Жанр: Триллер
джек ричер 1. Этаж смерти
...лесо, сосредоточившись на том,
чтобы перестраиваться из ряда в ряд. Нажал на педаль, вливаясь в поток машин,
направляющихся в Атланту.
- Это стало отправной точкой, - продолжал я. - Затем я влез в твою шкуру -
психологически. Ты ужасно переживал из-за своей семьи. Поэтому я предположил, что ты
будешь кружить вокруг Маргрейва, оставаясь от него на некотором удалении. Таким образом,
ты сознательно или подсознательно чувствовал бы связь с родными. Ты доехал на такси до
автовокзала Атланты, верно?
- Верно, - подтвердил Хаббл. - Первым оттуда отходил автобус до Мемфиса, но я
подождал следующего. Мемфис слишком далеко. Я не хотел уезжать так далеко.
- Это все здорово упростило, - сказал я. - Ты кружил вокруг Маргрейва. Не
приближался и не удалялся. Против часовой стрелки. Если предоставить человеку свободу
выбора, он всегда будет двигаться против часовой стрелки. Это вселенская истина, Хаббл. Так
что мне достаточно было считать дни, смотреть на карту и прикидывать, какой скачок ты
совершишь. По моим подсчетам, в понедельник ты был в Бирмингеме, штат Алабама. Во
вторник в Монтгомери, в среду в Коламбусе. С четвергом у меня возникли проблемы. В конце
концов, я остановился на Мейконе, хотя это слишком близко к Маргрейву.
Он кивнул.
- Четверг был настоящим кошмаром, - признался он. - Я остановился в Мейконе, в
какой-то ужасной дыре, и всю ночь не смог сомкнуть глаз.
- Так что утром в пятницу ты очутился здесь, в Огасте, - продолжал я.
- Второй раз я рискнул по-крупному, предположив, что ты проведешь здесь две ночи. Я
решил, что Мейкон выбил тебя из колеи, вымотал все силы. Если честно, полной уверенности
не было. Я едва не отправился в Гринвилль, штат Южная Каролина. Но, как выяснилось, я все
же сделал правильное предположение.
Хаббл умолк. Он мнил себя невидимым, но на самом деле он кружил вокруг Маргрейва,
словно это был маяк, озарявший ночное небо.
- Но я назвался вымышленным именем, - наконец сказал он. С вызовом.
- Ты использовал пять вымышленных имен, - поправил я. - Пять ночей, пять отелей,
пять вымышленных имен. В действительности пятое имя совпало с первым, так?
Он был поражен. Подумав, неуверенно кивнул.
- Черт побери, как ты догадался?
- Мне приходилось выслеживать самых разных людей, а о тебе я кое-что знал.
- Что?
- Ты одержим "Битлз". Ты сам говорил мне о центре "Дакота" и Ливерпуле. Дома у тебя
есть все мыслимые компакт-диски "Битлз". Так что в первый вечер ты зашел в какой-то отель и
назвался Полом Ленноном, верно?
- Верно.
- Не Джоном Ленноном, - продолжал я. - Как правило, со своим именем человек
предпочитает не расставаться. Вот так ты стал Полом Ленноном. Во вторник ты был Полом
Маккартни. В среду Полом Харрисоном. В четверг Полом Старром. В пятницу, в Огасте ты
начал круг заново и снова стал Полом Ленноном, так?
- Так, - уныло подтвердил Хаббл. - Но ведь в Огасте миллион отелей. Здесь часто
проходят спортивные состязания, устраиваются всевозможные съезды. Проклятие, как ты
узнал, где меня искать?
- Я долго думал над этим. Ты попал сюда в пятницу утром, приехал с запада. Такие люди
как ты обычно возвращаются пешком назад, по тем местам, которые только что видели. Им
кажется, что так безопаснее. Ты провел в автобусе четыре часа, у тебя затекли все мышцы, ты
хотел подышать свежим воздухом, так что некоторое время ты шел - где-то с четверть мили.
Затем вдруг запаниковал и свернул с шоссе. Прошел квартал или два. Так что на самом деле
зона поисков была достаточно небольшой. Восемнадцать отелей. Ты оказался в пятнадцатом по
счету.
Хаббл покачал головой. Его одолевали противоречивые чувства. Мы неслись по темному
шоссе. Огромный старый "Бентли" пожирал расстояние, чуть превышая максимально
допустимую скорость.
- Как сейчас обстоят дела в Маргрейве? - наконец спросил Хаббл.
Это был очень общий вопрос. Хаббл задал его осторожно, опасаясь услышать ответ. Я
задумался, что ему сказать. Чуть сбросил скорость. На тот случай, если он потеряет выдержку и
бросится на меня. Я не хотел разбивать машину. У меня не было на это времени.
- Мы по уши в дерьме, - наконец сказал я. - У нас около семи часов, чтобы из него
выбраться.
Худшее я оставил напоследок. Я сказал, что в понедельник Чарли с детьми забрал агент
ФБР. Так как им угрожала опасность. Затем я добавил, что фамилия этого агента Пикард.
В машине наступила мертвая тишина. Так продолжалось три-четыре мили. Это было даже
нечто больше, чем тишина. Это был убийственный вакуум молчания. Как будто с нашей
планеты сорвало всю атмосферу. Эта тишина ревела и гудела у меня в ушах.
Затем Хаббл начал сжимать и разжимать кулаки. Качаться взад-вперед на большом
кожаном сиденье. Но он молчал. Никак не реагировал. Его сознание просто закрылось в
раковине, отказываясь что-либо воспринимать. Словно щелкнул выключатель, разорвавший
электрическую цепь. Новость была слишком огромной и страшной. Хаббл просто молча
смотрел на меня.
- Хорошо, - наконец сказал он. - Значит, ты должен их вернуть, так?
Я снова прибавил скорость. Помчался к Атланте.
- Я их верну, - сказал я. - Но мне нужна твоя помощь. Вот почему я тебя разыскал.
Он кивнул. Словно пробил барьер. Перестал беспокоиться и начал расслабляться. Он
находился на том ровном плато, где человек просто делает то, что от него требуется. Я знал это
место. Мне самому приходилось там бывать.
В двадцати милях от Огасты мы увидели впереди включенные мигалки и фонари
регулировщиков, указывающих на объезд. На встречной полосе произошла авария. Грузовик
врезался в стоящий на обочине седан. Повсюду стояли в беспорядке другие машины. Весь
асфальт был усеян какими-то обрывками. Люди ползали по шоссе, собирая их. Мы медленно
проехали мимо. Хаббл сидел, уставившись в окно.
- Я очень сожалею по поводу твоего брата, - сказал он. - Я ничего не знал. Наверное,
он был убит из-за меня, да?
Он поник. Но мне было нужно, чтобы он продолжал говорить. Он должен держать себя в
руках. Поэтому я задал ему вопрос. Я ждал целую неделю, чтобы его задать.
- Черт побери, а ты как в это вляпался?
Хаббл пожал плечами. Шумно вздохнул. Как будто сам не мог поверить, что это с ним
случилось. Как будто не представлял себе, что могло быть иначе.
- Я потерял работу, - начал он. Простая констатация. - Я был на грани отчаяния.
Озлоблен и расстроен. И напуган, Ричер. Понимаешь, мы жили как в сказке. Золотая мечта.
Идиллия. Я зарабатывал кучу денег и тратил кучу денег. Все было просто великолепно. Но
вдруг до меня начали доходить слухи. Операции с наличностью оказались под угрозой. К
работе моего отдела стали присматриваться внимательнее. Я вдруг понял, что от катастрофы
меня отделяет только одна выплата. И вот мой отдел закрыли. Меня выставили за дверь. Поток
чеков с зарплатой иссяк.
- И? - спросил я.
- Я был сам не свой. Бесился от злости. Я столько горбатился на этих ублюдков! Я
прекрасно знал свое дело. Я приносил своему банку огромную прибыль. Вдруг меня просто
отшвырнули, словно кусок дерьма, прилипший к ботинку. И еще я до смерти перепугался
Всему тому, к чему я привык, должен был прийти конец. Я устал. Не хотел начинать на новом
месте с самого начала. Я уже слишком стар, у меня нет сил. Я просто не знал, что делать
дальше.
- Тут подвернулся Клинер?
Хаббл кивнул. Побледнел.
- Он каким-то образом проведал о том, что со мной случилось. Наверное, ему рассказал
Тил. Тил знает всё обо всех. Через пару дней мне позвонил Клинер. Я даже не успел ни о чем
рассказать Чарли. Не мог решиться. Клинер предложил встретиться с ним в аэропорту. Он как
раз прилетел на своем личном самолете из Венесуэлы. Мы слетали пообедать на Багамы. Если
честно, я был очень польщен.
- И?
- Клинер обхаживал меня как мог. Сказал, что хочет помочь мне выбраться из ямы.
Предложил плюнуть на банки и заняться настоящим делом, за настоящие деньги. Вместе с ним.
Я тогда о нем почти ничего не знал. Конечно, мне было известно про фонд и про то, что у него
есть деньги, но лично мы с ним еще не встречались. Судя по всему, он был удачливым
предпринимателем. Очень умным. И вот, мы сидим в его личном реактивном самолете, он
предлагает мне работать вместе с ним. Не на него, а вместе с ним. Я был польщен, я был в
отчаянии, я переживал за будущее. Поэтому я согласился.
- Ну, а потом? - спросил я.
- Клинер перезвонил на следующий день. Сказал, что присылает за мной самолет. Мне
предстояло лететь в Венесуэлу и встретиться с Клинером на его заводе. Я так и поступил.
Пробыл там всего один день. Ничего не увидел. Потом Клинер отвез меня в Джексонвилль.
Неделю я провел в конторе. А потом было слишком поздно. Я не мог выпутаться.
- Почему?
- Эта неделя стала кошмаром, - сказал Хаббл. - Кажется, срок такой короткий, да?
Всего неделя. Клинер хорошо поработал надо мной. Первый день сплошная лесть и искушение.
Он обещал мне огромный оклад, премии, все, что я захочу. Мы ходили в клубы и рестораны,
Клинер просто сорил деньгами. Во вторник я приступил к работе. Сама работа стала для меня
вызовом. Она оказалась необычайно трудной после того, чем я занимался в банке. Очень
специализированной. Разумеется, Клинеру были нужны наличные, но только однодолларовые
купюры. Ничего кроме однушек. Я понятия не имел, зачем. И еще, Клинер требовал отчетность.
Очень строгую. Но я с этим справился. А как босс Клинер был очень мягкий. Не давил, не
приставал. В общем, никаких проблем. Проблемы начались в среду.
- Какие?
- В среду я спросил у Клинера, в чем дело. И он мне все рассказал. Рассказал, чем
именно занимается. И добавил, что теперь я тоже этим занимаюсь. Стал соучастником. И
должен молчать. В четверг мне стало плохо. Я не мог поверить в то, что со мной происходит.
Сказал Клинеру, что хочу выйти из игры. Тогда он отвез меня в какое-то жуткое место. Там был
его сын. С ним были двое латиноамериканцев. И еще один человек, посаженный на цепь.
Клинер объяснил, что этот человек попытался его предать. Предложил мне смотреть очень
внимательно. Потом сын Клинера избил этого человека, превратив его в месиво. Прямо у меня
на глазах. А затем латиноамериканцы достали ножи и разрезали беднягу на части. Вся комната
была забрызгана кровью. Это было ужасно. Я не мог поверить своим глазам. Меня рвало.
- Продолжай.
- Какой-то кошмар, - сказал Хаббл. - Ночью я не мог заснуть. Мне казалось, я больше
никогда не смогу спокойно спать. В пятницу утром мы полетели домой. Мы с Клинером сидели
рядом в его маленьком самолете, и он предупредил меня, что со мной произойдет. Пригрозил,
что расправятся не только со мной, но и с Чарли. Он обсуждал со мной, какой сосок отрезать
первым. Левый или правый. А затем, когда нас уже не будет в живых, с кого из детей начать? С
Люси или Бена? Это был просто кошмар. Клинер сказал, что меня прибьют гвоздями к стене. Я
обделался от страха. Когда мы приземлились, Клинер позвонил Чарли и настоял на том, чтобы
придти поужинать в гости. Он ей сказал, что теперь мы работаем вместе. Чарли очень
обрадовалась, потому что Клинер такая большая шишка в нашем округе. Полный кошмар,
потому что я был вынужден притворяться, будто все в порядке. Я даже не сказал Чарли, что
меня выгнали с работы. А этот ублюдок весь вечер любезничал с Чарли и детьми и улыбался
мне.
Мы умолкли. Я снова обогнул юго-восточные пригороды Атланты, ища поворот на шоссе
на юг. Мерцающие огни большого города остались справа от нас. Слева темнели просторные
поля сельскохозяйственного юго-востока. Отыскав автостраду, я помчался на юг. К одной
маленькой точке в этой черной пустоте.
- Что потом? - спросил я.
- Я начал работать на складе, - сказал Хаббл. - Именно там я был больше всего нужен
Клинеру.
- Чем ты занимался?
- Разбирал приходящие деньги. У меня был небольшой кабинет, я упорядочивал
однодолларовые бумажки, после чего наблюдал за погрузкой и отправкой.
- Шофером был Шерман Столлер? - уточнил я.
- Он самый. Ему доверяли ездить во Флориду. Я раз в неделю отправлял с ним миллион
купюр. Иногда, когда у Шермана был выходной, это поручали одному из охранников. Но, как
правило, возил деньги он сам. Он же помогал мне нагружать коробки. Нам приходилось
работать как сумасшедшим. Миллион долларов однушками - впечатляющее зрелище. Ты даже
представить себе не можешь. Это все равно, что пытаться вычерпать воду из бассейна
половником.
- Но Шерман крал деньги, правда?
Хаббл кивнул. В отсвете от приборной панели я увидел, как блеснула стальная оправа его
очков.
- В Венесуэле деньги тщательно пересчитывали, - подтвердил он. - Примерно через
месяц я получал итоговые цифры. С их помощью я проверял формулу, по которой определял
количество купюр через их вес. Много раз недоставало около ста тысяч. Такую ошибку я
совершить не мог. Суммы сравнительно небольшие, потому что в год мы делали безупречных
фальшивок на четыре миллиарда, так что кому какое дело до подобных мелочей? Но каждый
раз пропадала целая коробка. Отклонение чересчур большое, и в конце концов я пришел к
выводу, что Шерман время от времени крадет по коробке.
- И?
- Я его предупредил, - продолжал Хаббл. - Я хочу сказать, я не собирался никому про
это говорить. Я просто попросил Столлера быть осторожнее, потому что если Клинер узнает о
воровстве, он его убьет. Заодно и у меня могли возникнуть неприятности. Я и так переживал по
поводу того, чем вынужден заниматься. Это было какое-то безумие. Клинер ввозил в страну
море фальшивок. Не мог удержаться. На мой взгляд, это делало аферу чересчур заметной. Тил
разбрасывал фальшивки словно конфетти, обустраивая город.
- А как насчет последних двенадцати месяцев? - спросил я.
Пожав плечами, Хаббл покачал головой.
- Нам пришлось прекратить отправку. Этому положила конец операция береговой
охраны. Клинер решил наращивать запасы. По его расчетам, операция не могла продлиться
долго. Он знал, что у береговой охраны нет средств. Но операция все не сворачивалась. Это был
ужасный год. Напряжение нарастало. А когда береговая охрана все же сдалась, нас это застигло
врасплох. Клинер полагал, операция продлится минимум до ноября, до президентских выборов.
И мы оказались не готовы к отправке. Совсем не готовы. Деньги просто свалены огромной
кучей. Они еще не уложены в коробки.
- Когда ты связался с Джо?
- С Джо? Так звали твоего брата? Я знал его как Поло.
Я кивнул.
- Пало. Место, где он родился. Городок на Лейте - это один из Филиппинских
островов. Больница была переоборудована из бывшего собора. В семь лет мне там делали
прививки от малярии.
Хаббл немного помолчал, словно желая почтить память моего брата.
- Я позвонил в казначейство около года назад, - сказал он. - Я не знал, с кем еще
связываться. Не мог обратиться в полицию из-за Моррисона, не мог обратиться в ФБР из-за
Пикарда. Поэтому я позвонил в Вашингтон и, в конце концов, попал на человека, назвавшегося
Поло. Он оказался очень умным и хитрым. Я думал, ему удастся положить этому конец. Я
понимал, лучше всего нанести удар сейчас, пока Клинер сидит на горе денег. Когда против него
море улик.
Увидев знак заправки, я молниеносно принял решение и свернул с автострады. Хаббл
наполнил бак. Отыскав в мусорном баке пустую пластиковую бутылку, я попросил его
наполнить и ее.
- Это еще зачем? - спросил он.
Я пожал плечами.
- Мало ли что.
Хаббл не стал расспрашивать дальше. Расплатившись, мы выехали на шоссе. Поехали
дальше на юг. До Маргрейва оставалось полчаса езды. Приближалась полночь.
- Что заставило тебя в понедельник податься в бега? - спросил я.
- Мне позвонил Клинер. Сказал, чтобы я оставался дома. Сказал, что за мной придут
двое. Я спросил, в чем дело, а он ответил, что во Флориде возникла какая-то проблема, и мне
придется с ней разбираться.
- Ну?
- Я ему не поверил, - продолжал Хаббл. - Как только Клинер упомянул про двоих, я
вспомнил, что произошло в Джексонвилле в самую первую неделю. Я испугался. Вызвал такси
и смылся.
- Ты правильно поступил, Хаббл, - заверил его я. - Ты спас свою жизнь.
- Знаешь что?
Я вопросительно взглянул на него.
- Если бы Клинер сказал, что за мной придет человек, я бы не обратил внимания.
Понимаешь, если бы он сказал: "Оставайся дома, за тобой придет человек", я бы купился. Но
он упомянул двоих.
- Он совершил ошибку, - согласился я.
- Знаю, но никак не могу в это поверить. Клинер никогда не ошибается.
Я покачал головой. Усмехнулся в темноту.
- Он совершил ошибку в прошлый четверг.
Большие хромированные часы на приборной панели "Бентли" показывали ровно полночь.
Мне было нужно завершить все к пяти утра. Значит, у меня в запасе остается пять часов. Если
все пойдет хорошо, это гораздо больше, чем мне требуется. Если же я все испорчу, то не имеет
значения, было у меня пять часов, пять дней или пять лет. В таких делах дается только одна
попытка. Пришел и победил. В армии мы говорили так: "сделать один раз и так как надо".
Сейчас я хотел добавить: сделать быстро.
- Хаббл, - окликнул я своего спутника. - Мне нужна твоя помощь.
Очнувшись от размышлений, он повернулся ко мне.
- Что я должен сделать?
Я говорил в течение последних десяти минут езды по автостраде. Повторял снова и снова,
до тех пор, пока Хаббл все твердо не запомнил. Я свернул с автострады в том месте, где она
встречается с шоссе на Маргрейв. Пронесся мимо складов и дальше четырнадцать миль до
города. Сбавил скорость, проезжая мимо полицейского участка. Там было тихо, свет нигде не
горел. Стоящая рядом пожарная часть так же выглядела покинутой. Весь город казался
притихшим и пустынным. Единственный огонек горел в парикмахерской.
Я свернул направо на Бекман-драйв и поднялся в гору к дому Хаббла. Повернул у
знакомого белого почтового ящика и закрутил рулевое колесо по изгибам дорожки.
Остановился у двери.
- Ключи от моей машины в доме, - сказал Хаббл.
- Дверь открыта.
Он поднялся на крыльцо. Осторожно толкнул пальцем выломанную дверь так, словно она
могла быть заминирована. Я проводил его взглядом. Через минуту Хаббл снова вышел на
улицу. У него в руке были ключи, но он не направился прямо в гараж. Он подошел ко мне.
- Там внутри полный разгром. Что здесь было?
- Я устроил у тебя дома западню, - объяснил я. - Четыре типа топтались по всем
комнатам, разыскивая меня. А в ту ночь шел сильный дождь.
Нагнувшись, Хаббл пристально посмотрел на меня.
- Те самые? Я хочу сказать, те, кого прислал бы Клинер, если бы я проговорился?
Я кивнул.
- Они пришли со всем снаряжением.
Мне было видно лицо Хаббла в тусклом отсвете приборной панели. Его глаза были
широко раскрыты, но он меня не видел. Он видел то, что столько времени снилось ему в
кошмарных снах. Наконец Хаббл медленно кивнул. Протянул руку и пожал мне плечо. Не
говоря ни слова. Затем развернулся и ушел. Я сидел в машине и недоумевал, как всего неделю
назад мог ненавидеть этого парня.
Воспользовавшись передышкой, я перезарядил "Дезерт Игл". Заменил четыре патрона,
израсходованные на шоссе под Огастой. Наконец Хаббл вывел из гаража свой темно-зеленый
"Бентли". Двигатель был холодный, и из выхлопной трубы выходила струйка белого пара.
Хаббл показал мне поднятый вверх большой палец. Я последовал за белым облачком по
дорожке и вниз по Бекман-драйв. Наша величественная процессия проехала мимо церкви и
свернула направо на Главную улицу. Два роскошных старинных автомобиля, едущие друг за
другом по спящему городу, готовые к сражению.
Хаббл остановился в сорока ярдах от здания полицейского участка. Свернул на обочину,
как я ему и говорил. Погасил фары и стал ждать, не глуша двигатель. Я проехал мимо и
поставил машину на самом дальнем месте от входа. Вышел, оставив все четыре двери
открытыми. Достал из кармана большой пистолет. Ночной воздух был холодным, тишина
стояла сокрушающая. Я отчетливо слышал шум двигателя машины Хаббла, стоявшей в сорока
ярдах. Я снял "Дезерт Игл" с предохранителя, щелчок прозвучал оглушительно громко.
Подбежав к участку, я упал на землю. Прополз вперед так, чтобы можно было заглянуть
под массивную стеклянную дверь. Всмотрелся и прислушался. Затаил дыхание. Я смотрел и
слушал долго, чтобы быть полностью уверенным.
Затем я встал и поставил пистолет на предохранитель. Убрал его в карман. Произвел
мысленные расчеты. Пожарная часть и полицейский участок находятся в трехстах ярдах от
северного конца Главной улицы. Дальше по шоссе в восьмистах ярдах ресторан Ино. Я
прикинул: самое раннее, к нам смогут прибыть через три минуты. Две минуты прийти в себя и
одна на то, чтобы добежать до Главной улицы. Значит, у нас есть три минуты. Для полной
гарантии делим это время пополам. Итого девяносто секунд, от начала до конца.
Выбежав на середину шоссе, я махнул рукой Хабблу. Его машина съехала с обочины, и я
побежал к входу в пожарную часть. Остановился у широких красных ворот и стал ждать.
Хаббл развернул старый "Бентли" на узком шоссе. Поставил его прямо напротив ворот,
задом ко мне. Вспыхнули огни заднего хода. Взревел двигатель, и большая старая машина
понеслась задом на меня.
Она разгонялась до самого конца и врезалась в ворота пожарной части. Старый "Бентли"
весил не меньше двух тонн, и без труда сорвал металлические створки с петель. Раздался
страшный грохот и скрежет металла, звон разбитых задних фонарей и шум оторвавшегося
заднего бампера, упавшего на бетон. Прежде чем Хаббл успел переключить передачу вперед и
выехать из пробитой дыры, я залез в щель между воротами и косяком. Внутри было темно, но я
без труда нашел то, что искал. Это было закреплено на борту пожарного грузовика,
горизонтально, на уровне глаз. Огромные кусачки, длиной не меньше четырех футов. Сорвав их
с крепежа, я бросился к выходу.
Как только Хаббл меня увидел, он описал широкую дугу. Зад "Бентли" был изуродован.
Крышка багажника хлопала, жестяные листы были смяты и искорежены. Но машина
выполнила свою задачу. Развернувшись, Хаббл встал напротив двери полицейского участка.
Задержался на мгновение и вдавил в пол педаль газа. Понесся на массивные стеклянные двери.
На этот раз передом.
Старый "Бентли" пробил двери, разлетевшиеся дождем осколков, и врезался в стол
сержанта. Протащил его в дежурное помещение и остановился. Я вбежал следом за ним.
Финлей стоял в средней камере, застыв от шока. Он был прикован за левую руку к решетке,
отделявшей его от последней камеры. У задней стены. Лучше не придумаешь.
Я убрал обломки стола, расчищая перед Хабблом дорогу. Махнул рукой. Он вывернул
руль и сдал назад на освободившееся место. Я сдвинул к стенам столы в дежурном помещении,
освобождая путь. Обернулся и подал знак.
Теперь передок машины был искорежен не меньше зада. Крышка капота вздыбилась,
радиатор лопнул. Снизу вытекала зеленая жидкость, сверху со свистом вырывался пар. Фары
были разбиты, бампер прижался к колесу. Но Хаббл делал свое дело. Он держал машину на
тормозах, газуя на максимальных оборотах. Как я и сказал.
Машина задрожала, срываясь с тормозов. Она понеслась вперед на стоящего в средней
камере Финлея. Врезалась в титановые прутья под углом и разорвала их пополам, словно топор,
брошенный в штакетник. Капот "Бентли" взлетел вверх, лобовое стекло взорвалось.
Искореженный металл громыхал и визжал. Хаббл затормозил в ярде от Финлея. Изуродованная
машина застыла под громкое шипение пара. В воздух поднялось густое облако пыли. Нырнув
сквозь образовавшееся отверстие в камеру, я схватил кусачками звено наручников, которыми
Финлей был прикован к решетке. Надавил со всей силы на четырехфутовые ручки, перекусывая
сталь. Вручив Финлею кусачки, я потащил его из камеры. Хаббл вылезал из "Бентли" через
стекло. При ударе двери смялись и не открывались. Я помог Хабблу выбраться из машины, а
затем сунул руку в салон и вырвал ключи из замка зажигания. Затем мы втроем пробежали
через дежурное помещение, хрустя битым стеклом, и оказались на улице. Подбежали ко
второму "Бентли" и попрыгали внутрь. Я завел двигатель и с ревом рванул со стоянки.
Выскочил на шоссе и полетел к городу.
Финлей на свободе. От начала до конца прошло ровно девяносто секунд.
Глава 32
У северного конца Главной улицы я сбросил скорость и тихо покатился на юг по сонному
городку. Мы все молчали. Хаббл лежал на заднем сиденье, приходя в себя. Финлей сидел рядом
со мной, напряженно уставившись прямо перед собой. Все тяжело дышали. Мы попали в зону
затишья, следующую за стремительной вспышкой опасности.
Часы на приборной панели показывали час ночи. Я собирался подождать до четырех утра.
У меня особое отношение к этому времени. В армии мы называли его "временем КГБ".
Говорят, русские чекисты предпочитали стучать в дверь своим жертвам именно в это время. В
четыре часа утра. Якобы это позволяло им добиваться максимального успеха. В такое время у
жертв обычно бывал упадок сил, и они не оказывали сопротивления. Мы сами время от
времени проверяли это. Лично я неизменно добивался успеха. Так что я решил дождаться
четырех утра, последний раз.
Последний квартал я петлял по переулкам за домами. Погасил фары и в темноте подкатил
к парикмахерской. Заглушил двигатель. Финлей огляделся вокруг и пожал плечами. Визит в
парикмахерскую в час ночи - не более сумасшедший поступок, чем въезд в здание на машине
стоимостью сто тысяч долларов. Тем более это не сравнится с десятью часами, проведенными
взаперти в клетке по воле безумца. После двадцати лет в Бостоне и шести месяцев в Маргрейве
Финлей больше ничему не удивлялся.
Хаббл, сидевший сзади, наклонился к нам. Он никак не мог прийти в себя. Ему пришлось
трижды сознательно наезжать на препятствия. Столкновения покрыли его синяками и
ссадинами и лишили сил. Ему требовалось много мужества, чтобы давить на педаль,
направляясь на одну твердую преграду за другой. Хаббл выдержал. На такое, способен далеко
не каждый. Однако теперь настало время расплаты. Я выскочил из машины и подал знак
Хабблу. Он присоединился ко мне. Остановился, немного пошатываясь.
- Ты как? - спросил я.
Он пожал плечами.
- Кажется, я ушиб колено, и шея чертовски болит.
- Пох
...Закладка в соц.сетях
