Жанр: Триллер
Плохая кровь (Майк Тоцци 2)
... что он провел несколько лет в... - Тоцци полез в
карман пиджака и вытащил оттуда маленький зеленый блокнотик, - Тэнсин Сёдэн
Катори Синто Рю. Тебе ясно?
Гиббонс пожал плечами и тут же пожалел об этом. Чертовы когти вонзились
опять. Японский ублюдок.
- Это школа под Токио, где до сих пор преподают древние боевые искусства
самураев, включая классические приемы владения мечом. Школа существует с
пятнадцатого столетия.
- И они там тренируют убийц?
- Нет, теперь там все больше духовное, что-то вроде священнодействия. Но
Масиро, кажется, никто этого не объяснял.
- Вот так-так! Значит, меня побил тренированный самурай. Все лучше, чем
натерпеться такого от какого-нибудь паршивого панка. - Гиббонс вообразил себе,
как он приставит револьвер к горлу подонка и поглядит, что тот станет тогда делать.
- Это, впрочем, еще не все. Масиро изучал и другие боевые искусства, включая
шурите, которое, как я выяснил, круче самых крутых школ каратэ. Когда он сошел с
панталыку, у него уже был черный пояс пятой степени.
- О, мне уже лучше. - Ублюдок!
- Интересно, что, когда Масиро исчез, у него еще не было связей с якудза. В
японской полиции полагают, что его приняли в банду, пока он был в бегах, и все это
время помогали ему скрываться.
- Звучит как оправдание того, что его до сих пор не поймали. - Я поймаю его.
- Ну, они утверждают, что любой главарь рад был бы иметь Масиро среди своих
людей. Представь, что здешний вожак мафии вербует Гиганта Андре в свою команду.
- Кого-кого?
- Никого.
Гиббонс чуть было опять не пожал плечами, но вовремя одумался.
- Хотелось бы как-нибудь без ведома Иверса послать телекс в японскую полицию
и запросить о Фугукай и о том парне, Нагаи. - Тоцци почесал шею под подбородком,
и у Гиббонса тут же кольнуло в том же самом месте. Черт бы его побрал.
Гиббонс помотал головой, но и это тоже было больно.
- Даже и не пытайся. Все международные расследования проходят через
начальников подразделений. Тебе не везет. Разве что ты готов рассказать Иверсу, как
ползал на клумбах Д'Урсо и вламывался в трейлер.
- Гм. Так я и знал. Вот черт. - Он все чесал и чесал шею, чертов ублюдок.
Наконец Тоцци угомонился. Он соображал, как бы это обойти систему и послать
телекс в Японию без ведома Бюро. Упрямый сукин сын. Гиббонс все думал о Масиро,
восстанавливая в памяти сцену на птицефабрике. Он снова и снова мысленно
прокручивал случившееся, пытаясь представить себе, что можно было бы сделать
иначе. Убить сукина сына, вот что нужно было сделать. Пустить ему в лоб чертову
пулю. Чтобы его мозги разлетелись по проклятой...
Тут Гиббонс взял себя в руки. Вендетта, месть - это значит встать с ними на одну
доску. Он сам стал думать, как Тоцци, Господи ты Боже мой. Он вздохнул и опустил
глаза на свой чемодан, что стоял на полу. Куда запропастился проклятый доктор?
Пора выбираться отсюда.
- Мистер Гиббонс, как вы себя чувствуете?
Гиббонс слишком хорошо знал это грудное контральто. Он скосил глаза к двери.
Вот и она. Цветик в две тонны весом.
- Как мешок с дерьмом, Фэй. А вы как?
У Фэй были длинные белокурые волосы, как у Алисы в Стране чудес, и груди, как
тугие мячи. Она была первой, кого он увидел, выйдя из комы, и первой мыслью его
было: из чего шьют халаты медсестер, если они могут выдержать такой напор, нигде
не треснув? Она вплыла в палату, застыла на месте, уперлась кулаками в бока и
воззрилась на Тоцци, сидящего на кровати.
- Вы пациент, сэр?
- Нет.
- Тогда, пожалуйста, встаньте с постели.
- Но ведь ее уже убрали, - заметил Тоцци.
- Таковы больничные правила, сэр. Только пациенты имеют право находиться на
постели. Наше страхование не распространяется на посетителей, если они ненароком
свалятся с койки. Пожалуйста, пересядьте на стул. - Когда Тоцци поднялся, она
повернулась к нему спиной и завлекаюше улыбнулась Гиббонсу накрашенным ртом.
Пятьдесят медсестер работают на этом этаже, некоторые из них - просто
обалденные. Гиббонс никак не мог взять в толк, почему именно страшилища
привязываются к нему.
- Мистер Гиббонс, вы принимали таблетки после обеда?
- Принимал. - Пришлось три раза дернуть за ручку, спуская чертовы пилюли в
унитаз.
- Хорошо. Вот это возьмете с собой. - Она протянула ему коричневую
пластмассовую бутылочку. Дурь болеутоляющая.
- А где доктор? Я думал, что он придет меня проводить.
- Доктора Липскомба вызвали к больному, но вы не волнуйтесь. Он уже оформил
все бумаги на выписку. - Широкая улыбка на ярко-красных губах витала над ним,
как птеродактиль, расправивший крылья.
Он улыбнулся в ответ, показав все зубы.
- Вы можете принимать болеутоляющее всякий раз, когда почувствуете себя
неважно, однако старайтесь не принимать больше четырех таблеток в день и с
интервалом не менее четырех часов. Хорошо?
- Да.
- И еще: вам нельзя водить машину, пока вы принимаете это лекарство. Или
работать с тяжелыми механизмами:
- Да. - Револьвер весит всего два фунта.
- Теперь давайте-ка поглядим. - Она пролистнула страницы своего блокнота. -
Вся информация по вашей страховке у Биллинга. Хорошо. Так что вы должны
расписаться здесь... и здесь, и теперь все в порядке.
Гиббонс принял шариковую ручку из ее толстых, с ярко-красными ногтями
пальцев, нацарапал свою фамилию рядом с двумя птичками и вернул блокнот.
- Хорошо. Теперь я должна сказать вам следующее: вы должны отдыхать. Лежите
как можно больше, не волнуйтесь и надевайте этот воротник всякий раз, когда встаете
или садитесь. Лучше всего вам оставаться в постели, удобно опираясь на подушки.
Старайтесь по возможности щадить вашу бедную шею. Мы бы не хотели, чтобы вы
опять попали сюда. - Она расплывалась, как подтаявшее мороженое. - Сейчас
придет санитар и проводит вас. А теперь прощайте. - Она повертела пальцами, как
Оливер Харди, и выплыла из палаты.
- Санитар? Это еще зачем?
- Чтобы свезти тебя с лестницы на кресле-каталке, - сказал Тоцци. - Это
входит в страхование. Так они страхуются. Чтобы ты не упал и не сломал себе шею,
пока находишься в здании.
- К черту. Ну-ка поднимайся, пошли. - Гиббонс начал выбираться из кресла.
- Ну, и... куда же мы пойдем? - Тоцци вроде бы и не собирался никуда идти.
- Домой. Куда же еще мне идти, к чертям собачьим?
- А... - Тоцци закивал неизвестно чему. - Ладно, я просто подумал...
- Что ты подумал?
- Ну, вчера вечером я говорил с Лоррейн, и она вроде бы надеялась, что ты
поживешь у нее пару дней. Поправишься как следует. Я тебя могу подбросить. Время
у меня есть.
- Поправиться, а? Так она сказала? Уйти в отставку - вот что она имела в виду.
- Нет, она не...
- Знаешь, вы достали меня, и ты и она. Сотрясение мозга и пара синяков на шее
- и вот тебя уже списывают в расход. Всякий раз, как она приходит сюда, у нее такое
лицо, такое... "ах-ты-мой-бедненький-старенький-песик". И все время намекает, что
неплохо бы мне окончательно уйти в отставку. Теперь еще тебя перетянула на свою
сторону. Знаешь, если ты тоже думаешь, что со мной все, черт с тобой, Тоцци.
- Эй, послушай, я же ни слова не сказал об отставке. Но я думаю, что ты для
разнообразия должен прислушаться к Лоррейн. Она любит тебя, кретин. Беспокоится
о тебе. Ну проведи ты с ней выходные. Доставь ей радость.
- С этой своей дерьмовой заботой она превращается в старую халду. Но если она
думает, что может и из меня сделать старого хрыча, то пусть лучше подумает еще раз.
- Ну хорошо, ладно, она тебе плешь проела, но ведь она вся извелась из-за тебя.
Она ведь знает, какой ты непрошибаемый. Знает, что не станешь себя щадить. Она
просто хочет, чтобы ты поправился, вот и все.
- Я уже поправился, со мной все в порядке, и я выхожу на работу. С завтрашнего
дня.
- Не дури. Отдохни несколько дней.
- Обсуждение закончено. Я не желаю больше об этом говорить. Дело закрыто. -
Гиббонс нагнулся за чемоданом и снова почувствовал когти.
- Поставь на место. Я отнесу.
- Я сам.
- Мадонна, вот упрямая голова!
- Не надо драм, а? Пошли.
- Погоди минуту. Завтра суббота. Как это ты пойдешь на работу?
- Я же не идиот, Тоцци. Я знаю, что не смогу работать на всю катушку. Не надо
торопить события.
- Так что же ты собираешься делать?
Гиббонс тяжело вздохнул.
- Собираюсь засесть в машине с биноклем и понаблюдать за домом Д'Урсо, вот
что я собираюсь делать. Я надену воротничок, захвачу подушки - будет не хуже, чем
дома на диване. Судя по тому, что ты мне рассказал, дело не терпит отлагательства, и
кто-то должен хотя бы попытаться установить наблюдение за домом парня, у которого
шестьдесят рабов заперто на фабрике. Ты не согласен?
- На все сто процентов. Думаю, мы должны установить слежку за домом Д'Урсо.
- Не мы, Тоцци. Я.
- Заезжай за мной в восемь. Я кофе куплю.
- Если ты хочешь найти что-нибудь для Иверса к следующей неделе, тебе лучше
приподнять зад и хорошенько побегать. Я обойдусь и без твоей компании.
Тоцци ухмыльнулся.
- С чего же начинать беготню, как не с дома Д'Урсо? Посигналь, когда приедешь.
Я сразу спущусь.
Гиббонс терпеть не мог, когда Тоцци сохранял невозмутимость. На самом деле не
так-то уж и плохо завтра посидеть вдвоём, к тому же вряд ли он сможет целый день
водить машину. Пусть Тоцци приходит. Если только будет молчать о Лоррейн.
- Я и еды какой-нибудь куплю, - добавил Тоцци. - Ты любишь медовые
булочки, да?
Гиббонс отрешенно вздохнул.
- От тебя, Тоцци, у меня просто дырка в голове. Будь готов к семи. И я терпеть не
могу медовых булочек. Купи рогаликов с корицей.
- Ладно.
- И помни, о чем мы договорились. Если к среде ты не раскапываешь ничего
нового о работорговле, мы сообщаем Иверсу все так, как есть.
Тоцци прикрыл глаза и кивнул.
И тут низенький молодой человек в круглых очках в металлической оправе
ворвался в палату, толкая перед собой каталку.
- Ну вот, мистер Гиббонс. Пора ехать. Прыгайте в седло.
Гиббонс развернулся и зашагал прочь на негнущихся ногах. Он поглядел сверху
вниз на санитара, так что воротник врезался в челюсть.
- Убирайтесь с глаз моих, пока я не выкинул вас и вашу каталку в окно.
Санитар застыл с открытым ртом. Очки его сверкали. Гиббонс обошел его. Тоцци
следовал за ним, прыская в кулак.
- Но, мистер Гиббонс... - слабо возразил санитар.
Гиббонс все шел себе и шел, волоча чемодан по полу.
- Не переживай, парень. Со мной ничего не случится. А тебе, черт возьми, желаю
всего наилучшего.
Глава 24
Тоцци перетащил телефон на другой конец кровати и сел, прислонившись к стене.
- Лоррейн, послушай меня. - Он приложил трубку к другому уху. - Я же тебе
говорил. Я пытался его убедить, но он и слушать не захотел. - Тоцци взглянул на
часы. Они уже двадцать минут разговаривают.
- Но ты же обещал, Майкл. Ты сказал, что привезешь его ко мне.
- Говорю тебе, я пытался. Но ты должна понимать, что сейчас он слишком
болезненно все воспринимает. Он не хочет, чтобы с ним обращались, как с инвалидом,
и, честно говоря, я его за это не осуждаю.
- Я не собираюсь с ним обращаться, как с инвалидом. Я просто хочу, чтобы он
отдохнул, будь оно все неладно. Он не должен работать - это и врач говорит.
- Да-да, я все это знаю, но Гиб всю свою жизнь был специальным агентом. Он
никогда не сидел в конторе. Он всегда работал на улице, вел оперативные
расследования - это он умеет, это он и делает. И беспокоится, что больше не сможет
этим заниматься.
- Он так говорит?
- Нет, но я его знаю. Он так думает. Он не хочет уходить раньше времени.
- Ну что вы оба за люди такие? Вы два сапога пара. Упрямые, гордые - и все для
чего? Для вящей славы ФБР?
- Да нет же, нет, ты не понимаешь. - Тоцци отвел трубку от уха. Ухо вспотело.
- Он думает, ты хочешь, чтобы он ушел в отставку. Это и мучает его. - Зачем он ей
все это говорит? Не он, а Гиббонс должен был провести такую беседу. Гиббонс
должен был уже давно ей все это изложить. Где-то Тоцци готов был согласиться с
двоюродной сестрой. Так почему же он должен защищать Гиббонса? Черт.
- Я уже давно перестала надеяться, что он когда-нибудь выйдет в отставку. Я
просто хочу, чтобы он поправился до того, как его снова отделают. И что за трагедия,
если он немножко посидит дома? Скажи мне правду. Если этот психованный каратист
узнает, что Гиббонс разгуливает по улицам, не пожелает ли он закончить начатое?
- Я же не психиатр. Я, Лоррейн, не умею читать в душах. На какой-то момент на
линии воцарилась напряженная тишина. И Тоцци слышал в трубке только свое
дыхание.
- Ответь мне на один вопрос, Майкл. Ты согласен, что ему нужно отдохнуть, что
он не должен работать, по крайней мере до тех пор, пока врач не разрешит?
- Да, я согласен, что ему нужно отдохнуть. - Он не станет, пожалуй, говорить,
как долго. Они уже пререкались по поводу того, сколько времени понадобится
Гиббонсу на поправку - несколько дней или несколько месяцев.
- Так если ты согласен, что ему нужно отдохнуть, какого черта ты тащишь его
завтра на слежку?
- Не ори, Лоррейн, я хорошо тебя слышу. - Ну что ты привязалась ко мне? Я
просто стараюсь вам обоим угодить.
- Почему, Майкл? Скажи мне, почему ты тащишь его на работу на следующий
день после выписки из больницы?
Просто невероятно, как она становилась похожа на свою мать, когда начинала
беситься. Будто говоришь с тетушкой Филоменой, занудой из зануд.
- Во-первых, Лоррейн, наблюдение за домом Д'Урсо - его идея, не моя. Это я к
нему навязываюсь, чтобы проследить за ним и тебя утешить. Ясно? - Будто мне
больше делать нечего.
- Так знай: это нисколечко меня не утешает.
- Послушай меня. Мы будем просто сидеть в машине и следить за домом того
парня из мафии, только и всего. Гиббонс наденет воротник, захватит таблетки.
Устанет - полежит на заднем сиденье. Как дома на диване.
- Это все фигня, Майкл, и ты это знаешь. Вы поедете куда-нибудь в Ньюарк, в
Богом забытый квартал, искать приключений на свою голову.
- Неправда. Мы поедем в прекрасный, богатый пригородный район, где все так
шикарно, что ни одной собаки не встретишь. Поверь мне, с Гиббонсом ничего не
случится. Я тебе гарантирую.
- Да как ты можешь что-либо гарантировать? Ты уже обещал привезти его ко мне
и не сдержал слова. Да, тетушка Фил.
- Где точно вы будете завтра? - продолжала она. - Я хочу знать.
- Тебе известно, что я этого разглашать не вправе.
- Черт бы тебя побрал, Майкл. Как ты можешь так обращаться со мной? Я ведь,
прости Господи, меняла твои грязные пеленки. За что же ты так мучаешь меня?
Не знаю, тетушка Фил. Такой уж я, наверное, плохой.
- Это ты виноват во всем, Майкл. Если бы не ты, он не старался бы казаться
суперменом. Он ведь пытается держаться вровень с тобой. Ты-то хоть понимаешь это
или нет? Но в его возрасте он вообще уже не должен заниматься оперативной работой.
Ну-ка, попробуй скажи ему это в лицо.
- Лоррейн, думаю, ты из мухи делаешь слона.
- Я сказала все, что могла, Майкл. Я сделала все, что могла. Единственное: если
завтра он пострадает, отвечать будешь ты. Это все.
Вот и чудесно.
- Не волнуйся, Лоррейн. С ним все будет в порядке.
- Я бы хотела в это верить. В самом деле хотела бы. - Она повесила трубку.
Тоцци посмотрел на телефон и вздохнул. Доброй ночи, тетушка Фил.
Здорово. Теперь они оба ополчились на него. Гиббонс думает, что Тоцци согласен
с Лоррейн и считает, что ему нужно поправляться и еще раз подумать об отставке.
Лоррейн полагает, что ему плевать на здоровье Гиббонса, что ему бы только опять
играть в полицейских и воров со старым приятелем. Хочешь для всех быть хорошим
- получаешься для всех плохим.
Он улегся на новую кровать и уставился в потолок. Кровать была хорошая,
упругая, но от нее пахло новым. Этот запах ужасно раздражал его. Тоцци посмотрел
на часы. Половина седьмого. После того как привезли кровать, Роксана вернулась к
себе в офис. Она оставила записку, в которой приглашала зайти к ней вечерком и
посмотреть конкурс "Мисс Вселенная". Тоцци позвонил и сказал, что перебьется без
мисс Вселенной, но за - едет около одиннадцати и пригласит ее на пару сандвичей
или еще куда-нибудь. Он так и не мог поверить, что она смотрит конкурсы красоты.
Тоцци вглядывался в тени на стенах и вытягивал ноги до тех пор, пока не
хрустнуло в лодыжках. Лодыжки все никак не могли отойти от позы сэйдзи. Есть же
люди, которые могут так сидеть до бесконечности. Нил Чейни, например. Этот тип
Масиро тоже, наверное, может, да еще, несомненно, на голом полу. Это, наверное, он
и проделывает, когда отрабатывает технику владения мечом или что-нибудь в этом
роде. Вот уж крутой парень, что есть, то есть. Гиббонса не так-то легко одолеть, но
Масиро, кажется, справился с ним без труда. Тоцци смотрел, как за окном сгущаются
сумерки, и думал, что бы он сам стал делать, если б ему пришлось столкнуться с
Масиро. Разумеется, пристрелил бы ублюдка. Но Гиббонсу выстрелить не удалось.
Масиро вышиб у него пистолет. Как побить такого парня, сражаясь с ним один на
один, без оружия? Он вспомнил бледное, безжизненное лицо Гиббонса, когда тот
лежал в больнице в полубессознательном состоянии и над кроватью пищал монитор.
И тут Тоцци почувствовал его, в самой глубине своей утробы, крохотный вирус,
поразивший весь организм. Страх. То"цци не привык испытывать его и привыкать не
собирался. Он снова посмотрел на часы, потом сел и нашарил на полу мокасины. Надо
пойти прогуляться.
Едва Тоцци зашел в додзё, как сразу же узнал одинокую пару коричневых
резиновых сандалий на краю мата. Нил Чейни был там, он тренировался в одиночку с
деревянным мечом, боккеном, - стоя на месте, поворачивался в разные стороны и
рубил. Тоцци показалось, что это похоже на другое упражнение айкидо: поднимаешь
руки вверх, затем роняешь их в стороны и повторяешь это движение, поворачиваясь на
восемь разных направлений. Он слышал японское название, этого упражнения, но
сейчас никак не мог вспомнить.
Тоцци не мог сказать, заметил ли Нил, что он стоит в дверях, потому что сенсей
ни разу не прервался. Мало того, еще и убыстрил темп, ведя счет на восемь все
стремительнее и стремительнее, пока наконец не слился в одно неясное, движущееся,
рубящее пятно. Такая скорость казалась невероятной, но Тоцци знал: все это оттого,
что Нил совершенно расслабился. Так, во всяком случае, ему говорили.
Когда Нил наконец остановился, Тоцци поскорей подошел к мату, пока он не
начал опять.
- Привет. Я не помешал, а?
Нил покачал головой и посмотрел на него, ожидая объяснений. Тоцци заметил, что
Нил говорил ровно столько, сколько было Необходимо, и часто создавал неловкие
паузы, вот как сейчас. Странный он был человек. Может, сенсей таким и должен быть.
А может, он от природы странный. Трудно сказать.
- Я увидел, что свет горит, - объяснил Тоцци. - Я вообще-то надеялся застать
тебя здесь.
Нил кивнул с какой-то нездешней полуулыбкой.
- Ну, помнишь, я рассказывал тебе, что работаю в правоохранительных органах?
Нил снова кивнул.
- Так вот... - Тоцци не знал, как сказать. - Я выслеживаю одного человека. Он
довольно агрессивен и очень опасен, и я... у меня чувство, что мы рано или поздно
столкнемся с ним лицом к лицу. И я подумал, что... м-м-м... может быть, ты покажешь
мне пару приемов, которые я смог бы использовать в единоборстве с ним. Ничего из
ряда вон выходящего - просто основы практического айкидо.
Нил закрыл глаза и покачал головой.
- Послушай, я понимаю, что это звучит для тебя обидно. Вот он я: начинающий,
посетивший пока что лишь два занятия, и на тебе - пришел на готовенькое. Это
глупо, я знаю. Но мне правда нужна твоя помощь. - Видел бы ты, что Масиро сделал
с Гиббон-сом, ты бы все понял.
Нил покачал головой.
- Ты не знаешь, мужик, кто мой противник. Этот тип... он самурай - хочешь
верь, хочешь нет. У него черный пояс каратэ пятой степени, и он профессионально
владеет мечом. Он уже покалечил моего напарника, и я нутром чую: моя встреча с
ним - вопрос времени. Мне нужно что-то против такого парня. - Ну же. Не
прогоняй меня. Ну пожалуйста.
Нил в задумчивости кивнул.
- Майк, ты быстро бегаешь?
- Да ладно тебе. Я же серьезно.
- И я тоже. Потому что, если тебе не удастся убежать, у тебя нет ни малейшего
шанса выстоять против тренированного буси.
- Кого-кого?
- "Военного человека". Самурая.
- Неужели ты ничего не можешь мне показать?
Лицо Нила окаменело.
- Ты оскорбляешь меня, Майк. Ты оскорбляешь всякого, кто занимается
воинским искусством. Нужны годы усиленных занятий, чтобы выстоять против столь
искусного воина, каков, по твоим словам, этот самурай. У меня черный пояс второго
дана. Я восемь лет занимался айкидо. Но я не уверен, что смог бы продержаться
против такого человека.
Тоцци ущипнул себя за нос. Черт. После очередного неловкого молчания он
заглянул Нилу в глаза.
- В прошлом я дрался с кучей народу. Участвовал в перестрелках, бился на
кулаках, вступал в поножовщину. Все, что хочешь, мне приходилось иметь дело с
убийцами, грабителями, дельцами наркобизнеса, психопатами, социопатами. Но,
знаешь ли что? В первый раз меня кидает в дрожь при одной мысли о бое. Я вовсе не
хочу в один момент заслужить черный пояс. Я просто не хочу дрожать при встрече с
этим типом. Потому что если я буду бояться, то мне конец. Вот на что я надеялся, чего
я ждал от тебя. Просто покажи мне такие приемы, чтобы я поверил в себя. Чтобы смог
вообразить, будто мы бьемся на равных. Пожалуйста, Нил, я очень прошу.
Нил положил острие боккена себе на плечо и почесал бороду.
- Айкидо учит, как оставаться спокойным при нападении. Показывает, как
распространять ки, как обратить силу атаки против нападающего. Показывает, как
замечать все, что делается вокруг тебя, и как предугадывать намерения противника.
Этому я мог бы тебя научить. Но не за одну ночь.
- Потому что на это уходят годы, - произнес Тоцци. - Да-да, знаю-знаю.
- Именно. У тебя слишком много дурных привычек, которые нужно преодолеть,
прежде чем ты сможешь усвоить айкидо. Правило номер один: никогда не дерись во
гневе. На Западе люди иначе и не дерутся. Ты должен научиться быть спокойным,
уметь сконцентрироваться - и не только в драке, но и все остальное время. По тому
как ты говоришь, я могу сделать вывод, что ты агрессивен и воинствен. Тебе нужно
достать сукина сына во что бы то ни стало, даже если он пока еще тебя и не трогает.
Это не айкидо. Ты должен ждать, должен быть терпеливым, дать противнику
возможность напасть первым, чтобы обратить его первый удар против него самого.
Это идет вразрез с твоими природными инстинктами, правда ведь?
Тоцци кивнул, поджав губы.
- Но неужели ты ничего не можешь мне показать? Совсем ничего?
Нил долго смотрел на него.
- На сколько ты можешь тут задержаться сегодня?
Ах, чертово семя! Тоцци широко улыбнулся.
- На столько, на сколько тебе будет угодно. - Он вспомнил, что обещал Роксане,
но это важнее. Будем надеяться, что она поймет.
- Вообще-то я могу начать показывать тебе, как уворачиваться. И это будет
только начало. - В тоне Нила звучало сомнение.
- Чудесно. Замечательно. Все, что угодно, пойдет мне на пользу. - Тоцци не
понравилась нотка сомнения в голосе Нила. И он нарочно решил не замечать ее, чтобы
не лишаться надежды. Ему нужно было доказать Нилу, что интерес его неподдельный,
что он действительно хочет научиться. - А ты можешь показать мне тот прием, когда
ты бросаешь нападающего, который гонится за тобой с мечом?
- Это какой?
- Я не знаю, как он называется. Это когда парень гонится за тобой и хочет сзади
раскроить тебе череп, а ты быстро поворачиваешься к нему. Потом отступаешь в
сторону и, когда меч опускается, как-то хватаешь парня за руки и швыряешь навзничь,
к тому же отнимаешь меч. Я это видел в первый вечер, как зашел сюда.
Нил, казалось, не мог взять в толк. Он протянул Тоцци свой боккен.
- Покажи, что ты имеешь в виду. - Он повернулся и побежал по матам.
Тоцци быстро сбросил башмаки, поставил их рядом с сандалиями и тут же
побежал следом за Нилом, петляя между матами, пока ему не удалось приблизиться
на расстояние удара.
- Ну что, вспомнил?
- Ну, давай! - крикнул Нил. - Бей.
Тоцци на бегу поднял деревянный меч над головой, поколебался с минуту и стал
опускать его, прямо на голову Нила. Нил вдруг остановился и развернулся к нему. В
следующий момент Тоцци уже лежал на спине и смотрел в потолок. Перед глазами
все расплывалось.
- Сёмэн ути кокю нагэ. Ты это имел в виду?
- Да... это. - У-у-ух. Неплохо. Тоцци поднялся на ноги, тяжело дыша, но
улыбаясь.
- Ну... начнем, что ли?
Нил пожал плечами и кивнул. У него на губах опять появилась эта странная
улыбочка.
Тоцци глубоко вздохнул и приготовился к длинной ночи. Ему уже стало легче:
ведь он стоял рядом с человеком, который так много знал и готов был поделиться
своими знаниями. Если после этой ночи ему придется столкнуться с Масиро, ему,
Тоцци, конечно, придется туго, но подонок больше не сможет нагнать на него страху.
Никогда в жизни.
Прислонившись к груде коробок, Нагаи смотрел на крошечный экран
портативного телевизора "Сони", который принадлежал Масиро. Противный
распорядитель в развевающемся фраке стоял перед строем финалисток, одаряя
девушек дурацкой улыбкой, дергая себя за черный галстук-бабочку, сунув микрофон
под мышку, хорохорясь, как петушок. Все казались Нагаи одинаковыми - сплошная
стена платьев с разрезами, блесток, безобразно взбитых волос, тревожно сдвинутых
бровей и улыбок с рекламы зубной пасты. Ведущий все прихорашивался и пялился на
девиц. Нагаи он напоминал Д'Урсо, сукина сына.
Нагаи оторвал взгляд от телевизора и посмотрел на Масиро, неподвижно сидящего
в потемках в позе сэйдзи и совершающего свою медитацию. Нагаи взглянул на часы и
нахмурился. Ну давай, Масиро. Поторапливайся. Джонни Карсон почти уже кончил
свою программу по четвертому каналу. Нагаи почесал за ухом и снова уставился в
телевизор. Иногда эти чертовы самурайские ритуалы надоедают хуже горькой редьки.
Ведущий опустил глаза на конверты у себя в руках.
- Ну вот, девушки. - Теперь и он сиял белозубой улыбкой. - Третье место на
конкурсе "Мисс Вселенная" заняла... мисс Канада!
Н
...Закладка в соц.сетях
