Жанр: Триллер
когда бессилен закон
...нужденности. Я освободился от груза сомнений в невиновности
Дэвида. Все остальное было неважно. Клайд Малиш может что-то предпринять? Но у
меня было больше возможностей, чем у него.
В полдень того же дня я снова был в зале суда, чтобы посмотреть, как приводят к
присяге заседателей. Это все, что мне требовалось узнать, но я остался и дальше.
Обвинение вызвало своего первого свидетеля, полицейского, который первым оказался
на месте преступления - ограбления дома в северной части города. Его свидетельские
показания едва не усыпили меня: разбитое оконное стекло, отсутствие следов крови и
отпечатков пальцев, перечень похищенных вещей, - но присяжные, похоже, слушали
с интересом. Любопытно, подумал я, многих ли из них когда-нибудь грабили? Теперь
уже невозможно подобрать присяжных так, чтобы хоть один из них в прошлом сам не
оказывался жертвой преступления.
Это был конец судебного дня. Судья Маррокуин не отличается энтузиазмом в
работе и обычно занимает сторону обвинения. Он знал, что обвинители предпочтут
изложить суть дела в один день, чтобы присяжные не забыли за ночь детали.
Снова Клайд Малиш, казалось, игнорировал мое присутствие, но судебные
адвокаты знали, что я здесь, а мои подчиненные - в особенности. Вряд ли им
доставляло удовольствие иметь за спиной окружного прокурора. Хотя Фрэнку
Мендиоле это, должно быть, нравилось - такой уж ненормальный он был. Я уверен,
что он опрашивал свидетеля-полицейского так долго именно потому, что знал: босс
наблюдает за его работой.
Он изобразил удивление, увидев меня, но, тем не менее, громко произнес мое имя и
поздоровался за руку. Мерилин Эббетс, его сообвинитель, похоже, испытывала к нему
чувство омерзения. Мы подождали, пока команда "нехороших" парней прошла мимо
нас к выходу, и только после этого я спросил:
- Надежное дело?
- Могло бы быть и лучше, - сказал Фрэнк. - Но мы его все равно достанем.
- Пойдемте в мой кабинет, и там вы мне все расскажете.
Они удивились, но, конечно, пошли. Фрэнк начал рассказывать.
Ему всего лишь тридцать, он самый молодой из старших обвинителей. Это
честолюбивый мальчишка, но вовсе не такой умный, как ему кажется. До
сегодняшнего дня он относился ко мне со снисходительным уважением. Я участвовал в
выборной кампании как судебный обвинитель, но Фрэнк знал меня только в качестве
защитника. Он, по-видимому, должен был испытывать ко мне чувство благодарности
за то, что я дал ему эту работу, возможно, так оно и было, но это его явно тяготило. Он
сам был профессиональным обвинителем, но никогда никем иным. Мерилин немного
задержалась в коридоре, но была достаточно близко, чтобы все слышать. В моем
кабинете она развернула кресло так, чтобы видеть лица нас обоих. Она знала о
репутации Фрэнка: о том, что к нему нельзя поворачиваться спиной и оставлять одного
в кабинете, если хозяин этого кабинета может сделать что-то хорошее для него и чтото
плохое для тебя.
Я снова спросил о том, надежное ли это дело. Фрэнк оказался в сложном
положении: ему хотелось подчеркнуть уверенность в себе и в то же время показать, что
если он выиграет, то исключительно благодаря своим талантам, а не природе или
особенностям дела.
- Я, конечно, участвовал в процессах полегче, - сказал он, - но и этот мы
можем вытянуть.
- На чем вы строите доказательства? Насколько я понимаю, сам Клайд Малиш в
окно не лазил?
Фрэнк улыбнулся.
- Он был организатором. Владельцем дома является врач, с которым Клайд
Малиш однажды вел дела, - что-то вроде инвестиций. Грабители, кроме обычных
вещей, забрали некоторые документы, интересовавшие Малиша. И он же скупил все
награбленное.
- Наркотики?
- Да, и наркотики. А так большей частью телерадиоаппаратура: стерео,
видеомагнитофоны и прочая.
Я обернулся к Мерилин.
- Каким образом тут завязан Малиш?
Она медленно начала объяснять. Мерилин больше Фрэнка тревожила причина
моих расспросов. Она не могла понять, что за ответы я хочу от них получить.
- Разумеется, это бумаги, которые были похищены. И свидетельство соучастника,
- сказала она.
Я поднял брови.
- Самого грабителя?
- Да.
- Звучит неплохо. Где он?
На самом деле мне это было известно.
- В моем кабинете, - сказал Фрэнк. - Мы подумали, вдруг он понадобится
сегодня?
Я одобрительно кивнул.
- Приведите его. Если позволите, мне бы хотелось провести предварительный
допрос.
Они переглянулись. Мерилин подошла к двери и попросила Пэтти послать
служащего за свидетелем. Минуту мы ждали в молчании. Оба они теперь выглядели
смущенными. Наконец Фрэнк откашлялся и спросил:
- Вы все еще намерены сами вести дело?
Я отмахнулся от этой идеи.
- Я не стану встревать сейчас, когда процесс уже начался. Мне просто
любопытно, что за дело было бы у меня. Если вы возражаете, я не буду вставать между
вами и свидетелем...
- О! Нет-нет, что вы?
- Как я понял, вы его уже основательно подготовили к допросу?
- Конечно, - сказал Фрэнк. - На нем держится все дело.
Но он по-прежнему выглядел смущенным, когда грабитель, волоча ноги, вошел в
комнату. Фрэнк посмотрел на него, отнюдь не как на своего успевающего ученика.
Свидетеля трудно было назвать располагающим к себе молодым человеком. Если они
считали, что этот парень может выйти на свидетельское место, им следовало бы одеть
его получше. Грабитель был в каких-то рябых штанах и клетчатой рубашке. Это был
очень худой молодой мексиканец с шапкой непокорных волос, глаза его скользили по
предметам, не задерживаясь на них.
- Присаживайтесь, - сказал я голосом радушного хозяина.
Фрэнк подвинул ему кресло.
- Как вас зовут?
- Джесси.
- Джесси? Прекрасно. Если ваша фамилия когда-нибудь станет известна, я тоже
смогу ее узнать. Мне сказали, что ты самый важный свидетель, Джесси. Ты когданибудь
раньше свидетельствовал в суде?
Он кивнул, глядя на свои колени.
- Один раз, - пробормотал он.
- Неужели? Значит, ты уже не в первый раз выступаешь с показаниями против
кого-то?
- Нет. Я свидетельствовал для себя.
- Для себя? Ты имеешь в виду, что тебя уже за что-нибудь судили?
Фрэнк Мендиола подался вперед.
- Мы, естественно, сами поднимем этот вопрос сразу прямо в начале заседания. У
него две судимости в прошлом.
- Две? Сколько же тебе лет, Джесси?
- Двадцать шесть.
Он по-прежнему не смотрел на меня. Хотя теперь взгляд его поднялся до уровня
моего письменного стола. Он, должно быть, оценивал ручку и подставку для
карандашей.
- Те два преступления - это все, что ты совершил?
Он пожал плечами.
- Я кололся. Иногда меня забирали. Бывало, я делал плохо. Теперь все, я этого не
делаю.
- Ты бросил эту привычку после того, последнего ограбления?
- Да.
- И теперь ты хочешь свидетельствовать против Клайда Малиша в связи с
ограблением, в котором участвовал. Вы ведь действительно сделали это, не так ли,
Джесси? Проникли в дом доктора.
Он согласно кивнул, однако возразил мне:
- Это офис.
- Офис? А я думал, что это был его дом.
Я вопросительно взглянул на своего подчиненного.
- Это и то и другое, - объяснил Фрэнк. - На первом этаже его кабинет,
приемная и все такое плюс кухня. Наверху - жилые комнаты и спальни. Это большой
старый особняк в Аламо-Хайтс, прямо на Бродвее.
Джесси снова дополнил информацию:
- Нам нужен был его офис. Из-за наркотиков.
- Это была мысль мистера Малиша?
- Нет, что касается наркотиков, то это я сам. Я тогда еще кололся, понимаете,
поэтому, как...
- У-гу. А какая часть плана принадлежала мистеру Малишу?
- Он сказал нам, куда залезть. И бумаги. Ему нужны были бумаги.
- Да, насчет бумаг. Что это было? Контракты? Документы?
- Бумаги, мистер. Я не знаю, какие...
- Вы нашли их?
- Да.
- Вы отдали их Малишу?
- Да, вроде отдали.
- Как это вроде?
- Я передал их его человеку.
- Карлу Стенглу, - вставил Фрэнк Мандиола. - Он работает на Малиша.
Я безучастно взглянул на него и снова повернулся к допрашиваемому.
- А сегодня в суде ты видел мистера Малиша?
- Ага. Я не хотел подходить к нему близко без надобности.
- Как он выглядит, Джесси?
- Белый парень. Вроде как высокий. Небольшой живот.
- Сколько ему лет?
- Он старый. Ему лет пятьдесят, не меньше.
Я повернулся к судебным обвинителям.
- До настоящего момента я так и не понял, кого он описывает: Клайда Малиша
или Джо Уайта. Поразмыслите над этим. Сам бы я предпочел с этим не связываться.
Не стоит чересчур уж рассчитывать на парня.
- Он его знает, - немного раздраженно заметил Фрэнк. Грабителю же он сказал:
- Расскажи, как Малиш велел тебе сделать это.
Свидетель чуть оживился. В конце концов он сообразил, что в данный момент как
бы выступает в суде или по крайней мере репетирует.
- Это было в том заведении в южной части. Просто кабак. Мексиканские блюда
на вынос; может, столов шесть в зале. Мы встретились там в среду утром, когда там
никого не было. Нам подали такое. Мистер Малиш заказал картошку и яйца, а я -
чоризо. Парень, который был с ним...
- Он помнит подробности того завтрака, - сказал я обвинителям.
- Да. Мистер Малиш как бы ни причем сидел в другом конце комнаты и ел, а
парень, который был с ним, подошел ко мне, и мы условились насчет работы. Он
записал адрес на салфетке.
- У тебя сохранилась эта салфетка?
- Нет, мистер. Салфетка? На ней он попросту объяснял. Но адрес он сказал и
сказал, что бумаги, которые нужны мистеру Малишу, лежат в письменном столе в
офисе. Он говорил, что мы можем взломать замок. Потом он сказал, что доктора в
воскресенье не будет в городе, так что никаких проблем. Ну, мы поговорили о
гонораре, немножко поспорили насчет этого.
- А что все это время делал Малиш?
- Просто жрал такое и притворялся, что не смотрит на нас. Но в конце он вдруг
подходит к моему столу и говорит: "Все понял?" И я сказал ему: "Ясное дело, приятель.
Ты что думаешь, для меня это впервой?"
- Короче, ты сделал работу в воскресенье?
- Да. В воскресенье. Я и Эрни Валенсиано.
- Тоже наркоман?
- Да, мистер, но только он не как я - он не исправился.
- Ответь мне, Джесси. Вот ты один из тех, кто совершили это ограбление. Ты
знаешь, чем это тебе грозит?
Он рассмеялся.
- Да ничего хорошего мне не будет, я думаю.
- Обвинители пообещали тебе смягчить приговор, если ты засвидетельствуешь,
что за всем этим стоял Клайд Малиш?
- Да. То есть никто не приходил и не говорил мне это в открытую, но я сам
догадался.
- У тебя две судимости, Джесси. Если против тебя выдвинут еще одно обвинение,
ты будешь считаться рецидивистом. Ты знаешь, под какую статью это подпадает?
- Ха! - саркастически хмыкнул он. - Любому известно, чего эта гадость стоит.
От двадцати пяти до пожизненного.
Я кивнул.
- Двадцать пять - это минимум. А тебе сколько лет, Джесси? Двадцать шесть?
Он закивал так решительно, что едва не запрыгал в кресле. Он, казалось, был
счастлив. Мы добрались до той части разговора, которая ему нравилась.
- Но они снимут мне "рецидив", после того как я выступлю со свидетельскими
показаниями. Я получу где-то, может, лет десять...
- Это они тебе сказали?
Мерилин раздраженно вмешалась:
- Говори то, что мы тебе велели, Джесси.
Сразу же, будто она нажала кнопку на затылке робота, Джесси выпалил:
- Никакого договора у нас не было. Они ничего мне не обещали.
- Правильно. А как насчет полицейских, Джесси? Они тоже тебе ничего не
обещали?
Он обернулся за помощью к Мерилин. Она только пристально на него посмотрела.
- Они сказали, что это поможет моему делу, знаете ли... если я не буду упираться.
Они сказали, что им нужен только мистер Малиш. Поэтому, если я хочу облегчить
свою участь...
- Они первыми назвали имя мистера Малиша?
Джесси, казалось, был озадачен.
- Похоже, да. А вообще не знаю, может, и я.
Теперь он попросту ломал голову в поисках правильного ответа.
Он взглянул на судебных обвинителей, но Фрэнк смотрел на Мерилин, а та
отвернулась в сторону.
- Они знали о бумагах, понимаете, они знали, что эти бумаги были нужны ему.
- Правильно, хорошо.
Видя мой энтузиазм, грабитель повеселел.
- У нас есть эти документы? - спросил я у адвокатов.
- У нас имеется свидетельство доктора, что бумаги исчезли после ограбления, -
сказала Мерилин без тени торжества. - И он также засвидетельствует, что в них
указывалось на то, что Малиш являлся совладельцем здания, которое использовал в
качестве мастерской для переделки краденого. Имени Малиша в документах нет, но
это соглашение, имевшееся у доктора, подтверждало, что Малиш вложил туда деньги.
После того как мастерская подверглась полицейскому налету, Малишу, естественно,
захотелось получить эти документы. Поэтому...
Я просто представил себя присяжным, пытающимся осмыслить все эти выверты.
После долгой молчаливой паузы я повернулся и с улыбкой посмотрел на ретивого
свидетеля.
- Спасибо, Джесси. Теперь тебе лучше поторопиться домой или куда там еще, где
ты будешь в безопасности сегодня вечером. Завтра тебе предстоит трудный день.
Он встал улыбаясь и впервые за все время посмотрел мне в глаза. Он решил, что
держался наилучшим образом. Улыбка исчезла с его лица, когда Фрэнк Мендиола
сказал ему:
- Возвращайся в мой кабинет. У нас сегодня еще много работы.
Грабитель глубоко вздохнул и, выходя из комнаты, оглянулся, ища одобрения. Я
улыбнулся, но партнеры-обвинители не пожелали даже взглянуть на него. Когда дверь
закрылась, я сказал:
- Ты тянешь пустышку, Фрэнк. Сам я не хотел бы, чтобы моя карьера зависела от
такого дела.
Можно было почти видеть, как внутри у него все оборвалось.
- Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду, что много бы на это не поставил. Я, разумеется, сожалею, что
служебные обязанности не позволили мне принять участие в этом процессе. Что у вас
есть для подтверждения его показаний?
Это не просто обычная мера предосторожности. В Техасе это установлено законом.
Если обвинение основывается на показаниях соучастника, эти показания должны быть
подкреплены доказательством участия обвиняемого в данном преступлении.
Фрэнк отбарабанил:
- Мы имеем показания доктора насчет документов. Есть свидетельство кассира
ресторана, который помнит, как Клайд Малиш завтракал в то утро вместе с Джесси.
- Могу представить, во что превратит его Джо Уайт на перекрестном допросе. Что
еще?
- Мы имеем... ох!
- Самая веская улика, - напомнила ему Мерилин. - Некоторые вещи,
похищенные при ограблении, некоторые были обнаружены в здании, принадлежащем
Малишу.
- Вот это уже куда ни шло! Во всяком случае звучит неплохо. Что у нас есть,
чтобы доказать, что это здание принадлежит ему? Документ?
- Документы слишком запутаны всякими посредническими контрактами и
закладными по найму. Но у нас имеется арендное соглашение с подписью Малиша.
Я откровенно поморщился.
- Здание кто-то арендовал?
- Да, но Малиш имел право доступа. Это один из складов самообслуживания, и у
Малиша имелись ключи от некоторых его отделений.
Я сидел молча, делая вид, что обдумываю все это. Я дал им возможность
понаблюдать за мной.
- Словом, у вас есть следующее, - в конце концов заключил я. Я уже большее не
говорил "мы". - У вас имеются Малиш и Джесси - рецидивист и исправившийся
наркоман, который, возможно, скажет что-то из того, что было предложено ему
полицейскими, дабы он не угодил в тюрьму в третий раз за свою короткую жизнь. Вы
имеете доказательство, что оба они однажды утром оказались в одном ресторане, и
Малиш сказал Джесси два слова по пути к выходу. У вас есть заявление жертвы
ограбления, где говорится о пропаже документов, которые нужны были Малишу, но
самих этих документов у вас нет. Вы имеете свидетеля, отдавшего эти бумаги - нет,
какие-то бумаги, потому что их содержания он не знает, - кому-то другому, но не
Малишу. И последнее: у вас есть некоторые из похищенных вещей, обнаруженных в
здании, которое, возможно, принадлежит Малишу, но арендовано кем-то другим. Я
ничего не пропустил? В таком ли состоянии находилось дело, когда я собирался вести
его? Не потеряли мы какого-то свидетеля или что-то еще?
- Вы же знаете, какая здесь ситуация, Марк, - сказал Фрэнк с пылом продавца,
опускающего последние ставни на окнах. - Он же не вел ежедневных записей всего
этого дерьма. Похоже, это первый случай за последние десять лет, когда Клайд Малиш
подошел так близко к статье за соучастие в уличном преступлении. Конечно, он
побеспокоился о защите. Присяжные поймут это. Мы знаем, что именно должны
доказать. Если все это лишь совпадения, то этих совпадений слишком много, чтобы он
сумел найти всему объяснение.
- Может быть.
- Кроме того, мы получше подготовим к завтрашнему дню Джесси. Джо Уайт не
сможет подлавливать его так, как это только что проделали вы. Он не так хорош в
перекрестном.
- Не обманывайся, - сказал я. - Джо, конечно, не самый большой мастер своего
дела, но очевидное он видит.
- К тому же... гм... - Фрэнк смутился. - Не хочу вас обидеть, но кое-что из того,
о чем вы спрашивали, можно было опротестовать. Мы могли бы воздержаться от
ответов.
- Однако ты не можешь запретить ему задавать вопросы. В этом я больше чем
уверен.
Я предоставил им возможность несколько секунд попотеть над тем, что я сказал.
Заметив, что Фрэнк уже готов снова заговорить, я заметил:
- Ты ведь знаешь, какая у нас вторая проблема? Вы ведь имеете дело с уголовным
преступлением второго разряда.
- Что? Почему? Нет, первого. Кража из жилого помещения. Это...
Фрэнк пришел в замешательство от того, что ему приходится объяснять мне
простейшие пункты уголовного права.
- Да. А ты помнишь дефиницию понятия "жилое помещение"? А, Фрэнк?
- Это... Я не знаю, у меня нет при себе уголовного кодекса. Но я помню, что это
место, предназначенное для проживания в нем, для сна или...
- Правильно. А там был офис. Жилая часть дома находилась наверху. Твой
главный свидетель даже ни разу не упомянул о том, что он сам или его напарник -
некий гражданин Джо - поднимались на второй этаж.
- Но так оно и было. Именно так мы поставим вопрос. Именно там они взяли
стерео и другие вещи.
- Все правильно. Но разве Клайд Малиш помогал им, поощрял это преступление,
руководил ими или совершал что-то еще, что можно квалифицировать как соучастие?
Нет. Ничего, кроме бумаг, ему не было нужно. Это сказал Джесси. А бумаги
находились в офисе. На мой взгляд, офис здесь фигурирует как нежилое помещение.
Получается - хищение второго разряда.
- Я видела, что с этим может возникнуть проблема, - сказала Мерилин.
Фрэнк взглянул на нее так, будто она только что обвинила его в приставании к
малолетнему. К ребенку-мальчишке.
- Ты видела? Тогда какого черта ты не...
- И предположим следующее, - оборвал я, - предположим, они найдут его
виновным только в подстрекательстве к грабежу. Это понижает его преступление еще
на разряд. Теперь речь идет уже о третьем разряде правонарушений. От двух до десяти
лет. И неужели вы предполагаете, что у Клайда Малиша для прикрытия зада не
найдутся свидетели его хорошей репутации, которые назовут его святым южного
района и скажут, что он, безусловно, заслуживает того, чтобы предоставить ему еще
один шанс?.. Вы знаете, сколько денег он перечислил церквям и сиротским приютам в
прошлом году? Ты задумывался о том, что тебе придется допрашивать монахинь,
Фрэнк? Черт побери! Если он получит обвинение по третьему разряду, я бы сам дал
ему условное освобождение, особенно с учетом того обстоятельства, что обвинение
будет основано на словах Джесси, грабителя и исправившегося наркомана, внезапно
осознавшего свою вину.
- Что же вы посоветуете? - спросила Мерилин.
Фрэнк просто сидел совершенно ошеломленный. Час назад он чувствовал себя так
уверенно, готовясь к процессу по делу о небольшой краже, как вдруг все это
превратилось в дело первостепенной важности, поставило под угрозу всю его карьеру.
- Я вовсе не уговариваю вас что-то предпринять. Я не вмешиваюсь в судебные
процессы. Разве такое случалось? Я всего лишь говорю, что нам нужно. Мне не
хотелось бы, чтобы вы работали вслепую. Смотрите, - я конфиденциально понизил
голос. - Вам известно все о Клайде Малише, не так ли?
Они согласно кивнули.
- Вы знаете, что мы пытаемся сколотить на него сразу дел восемь. Вам известно,
что он стоит за половиной ограблений и автомобильных краж в городе и еще - Бог
знает - за какими делами? То, что нам нужно от первого нашего дела, - это нокаут.
Это должно быть сильное обвинение. Условное освобождение проблем не решит. Если
Малиш получит условный срок, он останется здесь, такой же довольный и нахальный.
Он по-прежнему будет заправлять всем, но станет осторожнее и - будьте уверены -
рук не замарает. Мы уже никогда не достанем его во второй раз. Он должен сесть в
тюрьму. Понимаете? В тюрьму!
Я ораторствовал и в то же время говорил искренне. Они подались вперед в своих
креслах. Моя рука легонько дрогнула, когда я указал ею на воображаемого Клайда
Малиша.
- Если он сядет в тюрьму, все его дело развалится. Никто больше не сможет
управлять организацией так, как он. А вот если он вдруг поймет, что неуязвим, - это
катастрофа. Люди непременно будут свидетельствовать против него, только если
почувствуют, что у нас на него имеется что-то серьезное. Вы улавливаете? Надо
поджечь его дом и бить крыс, когда они начнут выскакивать на улицу.
Именно этого мы и хотим от вас. Лучше закрыть дело сейчас, чем вынести на суд и
получить условное освобождение. Или - избави Боже! - оправдательный приговор.
Он выйдет на свободу - и это будет конец всем нашим планам. Если впредь мы
выдвинем против него обвинение, это будет выглядеть щекоткой из чувства мести.
Мы, скорее всего, не сумеем добиться даже того, чтобы выдвинуть обвинение. Закрыть
дело будет намного предпочтительней. Если мы это сделаем, то он, может быть, станет
даже наглее. Беспечнее.
Я устало откинулся в кресле. Они явно нервничали и по-прежнему с надеждой
смотрели на меня, ожидая указаний.
- Наше первое дело против него должно быть твердым, как скала, - заключил я.
- Так значит... - смущенно начала Мерилин.
Я поднял руки.
- Как поступить - это решать только вам. Я не знаком с делом так, как вы.
Следовательно, вам и карты в руки. Я просто хотел, чтобы вы знали, что поставлено на
карту.
Они переглянулись. Фрэнк начал было говорить, но осекся. Мерилин тоже
попыталась с тем же успехом. Впервые с тех пор, как они вошли в мой кабинет, они
выглядели настоящими партнерами. Они даже стали походить на мужа и жену.
Больше я не сказал ни слова. Мерилин и Фрэнк тоже молчали. Когда они вышли в
приемную, я услышал их спорящие голоса.
Оставшись в кабинете один, я не ощутил удовлетворения. Я чувствовал себя какимто
пауком, плетущим свою паутину за письменным столом. Это было далеко от
торжества.
Решение не было тяжелым. Я присутствовал в суде на следующее утро, когда судья
Маррокуин предложил Фрэнку вызывать своего свидетеля, а Фрэнк вместо этого
поднялся и заявил:
- Ваша честь, штат Техас принял решение о снятии обвинения по данному делу.
Испуганные лица присутствовавших должны были показаться комичными всякому,
кто находит удовольствие в таких вещах. Лицо Клайда Малиша не дрогнуло. Что за
хладнокровный субъект! Он даже не глянул в мою сторону. Казалось, он так же, как и
все, смущен неожиданным поворотом событий. Его адвокату пришлось не единожды
склониться к нему и объяснить, что он свободен. Подсудность была снята в самом
начале процесса, и это означало, что данное обвинение уже никогда не может быть ему
предъявлено. Обвиняющей стороне такая возможность предоставлялась только
однажды.
Малиш медленно поднялся. Какое-то мгновение казалось, что он собирается
пожать Фрэнку руку, но Фрэнк первым покинул зал. Малиш присоединился к
словесной схватке присяжных, которые проталкивались к выходу. Он поговорил с
двумя из них, при этом шутовски пожимая плечами. "Я не знаю, в чем дело, ребята, я
сам ни бум-бум в этом". Я наблюдал за ним все то время, пока он шел к выходу, но
Малиш так и не оглянулся. У самого меня в кармане лежало прокурорское ходатайство
о закрытии дела. Не решись Фрэнк, и я сделал бы это сам. Но так было лучше. Меньше
указывало на мое участие, на то, что за ниточки дергал окружной прокурор. По
крайней мере я не дал Малишу повода, хотя бы для этого триумфа.
Для меня это было горьким торжеством.
- Что ты собираешься делать? - спросила Линда.
Я даже не заметил, когда она появилась рядом.
- Я имею в виду для него, - сказала она.
Ответ Линда прочла в моих глазах.
Тем не менее, мы занялись обсуждением более насущных дел. Я сообщил Линде,
что хочу, чтобы она начала готовиться к новому слушанию.
- Мне не хотелось бы, чтобы участвовал еще кто-то, даже Генри. Больше никто не
должен знать, чем мы располагаем. Как ты думаешь, Менди Джексон даст нужные нам
показания? Согласится она признать свое лжесвидетельство?
- Полагаю, да, - медленно проговорила Линда. - Клайд Малиш, по всей
видимости, может заставить ее сделать это. У него по-прежнему что-то есть против
нее. Но я бы скорее предпочла...
- Ты поговоришь с нею, когда мы ее отыщем. Кажется, она доверяет тебе. Скажи
ей...
Линда кивнула. Я советовал ей то, что она уже сама намеревалась сделать. У
Линды снова был клиент. Она моментально оставила в стороне всю остальную часть
дела, как только решила, что для Менди Джексон будет лучше.
- Я скажу ей, что нам известно, что именно заставило ее солгать тогда. На этот
раз ей будет легче, потому что она будет чувствовать поддержку службы окружного
прокурора. Скажу, что мы не хотим принуждать ее рассказывать новую историю. Мы
попросту устраним опасность, заставившую ее солгать, и она сможет сказать правду.
Ей будет страшно, Марк. Нам следует...
- Нам надо не допустить, чтобы Малиш или кто-то из его головорезов общался с
ней. И пусть она знает...
- Что мы готовим против них дело как раз на основании того, что она сделала по
их приказу. Она будет свидетельствовать для нас, Марк. Ты видел, какая это сильная
женщина. И как только разрешение на новый процесс будет получено, на основании
показаний дело против Дэвида должно быт
...Поділитися у соцмережах
