Жанр: Триллер
Потерянные души
...оха закашлялся. Его снова стошнило кровью, часть которой
пролилась Твигу на куртку. Они оба упали
на пол.
- Только не начинай по новой...
- Я же не специально...
- ЗАТКНИТЕСЬ! - рявкнул Зиллах. В комнате стало тихо, если не считать
сдавленных звуков, которые издавали
Молоха с Твигом. Их обоих тошнило. При первом же приступе слабости Зиллах
забился в угол. Его трясло. Он не хотел,
чтобы его кто-то трогал. Впрочем, всем было не до того.
Никто лежал на кровати, обливаясь холодным потом. Его тоже стошнило
кровью - прямо на постель.
Кристиан стоял у окна. Спина очень прямая, лицо кривится то ли от досады,
то ли от отвращения. Шторы плотно
задернуты. Когда он попробовал их раздвинуть, все остальные протестующе
завопили, потому что даже блеклый свет
уличных фонарей резал им глаза. Наконец, когда все прекратили блевать и болееменее
успокоились, он спросил:
- У вас что, у всех обоняние отсутствует? Вы запахов не различаете?
Ответом было угрюмое молчание.
- И вкуса тоже не различаете?
Снова молчание.
- Потому что, если его рак был уже в такой стадии, что вы все отравились,
от него должно было нести, как от
свежеразрытой могилы. Или вам всем так уж хотелось пить, что вы набросились на
человека на нашей улице, под нашим
окном... и не обратили внимания на те вещи, в которых, собственно, и заключается
ваша сила? ИЛИ ВЫ ВСЕ
ПОЛОУМНЫЕ?! - Кристиан обвел комнату бешеным взглядом. А потом вновь повернулся
к окну, словно и так знал ответ
на последний вопрос.
Слабый голос Никто донесся из темноты:
- Теперь мы умрем?
Кристиан фыркнул:
- Нет, не умрете. Но проблюетесь изрядно. Как там у вас говорится? Вас
всех вывернет наизнанку. Примерно сутки
у вас будет рвота. Потом еще сутки - слабость. Как при сильном пищевом
отравлении. В сущности, это и есть пищевое
отравление. Замечательный способ провести первую ночь во Французском квартале.
- Он еще и издевается, - прошипел Зиллах из своего угла. - А что будет,
если ты выпьешь нашу отраву? Двойная
порция шартреза, и ты тоже будешь валяться-блевать, как мы.
- Да. - Кристиан холодно улыбнулся. - Но мне бы хватило ума не пить
двойную порцию шартреза. - Он вспомнил
тот раз, когда ему не хватило ума, и воспоминание о боли пронзило живот. Если им
так же больно, они заслуживают
сочувствия. В конце концов, когда они убивали Уолласа, они делали это для
Кристиана.
Но Зиллаху было не нужно ничье сочувствие. Он приподнялся на локтях и
злобно уставился на Кристиана. Его
глаза горели зеленым огнем, который был виден даже в темноте.
- Да? - прошептал он. - Да? Знаешь, что я тут подумал? Если нам всем так
плохо, то и тебе тоже должно быть плохо.
- То есть? - подозрительно переспросил Кристиан.
- То есть... может, тебе стоит выпить, Крисси?
Молоха хихикнул:
- Ага, Крисси. Выпей.
- Выпей, Крисси. Выпей, Крисси... - подхватил Твиг. Их голоса как будто
гонялись друг за другом в тесном
пространстве комнаты. И только Никто молчал. Он лежал неподвижно на залитой
кровью постели. Его ребра явственно
выпирали из-под кожи.
- Вы меня не заставите, - сказал Кристиан, но по спине пробежал холодок
страха.
- Почти сутки блевать, - задумчиво проговорил Зиллах. - И потом еще
столько же отходить. А потом мы, наверное,
уедем. Уже завтра ночью. Фургончик заправлен. Ключи у Твига.
- Все равно у нас нет шартреза, - сказал Кристиан.
Зиллах слабо взмахнул рукой.
- У тебя в сумке. На верхней полке, в шкафу. Три бутылки.
Потом он согнулся пополам, закашлялся, и его вырвало густой кровью. Она
потекла у него по подбородку и
пролилась на пол. Когда он выпрямился, его лицо было таким же спокойным и
безмятежным, как всегда.
- Выпей, Крисси. - Его голос звучал почти беззаботно.
Сможет ли он и дальше жить так, когда Зиллах постоянно ему угрожает -
когда впереди постоянно маячит призрак
одиночества? Кристиан обдумал возможные альтернативы. Если они бросят его и
уедут, то с ними уедет и Никто. У него
защемило сердце при одной только мысли о том, что он больше уже никогда не
увидит этого хрупкого мальчика. И у него
не останется ничего, кроме быстротечной любви с детьми, кровь которых он будет
пить.
Кристиан не знал, сможет ли он выдерживать постоянные угрозы Зиллаха. Но
он знал, что он больше не сможет
оставаться один. Медленно - словно во сне, когда ты отчаянно хочешь проснуться,
- он повернулся к шкафу.
- Не заставляй меня это делать, - сказал он, сжимая в руке бутылку. Он
говорил очень спокойно, но все равно это
была мольба, рожденная отчаянием.
Зиллах только смотрел на него, его глаза по-прежнему горели зеленым
огнем. Его дыхание вырывалось со свистом
сквозь сжатые зубы - натужное, болезненное.
- Пей, Крисси, - сказал он.
Первый глоток был обжигающей зеленью боли.
А потом Зиллах заставил его выпить еще.
И еще.
33
На подходе к магазину Аркадия Стив уже несся на всех парах. Дух едва за
ним поспевал. Они оба взмокли, и
капельки пота у них на лицах холодно поблескивали в свете уличных фонарей. На
бегу Дух слизывал соль с мокрых губ. Пот
в волосах у Стива сверкал словно россыпь крошечных бриллиантов.
- Быстрее, - выдохнул Стив, когда они свернули в переулок, где был
магазин. - Ключи у тебя.
Дух не сразу попал ключом в замок. Он чувствовал, что Стив готов вырвать
у него ключи. Наконец дверь
открылась. Внутри было холодно. И кроме запаха трав, свечей и ароматических
курений, чувствовался новый запах - чего-то
сухого, готового рассыпаться в пыль. Запах мумий, - подумал Дух. - Именно так
они и должны пахнуть. Дух в жизни не
видел мумий, но его бабушка как-то была в музее и видела. Они лежат под стеклом,
- рассказывала она, - в таких
герметичных стеклянных ящиках. Так что их запаха было не слышно, но я знала, как
они пахнут. Как специи, которые
слишком долго лежали в банке. Как тряпки, которые сохли на солнце тысячу лет.
Черный и розовый воск догоревших свечей разлился и застыл на бархатном
покрывале на алтаре. Стив поднялся по
лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. На верхней площадке валялась груда
каких-то тряпок, и он оттолкнул их
ногой. Дух поднялся следом за ним. И там, наверху, его охватило нехорошее
чувство - ощущение неподвижности и
тишины, как будто там не осталось ничего живого. Ему не хотелось идти наверх, но
он знал, что так нужно.
На верхней площадке он слегка подтолкнул ногой странную кучу тряпок.
Тряпки перевернулись и... мертвый
остановившийся взгляд, сухие губы растянуты над зубами, похожими на обломки
слоновой кости. Тонкая струйка
полузасохшей крови сочилась из развороченной правой глазницы. Должно быть,
Аркадий, собрав последние силы, достал
из кармана нож и воткнул его себе в глаз. Дух видел этот нож в комнате у Аркадия
- длинный и тонкий кинжал с
десятидюймовым клиновидным лезвием и рукоятью, украшенной камнями. Аркадий попрежнему
сжимал в руках рукоять
ножа. Драгоценные камни поблескивали между пальцами, похожими на сухие лучинки.
В грудной клетке Аркадия зияла дыра - в том самом месте, где Стив пнул
его носком ботинка. Сухие внутренности
были похожи на пустые винные мехи, уже припорошенные тонким слоем пыли. Как же
близнецы должны были любить
Аркадия, - подумал Дух, - сколько диких безумных ночей провели они вместе, чтобы
сегодня они смогли выпить его до
последней капли. И как это иссохшее тело нашло в себе силы воткнуть нож себе в
глаз, чтобы разом покончить с
мучениями?
Это было невозможно, и тем не менее - вот он, кинжал. Дух осторожно
разогнул сухие ломкие пальцы на рукояти,
вытащил лезвие из глазницы Аркадия и попытался прикрыть ссохшееся крошечное
тельце белым плащом, так чтобы
смотрелось более или менее прилично. Потом - очень бережно и осторожно - он
попробовал закрыть ему глаза, но сухие
веки отслоились у него под пальцами.
Потом Дух пошел в комнату.
Вернее, заставил себя пойти.
Свет был тусклым и мертвым, как свет неоновых вывесок, хотя это был свет
луны, что сияла в окне. Стив сидел на
краю кровати. Рядом лежала какая-то бесформенная груда окровавленных простыней.
Лицо у Стива было абсолютно белым.
Все руки в крови. Он провел ладонью по волосам, упавшим на лицо, и на лице
осталась алая полоса.
- Она мертва, - сказал он.
- Ты уверен?
Стив рассмеялся - глухо, безнадежно. Дух в жизни не слышал такого
страшного смеха.
- Да. Я уверен. Иди сам посмотри.
Дух шагнул ближе к кровати, и Стив откинул верхнюю простыню.
Энн лежала на боку, в такой болезненно скособоченной позе, что на это
действительно было больно смотреть. Шея
вывернута назад. Лицо - сплошная гримаса боли. В уголках рта коричневой коркой
запеклась кровь. Обе руки засунуты
между ног, как будто она рвала себя там ногтями. Кровь покрывала ее руки до
самых локтей, словно длинные перчатки.
Бинты размотались, или Энн сама сорвала их с себя. Они валялись на полу
окровавленной мокрой кучей. Простыня под
бедрами у Энн почернела от крови. Из нее вылилось столько крови, что простыни и
матрас не смогли впитать ее всю;
излишки крови подсыхали в складках белья - густые и темные, как желе.
В руках у Энн - в пузыре из свернувшейся крови, похожем на разбухший
желатин, - Дух разглядел бледное тельце
размером с фасолину: точечка глаза, пузырек черепа в переплетении вен, крошечные
пальчики, как щюпальца актинии. Он
отвернулся.
Ночь - это время, когда умирают мечты, - однажды сказала ему Энн. И
теперь для нее навсегда будет ночь; и никто
не поможет ей пережить эту последнюю, самую долгую ночь.
- Знаешь что? - Стив опять рассмеялся и убрал с лица волосы,
перепачканные кровью. - У нее даже в глазах кровь.
Как кровь могла оказаться в глазах?! Что он ей дал?! Что мы ей дали?! - Он обвел
комнату бешеным взглядом. Пыльные
стены, потолок, затянутый по углам паутиной. Он встретился взглядом с Духом, но
в пустых глазах не было узнавания. Он
вздрогнул всем телом и весь как-то обмяк.
Но потом вроде бы взял себя в руки. Взгляд опять стал осмысленным и
живым; в глазах появился блеск,
порожденный всем выпитым за сегодняшний вечер пивом и нездоровой решимостью.
- Я убью их, - сказал он. - Ты нашел Энн. Ты сумеешь найти и их тоже. Ты
отведешь меня к ним и поможешь мне
их убить.
Духу пришлось облизать губы, прежде чем заговорить:
- Я не хочу никого убивать.
- Правда? - Стив невесело усмехнулся. - Тогда зачем тебе эта штука?
Дух опустил глаза и увидел, что держит в руке нож Аркадия. Тонкое лезвие
ослепительно сверкало в холодном
неоновом свете.
Он посмотрел Стиву в глаза и медленно покачал головой.
- Тогда пошел на хер! - Стив сорвался с кровати, выбежал в коридор и
бросился к лестнице. Дух пошел следом.
Но на полпути к двери он остановился и достал из кармана платок. Вернулся
к кровати и осторожно - двумя
пальцами - вытащил плод за головку из пузыря запекшейся крови. Тыльной стороной
ладони он случайно задел бедро Энн.
Оно было шершавым от высохшей крови.
Крошечная головка была еще теплой, и на мгновение Духу показалось, что
липкая кожа дышит у него в пальцах.
Но это всего лишь дрожала его рука. Он завернул плод в носовой платок и убрал
его в карман.
На площадке бушевал Стив. Он схватил иссушенный труп Аркадия за полы
плаща, поднял его и со всей силы
ударил головой о стену. Хрупкий череп раскололся. Сухая пыль полетела во все
стороны и присыпала руки Стива,
испачканные в крови Энн.
- Что ты с ней сделал?! - прокричал Стив в расколотое лицо. - Что ты
такое ей дал, урод?! Ты ее отравил?! И почему
мы тебе поверили, почему?!
Он швырнул тело на пол и пинком спустил его с лестницы. Оно грохнулось на
площадку пролетом ниже; белый
плащ накрыл кучку пыли и раскрошенных костей. Стив пошел вниз.
Дух догнал его и попытался взять за руку, но Стив вырвал руку и принялся
носиться по магазину, круша все на
своем пути. Он пнул накрытый бархатом алтарь, и тот опрокинулся набок; но черепа
Эшли под ним не было. Он сорвал
занавеску из бусин - яркие пластмассовые шарики рассыпались по полу. Он смел с
полок бутылочки и коробки. Воздух
наполнился странными едкими запахами.
- Мудак, - беспомощно проговорил Стив. - Проклятый засранный мудак. - Дух
так и не понял, кого он имеет в
виду: Господа Бога, Аркадия или себя самого. Он стоял, широко расставив ноги и
бешено шаря глазами по комнате в
поисках, чего бы еще поломать на кусочки, которые потом - по какому-то
непонятному, но обязательно доброму
волшебству - сложатся в целую и живую Энн. Он вырвал у Духа нож и занес его над
головой.
Дух сразу понял, что Стив собирается сделать: он собирался разбить
рукояткой стеклянный прилавок. Звон
разбитого стекла весом в несколько сотен фунтов - даже в глухом переулке во
Французском квартале посреди ночи - мог бы
привлечь чье-то внимание. А им это было совсем ни к чему. Если учесть, что
наверху лежит Энн вся в крови, а хозяин
магазина и вовсе рассыпался в прах.
- Не надо. - Дух схватил Стива за руку.
Стив повернулся к нему, и на мгновение Дух испугался, что Стив ударит его
ножом. Прямо в лицо. Но Стив просто
стоял, держа кинжал над головой, и его рука дрожала от напряжения.
- Послушай. - Дух очень старался, чтобы его голос звучал спокойно. - Ты
ни в чем не виноват. И даже Аркадий ни в
чем не виноват. Энн сама сделала выбор. - Она была околдована, - подумал он, но
вслух этого говорить не стал. Стиву бы
это не помогло.
Стив беззвучно пошевелил губами. В его красных глазах было только
отчаяние. Но он все-таки опустил нож. В это
мгновение - несмотря на потеки крови на лбу и морщины усталости вокруг рта - он
выглядел очень юным и очень
ранимым. Сейчас он выглядел как тот одиннадцатилетний мальчик, которого Дух знал
когда-то, которому так хотелось
поверить в то, что говорил ему Дух, которому так хотелось доверять Духу, но всетаки
не получалось - чтобы до конца.
Наконец Стив спросил:
- Ты правда считаешь, что я не виноват?
- Да, блин. Я правда считаю.
- И что даже Аркадий не виноват? Ты считаешь, она умерла не из-за яда,
который он приготовил?
- Она бы в любом случае умерла, Стив. Аркадий же предупреждал, что ей
нельзя делать аборт. И что ребенок ее
убьет. Мы ни в чем не виноваты. Ей уже ничто не могло бы помочь.
- Это все из-за них, из-за вампиров. - Голос Стива звучал очень тихо, но
был исполнен ярости и боли. - Да. Из-за
вампиров. Ну и что, что они существуют? Это еще не дает им права приехать в мой
город, оттрахать в задницу всю мою
жизнь и спокойно уехать на поиски развлечений в каком-нибудь другом месте. Я с
успехом проебывал свою жизнь и без
посторонней помощи. Я и без них бы прекрасно справился. И Энн прекрасно бы
прожила без них. Я по-прежнему ее
любил... и я бы для нее... я бы для нее...
- Я знаю.
- Но теперь я уже ничего не смогу. - Стив беспомощно развел руками. - И
тут уже ничего не поделаешь. Все, что я
хотел... все, что хотела она... ничего этого уже не будет. И почему? Потому что
какому-то там вампиру захотелось
развлечься с девушкой?! - Он взял нож поудобнее. - Нет. Так не должно быть, и
так не будет. Ты сумеешь найти их, Дух. Ты
приведешь меня к ним. И я им такое устрою...
Кристиан вывалился из ванной и буквально на ощупь прошел через лестничную
площадку к своей двери. Он
хорошо видел в темноте, но сейчас ему это не помогало - он не мог даже открыть
глаза из-за жуткой боли. Она плескалась
внутри, зеленая обжигающая тошнота, которая выворачивала его наизнанку, которая
затянула его всего кровавой паутиной
и давила, давила.
Он уже дважды бегал в ванную. Он был слишком брезглив и разборчив, чтобы
блевать прямо в комнате, как
остальные, хотя теперь ему было значительно хуже, чем всем остальным, разве что
за исключением Никто.
Он проклинал себя. Идиот, придурок... поддался на фокусы Зиллаха, пытаясь
завоевать их любовь. Все равно ты не
станешь таким, как они, - никогда. Они молодые, и сильные, и совершенно
безбашенные. Для них кровь - это просто еще
один способ получить свою пьяную радость. А ты старый, для тебя кровь - это сама
жизнь.
Но когда он пил шартрез, у него было странное чувство, что он пьет глаза
- зеленые глаза Зиллаха. Зиллах заставил
его выпить половину бутылки. Молоха с Твигом подстрекали его в перерывах между
приступами тошноты. Никто лежал на
кровати, обливаясь холодным потом.
Кристиан закрыл за собой дверь, прошел через комнату и упал на кровать
рядом с Никто. Он не слышал ни хрипов,
ни стонов; похоже, что все заснули. Зеленое пламя боли как будто слегка
поутихло. Кристиан открыл глаза и уставился на
влажные подтеки на потолке, которые были похожи на карту неведомых стран, где
вряд ли кто-нибудь побывал. Или, может
быть, это была карта дорог, которые привели и его, и Никто, и Зиллаха, и всех
остальных сюда, в этот город, в эту комнату.
Он закрыл глаза и погрузился в тяжелый и темный сон без сновидений.
Всю ночь они носились по городу. Ноги болели. Сердце разрывалось от боли
за Стива и за себя. Дух вывел Стива
на Шартрез-стрит. Стив засунул кинжал Аркадия за пояс. Рукоять, изукрашенная
драгоценными камнями, торчала почти
непристойно.
Дух был уверен, что знает, где остановились Никто и все остальные. Не
надо обладать какими-то
сверхъестественными способностями, чтобы заглянуть в телефонную книгу. Бар "У
Кристиана" все еще значился в списке.
Но откуда ты знаешь про бар, который пустует уже давно? Откуда ты знаешь про
комнату наверху, где одна девочка родила
ребенка, а сама умерла? Такие вопросы лучше всего задавать во сне. Дух старался
не думать вообще ни о чем. Он решил так:
пусть ноги ведут его сами.
Ему не стоило вовлекать Стива в это дурацкое предприятие, из-за которого
им обоим грозила опасность. Надо было
его привести в какой-нибудь тупик, в какую-нибудь пустую комнату. Или в какойнибудь
бар. Но за сегодняшний вечер
Стив пережил столько всего... и Дух просто не смог бы ему солгать. Тем более что
он был уверен, что вампиров не будет
дома. Наверняка они где-то гуляют и пьют. Стив поднимется наверх и будет биться
в закрытую дверь, пока до него не
дойдет, что никого внутри нет. А потом они просто уедут домой.
Стив увидел заколоченное досками окно, ободранную дверь, над которой еще
сохранилась вывеска: У
КРИСТИАНА. Рядом со входом в бар была еще одна дверь. Приоткрытая. Длинная
лестница вела куда-то в темноту.
- Это здесь? - Стив не стал дожидаться ответа. Он все понял по глазам
Духа. Держа руку на рукояти кинжала, он
пошел вверх по лестнице.
Где-то на середине пролета темнота сделалась вязкой и чуть ли не
осязаемой, как черный бархат. Духу казалось, что
ее действительно можно потрогать. Стив поднимался на ощупь, держась за перила.
Один раз он задел головой о стену,
потом пропустил ступеньку и едва не упал, когда наконец выбрался на площадку.
Здесь был хотя бы какой-то свет - тусклый
и водянистый, как будто луна светила сквозь невидимую дыру в крыше.
- Эта дверь? - спросил Стив. Всего на площадку их выходило три.
- Да, но... - Дух сомнением посмотрел на дверь. Он думал, что в комнате
никого не будет, но - по его ощущениям -
там кто-то был.
Стив повернул ручку и со всей силы пнул дверь ногой. Дверь распахнулась,
и, прежде чем Дух успел опомниться,
Стив уже был внутри.
В комнате было еще темнее, чем на лестнице. Стив не увидел кровати, на
которой лежали двое, пока не наткнулся
на нее коленями. Он едва не упал на постель, но все-таки удержался; вернее, его
удержала мысль, как это будет "приятно" -
плюхнуться на кровать с двумя вампирами.
В комнате воняло несвежей кровью и блевотиной. Стива самого чуть не
стошнило от этого запаха. Все пиво,
выпитое за вечер, вполне недвусмысленно грозило опять показаться ему на глаза.
Но его все-таки не стошнило. В комнате
был и другой запах - чего-то травяного и алкогольного. Этот второй запах исходил
от одной из фигур на кровати. Так пахло
его дыхание.
Стив вытащил нож. Рукоять хорошо легла в руку, тяжело и надежно. Лезвие
уверенно войдет в сердце этого мудака
- его кровь за кровь Энн. А потом он убьет остальных. Скольких успеет.
Нож тянул руку Стива, как будто острое лезвие само хотело напиться крови.
Он на секунду засомневался. Кровь за
кровь. Это правильно. Справедливо. Но почему-то он был уверен, что это - не тот
вампир, кто убил Энн. Это не Зиллах.
Неужели они все должны умереть за грехи Зиллаха?
Стив пошатнулся и едва не выронил нож. А потом у него в голове снова
раздался бесовский шепот. Только теперь
это был не тот старый знакомый, который являлся раньше. Это был другой демон -
злее и извращеннее, - с темным
бесформенным ртом и глазами, сочащимися алой кровью. Энн умерла, как какойнибудь
зверь под колесами автомобиля, -
нашептывал он. - И ты знаешь: она умерла по твоей вине. Не важно, что говорит
Дух, ты-то знаешь, что ты виноват. И если
ты сейчас оступишься и не сделаешь что задумал, тогда можешь спокойно взвалить
ее окровавленный труп на плечо и нести
его всю дорогу до Потерянной Мили.
Рука Стива сама сжалась на рукояти ножа. Острые грани драгоценных камней
больно врезались в ладонь. Зиллах
где-то здесь, в этой комнате. Стив это знал. И Зиллах будет следующим.
А потом демон резко опустил его руку вниз, и Стив издал торжествующий
вопль ярости, когда лезвие пробило
грудину вампира и вошло в его темное сердце.
Никто попытался проснуться. Что-то было не так. Его тело было покрыто
коркой засохшего пота, а глаза почему-то
не открывались.
Он отравился кровью Уолласа. Ему было плохо. Им всем было плохо. Запах
блевотины до сих пор висел в комнате.
Запах блевотины, и шартреза, и пива...
Но сегодня никто из них не пил пива. В этом Никто был уверен. Он все же
сумел разлепить глаза.
И еще успел увидеть, как Стив стоит над кроватью. На его лице - страх, но
и бешеное торжество. Руки подняты над
головой... а потом Никто увидел, как нож с длинным лезвием входит в тело
Кристиана, распростертое рядом с ним. Из
груди Кристиана брызнула черная кровь. Кровь забрызгала лунный свет и пролилась
на ковер, чтобы смешаться с давно
поблекшей кровью Джесси.
От удара Кристиан проснулся.
В первый миг была только боль, глубокая и холодная. Но по сравнению с
тем, как ему было плохо с шартреза, боль
казалась вполне терпимой. Это было похоже на то, как если бы ты плыл по реке -
по реке, которая пахнет костями и илом,
как, например, Миссисипи, - только эта река была ярко-зеленой. Мягкая искрящаяся
вода омывала его и просачивалась
насквозь. Наконец он был пьян. По-настоящему пьян. Это река опьянила его, и его
сознание поблекло и погрузилось в
покой.
Рот переполнился кровью, и он слизал ее с губ. Густой, темный, знакомый
вкус... теперь он останется с ним
навсегда. Это - его существо. Сквозь яркую пленку, что плескалась перед глазами,
Кристиан разглядел лицо, склонившееся
над ним: прозрачные длинные волосы - как водопад, в широко распахнутых бледных
глазах - потрясение.
Погружаясь в зеленые воды смерти, Кристиан думал: Триста восемьдесят три
года. И он был красивым... таким,
каким и должен был быть. Очень красивым.
У Духа было столько слов, уже готовых пролиться в тишину. Убийца, -
хотелось ему сказать. - Мой лучший друг,
мой единственный брат. Самый близкий мне человек. Однажды я видел, как ты
свернул с дороги в кювет, чтобы не сбить
бродячего пса. И как же так получилось, что ты хладнокровно вонзаешь нож с
сердце спящего человека... ну, ладно, пусть не
человека... Но все равно, как же ты можешь его убивать, глядя ему в глаза?!
Но он ничего не сказал. Ни единого слова. Потому что вокруг изверглась
тишина.
Дух подошел к кровати и встал за спиной у Стива. Он не видел, как к ним
приблизился Зиллах. А вот Стив,
наверное, видел, потому что он отступил на шаг.
А потом был только стремительный промельк движения из темноты. Блестнула
бритва, и весь свет, который был в
комнате, казалось, собрался на ее смертоносном лезвии. Духу в лицо брызнуло чтото
мокрое - едкое и горячее. Вкус во рту,
в горле. Кровь. Кровь Стива.
Зиллах полоснул Стива бритвой по груди, и Стив упал. Он успел схватить
Зиллаха за руку, но не за ту руку, в
которой была бритва. И бритва уже опускалась к горлу Стива.
Нож Аркадия по-прежнему торчал из груди Кристиана, драгоценные камни на
рукояти тускло поблескивали в
бледном свете. Дух протянул руку и вырвал нож. Сердце Кристиана едва слышно
хлюпнуло. Кровь тонкой струйкой потекла
из раны.
У Духа было такое чувство, как будто все происходит в замедленной съемке.
Бритва все еще опускалась. Он сделал
два шага вперед. На удивление легко он обхватил Зиллаха за шею левой рукой и
запрокинул ему голову.
А потом он воткнул нож Аркадия прямо Зиллаху в висок, и это было самое
трудное из того, что он делал в жизни.
Никто все это видел. Он по-прежнему лежал на кровати, приподнявшись на
локтях. Под испачканной блевотиной
простыней он был совершенно голый. Он видел, как Стив вонзил нож Кристиану в
грудь, и все это случилось так быстро,
что он не успел даже никак среагировать, а потом Зиллах вылетел из своего угла,
подобно взбесившейся летучей мыши, и
полоснул бритвой по поднятым рукам Стива.
А потом случилось самое невероятное: Дух вырвал нож из груди Кристиана,
шагнул вперед и приподнял Зиллаха
над полом, обхватив его шею одной рукой. На самом деле. Никто видел, что ноги
Зиллаха приподнялись над полом на
целый дюйм. Дух развернул Зиллаха лицом к кровати.
И Зиллах встретился взглядом с Никто, когда нож Духа вонзился ему в
висок.
В глазах Зиллаха не было ни любви, ни печали. Только боль, и упрек, и
слепая ярость. Зиллах даже не думал, что
так может быть. Он часто рисковал и часто - по-глупому, но ему ни разу не
приходило в голову, что он может умереть. Это
ты виноват, - говорил взгляд Зиллаха Никто. - Это все из-за тебя. И это должно
было случиться с тобой. Не со мной.
Глаза Зиллаха блеснули зеленым огнем и погасли. Теперь они были мертвы,
как перегоревшие лампочки. Но
последний взгляд этих глаз отпечатался в сознании Никто, буквально вплавился ему
в мозг и закалил его так, как его не
закаляло ничто другое - мгновенно и верно.
Ноги Зиллаха дернулись в дюйме от пола. Сначала кровь потекла по рукояти
ножа, пото
...Поділитися у соцмережах
