Жанр: Триллер
Потерянные души
... учителя
из Коринфа? А Стиву хотелось, чтобы они принадлежали только ему... только ему,
как это было раньше.
Ему хотелось схватить ее в охапку и целовать, целовать...
Но даже при том, что он сейчас был под кайфом и пьян, он не смог этого
сделать. Если бы он это сделал, он бы
выказал свою слабость. Свое отчаяние. Он бы стал извиняться, или разрыдался бы
тут же, на месте, или еще что-нибудь в
том же роде. Такая предельная открытость... без страха, что тебе сделают больно,
без боязни показаться смешным... это было
не для Стива. Вот Дух бы не стал стесняться своих чувств. Но темные глаза Стива
прекрасно скрывали порывы его души,
чего не умели светлые и прозрачные глаза Духа. Поэтому он лишь улыбнулся в ответ
- так легко и небрежно, как только
смог, - и протянул ей полупустую бутылку:
- Пива хочешь?
- "Спецбогема"? - Она удивленно прищурилась. Стив знал, что Энн любит
"Rolling Rock". Но ее голос был точно
таким же, как раньше. Мягкий и ласковый голос, чуть хрипловатый из-за того, что
она слишком много курила, причем
исключительно крепкий "Camel". Иногда он слегка задевал по нервам, как скрип
ногтя по жестяной банке.
- Ага, - сказал он. Господи. Просто верх остроумия.
- Ну давай. - Она отпила глоток и даже умудрилась не скривиться. - Дух
мне привез вашу кассету. Ой, подожди. Он
тебе говорил, что он был у меня? - Она нервно перебирала пальцами изодранную
вуаль у себя на шляпке. Было видно, что
ей очень не хочется подводить Духа.
- Да, он говорил. - И я это воспринял вполне нормально. Ну разве что
наорал на него и чуть не впечатал в стенку...
- Я послушала кассету, и мне захотелось сходить на концерт. Я рада, что я
пришла. Это было великолепно, Стив. Вы
с ним слишком хороши для этого городишки.
Терри сполз с табурета и потянул Ар-Джея за воротник. Ар-Джей встал,
покачнулся, но все-таки устоял на ногах.
- Ладно, еще поболтаем, - сказал Терри. - Вот... угощайтесь. - Он сунул
Стиву и Энн по бутылке пива. "Rolling
Rock" и "Будвайзер". И прежде чем Стив успел сказать ему "спасибо", Терри уже
оттащил Ар-Джея от стойки.
- Ты считаешь, что нам уже мало Потерянной Мили? - переспросил Стив. Еще
один сверхостроумный ответ. Гос-ссподи...
- Да. У Кинси, конечно, все здорово, но вам пора идти дальше. Надо
устроить какой-нибудь тур. У вас есть все
шансы стать знаменитыми. Как "R.E.M.", например.
Стив посмотрел на бутылку у себя в руке. Открыл ее, опустошил почти на
треть одним глотком и только потом
ответил:
- Ты что, очень хочешь, чтобы я уехал из этого города? Мне казалось, я
вам не мешаю, тебе с твоим новым
бойфрендом из Коринфа.
О ГОСПОДИ. Он не хотел этого говорить Он сам не понял, что на него нашло.
Он вполне мог обойтись
остроумными репликами типа "Да" и "Ага".
Но было уже поздно. Глаза у Энн потемнели, лицо замкнулось.
- Ты сволочь, - сказала она. - Не мог подождать, не мог со мной даже
поговорить...
- Энн, послушай...
- Заткнись! Тебе обязательно нужно выставить себя мучеником, да? Как
будто это тебе было плохо... Как будто это
я тебя изнасиловала, а не наоборот!
- Слушай, заткнись на минуточку...
- Мне заткнуться?! Может быть, мне еще и говорить потише?! Замечательно,
Стив. Просто здорово. А теперь не
пошел бы ты в задницу? - Она отвернулась. Да, она говорила с ним слишком грубо.
Но отвернулась она для того, чтобы
скрыть слезы. И прежде чем Стив успел ее остановить, она отошла от стойки и
направилась к выходу, глядя себе под ноги.
Стив рванулся было за ней, но тут вступил ехидный внутренний голос: Подожди. Она
сама все это начала. Если она вся
такая нервная, то пусть сама и идет в задницу.
Он повернулся обратно к стойке и наткнулся на ледяной взгляд нового
бармена, который, наверное, слышал их
разговор. Но за этой холодностью скрывалось странное сочувствие - это был
взгляд, исполненный мудрости и горечи
одиночества. Бармен легонько пожал плечом: Такова жизнь, приятель, - и как бы
между прочим протянул Стиву банку
"Будвайзера", запотевшую, прямо из холодильника.
Минут пятнадцать Дух шатался по клубу, стараясь держаться в тени. Он
здоровался со знакомыми, но не
останавливался поболтать. Он наблюдал за Никто. Духу хотелось с ним поговорить,
хотя он понятия не имел, что именно он
ему скажет. Может быть, просто что-нибудь ободряющее. Скажем: Я не могу
облегчить твою боль, но я ее вижу и
чувствую. Даже если сейчас тебе плохо, это не значит, что тебе будет плохо
всегда. Так что он ждал, что Никто, может быть,
все-таки оторвется от своих друзей - хотя бы чтобы сходить в сортир. Но они
держались все вместе и передавали друг другу
большую фляжку с наклейкой группы "Grateful Dead" - Дух разглядел розы и
ухмыляющийся череп.
Те двое, что покрупнее - Молоха и Твиг, - громко смеялись и пили из
фляжки, высоко запрокинув голову, так
чтобы жидкость лилась прямо в горло. Но Никто с Зиллахом вели себя очень тихо.
Зиллах держал руку на рукаве черного
плаща Никто, ни на мгновение не отпуская. Время от времени он что-то шептал
Никто на ухо (Дух бы в жизни не подумал,
что еще сегодня эти красивые мягкие губы были разбиты в котлету, если бы не
видел это своими глазами, - но сейчас он не
хотел об этом задумываться). Когда Зиллах наклонялся так близко к Никто, в его
позе было что-то от хищника, или от
защитника, или от обоих сразу. Если Никто вдруг захочет в сортир, вовсе не
исключено, что Зиллах пойдет с ним. Никто
стоял молча - он выглядел очень юным и слегка нервным. Когда он затягивался,
огонек сигареты освещал его лицо тусклым
оранжевым светом.
В клубе было душно. У Духа было такое чувство, что плотный воздух давит
ему на лицо - воздух, тяжелый от
сигаретного дыма и насыщенный яркой энергией, бьющей из этих детей. Девочка в
черном шелковом платье самозабвенно
танцевала под музыку, льющуюся из колонок. Мальчик с длинными вьющимися волосами
изображал гитариста - Стива
Финна, - бешено перебирая пальцами воздух. Остальные кричали и размахивали
руками с чернильными отпечатками на
тыльной стороне ладоней: эмблема клуба - раскидистый тис. Дух направился к
выходу. Ему надо было проветриться. Голова
кружилась от непрестанного гула разговоров и чужих бесприютных мыслей, которые
он иногда выхватывал из общего
фона.
Ночь была прозрачной, и чистой, и острой, как колотый лед. Дух вдохнул
полной грудью и медленно выдохнул. Изо
рта вырвалось бледное облачко пара. Пару минут он постоял на тротуаре у входа в
клуб. Он держал руки в карманах куртки
и рассеянно перебирал их содержимое. Лепестки розы. Игральная карта -
замусоленный туз пик, который Дух как-то нашел
в траве у подъездной дорожки к их дому. Медиатор, который Стив подарил ему на
счастье. Дух перешел на ту сторону. На
улице не было ни души.
Потерянная Миля - маленький городок, но и здесь есть парочка пустынных
обветшалых районов, где почти никто
не живет. "Священный тис" располагался как раз в таком глухом районе.
Посетителям это даже нравилось, а Кинси
нравилась низкая плата за аренду. Некоторые витрины заброшенных магазинов были
заколочены досками или вообще
разбиты. Дух стоял перед дверью в здание, где раньше был магазин одежды. В
витрине по-прежнему висел плакат:
МАГАЗИН ЛИКВИДИРУЕТСЯ. ГРАНДИОЗНАЯ РАСПРОДАЖА. СКИДКА 75% - НА ВСЕ! ЭТО КРУЧЕ,
ЧЕМ НА
РОЖДЕСТВО!!!
Но стекло было неровно замазано мылом. Сквозь одну из "брешей" в замазке
Дух разглядел голый розовый торс в
пятнах лунного света и тени. Круглая голова была повернута безликим лицом внутрь
темного помещения. Забытый в
спешке манекен - хозяин этих унылых руин.
Он не обернулся, когда Энн тихо вышла из клуба: рыжие волосы развеваются
на ветру, холодные слезы текут по
щекам. Он просто стоял и смотрел в витрину заброшенного магазина. В голове не
было никаких голосов, кроме его
собственных мыслей, которые плыли, как облака, набегающие на луну. А потом он
почувствовал, что у него за спиной ктото
есть.
Дух обернулся. Зиллах с Никто стояли на той стороне улицы, у дверей
клуба. Зиллах застыл неподвижно, как будто
принюхиваясь к ночной прохладе. Потом он быстро пошел по улице и даже не
обернулся, чтобы посмотреть, идет Никто за
ним или нет. Никто поспешил следом.
Через пару секунд Дух пошел за ними.
Кристиан отвернулся от гитариста, не спросив с него денег за пиво. Он
давно уже уяснил для себя, что иногда
посетителям просто необходимо выпить "за так", просто чтобы почувствовать, что
его здесь понимают. Парень кивнул -
мол спасибо, старик, - и отошел от стойки.
Кристиан поднял голову, чтобы взглянуть на часы нaд стойкой. Он посмотрел
на часы, и у него перехватило
дыхание. На стеклянном циферблате отразились одновременно тpи цвета: красный
отсвет от древнего телевизора, который
работал весь вечер с приглушенным звуком, свет от зеленой неоновой рекламы пива
напротив стойки и желтый огонек oт
чьей-то спички. Казалось бы, ничего особенного, но на секунду эти три цвета
смешались в стеклянном круге пыльного
циферблата, и Кристиан увидел карнавальный блеск сотни ночей Марди-Гра: огонь,
вино, разноцветные бусины,
обжигающее сияние шартреза.
Никогда в жизни он не испытывал ностальгии, но сейчас ему так захотелось
опять оказаться в Новом Орлеане. И
не важно, что его бар располагался почти на отшибе - в самом конце Шартрезстрит,
далеко от бурлящего центра
Французского квартала. Сейчас ему представлялась сверкающая Бурбон-стрит, где
неоновый карнавал искрится всю ночь
напролет и сливается с бледным свечением рассвета. Он вдруг подумал, что Новый
Орлеан - это его настоящий дом, что ни
в каком другом месте он не чувствовал себя настолько дома - ни в каком другом
месте, за столько лет. Ему надо вернуться.
Уж лучше столкнуться с бессильной яростью Уолласа Грича, чем прозябать в этом
унылом крошечном городишке, подавая
подросткам бесконечные кружки дрянного пива каждую бесконечную ночь.
Но тут он себя осадил. Куда ему возвращаться?! Он бросил свой бар. Когда
в конце месяца владелец дома не
получит арендную плату, бар и все, что в нем есть, перейдут к кому-то другому. И
неужели ему так хочется умереть от руки
какого-нибудь жалкого человечешки типа Уолласа - умереть из-за идиотского
"заскока" больного и старого человека, - или
убить его, а заодно и всех остальных ревнителей веры?!
Нет. Он останется здесь, куда его привели судьба и дороги. Он будет
подавать пиво и продавать розы, пока они не
отцветут. Он отложит немного денег. И когда-нибудь - когда он будет знать точно,
что Уоллас мертв, - он вернется в Новый
Орлеан. Но пока что, когда у него будут деньги, он поедет на север и попробует
разыскать остальных.
Он налил и поставил на стойку очередную кружку пива. Кто-то громко
окликнул его, перекрывая гул голосов и
музыку в бape:
- Эй, граф Дракула, нальешь нам выпить?
Кристиан обернулся, внутренне подобравшись: плечи напряжены, взгляд
холодный как лед. Но двое парней с той
стороны стойки... их лица были ему знакомы. Причем в данный момент на их лицах
отражалось такое же ошарашенное
удивление, какое, наверное, отразилось и на его лице тоже. Глаза густо обведены
черной тушью, успевшей размазаться за
вечер. Непослушные волосы, разметавшиеся по плечам. Бледные щеки. Один из них
держал в руке липкий красный леденец
на палочке. Они отрастили волосы и поменяли стиль одежды: теперь они были одеты,
как панки. У одного на шее был
собачий ошейник. Черная джинсовая куртка другого держалась вовсе не на швах, а
на сотнях булавок. Но в остальном
Молоха с Твигом совершенно не изменились с той ночи - последней ночи на МардиГра
пятнадцать лет назад, - когда
Кристиан проводил их под утро, помахав вслед их черному фургончику.
Первая мысль, промелькнувшая в голове: А что случилось с Зиллахом? С
зеленоглазым красавцем Зиллахом? Да
нет. С ним, наверное, все в порядке. Кристиан не стал останавливаться на этой
мысли, зато подумал: Они здесь. Они
действительно здесь. Как будто все это время я спал, но вот я проснулся, и они
снова меня нашли.
И тут Кристиан сделал одну вещь, которую не делал еще никогда - ни разу
за всю свою долгую карьеру бармена. Он
уронил кружку с пивом, которую держал в руке. Пиво разлилось лужей на полу,
вспенившись вокруг его ботинок. Кинси
выглянул из подсобки и одарил Кристиана сердитым взглядом, но тому было плевать.
Никто оглядел ребят, собравшихся в клубе. Они все были такие красивые.
Ему нравилось в них все: их
взлохмаченные прически, их вызывающая бижутерия, их черные или разноцветные
одежды. Ему нравилось, что все они
чем-то похожи на него, и ему хотелось подружиться со всеми. Буквально - с
каждым. Большинство улыбались ему, а коекто
даже сказал "приветы" - они все говорили "приветы", а не "привет" или
"здрасте", - но он не решился ни с кем
заговорить. Сейчас он не может ни с кем подружиться. Сейчас, когда каждый из них
мог оказаться на месте Лейна - стать
мертвым телом где-нибудь в придорожной канаве, под промозглым дождем.
Сейчас нельзя.
Но он был доволен хотя бы тем, что он просто тусуется с ними и наблюдает,
как они курят, болтают, танцуют. С
ним Зиллах. И Молоха с Твигом. Так что он не один. И он послушал любимую группу.
Теперь ему будет что вспомнить. Их
песни. Дух, вцепившийся в микрофон обеими руками. Омытый золотым светом. Стив,
мечущийся по сцене с гитарой. Как
будто за ним гоняется сам дьявол. Руки Духа как бледные птицы. Вылепливают
музыку. Никто стоял посредине толпы,
пытаясь впитать в себя все детали того, что он видит и чувствует, - запах дыма
от ароматизированных сигарет и пота,
смешанного с духами; надписи и рисунки на стенах. Некоторые совсем поблекли и
стерлись. Некоторые - такие яркие, как
свежая кровь на стенах фургончика.
Молоха с Твигом пошли в бар в надежде, что здесь подают некий загадочный
коктейль под названием "Сволочные
страдания". Зиллах пошел с ними, но вернулся буквально через минуту. Он схватил
Никто за локоть и многозначительно
кивнул в сторону выхода.
На улице Зиллах развернулся, не сказав ни слова, и пошел прочь от клуба.
Пару секунд Никто тупо таращился ему в
спину, а потом поспешил следом.
Так продолжалось весь день. С той минуты, когда они вышли из дома Духа и
Стива. Вышли украдкой - почему-то
именно это слово приходило на ум Никто, когда он задумывался о сегодняшнем
происшествии. Да, они вышли через дверь.
Средь бела дня. Но все равно украдкой. К вечеру лицо Зиллаха полностью
исцелилось, и он держался с Никто вполне
дружелюбно. Но сейчас Зиллах вел себя так, как будто концерт ему не понравился.
Может быть, музыка показалась ему
скучной? Или клуб слишком маленьким и нестильным? Или Зиллах просто затаил злобу
на Стива с Духом?
Если это действительно так, размышлял Никто, то надо скорей забирать
Молоху с Твигом и ехать из этого города.
Он видел Потерянную Милю; он побывал на концерте. Здесь для него нет места. Ни
для него, ни для его новой семьи.
Никто догнал Зиллаха и пошел рядом с ним. Справа был целый квартал заброшенных
магазинов. Слева тянулся ряд
припаркованных у тротуара машин. В их лобовых стеклах отражался лунный свет. На
капоте одной из машин сидела
сгорбленная фигура. Когда они с Зиллахом подошли ближе, Никто разглядел, что это
была девушка. С длинными
распущенными волосами, которые закрывали всю спину. Они подошли еще ближе, и он
увидел, что девушка плачет.
Зиллах потянул его к ней. Вряд ли Зиллах был голоден - после пиршества
прошлой ночью, - но сейчас Никто не
хотелось об этом думать. Он не сделает этого снова. Во всяком случае, не сейчас.
Тем более что Молохи с Твигом
поблизости не было. Зиллах тронул девушку за плечо:
- Тебе плохо, милая? Мы можем как-то помочь?
И Никто показалось, что он все понял. Он поступил наперекор Зиллаху, и
его наказание еще не закончилось.
Но Никто было уже все равно. Если Зиллах хочет эту девицу, пускай берет.
Или любую другую девицу - кого
угодно. Потому что сейчас Никто понял одну очень важную вещь, которую не понимал
раньше: Зиллах не просто сердит на
него за то, что он его не послушался и даже ударил. Зиллах просто ревнует.
Ревнует к Стиву и Духу. К их музыке, которая
так нравится Никто. И как только он это понял, он почувствовал себя очень
сильным, даже могущественным - как в тот раз,
когда они со Страшилой ширялись на старом кладбище. Кто-то ценит его настолько,
что даже ревнует... кто-то такой
невозможно красивый и обаятельный, как Зиллах. Ощущение просто пьянящее.
И еще Никто понял, что оно ему нравится.
Энн испуганно вскинула голову, когда кто-то тронул ее за плечо. Она не
слышала, как он подошел, этот парень...
впрочем, в ее теперешнем состоянии она бы, наверное, вряд ли заметила даже
марширующий оркестр. Может, в другой
ситуации ей бы понравилось, что на нее обращают внимание незнакомые парни, но
сейчас она была не в лучшем виде: глаза
заплаканные, челка липнет ко лбу, тушь потекла, макияж размазался, бледная кожа
- Энн специально не загорала летом,
чтобы добиться этой полупрозрачной бледности, - вся пошла красными пятнами из-за
того, что она разревелась, как
последняя дура. Да пошел он куда подальше, этот Стив Финн, - подумала она. -
Чтоб ему... Энн попыталась придумать
наиболее страшную кару, но тут она увидела парня, который с ней заговорил, и тут
же забыла про Стива. Она даже забыла
про то, что она сейчас выглядит как бомжиха с бодуна.
Она была зачарована, по-другому не скажешь. Она мельком взглянула на
второго парня - обычный модный
старшеклассник, ничего выдающегося - и снова уставилась на Зиллаха. У него были
поразительные глаза. Да и все
остальное было очень даже ничего. Он был совсем небольшого роста - обычно Энн
нравились очень высокие парни, - и для
ее идеала мужчины он был чуточку крепковат (оба, Стив и Элиот, могли бы
соперничать друг с другом в борьбе за звание
Почетного Дистрофика). Но его лицо было как маска, выточенная из лунного камня,
- идеальное и слегка жестокое.
Аристократическое лицо. Его гладкая кожа была безупречной.
Он взял Энн за руку, и она увидела, какие тонкие и красивые у него руки.
Под шелковой кожей выпирали тяжелые
темные вены. Через пару секунд Энн сообразила, в чем дело: вены так хорошо
просматривались, потому что у него на руках
почти не было волос. И на голой груди под наполовину расстегнутой рубахой тоже
не было ни волоска. Он везде такой
гладкий? - подумала Энн. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей хотелось бы это
выяснить. Эти зеленые глаза
пробуждали в ней странные безумные желания. Ей хотелось совершить что-нибудь
безрассудное. Да и как отказать
мужчине с такими глазами?!
- Мы как раз шли к нашей машине, хотели опиума покурить, - сказал Зиллах.
- Не хочешь присоединиться?
На мгновение Энн испугалась. Если бы он сказал "травка" или даже "гашиш",
она бы восприняла это нормально,
но откуда бы взяться опиуму в Потерянной Миле?! В голову сразу полезли мысли о
серийных маньяках-убийцах, о телах
молоденьких девушек с отпиленными руками и ногами, о наборах слесарных
инструментов и электродрелях.
Но потом она выпрямилась и улыбнулась. С ней ничего подобного не
случится. Просто не может случиться. А если
все же случится... ну что же, тогда Саймон больше не будет ее изводить морально,
а Стив почувствует себя настоящей
сволочью. Ему будет плохо, просто кошмарно плохо... Так что оно того стоит.
- Да можно, - сказала она. - Я уже почти месяц не кайфовала. Могу себе
позволить.
Она слезла с капота. Зиллах взял ее за руку выше локтя и повел к фургону.
Энн старалась прижимать руку плотнее
к телу, так чтобы пальцы Зиллаха касались ее груди сбоку. Он это почувствовал,
но не убрал руку. И вскоре она
почувствовала, что его пальцы зашевелились и принялись легонько ласкать ее. А
потом он выставил указательный палец
вперед и коснулся ее соска. Сосок тут же напрягся, и Зиллах поиграл с ним еще
пару секунд. Энн почувствовала, как внизу
живота разгорается влажный жар - нарастающее горячечное напряжение. Если этот
мужчина накурит ее опиумом, то он
получит гораздо больше, чем простой секс "по-быстрому", на который он явно
рассчитывает.
Ни Энн, ни Зиллах не оглядывались, чтобы проверить, идет ли за ними
Никто, но после секундной заминки Никто
пошел.
Дух шел следом за Зиллахом и Никто, стараясь держаться в.сумраке и не
подходить слишком близко. Они зашли
далеко в глубь заброшенного квартала. Все витрины были либо заколочены досками,
либо просто разбиты. Молочный свет
звезд отражался в осколках. Сами звезды холодно поблескивали на небе. По ночам
здесь всегда было холодно, в этой части
города. Даже в разгар жаркого лета поздних прохожих пробивал озноб, и они
поплотнее запахивали свои легкие одежды.
Россыпь осколков битого стекла, корка слежавшейся пыли вдоль тротуаров, облака
пара, что струились из канализационных
решеток, подобно размытым бело-серым призракам... ощущение холода.
Дух шел, держа руки в карманах и надвинув шляпу низко на лоб. Однажды
Зиллах обернулся, и Духу показалось,
что у него из глаз струится горячий зеленый свет. Он нырнул в темную арку, его
сердце забилось чаще.
Зиллах с Никто растворились в холодном сумраке, не обращая внимания на
окружающее запустение. Они шли
бесшумно и молча - не разговаривали, не прикасались друг к другу, хотя иногда их
руки мимоходом соприкасались. Дух
стоял в арке и наблюдал за ними. Чуть дальше по улице он заметил девушку. Она
сидела на капоте припаркованной у
тротуара машины и казалось, будто она плачет. У нее были длинные волосы, но при
таком освещении Дух не мог разобрать
их цвет; в тусклом свечении немногих работающих фонарей они казались черными.
Зиллах подошел к ней и заговорил, и
когда она подняла голову. Дух увидел ее лицо. Это была Энн. Энн Брансби-Смит.
Они обменялись несколькими фразами, и Энн слезла с капота. Дух
лихорадочно потянулся к ее сознанию. Если он
сможет ее почувствовать, может быть, у него получится предостеречь ее...
предупредить... но о чем? Что не далее как
сегодня этот красивый и явно хорошо воспитанный парень собирался раскроить ему
череп бейсбольной битой? Что
искалеченное и разбитое лицо Зиллаха волшебным образом исцелилось буквально за
несколько часов? Что холодный и
вкрадчивый голос Зиллаха проник ему в сознание и нашептывал всякие непотребства?
Энн в жизни ему не поверит. Тем более что он все равно не сумел
прикоснуться к ее сознанию. Он чувствовал
только холодную пустоту непроглядной тьмы. Глухой эфир, который его бабушка
называла "провалом, где ощущения
теряются в пустоте". Дух решил не давить и оставить все как есть. Он наблюдал за
тем, как Энн уходит с Зиллахом, а потом
пошел следом.
Они дошли до черного фургончика. Зиллах помог Энн забраться внутрь и
сделал знак Никто, чтобы тот тоже
заходил. Дух подумал, что все - абзац. Как выразился бы Стив: полная яма дерьма,
так что лопатами не разгребешь. Сейчас
они уедут, и Духу придется вернуться в клуб и попытаться решить, рассказывать
Стиву или нет, что его бывшая девушка
укатила куда-то в неизвестном направлении с двумя их сегодняшними таинственными
гостями.
Однако двигатель в фургончике не завелся, фары не включились. Машина не
сдвинулась с места. Пару раз заднее
стекло осветилось красными вспышками от зажженных спичек. Но в остальном
фургончик оставался темным и тихим. Дух
подошел ближе, испуганный и сбитый с толку. Он не знал, что ему делать. Больше
всего ему хотелось взять молоток,
разбить стекло и спасти Никто с Энн от этого красивого и жуткого создания с
пронзительными зелеными глазами.
Но Никто уже сделал свой выбор, а Энн была "большой девочкой", которая
вполне в состоянии сама о себе
позаботиться. Если Дух попытается ее спасти, вовсе не исключено, что она вмажет
ему кулаком в нос. Поэтому он просто
стоял, и пытался перебороть безотчетный страх, и жалел, что он не обладает
рентгеновским зрением, чтобы видеть, что
происходит внутри фургончика. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Но с
тем же успехом этот фургончик мог
быть сейчас на другом конце страны. С тем же успехом он мог быть совсем пустым.
Дух не чувствовал ничего. Вообще
ничего.
Он отвернулся и решил, что пора возвращаться в клуб. Если Стив еще более
или менее в сознании, он будет
молчать. Он отвезет Стива домой, и сварит ему крепкий кофе, и, может быть, даст
ему что-нибудь из снадобий мисс
Катлин. Может быть, завтра все покажется ему совсем другим - не таким жутким. Он
пошел было прочь, но тут дверца
фургона тихонько хлопнула.
Никто выбрался из машины и встал на тротуаре: наполовину - в круге
тусклого света от уличного фонаря,
наполовину - в густой тени. У него был такой вид, как будто он либо очень устал,
либо очень пьян, но держался он вполне
прямо, и на лице у него отражались упрямство и сила. И еще - обреченное
смирение, которого просто не должно было быть
на столь юном лице.
- Привет, - тихо сказал Дух.
Взгляд Никто тут же сделался острым как бритва, а его губы слегка
приоткрылись. Он пристально вгляделся в
темноту, но у него был такой вид, как будто ему все равно, что именно выйдет
сейчас из сумрака. А потом он увидел Духа и
шагнул вперед, и они встали лицом к лицу на холодной улице.
- Там, в вашем фургоне, подруга Стива, - сказал Дух.
- И с ней мой любовник, - ответил Никто. - Сейчас она сверху. Сперва он
был сверху, когда они только начали, и
пот у него на спине сверкал, и она закричала, когда он раздвинул ей ноги и
засадил... - Он замолчал и внимательно
посмотрел на Духа. Его глаза были темными и огромными - сплошные зрачки. Лицо -
сплошное отчаяние. - Будь моим
братом, - вдруг сказал он. - Зиллах меня любит. Теперь он разрешит мне остаться.
И я смогу это вынести, если ты будешь
мне братом. Хотя бы на пару минут.
И Дух обнял Никто и прижал к себе, то есть сделал именно то, что ему и
хотелось сделать с той самой минуты, как
он увидел боль в этих темных, совсем еще детских глазах. Никто прижался к нему,
как будто хотел остаться так навсегда, и
Дух почувствовал предельное измождение, которым было буквально пропитано это
тонкое хрупкое тело. В этом мальчике
была сила - большая сила, - но он все равно был еще ребенком, и бог знает, через
чт
...Поділитися у соцмережах
