Жанр: Триллер
Игра киллера
... он может что-то интересное
придумать.
Лавдел сильнее надавил стволом в ухо итальянца.
- У тебя не то положение, чтобы трепаться насчет интереса.
Бернардо ничего не сказал.
- Есть предложение, - наконец сказал Лавдел. - Мне надо, чтобы ты со
мной поехал.
Бернардо окинул его долгим взглядом, перед тем как небрежно пожать
плечами:
- А почему бы и нет?
Джо сидел в пустой галерее свиданий, ожидая таинственного гостя. В
узкой комнате, разделенной посередине
плексигласовой стеной, по разные стороны этой стены стояли скамьи в два ряда
лицом друг к другу, разделенные
перегородками на маленькие ячейки. В каждой ячейке на уровне плеча висела
телефонная трубка и древняя поцарапанная
подставка для блокнота. Джо занял ближайшую к двери ячейку. За его спиной было
стекло с односторонней видимостью.
Джо проглотил последние капли тепловатого кофе, которым угостили его
охранники, и вытаскивал из кармана
смятую пачку сигарет, когда с другой стороны комнаты раздался щелчок
электронного замка. Джо поднял голову. Дверь
открылась, и он увидел своего гостя.
В глотке у него стало так сухо, что он еле смог выдавить из себя:
- О Господи! Мэйзи?
У нее был усталый вид, щеки покраснели от ветра, волосы она откинула
назад. Джинсовая куртка была застегнута
до горла, в глазах блестели слезы. Вид был такой, будто у "нее температура.
Она не могла слышать его слов, но видела движение губ и видела его
глаза. Она бросилась в ячейку напротив и
схватила трубку.
Джо сел и взял трубку, со своей стороны.
- Как дела, детка?
- И ты еще спрашиваешь, как дела! - Ее голос звенел в наушнике,
жестяной и возбужденный. Она посмотрела
вокруг, потом опять на Джо. Глаза ее были мокрыми. - Перевернул мне жизнь вверх
тормашками, а теперь сидишь здесь и
спрашиваешь, как дела?
- Я черт знает чего натворил. Прости меня.
- В последний раз, когда я тебя видела... - Мэйзи вытерла лицо, сверля
его глазами. - Ты отпихнул меня на зеркало
в гримерной. Не слишком стильный уход, Джо.
Джо кивнул и ничего не сказал. Он пытался ощутить сквозь стекло ее
запах, но его заглушала свежая краска. Его
тянуло снова ощутить этот чудесный аромат перечной мяты, сквозь плексиглас он
ощущал в воображении тепло ее тела. Его
поразило, насколько ему нужно быть с этой женщиной, как сильно он хочет лежать с
ней рядом, уткнувшись лицом в ее
волосы. От этого порыва закружилась голова, мышцы живота свело, и с такой силой
возникла в нем злость, что он даже
удивился. Как он мог так тщательно разрушить свое будущее с этой женщиной? Как
мог не заметить совершенной красоты
этого круглого лица?
- Мне сообщили, что ты... как это называется... выставил на себя
открытый контракт, - сказала Мэйзи, обводя
глазами голые цементные стены-комнаты.
Джо кивнул:
- Так и было, детка.
Она посмотрела на него.
- Зачем ты это сделал, Джо? Людям каждый день ставят смертельные
диагнозы.
Джо подумал, что бы ответить такое глубокомысленное, но смог только
сказать:
- Тогда мне это показалось хорошей идеей.
- Господи, Джо. - Мэйзи закрыла глаза. - Я все никак не могу с этим
хоть как-то разобраться. - Она открыла глаза и
посмотрела на него сквозь окно. - Я вот что хочу сказать: я еду куда-то к черту
на рога и ищу тебя, понимаешь? У меня
заднее сиденье завалено двадцатками. Даже не знаю, сколько там - десять кусков
или пятнадцать. Я торможу возле
придорожных торговцев, возле "квик мартсов" и "7-11" и набираю барахла вроде
густой черной краски, дорогих бутылок
бренди, орехов рассыпных...
- Мэйзи, послушай...
- Нет! Не перебивай меня, мне надо это сказать, а то, если я сейчас
остановлюсь, то никогда не скажу. Понимаешь,
где-то на полпути сюда я остановилась и поняла, что на всех этих деньгах кровь.
Понимаешь? Кровь на этих деньгах, а я вот
она, сука из латиноамериканского квартала в Гумбольдт-парке, покупаю на них
бренди с орехами.
Джо прижал ладонь к стеклу.
- Ты в этих делах не замешана, Мэйзи.
- Ты меня не слушаешь, - сказала она напряженным голосом, затрещавшим в
наушнике. - Я знаю, что ты убивая
людей. За деньги, ради политики, чего там еще...
- Мэйзи, я никогда не убивал людей только за...
- Перестань, Джо! - Мэйзи дрожала, как от холода. - Твои самооправдания
я слышать не хочу. Просто не хочу, и
все.
- Мэйзи, я не могу винить тебя за твой гнев. Видит Бог, ты имеешь на
это право. Но ты должна знать одно: я
убивал только тех, кто это заслужил.
- Неужели? Ты кто - Бог?
- Бог - тоже киллер, детка. Не обманывай себя.
Мэйзи закрыла глаза.
- Ты не понял, ты просто не понял. - Она снова посмотрела на него. - Я
пытаюсь втолковать тебе, что это не важно,
потому что я по-прежнему люблю тебя, гребаного идиота. Несмотря на все это
дерьмо, я все еще тебя люблю. А ты этого
даже не понимаешь.
Джо уставился на стол, и прошла минута, и он тихо сказал:
- Никогда не знал, что ты любишь орехи.
Мэйзи вскинула глаза и чуть склонила голову, на губах ее играла
горькая, ироническая улыбка. У нее был вид
человека, которому сказали очень мерзкую шутку, и он не знает, как реагировать -
плакать или смеяться.
- Знаешь, Джо, похоже, что мы чертову уйму вещей друг о друге не знаем.
Джо посмотрел ей в глаза.
- Слушай, Мэйзи. Я не знаю, как это точно выразить. Когда живешь этой
жизнью, играешь в эту Игру, к ней
прикипаешь. Как химическая зависимость. Я пристрастился к ней, когда мне было
восемнадцать лет, на каком-то
очередном задании, не знаю. Но единственное умиротворение, которое я знал,
которое не вырывалось из ствола моего
оружия, - это были часы, проведенные с тобой.
Мэйзи снова склонила голову набок.
- Что ты хочешь этим сказать? Что ты любишь меня, так, что ли?
- Именно это я и говорил.
- Ты опять лжешь, Джо?
- Нет, мэм.
- Ты уверен, что это не утешительное вранье последней минуты узника на
пороге смерти? Или ты действительно
любишь меня?
Джо повторил, что определенно любит ее.
- Тогда почему ты сдаешься?
- То есть?
Мэйзи оглядела комнату, серые шлакоблочные стены и видеокамеры
наблюдения.
- Ты сидишь здесь как Жанна д'Арк и ждешь, пока эти мудаки не придут и
не поджарят тебя на электрическом
стуле? Что я должна думать?
- Если у тебя есть какие-нибудь идеи, я рад их выслушать.
- Адвокат... что-нибудь такое... не знаю. Должен быть выход.
Джо ощутил приступ грусти, глубокой, как черный колодец у него внутри.
- Горькая правда, Мэйзи, в том, что Игра закончена. Старик Джо идет на
мыловарню. А такая девушка, как ты... у
которой есть будущее... должна повернуться, уйти и никогда не оглядываться.
- Пошел ты...
Джо усмехнулся:
- Упряма, как всегда.
- Дело в том, Джо, что ты очень многого обо мне не знаешь, помимо любви
к орехам. - Мэйзи потерла ладони,
будто составляя в уме список таких вещей, и он видел, что ее глаза
переполняются, уголки глаз блестят и набухают от слез.
Губы ее дрожали, краска сбежала с лица. У нее вдруг стал больной вид, как у
человека, который проглотил целый ящик
боли.
- Давай посмотрим. Во-первых, я фанатка Элвиса Пресли. Ты это знал,
Джоуи?
- Мэйзи, прости, но...
- Спорить могу, ты этого не знал... Да, есть еще одна вещь. - Она
щелкнула пальцами, как будто припомнив какуюто
тривиальную мелочь. - Я беременна.
Джо молча смотрел на Мэйзи.
Она кивнула.
- Ты не ослышался, Джо. Я беременна. Уже почти три месяца.
Джо попытался заговорить, но слова убежали от него куда-то далекодалеко.
15
От внезапного звука глухого удара Мэйзи слегка подпрыгнула и чуть не
выронила трубку, но та приклеилась к
потной зажатой руке, и Мэйзи держала ее возле уха, ожидая ответа Джо. Сквозь
захватанное стекло она видела
устремленные на нее поблескивающие глаза Джо, но не могла понять их выражение, и
это пугало ее до смерти. У нее в
голове пронеслись все типичные вопросы: обрадовался ли он? Испугался? Сквозь
стекло он казался сердитым, испуганным
и грустным одновременно. Тогда Мэйзи опустила глаза и увидела, что он хлопнул по
стеклу ладонью.
Этот жест был почти непроизвольным, будто Джо потерял контроль над
рукой, но чем больше смотрела Мэйзи на
большую мозолистую ладонь, плотно прижатую к стеклу, тем больше она понимала,
что этот жест был выражением чего-то
более глубокого, чего-то невысказанного, чего-то чудесного.
Из трубки донесся потрескивающий голос Джо:
- Это самая лучшая новость за весь сегодняшний день.
Мэйзи улыбнулась сквозь слезы и прижала свою ладонь к стеклу напротив
его руки. Сперва это было так
трогательно, эта тюремная мизансцена - две прижатые друг к другу ладони,
разделенные холодным, бесстрастным,
захватанным плексигласом. Мэйзи столько раз видела это в кино. Но сейчас чувства
завладели ею, и она медленно подняла
глаза, встретив взгляд Джо сквозь стекло, и между ними вспыхнула невидимая
искра, спускаясь к ладоням по сухожилиям,
и руки их ответили.
- Я люблю тебя, детка.
Шепот Джо в телефоне прозвучал как заключительные слова молитвы.
Теперь ладонь Мэйзи прилипла к плексигласу.
- Я не хотела вот так это на тебя вываливать, Джо, - шепнула она. Глаза
ее жгло слезами, голос стал хриплый от
эмоций, гормоны заплясали в крови. Она подходила ко второй трети беременности, и
хотя еще это не было особенно
заметно - только живот "тал чуть толще, но приливы эмоций уже бушевали вовсю.
Настроение ее металось покруче
тасманийского дьявола, а испытания, которым подверг ее роман с Джо, поднялись до
вагнеровских масштабов. Но все это
больше ничего не значило, потому что теперь Джо был на ее стороне.
Он обрадовался ее вести.
Мэйзи ощутила идущую от грязного стекла и вливающуюся в нее энергию,
близость и тепло, и закрыла глаза, и
впивала этот поток.
Звук дверного замка на той стороне комнаты разорвал это ощущение.
- Ох!
Мэйзи дернулась назад, оторвав руку от окна.
За спиной Джо с кольцом ключей в руке возник молодой охранник, и в
наушнике был слышен его приглушенный
голос:
- Извините, мистер Флад...
У Мэйзи было такое чувство, будто с нее сорвали кислородную маску, и
теперь вернулась засушливая атмосфера
тюрьмы. Она огляделась вокруг, пытаясь овладеть собой в пустынной комнате со
шлакоблочными стенами, где пахло
немытым телом и приглушенными разговорами. На стекле с двух сторон виднелись
отпечатки рук друг напротив друга.
- Извините, что прерываю. - Молодой охранник подходил к Джо, неловко
потирая руки. - Но вас приказали
доставить обратно в камеру.
Джо поднялся, но трубка будто прилипла к его уху.
- Мы что-нибудь придумаем, лапонька, не волнуйся. И береги себя
получше.
- Погоди! - Мэйзи вскочила на ноги. - А как насчет адвоката? Джо?
Погоди! Я же могу часть денег потратить на
адвоката!
Джо положил трубку на рычаг, не отрывая взгляда от Мэйзи. Потом
поцеловал кончики пальцев и прикоснулся
ими к стеклу. Подмигнул Мэйзи, потом повернулся к охраннику и кивнул.
У Мэйзи сердце колотилось в горле, страх растекался по жилам, как
холодная жидкая ртуть. Она сообразила, что,
быть может, в последний раз взгляд ее касается Джо. Отец ее нерожденного
ребенка. Ее любимый Джо... Глядя, как
охранник ведет Джо через пустую комнату и выводит из угловой двери, Мэйзи
поняла, что, может быть, было бы легче,
если бы Джо ее отверг. А теперь, после этого безмолвного разговора любви через
угрюмый плексиглас, Мэйзи
нерасторжимо связана с мертвецом. Джо был отмечен печатью, отныне и навеки. Даже
если ему дадут пожизненное
одиночное, эти хищники найдут способ до него добраться...
- Джоуи! - Мэйзи прижалась к стеклу, ее мучительное дыхание оставило на
перегородке туманный след.
- Джоуи, подожди... послушай... Джоуи!
С той стороны стекла, у дальней стены комнаты, Джо выводили из дверей.
В последнюю минуту, когда охранник
закрывал за ним дверь, Джо остановился и оглянулся. Его пронзительный взгляд
коснулся глаз Мэйзи, и она внезапно
поняла, что, быть может, все не так плохо, как кажется. Это было во взгляде Джо,
в странном проблеске в его глазах, в
незаметном кивке.
У него был план.
Дождь начался поздно вечером, ворвавшись в округ Макаупин с запада, как
армия вторжения.
На северной окраине Карлинвилля возле старой части колледжа Блэкберн
узкая гравийная дорога петляла между
старыми вязами, рядами грошовых лавок, продуктовыми магазинчиками, гаражами и
грязными закусочными. В конце этой
дороги гремела под густым косым ливнем жестяная крыша бара "Бад и Хэнк", и
булькала вода в водостоках. Перед входом
затормозил потрепанный зеленый "кадиллак", и из него вышли два джентльмена -
один белый и тучный, другой черный и
тощий, - поднимая на ходу воротники, и побежали к входной двери.
Не перемолвившись ни словом, они нырнули внутрь.
Главный зал бара "Бад и Хэнк", прохладный и темный, был пропитан
запахами старого пива, въевшегося табачного
дыма и дешевой парфюмерии от миллионов одиноких субботних вечеров. Пол был
деревянным и выщербленным, в
дальнем углу виднелся скудный бар. Крейтон Лавдел остановился у двери,
всматриваясь в едкий полумрак, отряхивая
ботинки на резиновом придверном коврике. Рядом с ним стоял Бернардо Сабитини,
вытирая капли дождя с рукавов куртки,
скептически поджав толстые губы.
- Выпьете, мальчики?
Голос слышался из-за стойки бара - от старикана с угреватым лицом, в
линялой гавайке.
- Мы кое-кого ждем, - ответил Лавдел.
Бармен ткнул большим пальцем на черную лакированную дверь слева от
стойки.
- Я вспомнил, что кое-кто вас уже ждет.
Лавдел и Сабитини удивленно переглянулись и пошли к двери, огибая
стойку бара.
Задняя комната была погружена в тень. Темнота пахла сигарами и дешевым
крепким пойлом. Посреди комнаты
стоял круглый стол, и на его фетровой поверхности лежал круг желтого света от
лампы с жестяным абажуром. Лавдел
решил, что здесь собираются для игры настоящие парни из округа Макаупин. Он
оглядел затененные углы комнаты,
проведя глазами по штабелям старых коробок и ящиков из-под выпивки.
Что-то пронеслось сзади, как летучая мышь, темное, веретенообразное.
- Что за...
Лавдел пригнулся. Мимо спланировала игральная карта, влетела в световой
конус над столом и завертелась на
фетре, как закрученная на жребий монета. Секунду повертевшись, карта упала лицом
вверх, показав картинку. Это была
карта таро - прекрасная картинка в стиле Возрождения. Скелет с косой на фоне
темных зловещих облаков.
Смерть.
- Крысы на тонущем корабле готовы на все, - прошептала тень у них за
спиной, и Лавдел немедленно нацелил на
звук свой "смит-вессон".
В жирной руке Сабитини как по волшебству оказался полуавтоматический
пистолет.
Блеск вороненого металла. Расширенные глаза. Нацеленные стволы.
Синхронно в мгновение ока наставлены были пистолеты и щелкнули в унисон
курки - двадцать миллиметров
последнего аргумента, - но тень не шевельнулась, не выхватила оружия, и Лавдел
запсиховал, как ужаленный.
- Ну-ка, покажи свою костлявую японскую задницу, - потребовал Лавдел
сквозь стиснутые зубы. - А то я отстрелю
ее тебе на фиг!
Тишина.
Где-то снаружи раскат грома потряс серый день.
Мелькнула вспышка молнии, комната осветилась дрожащим сиянием, и в этот
раскаленный миг Лавдел увидел
блеск чего-то металлического, упершегося ему в пах. Горбатой луной сверкнуло
всего в нескольких дюймах бледное лицо
Хиро Сакамото, держащего возле паха Лавдел а изогнутую бритву. Лавдел ощутил
давление в висках - три киллера попали в
ловушку верного взаимного уничтожения.
- Дорогой мой Крейтон, - мурлыкнул японец, - ты никогда не давал мне
повода тебе доверять, так почему же я
должен это делать сейчас?
- Перестань вешать мне на уши свою восточную лапшу, - буркнул Лавдел,
не отводя ствол пистолета от носа азиата.
Он знал Хиро Сакамото уже много лет, с тех пор как этот японец завалил
братьев Карлучини в Форт-Ли. И чем
больше узнавал он о нем, тем больше тайно восхищался складом его ума. Азиатским
складом ума. Сун-тзу и "Искусство
войны" и прочая ерунда. Лавдел это дело уважал. Но сейчас Сакамото стоял у всех
на дороге, и что-то надо было делать.
- У меня сто тысяч и одна причина, чтобы ты меня выслушал, - рявкнул
Лавдел. - Одна причина - твоя часть приза
в этой Игре, если мы вместе завалим этого ирландца, вторая - тупоносая из этой
игрушки, если ты сейчас же не уберешь эту
штуку от моих яиц.
Японца, кажется, это позабавило.
- Это твое предложение?
- Ага, - кивнул Лавдел. - Это мое предложение: работаем вместе.
Сабитини рассмеялся и вдруг нацелился в Лавдела.
- Это твоя очередная трепотня, ниггер. Мне эти игры надоели.
Лавдел тяжело вздохнул. Хреновы киллеры.
За окном вновь грохнуло, снова вспыхнули на стенах тени от переплета
венецианского окна.
- Слушайте, парни. - Голос Лавдела стал спокойным. - Мне лично положить
сверху, будете вы со мной в этом деле
или нет. Я бы предпочел сам накрыть этого хмыря и взять себе все шесть за
хлопоты. Но у нас тут проблемы с правом
проезда, вроде как на перегруженном перекрестке.
- Говори, говори, - сказал Хиро.
- На старого Слаггера вылезло слишком много местных охотников, понятно,
что я говорю? - Лавдел посмотрел на
тонкое лезвие бритвы возле своих яиц. - Вроде как Вьетнам, где каждая собака
стреляла.
- И что из этого?
Японец вдруг проявил какой-то интерес.
- А то, что можно сократить потери, если мы организуемся для этой
работы.
- Одна попытка. - Сабитини бормотал себе под нос, закатив глаза, будто
слушая доступное одному ему радио. -
Федерико, я так и сделаю, un momento... "Минутку (итал.)"
- С кем ты говоришь, мать твою?
Лавдел, не отводя пистолета от Хиро, с недоумением взглянул на
сицилийца.
- Не твое дело!
Сабитини взвел курок и ткнул Лавдела стволом в висок.
- Легче, Бернардо, - ласково сказал Сакамото. - Кажется, наш юный
Крейтон говорит дело. Даже в большей
степени, чем сам думает.
- То есть? - спросил Лавдел, глядя в миндалевидные непроницаемые глаза
Хиро.
- То и есть. - Сакамото повернул голову к Сабитини. - Те шальные пули
могли быть не такими уж шальными.
Лавдел секунду соображал.
- Ты считаешь, что какой-то стрелок охотится за нами?
Хиро вместо ответа повернулся к Сабитини и глубоко заглянул в его
глаза. Огромный сицилиец моргнул, слегка
дернулся, колеса в его голове пришли в движение. Горе и безумие на его лице
стали сменяться новым выражением.
Тишину нарушил новый удар грома.
- Это возможно, - произнес Бернардо.
И опустил пистолет.
Хиро кивнул и снова повернулся к Лавделу.
- Может быть, инстинкт тебя не подвел.
- Спасибо, парни. - Лавдел глядел на тончайшее лезвие у себя между ног.
- Слов нет как я ценю вашу веру в меня.
Хиро улыбнулся:
- В данный момент цель скрывается за спиной закона. Я полагаю, у тебя
есть план?
Лавдел сверкнул золотым зубом:
- Если я не ошибаюсь, его скоро отправят. Возможно, в федеральную
тюрьму. Здесь и будет приведен в действие
мой план. И если ты уберешь свой гребаный нож от моих подвесков, я смогу вам о
нем рассказать.
Джо сидел в своей камере, пялясь на уныло-бежевые стены, слушая глухое
гудение вентиляторов и думая о том,
что сказала Мэйзи. В голове не укладывалось. Беременна. Само это казалось Джо
каким-то заклинанием, волшебным,
ужасающим и одновременно внушающим благоговение. "Я беременна. Уже почти три
месяца". Эти слова эхом гремели в
горячечном мозгу Джо и от них было не уйти. Это было на самом деле. Она сказала
правду, и Джо это знал. Он ее
обрюхатил, и назад дороги нет.
Беременна.
Джо охватил прилив незнакомых чувств, поднявшихся горячей волной из
груди. Он представил себе, как держит в
неуклюжих руках крошечного новорожденного. Невинное существо с завитками рыжих
волос, губы Мэйзи на его лице, как
лепестки тюльпана, и карие глаза Джо. Новая жизнь. Впервые Джо прибавлял жизнь,
а не отнимал. Создавал, а не
уничтожал. Но столь же мощно, как эти отцовские фантазии, бурлили в подсознании
другие течения, темные предчувствия.
Джо взглянул на потолок и ощутил в животе нервную дрожь.
Вентиляционный люк, как затянутая железной сеткой пасть дракона, тихо
шипел. Медикаменты, которыми его
накачали в лазарете, уже давно перестали действовать, и Джо ощущал зуд в швах
под бинтами, запястье горело в
микроволновой печи острой боли, миллионы крошечных огненных муравьев ползали по
задней стороне бедра, вспоротой
ножом Каджуна. И над левым соском тоже горел огненный узелок - старая рана,
полученная много лет назад. Случилось это
в конце шестидесятых годов: клиент номер девять. Это был владелец стриптиз-клуба
по имени Расти Каллагэн, столп
общества и по совместительству - организатор детской порнографии. У него была
кличка Тренер, поскольку считалось, что
он тренирует детскую баскетбольную команду по воскресеньям в Грант-парке.
Однажды утром Джо навестил его в аллее за
клубом, и дело кончилось короткой стычкой. Оказалось, что у Тренера с собой был
пистолет тридцать восьмого калибра со
срезанными пулями, и он успел оцарапать Джо шею, пока тот его не положил. Потом
Джо удалил почти все осколки, но
один кусок оболочки остался в левой грудной мышце и затянулся соединительной
тканью. Сейчас он впервые за долгие
годы дал о себе знать.
Джо наклонил голову и медленно расстегнул комбинезон.
Ну конечно, над левым соском приподнималось темное пятнышко, заросшее
курчавыми седеющими волосами.
Шрам выглядел так, словно его совсем недавно потревожили, рядом с ним были два
заживающих шва, и Джо потер его
пальцами. Он нащупал твердое круглое зернышко и подумал: они, что ли, пытались
извлечь пулю, пока он был под
наркозом, приняв это за свежую рану? Да что тут у них, тюрьма или клиника
пластической хирургии?
Джо закрыл глаза и попытался отвлечься от боли и нервного напряжения.
И тогда он услышал этот голос:
- Слаггер?
Джо открыл глаза и увидел тень, ползущую по бетонному полу. Она
появилась из коридора, рядом с простенком
между решеткой камеры и дверью охраны. Длинная и тонкая тень человека,
неуверенно приближающаяся к камере, и это
должен был быть кто-то очень влиятельный, поскольку внутренние коридоры были
недоступны ни для кого, кроме охраны
и тюремной обслуги. Тень накрыла край койки и скользнула вверх по стене.
- Слаггер? - Голос был знакомым, с сильным акцентом северо-западного
Чикаго. - Слаггер, это ты?
- Кто это?
Джо затенил рукой глаза от единственной лампы дневного света из
коридора.
- Это я, Слаггер. Том Эндрюс.
Лицо все равно трудно разглядеть; свет из-за спины человека обрисовал
над его плечами и головой нимб, как на
дешевой иконе. Молодой адвокат, казалось, нервничал, ерзал, боясь подойти
слишком близко к решетке из страха
подцепить вшей.
- Как жизнь, советник?
Джо сидел на кровати, потирая саднящую шею, и старался не сломать
голову, пытаясь понять, что происходит.
- Более или менее, - ответила тень. - Как с тобой обращаются?
- Не могу пожаловаться.
- Рад это слышать. - Эндрюс слегка поерзал и полез за чем-то в карман.
Внезапная вспышка зажигалки "Зиппо"
осветила его лицо, когда он закурил. Зажигалка щелкнула, погаснув. - Ты показал
этим типам, - сказал наконец Эндрюс,
выпустив дым. - Ты им показал, кто здесь босс.
- Ага, - вздохнул Джо. - Я же настоящий фольклорный герой.
- Ты - Слаггер. И не забывай об этом.
- У меня кончается время, Томми.
- Понимаю.
- Тогда расскажи насчет того, что мы с тобой обсуждали. Расскажи, что
ты в этом смысле сделал.
Адвокат ответил не сразу, сначала сделав долгую затяжку.
- Ладно. Дело обстоит вот как. Дело, которое мы обсуждали. Я пошел
прямо к главному боссу. К твоему
работодателю. Я пошел туда лично и передал просьбу. Лично. Ты меня понимаешь?
- Что значит "мой работодатель"?
- Твой кормилец. Мозговой трест. Я к ним обратился, вот что я пытаюсь
объяснить.
Джо встал и подошел к решетке. Живот гудел, как плавильный котел, и Джо
ухватился за прут решетки.
- Не понял. Ты хочешь сказать, у меня был один работодатель? Только
один? Все эти годы?
Даже на таком близком расстоянии лицо адвоката было едва видимо в тени.
Отвисшая челюсть, удивленные глаза.
- Слаггер, Боже мой, я думал, ты знаешь. Это всегда была одна и та же
пачка больших шишек. Клянусь Богом, я
думал, ты знаешь.
Джо подавил горькое чувство в душе. Он не хотел знать, кто это. После
всего, что было, не хотел. Слишком больно
было думать, что снова и снова исполнял личные задания каких-то леваков с
мегаломанией.
- Ну ладно, Томми, - наконец произнес он, - опустим детали и переходим
к делу.
- Что ты имеешь в виду?
Пальцы Джо крепче стиснули решетку.
- Игру, Томми. Игру помнишь? Просьбу отменить Игру?
- Ах да, прошу прощения. - Эндрюс поднял вверх руки, словно сдаваясь.
Извини, Слаггер. Да, конечно. Игра. Дело
в том, что предполагаемый сценарий включает в себя как позитивные, так и
негативные стороны.
- Томми, мне осточертели твои экивоки. Ближе к делу, черт возьми.
- Понимаешь, позитивная сторона заключается в том, что твой
работодатель согласился выкупить тебя из Игры...
Джо изумленно уставился на него.
- Фантастика!
- ...на определенных условиях.
- Понял.
- И это негативная сторона.
- Я слушаю.
Адвокат сделал еще одну затяжку и выдохнул сверкающий в неоновом свете
дым.
- Очевидно, согласно нашим последним сведениям, в Игре осталось только
четыре участника. Всего четыре. Что,
кстати, просто невероятно.
- Давай горькую пилюлю, Томми. Не тяни.
- Пилюля вот она: если ты сможешь устранить их всех, всех четырех, дело
сделано, и ты свободен.
У Джо вдруг все в голове поплыло, будто он заскользил по гладкому льду.
- И это все, что я должен сделать. Убрать четырех финалистов.
- Ты ухватил суть, Слаггер. Ты получишь обратно пятьдесят процентов
своих денег и сто процентов жизни. Новый
паспорт, новую личность, весь комплект. Все, что ты должен, - убрать этих
четырех гадов, и потом хоть в Парк-Плейс.
- Это и все, что я должен.
- Именно. - Адвокат сделал последнюю затяжку, бросил сигарету на
бетонный пол и растер подошвой дорогого
кожаного ботинка
...Закладка в соц.сетях
