подписали освободительную штаб-сержанту Далберту Элкинсу, я
не ошибаюсь?
- Не ошибаетесь, майор.
- Мы подыскали ему место в одной ротной казарме.
- Замечательно. До него ли сейчас?
- Согласно правилам каждые три часа он должен отмечаться у дневального.
- Что ж, это разумно.
- Он должен был отметиться в восемь ноль-ноль, но не явился.
Этого еще не хватало.
- С тех пор его никто не видел.
Синтия отвернулась.
Майор Дойл продолжал:
- В разных точках мы расклеили сообщение о его аресте, известили полицию Мидленда,
округа и штата Джорджия, начальник группы УРП майор Боуз требует от вас полного отчета об
этом деле. - Майор улыбнулся нехорошей улыбкой. - Влипли вы.
Он повернулся и ушел. Я сидел, уставившись в пустоту.
- Однажды и у меня такое случилось, - сказала Синтия.
Я молчал.
- Правда, только однажды. Твой циничный взгляд на человеческую природу просто
неуместен.
Поскольку каждому овощу свое время, было самое время сказать Синтии о звонке ее
мужа, однако этой пословицы, вероятно, не знал Карл Хеллман и потому явился в самый
неудобный момент.
Он вошел, и его крупная фигура, казалось, заполнила всю нашу комнатенку. Мы с
Синтией встали. Карл небрежно кивнул, осмотрелся, последовали рукопожатия. Синтия,
будучи самой младшей по званию, предложила ему кресло у своего стола, сама села на
свободный стул, а я присел на мой стол.
На Карле была зеленая выходная форма. Фуражку он положил на стол. Как и я, Карл
начинал пехотинцем. Мы оба воевали во Вьетнаме, причем примерно в одно время. На нас
красовались практически те же награды и знаки отличия, включающие Бронзовую звезду за
мужество и заветный Знак боевого пехотинца. Мы оба прошли огонь, воду и медные трубы,
были среднего возраста и потому обычно обходились без формальностей. Но в это утро я был
не в настроении и решил придерживаться правил протокола.
- Выпьете кофе, сэр? - спросил я.
- Нет, не хочу, спасибо.
Карл хорош собой: шапка густых темно-каштановых, с проседью, волос, твердый
подбородок, голубые глаза. Женщины, однако, не находят его привлекательным. Причина,
по-видимому, в его сдержанной манере держаться. Рядом с ним самая сдобная булочка через
неделю сделается сухарем. Но это не в счет: дело свое он знает, как никто.
После обмена любезностями Карл сказал мне с легким акцентом:
- Как я понимаю, наш главный свидетель по делу о попытке незаконной продажи оружия
пустился в бега?
- Так точно, сэр.
- Вы можете припомнить, чем руководствовались, освобождая его?
- Нет, сейчас не могу, сэр.
- Возникает вопрос: почему человек, которому обещана неприкосновенность, совершает
еще одно преступление - побег?
Действительно, такой вопрос возникает.
- Вы ему объяснили, что такое гарантия неприкосновенности?
- Объяснил, сэр, но, очевидно, не очень хорошо.
- Видите ли, Пол, иметь дело с глупыми людьми - это целая проблема. Вы переносите
свое восприятие мира и умение рассуждать логично на полного идиота, а он вас подводит. Он
невежествен, напуган, он раб своих инстинктов. Если тюремная дверь открылась, надо бежать
- вот его примитивная логика.
Я откашлялся.
- Я думал, что успокоил его, завоевав доверие.
- Естественно, завоевали. Этого он и добивался - чтобы вы так думали. Хитрющий
народ.
- Так точно, сэр.
- Может быть, следующий раз вы посоветуетесь со мной, прежде чем выпускать на волю
уголовного преступника?
- Пока он проходил только как свидетель.
Карл подался вперед:
- Он ни хрена не видит разницы. Вы сажаете его за решетку - значит, преступник.
Выпускаете - он бежит.
- Совершенно справедливо, сэр.
- Статья 96-я военного кодекса предусматривает наказание для тех, кто по умыслу или
недосмотру ошибочно освобождает заключенного. Вам грозит серьезное взыскание, Пол.
- Я это понимаю, сэр.
Он снова откинулся на спинку кресла.
- Ну а теперь докладывайте, что здесь произошло за последние часы.
Начать с того, что мне не удалось переспать с Синтией, она наврала мне про мужа и
развод, я подавлен и смертельно устал, никак не могу выбросить Энн Кемпбелл из головы,
начальник военной полиции, чей кабинет находится в том же коридоре, вероятный убийца,
дурак Далберт дал тягу, и вообще день начинается скверно.
Хеллман повернулся к Синтии:
- Может быть, вы? У Бреннера отнялся язык.
- Слушаюсь, сэр, - отчеканила Синтия и начала рассказывать о вещественных
доказательствах, о компьютерных открытиях Грейс Диксон, об отце и сыне Ярдли, о
причастности к судьбе Энн Кемпбелл майора Боуза, полковника Уимса и других высших
офицеров базы.
Карл Хеллман внимательно слушал.
Далее Синтия пересказала отредактированные варианты наших разговоров с генералом
Кемпбеллом, миссис Кемпбелл, полковником и миссис Фаулер, а также с полковником Муром.
Я слушал вполуха,
...Закладка в соц.сетях
