Жанр: Триллер
джек ричер 1. Этаж смерти
.... Ничего. Затем я разорвал крышку. В углу под загнутым отворотом был
ключ, приклеенный изнутри скотчем. Там, где его не было видно. Там, где его спрятал
умерший Грей.
Мы не знали, от чего этот ключ. Мы сразу отбросили все в здании полицейского участка.
Отбросили дом Грея. Решили, что осторожный человек не выберет эти чересчур очевидные
места. Я смотрел на ключ, чувствуя, как нарастает напряжение. Закрыв глаза, я попытался
представить себе Грея, отгибающего отворот крышки, приклеивающего туда ключ и
вручающего коробку своему единственному другу Роско. Следящего, как она убирает коробку
в ящик своего стола. Следящего, как она запирает ящик на ключ. Успокаивающегося. Я
составил эти образы в фильм и дважды мысленно прокрутил его, прежде чем понял, куда может
подойти ключ.
- Парикмахерская, - сказал я.
Забрав "Дезерт Игл" у Финлея, я затолкал их с Роско в машину. Роско села за руль,
рванула с места и выскочила со стоянки. Повернула на юг в сторону города.
- Почему? - спросила она.
- Грей частенько захаживал туда, - сказал я. - Три-четыре раза в неделю, как мне
сказали старики. Грей был единственным белым, заходившим к ним. Он считал
парикмахерскую безопасной территорией. Где не могли появиться ни Тил, ни Клинер, ни
кто-либо еще. Но ведь ему не надо было ходить туда, так? Ты сказала, у него была длинная
всклокоченная борода, а волос не было. Грей ходил в парикмахерскую не для того, чтобы
бриться. Он ходил туда потому, что ему нравились старики.
Роско резко затормозила перед парикмахерской, и мы выскочили из машины. В
парикмахерской не было ни одного клиента. Только двое стариков-негров, сидящих в креслах,
ничем не занятых. Я протянул ключ.
- Мы пришли за вещами Грея, - сказал я.
Младший из стариков покачал головой.
- Дружище, тебе не сможем отдать.
Он подошел ко мне и забрал ключ. Шагнул к Роско и вложил ключ в ее ладонь.
- Вот теперь можем. Старый мистер Грей велел нам не отдавать его вещи никому, кроме
его друга мисс Роско.
Старик забрал у нее ключ. Подошел к раковине, нагнулся и отпер узкий встроенный ящик
из красного дерева. Достал три папки. Толстые, в обложках из старого картона. Протянул одну
мне, другую Финлею, третью Роско. Затем подал знак своему напарнику, и они вышли в
заднюю дверь, оставив нас одних. Роско села на обитую материей кушетку перед окном. Мы с
Финлеем устроились в креслах. Вытянули ноги на хромированные подножки. Начали читать.
Мне досталась пухлая стопка полицейских протоколов. Отксеренных и переданных по
факсу. Вдвойне расплывчатых, но читать было можно. Это было досье, собранное детективом
Джеймсом Спиренцей, следователем отдела убийств пятнадцатого участка полиции Нового
Орлеана. Восемь лет назад Спиренце было поручено расследование одного убийства, затем еще
семи. В итоге получилось дело с восемью убийствами. Спиренца их не раскрыл. Ни одно из
них. Полный провал.
Но Спиренца старался изо всех сил. Вел расследование очень тщательно и дотошно.
Первой жертвой стал владелец текстильной фабрики, внедривший у себя какой-то новый
химический процесс для обработки хлопка. Второй жертвой стал заместитель первой жертвы.
Он ушел с фабрики и занимался сбором средств, чтобы основать собственное производство.
Остальные шесть убитых были государственными служащими - сотрудниками агентства
по охране окружающей среды. Отделение в Новом Орлеане. Все шестеро вели одно и то же
дело. Дело о загрязнении дельты Миссисипи. В реке дохла рыба. Расследование поднялось на
двести пятьдесят миль вверх по течению. Текстильная фабрика, расположенная в штате
Миссисипи, сбрасывала в реку отходы: гидроксид натрия, гидрохлорид натрия и хлорин, и вся
эта гадость, смешиваясь с водой, образовывала смертоносный кислотный коктейль.
Все восемь жертв были убиты одинаково. Два выстрела в голову из автоматического
пистолета 22-го калибра с глушителем. Аккуратно и чисто. Спиренца предположил, что это
была работа профессионала. Он пытался выйти на убийцу двумя путями. Хватался за все
ниточки, совался во все дыры. Профессиональных убийц не так уж и много. Спиренца и его
коллеги переговорили со всеми. Никто ничего не слышал.
Второй подход Спиренцы был классическим. Кому это выгодно? Новоорлеанскому
детективу не пришлось долго копать, чтобы сложить все воедино. Больше всего подходил
владелец той самой текстильной фабрики в штате Миссисипи. Все восемь убитых ему мешали.
Двое были его конкурентами. Остальные шестеро угрожали закрыть его производство.
Спиренца разложил этого владельца на части, вывернул его наизнанку. Целый год изучал
каждый его шаг в увеличительное стекло. Об этом говорили бумаги, которые я сейчас держал в
руках. Спиренца натравил на этого человека ФБР и налоговую полицию. Все его счета были
проверены до последнего цента в поисках неоприходованных выплат неуловимому киллеру.
Расследование продолжалось целый год, но так и не дало никаких результатов. Попутно
было разрыто много всякой грязи. Спиренца пришел к выводу, что его подозреваемый убил
свою жену. В прямом смысле забил ее до смерти. Этот тип женился во второй раз, и Спиренца
послал предупреждение в управление полиции по месту его жительства. Единственный сын
этого типа был психически ненормальный. По мнению Спиренцы, еще хуже своего отца.
Полный психопат. Владелец текстильной фабрики опекал своего сынка, прикрывал его.
Выкупал его из беды. Мальчишкой не один десяток раз интересовались правоохранительные
органы.
Но ничего конкретного установить не удалось. Новоорлеанское отделение ФБР потеряло к
делу интерес. Спиренца закрыл дело. Полностью забыл о нем до тех пор, пока старый
следователь из управления полиции убогого городка в штате Джорджия не попросил его
выслать информацию по делу семьи Клинеров.
Финлей закрыл свою папку. Крутанул кресло, поворачиваясь ко мне лицом.
- Фонд Клинера - это фикция, - сказал он. - Полная фикция, служащая ширмой для
чего-то другого. Все это есть здесь. Грей вывел фонд на чистую воду. Проверил его
деятельность сверху донизу. Ежегодно фонд расходует миллионы долларов, но его доходы, как
следует из материалов Грея, равны нулю. Абсолютному нулю.
Финлей выбрал из папки один из листов. Подался вперед и протянул лист мне. Это было
что-то вроде балансового отчета, в котором были представлены расходы фонда.
- Видишь? - спросил Финлей. - В это невозможно поверить. Вот сколько фонд тратит.
Я взглянул на отчет. Цифра была огромная. Я кивнул.
- Быть может, в действительности расходы даже гораздо больше. Я провел у вас в городе
всего пять дней. До этого я шесть месяцев путешествовал по Штатам. А еще раньше я успел
повидать весь мир. Без преувеличения Маргрейв самый чистый, самый ухоженный, самый
прилизанный город из всех, где я побывал. Ему могут позавидовать Пентагон и Белый Дом.
Поверьте, я там был. В Маргрейве все или совершенно новое, или только что
отреставрированное. Все в идеальном состоянии. Просто становится страшно. И это должно
стоить целое состояние.
Финлей кивнул.
- Кроме того, Маргрейв - очень странное место, - продолжал я. - Большую часть
времени здесь никого нет. Жизнь замерла. Во всем городе нет даже намека на коммерческую
активность. Здесь ничего не происходит. Никто ничего не зарабатывает.
Финлей непонимающе молчал. Не видел, к чему я веду.
- Только задумайся, - сказал я. - Возьмем, к примеру, ресторан Ино. Заведение новое,
с иголочки. Все сверкает, самое современное оборудование. Но ведь в нем не бывает
посетителей. Я никогда не видел там за раз больше двух человек. Официанток больше, чем
посетителей. Так как же Ино платит накладные расходы? Выплачивает проценты по
закладным? И то же самое в городе наблюдается повсюду. Вы где-нибудь видели, чтобы
покупатели выстраивались в очередь?
Финлей задумался. Покачал головой.
- То же самое можно сказать про парикмахерскую, - продолжал я. - Я был здесь утром
в воскресенье и утром во вторник. Старики сказали, что в промежутке у них не было ни одного
клиента. Ни одного клиента за двое суток.
И вдруг я умолк. Вспомнил, что сказал мне один из негров. Сморщенный старый
парикмахер. Внезапно я увидел его слова в новом свете.
- Старик-парикмахер, - произнес я. - Он сказал мне одну очень странную вещь. Я
решил, что он сошел с ума. Я спросил, как им удается жить без клиентов. А он ответил, что
клиенты им не нужны, потому что они получают деньги от фонда Клинера. И я спросил, какие
деньги? Он сказал, тысячу долларов. Сказал, что такую сумму получают все предприниматели.
Я решил, что речь идет о субсидии для мелкого бизнеса, тысяча долларов в год, так?
Финлей кивнул. Он не видел тут ничего странного.
- Я просто болтал от нечего делать, - продолжал я. - Как это бывает в
парикмахерских. И я сказал, что тысяча долларов в год - неплохо, но волк все равно будет
смотреть в лес, так? И знаешь, что мне ответил старик?
Финлей покачал головой. Он ждал, когда я отвечу. Я сосредоточился, вспоминая
дословно, что сказал мне старый негр. Я хотел узнать, отмахнется ли Финлей от этого так же
легко, как отмахнулся я.
- Он говорил так, будто открывает мне тайну, - сказал я. - Как будто ему может
влететь только за то, что он обмолвился об этом хоть словом. Он шептал мне на ухо. Сказал,
что не должен ничего говорить, но скажет, потому что я знаком с его сестрой.
- Ты знаком с его сестрой? - удивленно спросил Финлей.
- Нет, - сказал я. - У него в голове все перепуталось. В воскресенье я расспрашивал
про Слепого Блейка, помнишь, про того гитариста, и старик ответил, что его сестра дружила с
ним, шестьдесят лет назад. А потом у него все смешалось, и он, судя по всему, решил, что я
знаком с его сестрой.
- И что же это за огромная тайна? - спросил Финлей.
- Старик сказал, что тысячу долларов они получают не в год, - сказал я. - Он сказал,
тысяча долларов в неделю.
- Тысяча долларов в неделю? - переспросил Финлей. - В неделю? Разве такое
возможно?
- Не знаю, - сказал я. - Вчера я решил - старик спятил. Но сейчас я прихожу к
выводу, что он говорил правду.
- Тысяча в неделю? - повторил Финлей. - Чертовски неплохая субсидия. Пятьдесят
две тысячи зеленых в год. Это чертовски неплохие деньги, Ричер.
Я произвел мысленные подсчеты. Указал на итоговую сумму баланса, составленного
Греем.
- Все встает на свои места. Для того, чтобы делать подобные щедрые выплаты, нужны
огромные деньги.
Финлей задумался. Крепко задумался.
- Мерзавцы купили весь город. Не спеша, тихо. Купили весь город, выплачивая по
тысяче в неделю тут и там.
- Точно, - согласился я. - Фонд Клинера стал курицей, несущей золотые яйца. Никто
не рискнет ее зарезать. Все жители Маргрейва держат язык за зубами и отворачиваются в
сторону, когда нужно отвернуться.
- Согласен, - сказал он. - Клинерам могло безнаказанно сойти с рук даже убийство.
Я посмотрел на него.
- А им и так сошло с рук убийство.
- И что же нам делать дальше? - спросил Финлей.
- Первым делом мы должны выяснить, чем именно занимаются эти подонки, черт
побери.
Он посмотрел на меня как на сумасшедшего.
- Но это же нам известно, разве не так? Они печатают на этом складе мешки липовых
денег.
Я покачал головой.
- Нет, ты неправ. В Соединенных Штатах фальшивые деньги в крупных объемах больше
не печатают. Этому положил конец Джо. Все это происходит за границей.
- Так в чем же дело? - спросил Финлей. - Я думал, речь идет о фальшивых деньгах.
Иначе, почему этим делом занялся твой брат?
Встав с диванчика у окна, Роско подошла к нам.
- Речь действительно идет о фальшивых деньгах, - сказала она. - И я знаю, что
именно происходит. Все до мельчайших подробностей. - Роско подняла в одной руке папку
Грея. - Частично ответ содержится здесь. - Другой рукой она подняла свежую газету. -
Остальное здесь.
Мы с Финлеем присоединились к ней. Просмотрели папку, которую она изучала. Это был
отчет о слежке. Грей прятался под развилкой автострады и наблюдал за въезжающими и
выезжающими со складов грузовиками. Тридцать два дня. Результаты были разбиты на три
части. В первых одиннадцати случаях Грей видел по одному "входящему" грузовику в день,
приезжающему с юга рано утром. "Исходящие" уезжали со склада весь день, направляясь на
север и на запад. Грей определял места назначения по номерным знакам. По-видимому, он
пользовался полевым биноклем. "Исходящие" грузовики разъезжались по всей стране. От
Калифорнии до Массачусетса. За первые одиннадцать дней Грей зафиксировал одиннадцать
"входящих" и шестьдесят семь "исходящих" машин. В среднем, ежедневно одна машина
приезжала и шесть уезжали. Небольшие грузовики, всего около тонны груза в неделю.
Первая часть журнала наблюдения Грея отражала первый календарный год. Вторая
отражала следующий. Он дежурил девять дней и зафиксировал пятьдесят три "исходящих"
грузовика, те же самые шесть машин в день, отправляющиеся в те же самые точки назначения.
Но перечень "входящих" грузовиков изменился. Первые полгода в день приезжало по одной
машине, как и раньше. Но во второй половине входящий поток удвоился. Ежедневно стало
приходить по две машины.
Последние двенадцать дней наблюдения картина снова стала другой. Все эти дни
относились к пяти последним месяцам жизни Грея. С прошлой осени до февраля он
по-прежнему фиксировал в среднем по шесть отъезжающих машин в день, направляющихся в
те же самые места. Но "входящих" грузовиков не было, ни одного. Начиная с прошлой осени
товар увозили, но не привозили.
- Ну, и? - спросил у Роско Финлей.
Она довольно улыбнулась. Она уже все поняла.
- Но это же очевидно, не правда ли? Клинер ввозил фальшивые деньги в страну. Они
печатаются в Венесуэле, где он построил свой новый химический завод. Деньги привозятся на
судах во Флориду, а оттуда перевозятся на склад под Маргрейвом. Затем развозятся в
грузовиках на север и запад, в крупные города: Лос-Анджелес, Чикаго, Детройт, Нью-Йорк,
Бостон. И там вбрасываются в наличный оборот. Сетью распределения фальшивых денег
опутана вся страна. Это же очевидно, Финлей.
- Разве? - спросил он.
- Ну, разумеется, - уверенно заявила Роско. - Вспомни Шермана Столлера. Он ездил
во Флориду встречать приходящие с моря суда, разгружающиеся в Джексонвилль-Биче. Он
ведь как раз спешил встретить судно, когда его остановили за превышение скорости, так? Вот
почему он нервничал. Вот почему к нему так быстро приехал дорогой адвокат.
Финлей кивнул.
- Все сходится, - закончила Роско. - Взгляните на карту Соединенных Штатов. Деньги
печатаются в Латинской Америке и привозятся морем. Выгружаются на берег во Флориде.
Переправляются на юго-восток, после чего поток разветвляется из Маргрейва. Часть течет на
запад в Лос-Анджелес, часть в Чикаго в центр, часть в Нью-Йорк и Бостон на востоке.
Отдельные ветви, так? Что-то вроде подсвечника или канделябра. Вы знаете, что такое
канделябр?
- Знаю, - сказал Финлей. - Это такой большой подсвечник.
- Точно, - подтвердила Роско. - Вот как это выглядит на карте. Путь от Флориды до
Маргрейва - это стебель. Отсюда отдельные ветви отходят к большим городам, от
Лос-Анджелеса через Чикаго до Бостона. Это сеть распространения импорта фальшивых денег,
Финлей.
Роско подкрепляла свои слова красноречивыми жестами. Нарисовала в воздухе канделябр.
Мне ее рассуждения казались разумными и правильными. Поток катится из Флориды на север в
грузовиках. Затем в сплетении автострад и шоссе, окружающих Атланту, разделяется и
направляется отдельными струйками в крупные города на север и на запад. Канделябр как
нельзя лучше изображал эту сеть. Левая ветвь отклонялась практически горизонтально, уходя в
Лос-Анджелес. Как будто кто-то уронил какой-то предмет, а другой человек на него случайно
наступил. Но это предположение было разумно. Практически несомненно, Маргрейв был
точкой ветвления. Центром распределения был тот злополучный склад. Географическое
положение не вызывало никаких сомнений. Гениальный план - использовать в качестве
центра распределения сонный захолустный городок, которого нет ни на одной карте. У этих
людей было огромное количество наличности. В этом можно было не сомневаться. Фальшивой
наличности, но ее тоже можно тратить. И ее было очень много. Около тонны фальшивых денег
в неделю. Махинация осуществлялась в промышленных масштабах, в гигантских. Этим
объяснялись громадные траты фонда Клинера. Как только деньги кончались, можно было
просто напечатать новые. Но Финлей так и не был убежден до конца.
- А как же последние двенадцать месяцев? - спросил он. - Импорт полностью
прекратился. Взгляните на досье Грея. Машины перестали прибывать. Ровно год назад. Шерман
Столлер как раз в это время остался не у дел. Целый год на склад ничего не поступало. Но
что-то отсюда по-прежнему увозили. Те же самые шесть машин ежедневно. Ничего не
поступает, но шесть машин в день уезжают? Что это значит? Что это за поток импорта?
Улыбнувшись, Роско взяла газету.
- Ответ здесь, - сказала она. - Об этом кричат все газеты, начиная с февраля.
Береговая охрана. В прошлом сентябре началась крупная операция по борьбе с контрабандой.
Об этом много трубили заранее. Клинер должен был знать. Поэтому он заблаговременно
заготовил запасы. Видите список Грея? В течение шести месяцев перед сентябрем прошлого
года входящий поток был вдвое мощнее. Клинер заготавливал большой запас на своем складе.
Затем сбывал его в течение целого года. Вот почему негодяи так напуганы. Двенадцать месяцев
они сидели на огромной куче фальшивых денег. Но сейчас береговая охрана вынуждена
прекратить свою операцию. Импорт можно будет наладить как прежде. Вот что произойдет в
ближайшее воскресенье. Вот что имела в виду бедняжка Молли, говоря, что мы должны успеть
до воскресенья. Надо накрыть склад, пока в нем еще есть запасы.
Глава 22
Финлей кивнул. Наконец-то он был полностью убежден. Он улыбнулся. Встал с
диванчика перед окном и пожал Роско руку. Официально ее потряс.
- Отличная работа, - сказал Финлей. - Безукоризненный анализ. Я всегда говорил, что
тебя не проведешь, Роско. Точно, Ричер? Разве я не говорил тебе, что она у нас лучшая?
Кивнув, я улыбнулся, а Роско покраснела. Финлей не выпускал ее руку, продолжая
улыбаться. Но я видел, что при этом он прочесывает вдоль и поперек ее версию, отыскивая
слабые места. Ему удалось найти лишь два.
- А как насчет Хаббла? - спросил он. - Каким боком он тут задействован? Крупного
банковского работника не станут нанимать лишь для того, чтобы он грузил машины,
правильно?
Я покачал головой.
- Хаббл в банке занимался наличностью. Клинеру он был нужен для того, чтобы
избавляться от фальшивых денег. Он вбрасывал их в обращение. Он знал, где их можно влить
незаметно и где они нужны. Хаббл занимался своим прежним делом, только наоборот.
Финлей кивнул.
- А как насчет кондиционеров? - спросил он. - Шерман Столлер возил их во Флориду.
Так сказала вам его женщина. Нам известно, что это правда, вы видели у него в гараже две
пустые коробки. И его машина была набита кондиционерами, когда ее обыскивали полицейские
из Джексонвилля. Какое это имеет отношение к делу?
- Полагаю, официальное прикрытие, - сказал я. - Ширма, за которой скрывались
незаконные махинации. Своеобразный камуфляж. Экспорт кондиционеров позволял объяснить
движение грузовиков во Флориду и обратно. В противном случае на юг им приходилось бы
кататься пустыми.
Финлей кивнул.
- Согласен, умный ход. Чтобы не гонять машины порожняком. Разумное решение. Да и
за проданные кондиционеры можно выручить какие-то деньги, так?
Кивнув еще раз, он выпустил руку Роско.
- Нам нужны образцы фальшивых денег, - сказал он.
Я улыбнулся. До меня вдруг кое-что дошло.
- Образцы есть у меня, - сказал я.
Сунув руку в карман, я достал пухлую пачку сотенных купюр. Вытащил одну банкноту
спереди и одну сзади. Протянул их Финлею.
- Это фальшивые? - спросил он.
- Судя по всему, да, - подтвердил я. - Пачку сотен дала мне Чарли Хаббл на расходы.
Вероятно, она получила их от мужа. Другую пачку я забрал у тех типов, что охотились за мной
во вторник.
- И из этого следует, что это фальшивки? - спросил Финлей. - Почему?
- Подумай, как следует, - сказал я. - Клинеру нужны наличные деньги на текущие
расходы. Зачем ему использовать настоящие деньги? Готов поспорить, он платил Хабблу
фальшивками. И тем ребятам из Джексонвилля он тоже выдал на расходы фальшивые купюры.
Финлей поднес две сотенные купюры к яркому свету из окна. Мы с Роско подошли к
нему, чтобы лучше видеть.
- Ты уверен? - спросила Роско. - По-моему, это настоящие банкноты.
- Это фальшивки, - уверенно заявил я. - Иначе не может быть. Этого требует логика,
ведь так? Фальшивомонетчики предпочитают печатать сотенные. От более крупных купюр
очень трудно избавиться, а подделывать более мелкие невыгодно. Так вот, зачем расходовать
настоящие доллары, когда есть целые грузовики фальшивых?
Мы внимательно изучили банкноты. Долго разглядывали, ощупывали, нюхали их, терли
между пальцами. Открыв бумажник, Финлей достал свою сотню. Мы сравнили все три
бумажки. Долго передавали их друг другу. Но так и не смогли найти никаких отличий.
- Если это фальшивки, они выполнены чертовски хорошо, - наконец подвел итог
Финлей. - Но то, что ты сказал, похоже на правду. Вероятно, все дела фонда Клинера
оплачиваются фальшивыми деньгами. Несколько миллионов каждый год.
Он убрал свою сотню в бумажник. Положил фальшивки в карман.
- Я возвращаюсь в участок. Вы приходите завтра, ближе к полудню. Тил уедет на обед, и
нам никто не будет мешать.
Мы с Роско отправились на пятьдесят миль на юг, в Мейкон. Я хотел постоянно быть в
движении. Это основное правило безопасности. Мы выбрали ничем не примечательный мотель
на юго-восточной окраине города. Точка в Мейконе, наиболее удаленная от Маргрейва; сам
городок еще немного отдалил нас от наших врагов. Старый мэр Тил предложил мне устроиться
в мотеле в Мейконе. Сегодня вечером я решил последовать его совету.
Мы приняли холодный душ и завалились в постель. Забылись тревожным сном. В номере
было душно. Почти всю ночь мы беспокойно ворочались в кровати. С рассветом отказались от
этих бесплодных попыток и встали. Стояли в полумраке, потягиваясь. Утро четверга. У нас
было такое ощущение, будто мы вообще не сомкнули глаз. Мы оделись и собрались в темноте.
Роско надела форму. Я натянул свои старые вещи. Решил, что скоро мне надо будет купить
что-нибудь новое. На это можно потратить фальшивые деньги Клинера.
- Что будем делать дальше? - спросила Роско.
Я молчал. Мне в голову пришла еще одна мысль.
- Ричер? - повторила Роско. - Что мы будем делать дальше?
- А что сделал Грей? - спросил я.
- Повесился.
Я снова задумался.
- Точно? - наконец спросил я.
Роско ответила не сразу.
- О господи, у тебя есть какие-то сомнения?
- Возможно. Задумайся. Предположим, Грей натолкнулся на одного из преступников или
его застали рыскающим там, где его не должно было быть.
- Ты полагаешь, его убили? - в голосе Роско прозвучала паника.
- Возможно, - повторил я. - Эти люди убили Джо, Столлера, Моррисонов, Хаббла и
Молли-Бет Гордон. Они пытались убить нас с тобой. Если они видят в ком-то угрозу, они этого
человека убивают. Именно так действует Клинер.
Роско молчала, вспоминая своего коллегу Грея, угрюмого и прилежного следователя.
Двадцать пять лет дотошной работы. Такой человек мог быть очень опасен. Человек, терпеливо
просидевший в засаде тридцать два дня, чтобы проверить подозрение, очень опасен. Подняв
взгляд, Роско кивнула.
- По-видимому, он допустил оплошность, - сказала она. Я обнял ее за плечо.
- Негодяи его линчевали, обставив все так, чтобы это выглядело самоубийством.
- Не могу в это поверить.
- Вскрытие было? - спросил я.
- Наверное.
- В таком случае, надо проверить. Нам нужно снова переговорить с тем врачом из морга
в Йеллоу-Спрингс.
- Но он ведь не стал бы молчать, так? - спросила Роско. - Если у него возникли
какие-либо подозрения, он бы обязательно их высказал.
- Он высказал их Моррисону, - возразил я. - А Моррисон от них отмахнулся. Потому
что у него был такой приказ. Мы должны сами все проверить.
Роско вздрогнула.
- Я присутствовала на похоронах Грея, - сказала Роско. - Пришли все наши.
Моррисон произнес речь в сквере перед церковью. И мэр Тил тоже. Они сказали, что Грей был
отличным полицейским, лучшим в Маргрейве. Но они его убили.
Она произнесла это с чувством. Роско любила Маргрейв. Ее семья уже несколько
поколений жила здесь тяжким трудом. Роско пустила здесь корни. Ей нравилась ее работа. Она
получала удовольствие от сознания того, что приносит пользу. Но город, которому она
служила, оказался насквозь прогнившим Преступным и коррумпированным. Это был не город,
а болото, затопленное грязными деньгами и кровью. Весь мир Роско рухнул.
Мы поехали на север по шоссе между Мейконом и Маргрейвом. На полдороге Роско
свернула вправо, и мы направились в Йеллоу-Спрингс. К медицинскому центру. Я
проголодался. Мы не позавтракали. Не лучшее состояние для посещения морга. Мы въехали на
территорию больницы. Медленно перевалили через "лежачих полицейских" и проехали до
конца. Остановились перед большими металлическими воротами и вышли из машины. Размяли
ноги по пути к кабинету патологоанатома. Солнце успело нагреть воздух. На улице было
прекрасно. Мы зашли в здание морга и нашли врача в его унылом кабинете. Он сидел все за тем
же обшарпанным письменным столом. По-прежнему выглядел очень усталым и был в том же
белом халате. Увидев нас, он кивнул.
- Доброе утро, ребята. Чем могу вам помочь?
Мы сели на те же стулья, что и во вторник. Я держался подальше от факса. Я предоставил
говорить Роско. Так было лучше. У меня не было официального статуса.
- В феврале прошлого года, - начала она, - покончил с собой старший следователь
полиции Маргрейва. Помните?
- Некий Грей? - спросил патологоанатом.
Роско кивнула, и он, встав, подошел к шкафу. Выдвинул ящик. Старое дерево рассохлось,
и ящик двигался со скрипом. Зрач стал перебирать папки, начиная с конца.
- Февраль,
...Закладка в соц.сетях
