Жанр: Триллер
Потерянные души
...го к себе, он
с жаром ответил на его настойчивый
поцелуй, а потом взялся за кольца в сосках у Зиллаха и осторожно потянул.
- Еще. Только в три раза сильнее, - шепнул ему Зиллах.
Никто сделал, как его просили. Никогда в жизни он не был так возбужден.
Даже в самых безумных мечтах он не
смог бы представить себе любовника лучше, чем Зиллах.
Он не знал, откуда взялась эта кровь из бутылки. Он не знал, для чего она
им: пугать незнакомых людей или им
действительно нравится ее вкус. Но сейчас ему было все равно. Если им нравится
играть в вампиров - это их дело. Тем
более что это даже прикольно.
Они отрубились незадолго перед рассветом. Никто заснул в обнимку с
Зиллахом, положив голову ему на плечо.
Зиллах еще долго смотрел на него в темноте: на его подрагивающие ресницы, на
припухлые губы, приоткрытые во сне.
Дыхание Никто пахло вином и кровью. Зиллах убрал черную прядь волос с лица
спящего мальчика, осторожно провел
пальцем ему по щеке. Красивое чистое лицо, тонкое, но выразительное - лицо
ребенка на грани взросления. Наверное, это
был самый красивый из всех автостопщиков, которых они подбирали в своих
разъездах.
Он выпил кровь из бутылки, даже не поперхнувшись. Он не закашлялся, не
подавился. Наоборот. Кровь, похоже,
его оживила: кожа стала свежее, глаза заблестели.
Большинство автостопщиков с удовольствием присоединялись к их веселью -
были очень даже не прочь выкурить
трубочку, приторчать на кислоте или покувыркаться на диване. А потом - обычно
после таких приятностей их кровь
становилась слаще - кто-то из них троих доставал бутылку из-под вина или виски,
наполненную самой свежей
"продукцией". Это было любимое развлечение Молохи с Твигом: автостопщик, уже
либо пьяный, либо укуренный, либо
приторчавший на кислоте, с жадностью присасывался к бутылке. А потом его - или
ее - глаза вдруг становились огромными
от испуга, его - или ее - рот кривился от ужаса и отвращения, и он - или она -
выплевывал(а) кровь. И вот тогда Молоха,
Твиг и Зиллах разом набрасывались на него. Или на нее. Один отбирал бутылку,
второй держал автостопщика за руки, а
третий впивался ему в горло. Или в живот. Или в причинное место. Куда угодно,
лишь бы там текла кровь.
Но с этим мальчиком все было по-другому. Никто. Почему он так странно
себя называет? И где это он
пристрастился к крови? Зиллах пристально вглядывался в лицо спящего. Этот парень
останется с ними на пару дней. В его
крови была некая магия, но Зиллах чувствовал, что эту магию следовало отложить
на потом. Он осторожно прикоснулся к
губам Никто. И Никто улыбнулся во сне.
Рассвет застал всех четверых спящими в обнимку на маленьком диванчике.
Было уже непонятно, кто кого обнимал
- так переплелись их тела. Зиллах зашевелился и что-то пробормотал во сне, когда
первый луч солнца коснулся его закрытых
век. Это был последний остаточный рефлекс из какой-то другой, забытой жизни, о
которой он не вспоминал даже в
кошмарных снах. Он прижался губами к горлу Никто. Потом он наполовину проснулся
и вспомнил, что он решил
приберечь мальчика на потом, и не стал его кусать. Он просто причмокнул, как
голодный младенец, и снова заснул.
16
Стив проснулся с кошмарного бодуна. Для него это было, естественно, не в
новинку. Но обычно он либо спал
дальше, чтобы проспаться, либо жевал экседрин, пока не приходил в себя. Но
сегодня похмелье не отпускало. Это
действительно был кошмар, упорный и цепкий.
Дух все утро пытался заговорить со Стивом - такой же упорный, как Стивов
жутчайший бодун. Стив рычал на него
через кухонный стол:
- Куда ты хочешь поехать?
- К мисс Катлин. Старая бабушкина подруга. Ты ее, может быть, помнишь.
Теперь у нее свой магазин. По сорок
второму шоссе, не доезжая Коринфа. Почти у дороги, на западном съезде.
- На западном, - тупо повторил Стив. Он поковырял вилкой банановые оладьи
у себя в тарелке и отхлебнул пива,
которое ему выдал Дух на предмет похмелиться. Бедный я, бедный, - подумал он. -
Лучше б я умер вчера. Кто сказал, что в
мозгах нету нервных окончаний?! Он сжал руками виски, поморщился и отхлебнул еще
пива. Куда ему еще ехать?! Он же
точно умрет по дороге. - А чего тебе вдруг приспичило туда ехать?
- Она готовит лекарства на травах. Мне нужен дягилевый бальзам. - Дух
положил в рот половину оладьи и облизал
губы от меда. - У меня зуб мудрости режется.
- Я тебя отвезу в "7-11". Купишь там тайленола.
Дух презрительно сморщился:
- Нет, тайленол не пойдет. Меня от таблеток тошнит. Да и тебе не помешает
проветриться.
- Где, ты говоришь, это находится?
- На западе, - терпеливо повторил Дух. - Ну знаешь. Как Калифорния,
только ближе.
Стив показал ему средний палец, но это незамысловатое действо стоило ему
неимоверных усилий. Он отхлебнул
еще пива.
- Мне надо быть на работе в четыре.
- Мы успеем вернуться. Давай, Стив, поехали. Погода тем более хорошая.
Надо пользоваться.
Стив подозрительно покосился на Духа.
- Мы пили с тобой наравне. Почему у тебя нет бодуна?
Дух улыбнулся.
- Мне мисс Катлин дала одну штуку, очень помогает с похмелья. Хочешь,
возьмем тебе тоже?
Из Потерянной Мили вело четыре дороги. Пожарная улица переходила в шоссе,
которое пересекалось с 42-й
автострадой в нескольких милях от города. Стив выехал на автостраду и опустил
окно со своей стороны, чтобы ветер
обдувал его лицо. В воздухе пахло сладким и затянувшимся увяданием лета и пышным
расцветом осени. Одуванчики,
речная вода, дым от осенних костров. Стив жадно вдыхал эти запахи.
Ему уже полегчало. Дух дал ему выпить какой-то горько-сладкий сироп со
вкусом аниса из крошечной синей
бутылочки, и ему сразу же стало лучше. Стив слышал немало доводов против лечения
травами - это опасно, это ненаучно,
лучше не рисковать и довериться дипломированным докторам, - но он с самого
детства общался с Духом и мисс Деливеранс
и сам лично видел, что травы действительно помогают. Причем помогают гораздо
лучше, чем таблетки из ближайшей
аптеки.
Дух откопал в багажнике "тандерберда" старенькую гитару. Удобно
расположившись на заднем сиденье, он лениво
перебирал струны - звук был похож на хрусталь, бьющийся под ржавым молотком, - и
пел во весь голос, чтобы перекричать
рев ветра и скрип шин по асфальту.
- Продали на рынке в Новом Орлеане... твоя мама, была королевой вуду...
ооооо, где ты научилась так здорово
танцевать?
Голос Духа всегда напоминал Стиву голос Хэнка Уильямса до того, как тот
спился и сел на таблетки. В голосе Духа
Стиву слышалось биение темной печальной крови и рев Миссисипи. Но он сказал
только:
- Там не так, в песне.
Струны протестующе зазвенели под пальцами Духа, потом мелодия сбилась,
распавшись на отдельные бессвязные
аккорды. Нижняя струна порвалась со слабеньким похоронным звоном. Дух запел тише
и мягче, как бы скорбя по струне.
Стив улыбнулся, покачал головой и немного прибавил скорость. Солнышко пригревало
совсем по-летнему, дорога была
ровной, и они едва не проехали мимо нужного съезда. Буквально в последнюю
секунду Дух отложил гитару и крикнул:
- Нам вон туда!
Стив сбросил скорость.
- Куда?
Дух указал на маленький аккуратный домик неподалеку от дороги. Домик был
выкрашен в ярко-зеленый цвет и
стоял посреди лужайки, сплошь желтой и белой от поздних одуванчиков. Стиву
показалось, что за домом поблескивает
вода. Наверное, там был пруд. И даже наверняка - потому что из-за угла важно
вышел гусь и поднялся по ступенькам
крыльца. В конце подъездной дорожки стоял деревянный щит с аккуратной надписью
по трафарету: ДЕРЕВЕНСКАЯ
ЛАВКА КАТЛИН. МАРИНАДЫ, СОЛЕНЬЯ, ВАРЕНЬЯ И ДЖЕМЫ, ДОМАШНЯЯ ВЫПЕЧКА. ВЫХОДНОЙ -
ВОСКРЕСЕНЬЕ.
- Это, наверное, не то.
- Именно то. Поворачивай на дорожку.
Стив обернулся к Духу:
- Ты пытаешься мне сказать, что здесь живет ведьма?
Дух, похоже, обиделся.
- Мисс Катлин никакая не ведьма. Она была лучшей подругой моей бабушки.
Или ты хочешь сказать, что моя
бабушка была ведьмой?
Стив тактично промолчал.
Дух нахмурился.
- Ладно, как бы там ни было. Просто мисс Катлин хорошо разбирается в
травах и лекарственных растениях.
Стив медленно ехал по гравию, стараясь не раздавить хризантемы, которые
подступали к самой подъездной
дорожке. Когда они с Духом вышли из машины, еще один гусь клюнул Стива в носок
ботинка, потом полузапрыгнулполувзлетел
на капот и злобно уставился на Стива.
- Смотри на него, - сказал Дух. - Когда на них смотришь, они не кусаются.
Стив невольно попятился.
- Они еще и кусаются?
- Ну, то есть щиплются. Да и то редко. Обычно они просто шипят. Они
опасны, только когда стоишь на краю
обрыва. Я слышал про парня, которого гуси чуть не убили.
- Гуси?!
- Ну да. Он стоял на краю обрыва, и на него накинулась целая стая.
Шипели, бросались на него, щипались за ноги.
А клювы у них очень сильные. Он не знал, что нужно смотреть им в глаза и тогда
они успокоятся. Он испугался и
запаниковал. Не устоял на ногах и упал с высоты в пятьдесят футов. На камни.
- И он не убился?
- Нет. У него были крылья, - сказал Дух. - Он расправил их и улетел.
Стив вздохнул как человек, давно смирившийся с необходимостью тяжких
страданий.
- Мисс Катлин? - крикнул Дух в приоткрытую дверь. - Вы там, мисс Катлин?
- ДУХ!
На крыльцо вышла маленькая сухонькая старушка и бросилась в объятия Духа.
Он подхватил ее на руки и обнял
так крепко, что ее огромная шляпа с цветами упала на пол. Стив поднял ее и
неуклюже держал в руках, пока Дух не
отпустил мисс Катлин.
Она надела шляпу, аккуратно расправив свои длинные седые волосы, и
улыбнулась Духу.
- Какой ты большой стал, кошмар. Каждый раз, когда ты приезжаешь, ты
вырастаешь почти на дюйм! - Она
повернулась к Стиву. - Я его помню совсем младенцем. Я была рядом, когда он
родился. Его принимала моя сестра Лекси.
Я дала его маме ложку пустырника в красном вине, но в этом не было
необходимости. Я не помню, чтобы кто-то еще так
легко рожал. Раз - и готово. Я сняла с него водную оболочку. Помню, как он лежал
и смотрел на нас своими огромными
голубыми глазенками. А однажды он у меня переел зеленых яблок и минут десять с
горшка не слезал. Совсем был
маленьким, вот таким. - Мисс Катлин опустила ладонь на два фута от пола.
Она сама была лишь немногим выше - где-то по плечо Стиву. Даже чуть ниже.
Стиву показалось, что он уже
слышал эту историю, но он все равно улыбнулся мисс Катлин. Дух изучал потолок,
стены, оклеенные обоями с узором из
роз и дикого винограда, большие стеклянные банки с разноцветными леденцами на
полках. Заметив, что Стив на него
смотрит, он опустил глаза и принялся шаркать носком ботинка по деревянному полу.
Мисс Катлин выбралась из объятий Духа.
- Ты со своим симпатичным другом приехал просто навестить старую тетку,
или вам что-то нужно?
- У меня зуб мудрости режется.
- О Господи. Дай-ка я посмотрю. - Она заглянула в рот Духу и. потыкала
ему в десны своим морщинистым
пальцем. - Тебе повезло. У тебя большой рот. Тебе не придется надрезать десны. Я
сейчас сделаю тебе бальзам. Хотите пока
посидеть в задней комнате, где ты обычно сидишь, пока я вожусь с травами?
Глаза Духа вспыхнули бешеным светом.
- Блин, ну конечно. Стив, сейчас ты такое увидишь.
На похожем на сморщенное яблоко маленьком личике мисс Катлин отразилось
искреннее изумление.
- Так это Стив? Тот самый худенький мальчик, с которым вы в детстве не
расставались? Ну, с годами вы сделались
настоящим красавцем, мистер Стив Финн. - Старая женщина смотрела на Стива так
пристально, что ему даже стало слегка
неудобно. Он хотел отвернуться, но подумал, что это будет смотреться как
грубость. Мисс Катлин захихикала, как
молоденькая девчонка, и махнула рукой. - Господи, мне о душе думать пора, а я
все заигрываю с молодыми людьми. Ладно,
ребята, мне надо делом заняться, а вы тут смотрите. То есть не тут. - Она обвела
взглядом свой маленький магазинчик:
корзины со свечами ручной выделки, лоскутные коврики и одеяла, керамическая
посуда. - Это все для туристов. Вы идите в
кладовку. Там - настоящий ассортимент. Дух все покажет. Он тут все знает.
После светлого зала "деревенской лавки" кладовка показалась Стиву
особенно сумрачной. Здесь было душно, а
воздух казался тяжелым от смеси различных запахов. Пахло сухой пылью, травами и
какими-то странными маслянистыми
снадобьями. Когда глаза Стива привыкли к полумраку, он увидел, что вся задняя
комната была уставлена маленькими
коробочками и пузырьками. Их было тут несколько тысяч, не меньше. И они были
повсюду: на открытых и застекленных
полках, в высоких шкафах со стеклянными дверцами - в общем, везде.
- Это все лекарства, - чуть ли не с благоговением проговорил Дух. - Очень
действенные лекарства, приготовленные
по старинным рецептам. И по новым рецептам тоже. Причем все только на травах. -
Он встал в самом центре комнаты и
принялся легонько раскачиваться из стороны в сторону, как бы вбирая в себя дух
этого места. Его руки безвольно висели
вдоль тела.
А потом глаза Духа стали как будто прозрачными. Стив подумал, что если
сейчас приглядеться попристальнее, то
можно будет разглядеть, что творится у Духа в мозгах. В первый раз Стив увидел,
как Дух впадает в подобное состояние,
когда они были еще детьми, - и в тот раз он не на шутку перепугался. Ему
показалось, что Дух сейчас либо забьется в
припадке, либо умрет на месте. Но постепенно он привык к этим Духовым заморочкам
и больше не психовал. Дух вовсе не
собирался умирать, просто он уходил в некие мысленные пространства, как называл
это их общий друг Терри. Ведь бывает
же, что человек глубоко погружается в свои мысли и не замечает ничего вокруг.
Что-то похожее происходило и с Духом,
только это была не задумчивость, а некое подобие транса. Пару секунд Стив
наблюдал за Духом, потом пожал плечами и
занялся осмотром кладовки.
Чего здесь только не было! Огромные коричневые бутылки с какими-то
темными порошками, маленькие
пузыречки из толстого синего или темно-зеленого стекла, картонные коробки с
совсем уж непонятным содержимым.
Осевшая на пол разноцветная пыль от перемолотых сухих трав смешивалась с нитями
паутины. На самых дальних полках
стояли всякие фармацевтические прибамбасы медные аптекарские весы и мерные
стаканчики, ступки с тяжелыми
пестиками, стеклянные колбы, здоровенный стеклянный шар, наполненный
разноцветными таблетками, похожими на
леденцы, большие напольные весы с пыльной табличкой: ВАШ ВЕС И ПРОГНОЗЫ НА
БУДУЩЕЕ. Большие бутылки
янтарного цвета, надписанные от руки черным маркером: ЭЛЕКСИР МАЛЬТО-ПЕПСИН,
ГЕКСАТОН - и другие, такие же
непонятные слова. В отдельном шкафу были собраны пузыречки с готовыми
лекарствами с когда-то яркими, а теперь
потускневшими этикетками самых разных цветов. На каждой был список загадочных
ингредиентов. В синей картонной
коробке с засохшими потеками ржавой воды лежали "ПИЛЮЛИ ДОКТОРА де БАРРА:
МАНДРАГОРА, КРОВЬ,
ПЕЧЕНЬ". В большой бутылке из непрозрачного белого стекла хранилась "МАЗЬ НОЯ -
ДЛЯ ВСЯКОЙ ТВАРИ - ЛЮДЕЙ
И ЖИВОТНЫХ".
- Иди посмотри, что тут есть, - позвал Стив Духа. - Какая-то uva ursi.
Что, интересно, за хрень?
Дух не ответил. Он все еще пребывал в своих мысленных пространствах.
- Алоэ, - заговорил он наконец. Но вряд ли это был ответ. - Корень
морозника, кора вяза, горечавка, имбирный
корень...
- Нет, ты посмотри, - сказал Стив. - "Суппозитории чернильного орешка".
Что бы это могло быть?
- Индийский ревень, кассия горькая, копытень европейский, мята
перечная...
Стив приметил маленькую коричневую бутылочку на верхней полке.
- Экстракт конопли! - Он полез за бутылочкой.
- Не трогай... лист коровяка, лист посконника, семя пузырника, анис,
цикута ядовитая... печеночный мох. - Дух
тряхнул головой и открыл глаза. - Прошу прощения, я тут принюхивался.
- Готово! - крикнула мисс Катлин через пару минут.
Дух в последний раз втянул носом пыльный, пропахший травами воздух. Когда
они уже собрались уходить, Стив
встал на весы ВАШ ВЕС И ПРОГНОЗЫ НА БУДУЩЕЕ и пошарил в карманах в поисках
монетки в один цент.
- Они не работают, - сказал Дух. - Уже давно сломаны.
Но Стив уже опустил монетку в щель. В весах что-то лязгнуло, брякнуло и
затрещало. Из горизонтальной прорези
рядом с щелью для монеток выползла желтая карточка.
- Я никогда так не делал, - сказал Дух.
Стив протянул ему карточку. Дух прочел ее дважды. Первый раз - про себя,
второй - вслух.
- "У вас и у вашей любимой будет большая боль".
Глаза у Духа были темными и встревоженными.
- Да ну, хренотень какая. - Стив отобрал у Духа карточку и смял ее в
кулаке. - У меня нет никакой любимой.
Когда они вышли из задней комнаты, мисс Катлин посмотрела на них с
подозрением:
- Что-нибудь случилось?
- Твои весы выдали Стиву нехорошее предсказание. - Дух пересказал ей, что
было написано на карточке.
Она покачала головой:
- Ну, я бы не стала придавать этому значения. Эти старые вещи... обычно
они вообще не работают, но иногда
проявляют характер и начинают капризничать. У каждого в жизни случаются
неприятности, так что подобное предсказание
верно для всех. - Она посмотрела на Стива и вдруг прищурилась. - А что касается
лично тебя... я помню, что говорила про
тебя Деливеранс. У меня нет такого дара, какой был у нее и какой есть у Духа, но
я тоже кое-что вижу.
Ты - человек горячий. Ты живешь только порывами и страстями. И не
слушаешь свое доброе сердце, хотя тебе надо
бы чаще к нему прислушиваться. Деливеранс говорила, что когда-нибудь ты
причинишь кому-то очень сильную боль... но
самую сильную боль ты причинишь себе.
Обратная дорога получилась унылой. Облака затянули небо, было душно и
сыро. На Стива опять накатила слабость
- остаточные явления утреннего бодуна. Дух сидел молча и даже не притронулся к
гитаре. Время от времени он выглядывал
в окно и смотрел на небо, не собирается ли дождь. Дух знал, что следующий дождь
принесет холода; а там уже недолго и до
зимы.
- Черт, это еще что такое?
Дух посмотрел туда, куда указывал Стив. Они ехали на большой скорости,
поэтому он сначала лишь мельком
увидел и только потом осознал увиденное: высокий бледный мужик весь в черном,
сгорбившийся за цветочным прилавком.
Черный плащ, черная широкополая шляпа, большие темные очки вполлица. И даже
перчатки. Понятное дело, черные. На
деревянной дощечке, прибитой к прилавку, было написано: РОЗЫ.
- Это он так развлекается, что ли? - Стив нервно поднял стекло. В машине
сразу же стало жарко и душно. Дух так и
не понял, почему человек за цветочным прилавком вызвал у него такое отвращение;
но он знал, что подобное отвращение
не возникает просто так, на пустом месте. И тревога за Энн по-прежнему не давала
ему покоя. Но он все равно ничего не
сделает, пока не докопается до причины. Дух прислонился лбом к стеклу и
постарался вообще ни о чем не думать.
Утро на залитой солнцем дороге: в динамиках гремит музыка, вино льется
рекой. Утро совсем в другом мире, где
все ново и интересно, где нет долгих и нудных дней в школе и долгих и нудных
вечеров в пиццерии, когда ты сидишь и
куришь одну за одной, лишь бы убить время. Утро, когда ты просыпаешься не один,
когда рядом есть трое совершенно
безбашенных ребят с их дружелюбными теплыми телами и странным запахом. Теперь
Никто понял, что это за запах. Запах
крови - свежей и давно засохшей крови. Никто привык к этому запаху, и он совсем
не казался ему противным. Даже
наоборот. И он наконец был на Юге - на пышном зеленом Юге с его буйными
зарослями пуэрарии и железными дорогами,
по которым грохочут длинные поезда.
После полудня Зиллах раздал всем по марочке с кислотой. Сказал, что это
какое-то "распятие" из Нью-Йорка.
Молоха и Твиг тут же заглотили свои квадратики. Никто пока не торопился. Он
пробовал кислоту только дважды - дешевую
гадость под названием "инь-янь", которую Джек продавал по три доллара за штучку.
Но потом он пожал плечами. Теперь
ритм его жизни стал совсем другим; сколько это продлится - никто не знает,
поэтому надо пользоваться моментом. Он
положил марочку на язык.
Минут через двадцать они остановились у какой-то придорожной закусочной.
Молоха заказал сладкий пирог, а
Твиг - гамбургер с непрожаренным мясом. Зиллах взял себе только стакан
минералки, а Никто вообще не решился ни есть,
ни пить. Кислота уже начала действовать. Впечатление было такое, что у него
внутри все щекочется.
Молоха и Твиг смеялись какой-то шутке, понятной только им двоим. Молоха
принялся открывать пакетики с
сахаром. Зиллах сидел тихо, но Никто чувствовал на себе его взгляд - зеленый, и
жаркий, и испытующий. Никто сидел,
опустив глаза, и вертел в руках крошечный пластиковый стаканчик со сливками.
Почему Зиллах так смотрит? Чего он хочет
от него?
Он взглянул на Молоху с Твигом, ожидая от них какой-то подсказки. Но те
затеяли шутливую возню с тумаками. В
данный момент они препирались, у кого больше места в их пластиковой кабинке.
- У меня всего дюйм...
- Я знаю, что у тебя всего дюйм, но мы сейчас говорим не про член.
У Никто вдруг схватило живот, и перед глазами все поплыло. Его прежняя
жизнь показалась ему такой детской,
такой далекой - как детсадовские игры, как сны во сне. Внутри все щекоталось и
легонько покалывало. Он растер щеки
ладонями. Онемевшая кожа казалась резиновой. В горле стоял комок. Ему было
трудно дышать и больно глотать. Когда он
сглотнул слюну, она показалась ему густой и липкой, как сироп. Он чувствовал,
как она стекает по горлу. Он вдруг
задумался: а куда девается слюна, когда ты ее глотаешь? Стекает в желудок? Но
тогда у него весь желудок должен быть
переполнен слюной?!
Ему не хотелось ни о чем думать.
Он стал смотреть на Молоху с Твигом, которые прекратили дурачиться и
принялись прихорашиваться. Твиг достал
карандаш для глаз и теперь подводил нижнее веко Молохе на левом глазу, постоянно
покрикивая на него, чтобы он не
закрывал глаз. Молоха сидел и не дергался. Несмотря на постоянные подколы, эти
двое, похоже, безоговорочно доверяли
друг другу.
Никто опустил глаза и уставился в стол, на остатки Твигова гамбургера -
кусочки мяса и лука липли к булочке в
розовых пятнах кетчупа - и пирога Молохи. Потеки земляничного варенья в
растаявших взбитых сливках были похожи на
кровь. И посреди всего этого бардака возвышался стакан Зиллаха, безукоризненно
чистый, без единого жирного отпечатка
пальцев, наполовину наполненный чистой холодной водой.
Молоха запустил пальцы во взбитые сливки и облизал их. Он улыбнулся
Никто. Его глаза были черными-черными
- как будто они, состояли из одних зрачков - и возбужденно блестели. Между
белыми зубами Молохи скопилась какая-то
липкая красная масса - начинка от пирога. Никто сразу вспомнил бутылку,
припрятанную под диваном в кузове
фургончика. Она была еще наполовину полной. Во рту возник привкус крови,
смешанной с крепкой выпивкой. То, что он
выпил их кровяной коктейль, как-то сблизило его с ними - сблизило гораздо
сильнее, чем "извращенный" секс или
наркотики. Как будто это был пропуск в их ночной психоделический мир.
Ибо кровь - это жизнь...
Он нахмурился. Он не знал, откуда всплыла эта мысль, из каких глубин его
взвихренного кислотой сознания. Ктото
легонько коснулся его бедра. Зиллах улыбался ему. Загадочно, как Мона Лиза -
если бы у Моны Лизы были зеленые глаза
и если бы она пребывала под кайфом от "распятия" из Нью-Йорка.
- Тебе хорошо? - спросил Зиллах.
- Да, - ответил Никто и вдруг понял, что это действительно так. Ему было
странно, как буквально в одну секунду
мир может сдвинуться и предстать под совершенно иным углом. Еще пару минут назад
Никто разбирался с тревожными
мыслями и едва ли не боялся своих новых друзей. Таких друзей у него не было
никогда. Он буквально пьянел от того, что
они были рядом. Может быть, потому, что в чем-то они были такими же, как он сам.
Они его приняли. Все получилось, как
он хотел - о чем мечтал одинокими вечерами у себя в комнате, растирая в пальцах
пепел от сожженных ароматических
палочек и глядя на звезды на потолке; о чем он мечтал, когда кровь текла из его
разрезанного запястья и когда у него
кровоточило где-то в душе. Так чего тут бояться?
Они вернулись в фургончик, врубили музыку и поехали дальше. Поздно
вечером они сожрали еще по марочке с
"распятием", и где-то после полуночи Никто в первый раз испытал, что такое
настоящий кислотный приход. Он лежал на
диване, свернувшись калачиком, и наблюдал за изменчивыми световыми узорами, что
расцветали в темноте перед его
крепко зажмуренными глазами. Внутри все дрожало и куда-то сдвигалось. В голове
образовалась приятная тяжесть. Ему
хотелось открыть глаза и поговорить с Зиллахом, но каждый раз из слепой темноты
возникал новый взвихренный узор -
черный, серебряный, алый, - и Никто просто не мог от него оторваться.
- Круто, - радостно проговорил Молоха, как будто он тоже видел узоры,
которые видел Никто. Но Молоха был уже
в состоянии нестояния. Они с Твигом заглотили по две дозы "распятия" и теперь
отрывались по полной программе. Это
"круто" вполне могло относиться к искрящимся разноцветным звездам на небе, или к
мотыльку, разбившемуся о ветровое
стекло, или к сладкому привкусу у него во рту.
Твиг фыркнул.
- У нас места нет на еще одного. Тем более один у нас уже есть.
- Я хочу и того тоже, - восторженно проговорил Молоха. - У него в волосах
цветы.
- Мы не знаем, кого подобрали, правильно? - задумчиво проговорил Зиллах.
- Вот заодно и проверим. А если с ним
мы ошиблись, тогда нам больше достанется.
Никто понятия не имел, о чем они говорят, но он почувствовал, как
фургончик остановился. Теплое дыхание
Зиллаха прошелестело у него над ухом:
- Вставай. У нас для тебя сюрприз. Берем на борт нового пассажира.
Никто открыл глаза и поднял голову. Молоха как раз открывал боковую
дверцу. В машину забрался какой-то
мальчик, оглядел цветные наклейки и надписи, темные потеки на стенах и на
диванчике - такой же испуганный и
возбужденный, каким вчера был сам Никто. Парнишка был совсем молоденький - лет
тринадцать-четырнадцать, -
худенький и невысокий для своего возраста. Бледный ребе
...Поділитися у соцмережах
