Жанр: Триллер
Легион
...г. Я абсолютно уверен.
- Вы очень странный человек, - признался Амфортас.
- Да, вы мне уже об этом говорили.
- Вы хотели видеть меня, лейтенант? Киндерман поднял глаза и увидел Маккуи.
Тот, как всегда, был в пенсне, неизменном темно-синем блейзере и серых фланелевых
брюках. Он смахивал на прилежного ученика.
- Ричард Маккуи, а это доктор Амфортас, - представил их друг другу
Киндерман. Маккуи сразу же протянул руку и поздоровался с доктором.
- Очень рад познакомиться, - заулыбался он.
- Я тоже.
Маккуи повернулся к следователю.
- Так я вас слушаю. - Он демонстративно посмотрел на часы.
- Все дело в чае, - объяснил Киндерман.
- В чае?
- Какой сорт вы завариваете на этой неделе?
- "Липтон". Как, впрочем, и всегда.
- По-моему, у него несколько другой вкус.
- Вы меня для этого пригласили сюда?
- О, я мог бы потрепаться о любых пустяках, но я ведь знаю, что вы очень
занятый человек. И поэтому не смею вас задерживать.
Маккуи холодно окинул взглядом столик.
- И что же вы заказали?
- Вот. Все перед вами, - сообщил следователь. Во взгляде Маккуи
проскользнуло безразличие.
- Но это же столик на шестерых.
- А мы как раз уходим.
Маккуи ничего не ответил. Он просто повернулся и удалился.
Киндерман посмотрел на Амфортаса. Тот доедал суп.
- Ну вот и хорошо, - обрадовался лейтенант. - Ваша матушка останется очень
довольна.
- У вас еще есть ко мне вопросы? - осведомился доктор и потрогал чашку с
кофе. Та уже остыла.
- Сукцинилхолинхлорид, - выговорил Киндерман. - Вы его используете в
больнице?
- Да. То есть, не я лично, разумеется. Его применяют в электрошоковой терапии.
А почему вас это интересует?
- Если бы кто-то в больнице захотел украсть его, он смог бы это сделать?
- Да.
- Каким образом?
- Он мог бы стащить его с тележки, на которой развозят лекарства, в тот момент,
когда этого никто не видит. А почему вы спрашиваете?
Но Киндерман снова уклонился от ответа.
- А посторонний человек мог бы это сделать?
- Ну, если он уверен в том, что именно ему нужно. И еще надо точно знать
расписание, когда и куда доставляют лекарства.
- Вам приходилось работать в психиатрическом отделении?
- Случалось. Вы для этого меня сюда пригласили, лейтенант? - Амфортас
сверлил Киндермана взглядом.
- Нет, не для этого, - успокоил его Киндерман. - Честно. Бог не даст мне
соврать. Но раз мы все равно уже здесь... - Он замолчал на некоторое время, а потом
продолжил: - Понимаете, ведь если бы я задал такой вопрос в больнице, мне бы,
разумеется, ответили, что это сделать невозможно. Вы меня понимаете? А так как мы
с вами успели немного подружиться, я понял, что вы ответите мне правду.
- Спасибо вам, лейтенант. Вы очень милый и симпатичный человек.
Киндерман почувствовал, что Амфортас словно теплеет изнутри. Он тут же
подхватил: - В той же манере и я хотел бы высказаться о вас. - Киндерман
улыбнулся. - Вы помните выражение "в той же манере"? Мне оно очень
понравилось. В фильме "А вот и мистер Джордан" Джо Пендлтон так и сыплет им.
- Да, я помню.
- И вам нравится этот фильм?
- Да.
- Мне тоже. Должен признаться, что люблю такие фильмы. Ведь подобная
доброта и невинность в наши дни - вещи довольно редкие. Что за жизнь! - вздохнул
Киндерман.
- Она всего лишь подготовка к смерти. И снова Амфортас удивил следователя. Он
уже понимал, что Амфортас - чрезвычайно умный человек.
- В самом деле, - согласился Киндерман. - Как-нибудь нам надо будет
встретиться еще разок и обсудить эту проблему. - Следователь снова заглянул в глаза
собеседнику и заметил в них еле уловимые искорки. - Что это? Что? - Вы уже
допили свой кофе? - забеспокоился он.
- Да.
- Я задержусь и оплачу счет. Вы были так добры и потратили на меня уйму
времени. Я-то знаю, что вы очень заняты сейчас. - Киндерман протянул ему руку, и
Амфортас крепко пожал ее, а потом встал и уже собрался было уйти, но замешкался и,
глядя на Киндермана, тихо спросил:
- Я хотел узнать насчет сукцинилхолина. Это ведь имеет отношение к убийству.
Я прав?
- Да, это действительно так.
Амфортас кивнул и вышел из кафе. Киндерман еще какое-то время наблюдал, как
он пробирается между столиками. Но вот Амфортас скрылся из виду. Лейтенант
вздохнул, подозвал официанта и расплатился. Затем он поднялся по лестнице туда, где
находился кабинет Маккуи. Директор беседовал с бухгалтером. Заметив Киндермана,
он слегка опешил, но выражение его глаз скрыло пенсне.
- Наверное, вы хотите спросить меня про кетчуп? - ровным голосом съязвил
Маккуи.
Киндерман только молча поманил его пальцем, и Маккуи тотчас подошел к нему.
- Вы помните того человека, с которым я сидел за столиком? - спросил
следователь. - Вы запомнили его лицо?
- Довольно симпатичный джентльмен.
- Вы его раньше нигде не видели?
- Не могу точно сказать. За год в своих магазинах и кафе я вижу тысячи людей.
- А не был ли он вчера на исповеди?
- Что?
- Вы его видели?
- Не уверен.
- Подумайте.
Маккуи замолчал. Однако спустя пару секунд закусил нижнюю губу и
отрицательно замотал головой.
- Понимаете, когда стоишь в очереди на исповедь, стараешься не смотреть на
людей. Почти всегда прихожане стоят или сидят, опустив глаза, и каждый вспоминает
свои грехи. Даже если я и видел его, то вряд ли теперь вспомню, - объяснил Маккуи.
- Но человека в кофте с капюшоном вы видели. - Да. Только я не могу сказать,
был ли это тот же джентльмен.
- А можете ли вы с уверенностью сказать, что это
были два разных человека?
- Нет. Но это тоже не точно.
- Понятно.
- Видите ли, я очень сомневаюсь.
Киндерман оставил Маккуи в размышлениях, а сам отправился в больницу. Там он
сразу же заглянул в книжный киоск и тщательно осмотрел полки. Обнаружив роман
"Угрызения совести", Киндерман покачал головой и взял книгу. Наугад открыв ее, он
прочитал несколько строчек. "Да, такое он одолеет в два счета", - решил Киндерман
и стал подыскивать еще одну книжонку, которая помогла бы его другу-иезуиту
скоротать время в больнице. В конце концов он выбрал роман из рыцарских времен.
Киндерман подошел к кассе. Продавщица взглянула на обложки и засияла:
- Я уверена, ей это очень понравится.
- Не сомневаюсь.
И тут ему вздумалось купить какой-нибудь забавный брелок для Дайера. В кассе
было полно всяческих безделушек. Неожиданно его внимание привлек большой пакет,
и Киндерман, не мигая, уставился на него.
- Еще что-нибудь? - спросила девушка. Но Киндерман уже ничего не слышал.
Он медленно поднял пакет. Внутри находились розовые заколки для волос с
надписью: "Большие Виргинские водопады".
Глава восьмая
Психиатрическое отделение Джорджтаунской больницы соседствовало с
отделением невропатологии. Оно разделялось на две основные секции. В первой
находились палаты для буйных. Здесь содержались пациенты, подверженные
припадкам насилия. Параноики и активные кататоники. В лабиринте коридоров и
палат затерялась парочка комнат, обитых войлоком. Уж что-что, а меры безопасности
здесь соблюдались свято. В другой секции располагались так называемые "общие
палаты".
Больные здесь не представляли опасности для окружающих. Большинство из них
- люди преклонного возраста - попадали сюда по причине старческого слабоумия.
В этих же палатах коротали свои дни и пациенты, страдающие шизофренией или
депрессией, алкоголики или несчастные, перенесшие паралич. Кроме того, среди
обитателей "общих палат" имелись и несколько пассивных кататоников. Замкнувшись
в себе, они день за днем проводили в полной неподвижности с застывшими и
странными выражениями лиц. Случалось, они вступали в разговор, являя при этом
пример чрезвычайной исполнительности и скрупулезно следуя всем распоряжениям.
В этих палатах не принималось никаких особых мер предосторожности. Пациентам
разрешалось на денек-другой отлучаться из больницы. Пропуск им мог выписать кто
угодно: от врача вплоть до подсобного рабочего.
- Кто выписывал ей пропуск? - осведомился Киндерман.
- Медсестра по фамилии Аллертон. Кстати, она как раз сегодня дежурит и явится
сюда с минуты на минуту, - сообщил Темпл.
Они сидели в его небольшом уютном кабинетике рядом с дежурной стойкой.
Киндерман разглядывал висевшие на стенах грамоты, дипломы и фотографии. На двух
снимках красовался Темпл, на вид лет двадцати, в боксерской стойке, облаченный в
спортивную форму университета. Взгляд его был свирепым. На других снимках Темпл
обнимал какую-нибудь очередную кралю и широко улыбался в объектив. На столе
лежал сувенир - маленький Экскалибур. На подставке была выгравирована надпись:
"использовать в экстренных случаях". К боковой тумбе стола кнопками был
пришпилен лозунг: "Алкоголик - это тот, кто выпивает больше доктора".
Разбросанные на столе бумаги были обильно посыпаны сигаретным пеплом.
Киндерман повернулся к Темплу, стараясь избегать взглядом его расстегнутой
ширинки.
- Я не могу поверить, - произнес следователь, - что эту женщину выпустили
без сопровождения.
Пожилую женщину с пристани удалось, наконец, опознать. Киндерман показывал
ее фотографию на всех дежурных постах больницы. В отделении психиатрии ее и
опознали. Больной оказалась Мартина Отси Ласло. В "общую палату" ее перевели из
окружной больницы, где она пробыла сорок один год. Болезнь Мартины
классифицировали как кататоническую форму слабоумия. Оно началось у нее еще в
юности. Этот диагноз оставался неизменным и поныне, с того самого момента, как
Ласло перевели в открывшуюся в 1970 году Джорджтаунскую больницу.
- Да, я просматривал ее историю болезни, - согласился Темпл, - и сразу понял,
что там какая-то ерунда. Чего-то там явно не хватает. - Он прикурил и небрежно
швырнул спичку в пепельницу, но промахнулся, и спичка упала на раскрытую
историю болезни. Темпл мрачно проводил спичку взглядом.
- Черт их знает, чем они там занимаются. Она проторчала в окружной больнице
целую вечность, так что никто и не помнит, с чего у нее крыша поехала. Ранние
записи они куда-то засунули. А эти более чем странные пассы, которые она вытворяет
руками, вот такие, - воскликнул Темпл и хотел было продемонстрировать их
следователю, но тот оборвал его:
- Да, я видел, - спокойно произнес Киндерман.
- Правда?
- Она сейчас у нас в полиции.
- Я счастлив за нее.
Киндерман почувствовал неприязнь к врачу.
- Что означают эти движения? - поинтересовался он.
Вспыхнувшая над дверью лампочка прервала разговор.
- Войдите! - крикнул Темпл. Порог кабинета переступила молодая,
привлекательная медсестра.
- Да, доктор?
Врач взглянул на медсестру.
- Мисс Аллертон, вы выписывали пропуск Ласло в субботу?
- Простите?
- Ласло. Вы выписали ей пропуск в субботу, так? Медсестра озадаченно
взглянула на него.
- Ласло? Нет, я не выписывала.
- А это что же такое? - удивился Темпл. Он взял со стола бланк пропуска и
начал читать: "Фамилия и имя: Ласло Мартина Отси. Цель поездки: визит к брату в
Фэрфакс, штат Виргиния. Срок: до 22 марта". - Затем передал листок медсестре. -
Выдан в субботу и подписан вами.
Медсестра, изучая пропуск, нахмурилась.
- Это была ваша смена, - напомнил Темпл. - С двух часов дня до десяти
вечера. Девушка посмотрела на него.
- Сэр, я не писала этого, - заявила она. Лицо врача побагровело.
- Ты шутишь, крошка?
Мисс Аллертон, ежась под взглядом Темпла, взволнованно заговорила:
- Нет, я не писала этого. Клянусь. Да ведь она никуда и не уезжала. Я делала
вечерний обход в девять и видела ее в постели.
- Разве это не ваш почерк?
- Нет. То есть да. Ой, я не знаю! - воскликнула мисс Аллертон. Она снова
уставилась на бланк пропуска. - Да, похож на мой почерк, но это все равно не моя
рука. Чем-то все равно отличается.
- Чем же именно? - выпытывал Темпл.
- Я не могу сразу сказать. Но я точно знаю, что не писала этого.
- Дайте-ка посмотреть. - Темпл выхватил листок у нее из руки и стал
внимательно изучать его. - Да, вижу, - наконец проронил он. - Вы имеете в виду
эти закорючки?
- Можно мне? - вмешался Киндерман и протянул руку к документу.
- Конечно, - Темпл передал ему пропуск.
- Спасибо, - поблагодарил Киндерман, рассматривая листок.
- Я не писала этого, - стояла на своем медсестра.
- Да, возможно, вы правы, - пробормотал Темпл. Следователь взглянул на
психиатра.
- Что вы только что сказали? - спросил он.
- Да нет, ничего. - Темпл окинул взглядом медсестру. - Все в порядке, крошка.
Зайди ко мне попозже, я угощу тебя чашечкой кофе.
Медсестра Аллертон кивнула, затем, повернувшись, торопливо вышла из кабинета.
Киндерман вернул пропуск Темплу.
- Странно, вы не находите? Кто-то подделал пропуск мисс Ласло.
- Но ведь это же сумасшедший дом. - Психиатр беспомощно вскинул руки.
- Зачем и кому это могло понадобиться? - не унимался Киндерман.
- Я же вам объяснил. Тут все сплошь и рядом психи.
- Вы имеете в виду и персонал отделения?
- Конечно. Эти заболевания заразны, как чума.
- И кто же из вашего персонала уже заболел?
- Да будет вам. Перестаньте.
- Что перестать?
- Я просто пошутил.
- И вас не насторожил этот случай?
- Абсолютно. - Темпл небрежно смял пропуск и швырнул его в пепельницу, но
опять промахнулся. - Ах, черт! Впрочем, это, скорее всего, чья-то плоская шуточка.
А, может быть, кто-то из моих подчиненных точит на меня зуб.
- Но ведь если бы дело сводилось только к этому, - возразил следователь, -
тогда шутник наверняка подделал бы именно ваш почерк.
- Возможно, вы и правы.
- По-моему, это называется паранойей.
- Умница. - Темпл прищурил глаза, и теперь они стали похожи на узенькие
щелочки. Пепел с сигары упал прямо ему на пиджак. Темпл попробовал было
стряхнуть его, но только размазал большое темное пятно. - Она могла и сама
выписать себе пропуск.
- Кто? Мисс Ласло?
Темпл неопределенно пожал плечами:
- А почему бы и нет? Здесь всякое случается.
- В самом деле?
- Да нет, конечно, это весьма сомнительно.
- Кто-нибудь видел, как мисс Ласло покидала больницу? Ее кто-нибудь
сопровождал?
- Я пока этого не знаю, но постараюсь выяснить как можно скорее.
- Скажите, а после девятичасового обхода кто-нибудь еще раз проверяет
больных?
- Да, ночная дежурная обходит палаты в два часа, - сообщил Темпл.
- А вы не могли бы спросить у нее, находилась ли в это время мисс Ласло в
постели?
- Непременно. Я оставлю ей записку. Послушайте, а почему вас все это так
интересует? Ведь это не имеет никакого отношения к убийствам.
- Каким убийствам?
- Вы меня прекрасно поняли. Я имею в виду того мальчишку и священника.
- В том-то и дело, что здесь имеется связь, - посерьезнел Киндерман.
- Впрочем, я так и подумал.
- Почему?
- Я-то ведь еще не окончательно тронулся.
- По-видимому, нет, - согласился Киндерман. - Вы на редкость
сообразительный человек.
- Итак, какое имеет отношение Ласло к убийствам?
- Не знаю. Она замешана в этом деле, хотя и косвенно.
- Я теряюсь в догадках.
- Это обычное человеческое состояние.
- И вы считаете, что здесь она будет в полной безопасности?
- Скорее всего, да. И все же, вы точно уверены, что пропуск для нее был
подделан?
- Ни на йоту не сомневаюсь.
- Кто же его подделал?
- Понятия не имею. Вы начали задавать вопросы по второму кругу.
- Этот необычный почерк с закорючками вам ни о чем не говорит?
Темпл уставился на Киндермана, а потом, неуверенно переведя взгляд, коротко
бросил:
- Нет.
"Слишком поспешно", - отметил про себя Киндерман. Он молча оглядел врача, а
затем неожиданно попросил:
- Объясните мне, пожалуйста, отчего мисс Ласло все время повторяет руками
какие-то необычные движения?
Темпл снова повернулся к своему собеседнику. На этот раз на его лице сияла
самодовольная ухмылка:
- Видите ли, моя работа во многом похожа на вашу. Я ведь тоже в каком-то
смысле сыщик. - Он весь подался вперед. - И вот что я выяснил. Уверен, вы все
поймете и оцените. Движения Ласло кажутся не случайными, верно? Они всегда одни
и те же. - Темпл попытался изобразить их. - Как-то раз я очутился в сапожной
мастерской - мне надо было срочно отремонтировать ботинки - оторвалась
подошва. И вот от нечего делать я принялся наблюдать за работой мастера, пока он
пришивал мою подошву. Операцию, разумеется, выполняла специальная машина. Я
подошел к мастеру и спросил: "Скажите, любезнейший, а как же вы раньше
справлялись с этой задачей, когда у вас не было никаких машин?" Сапожник был уже
в годах и говорил с акцентом, по-моему, у него в роду имелись сербы. А спросил я его
просто по наитию, так как вдруг почувствовал, что мне очень важно узнать про это.
"Раньше мы все делали руками", - ответил он и засмеялся, приняв меня, видимо, за
дурачка. И тогда я его попросил: "А покажите, как". Он, конечно же, сразу заявил, что
ему некогда заниматься подобной чепухой, но я предложил деньги, по-моему,
долларов пять. И вот тогда он уселся рядом со мной, зажал между коленями ботинок и
воображаемыми движениями, которыми прилаживают оторванные подошвы, начал
"зашивать" его. И, поверите ли, его движения точь-в-точь походили на пассы Мартины
Ласло. Я попал в точку! Пулей помчался в больницу и связался с ее братом в
Виргинии. И знаете что? Как раз перед тем, как Ласло свихнулась, ее бросил парень,
который обещал на ней жениться и клялся в вечной любви. Догадываетесь, кем
работал этот пройдоха?
- Неужели сапожником?
- Вот именно. Она не вынесла потери, и сама как будто превратилась в своего
возлюбленного. Когда тот ее бросил, Ласло было всего лишь семнадцать. Девушка не
мыслила жизни без него и полностью отождествляла себя с этим негодяем. А сейчас
ей уже стукнуло пятьдесят два.
Киндерману стало грустно.
- Ну, и что вы об этом скажете? Я имею в виду способность выслеживать, -
краснобайствовал психиатр. - Этот талант у вас либо есть, либо его просто нет. И
проявляются такие способности довольно рано. Только-только закончив университет,
я столкнулся с одним занятным пациентом. Он страдал депрессией. Несчастный
утверждал, что постоянно слышит в ухе щелчки. И вот, после долгой беседы мне
неожиданно пришла в голову идея. "А в каком именно ухе у вас щелкает?" -
поинтересовался я. Он тут же ответил: "Всегда в левом". "А в правом никогда?" - не
унимался я. "Нет, только в левом". "А можно, я послушаю?" - попросил я.
"Пожалуйста", - согласился больной. Тогда я приложил к его уху свое и - поверите
ли? - действительно услышал щелчки! И довольно громкие. Оказывается, молоточек
у него в среднем ухе вечно соскальзывал и издавал эти злосчастные щелчки. Пришлось
прибегнуть к помощи хирурга, и пациент сразу же почувствовал облегчение. А ведь он
пролежал в психиатрическом отделении целых шесть лет. Именно эти щелчки и
сводили его с ума - он сам себя считал психом, а отсюда и начиналась депрессия.
Как только пациент понял, что щелчки ему не просто кажутся, что они реальны, он
сразу же выздоровел.
- Да, просто потрясающе, - согласился Киндерман. - Ничего подобного я еще
не слышал.
- Довольно часто я применяю и гипноз, - продолжал распинаться Темпл. -
Хотя многие врачи не признают его, да и не верят в успех. И потом, гипноз считается в
некоторых случаях даже опасным. Но взгляните на этих несчастных - неужели лучше
оставить их в том положении, в каком они пребывают сейчас? Боже мой, да надо быть
воистину изобретателем, чтобы облегчить их страдания! И всегда, помимо прочего,
искать новые пути. Всегда. - Он тихо засмеялся. - Я тут еще кое-что вспомнил, -
добавил Темпл. - Во времена студенчества мы проходили практику в
гинекологическом отделении. И вот там я наткнулся на одну больную, женщину лет
сорока, которая жаловалась на странные боли в половых органах. Я часто и подолгу
беседовал с этой пациенткой, наблюдал за ней и пришел к выводу, что место ей не в
гинекологическом отделении, а в сумасшедшем доме. Никаких гинекологических
заболеваний у нее не обнаружили. Я был убежден, что она просто свихнулась. Я
высказал свои соображения заведующему психиатрическим отделением, тот
побеседовал с этой женщиной, но в конце концов заявил, что не согласен со мной. Тем
не менее, время шло, и день за днем я все более убеждался, что наша подруга
чокнутая. Но заведующий психиатрическим отделением и слышать о ней не хотел. И
вот я решился. В один прекрасный день я улучил момент и вошел к ней в палату,
прихватив с собой небольшую стремянку и резиновую простыню. Я запер дверь
изнутри, накрыл женщину простыней до подбородка, вытащил свою дудку и от души
помочился на кровать. Женщина не верила своим глазам. Тогда я спустился с
лестницы, свернул клеенку и молча удалился, не забыв прихватить и стремянку. А
потом начал выжидать. Буквально через день в столовой я наткнулся на молодого
психиатра. Он пристально посмотрел на меня и заявил: "Послушайте, а ведь вы
оказались правы насчет той женщины. Вы даже не представляете, что она тут
понаплела медсестрам!" - Темпл с довольным видом откинулся на спинку кресла. -
Да, иногда приходится многое придумывать. Очень многое.
- И для меня это был неплохой урок, доктор, - признался Киндерман. - В
самом деле. Вы мне открыли глаза на кое-какие вещи. Знаете, многие врачи почему-то
недолюбливают психиатров и в удобный момент не прочь покритиковать их.
- Идиоты, - буркнул Темпл.
- Между прочим, я сегодня обедал с одним из ваших коллег. Доктор Амфортас,
невропатолог, может, слышали?
Психиатр прищурился:
- Уж Винс-то не преминул бы ущипнуть меня, это точно.
- Да нет же, - поспешил вступиться за своего нового знакомого Киндерман. -
Ничего плохого о психиатрах он не говорил. Мы говорили совсем о другом.
- И что же?
- Он оказался очень симпатичным человеком. Кстати, вы не могли бы попросить
кого-нибудь проводить меня до палаты Ласло? - Киндерман встал. - Мне
необходимо осмотреть ее кровать.
Темпл поднялся с кресла и, свирепо взглянув на следователя, потушил сигару.
- Я сам вас провожу, - сердитым голосом предложил он.
- Нет-нет, ни в коем случае. Вы ведь чудовищно заняты. Я не могу быть таким
навязчивым и отнимать у вас кучу времени. - Киндерман поднял руки, как бы умоляя
Темпла остаться в кабинете.
- Какая ерунда, - возразил Темпл.
- Вы уверены?
- Это отделение - мое детище. И я по праву горжусь им. Пойдемте, я вам все
покажу сам. - И он распахнул дверь.
- Это окончательное решение?
- Абсолютно.
Киндерман вышел в коридор. Темпл указал направо: - Вот сюда, пожалуйста. -
И быстрым шагом устремился вдоль коридора. Киндерман едва поспевал за ним.
- И все же мне так неудобно, - наигранно сокрушался следователь.
- Лучше меня здесь никто ничего не покажет. Отделение представляло собой
настоящий лабиринт коридоров, перемежающихся небольшими холлами. По обеим
сторонам этого лабиринта располагались многочисленные палаты, кое-где
встречались конференц-залы и комнаты для персонала. Тут же находилась небольшая
столовая и целый комплекс физиотерапии. Но настоящей гордостью отделения
являлся, разумеется, зал отдыха с настольным теннисом и телевизором. Очутившись в
этом помещении, психиатр указал на кучку больных, наблюдавших по телевизору
какие-то спортивные соревнования. Большинство пациентов - люди пожилого
возраста - уставились на экран в полном безразличии, словно не понимая, что там
происходит. Все они были в пижамах, халатах и в одинаковых тапочках.
- Здесь-то и разыгрываются настоящие сражения - сообщил Темпл. - С утра до
вечера бедолаги с пеной у рта обсуждают, какую именно программу смотреть. А
медсестра выступает в роли арбитра. Собственно, в этом и заключается вся ее работа.
- Похоже, они сейчас довольны своим выбором, - заметил Киндерман.
- Погодите. Я вам кое-что о них расскажу. Вон там, например, видите? Очень
интересный пациент, - шепнул Темпл, указывая на одного из мужчин, внимательно
следящих за происходящим на экране. На голове у больного была бейсбольная кепка.
- Он страдает кастрофренией, - пояснил Темпл. - Считает, что враги высасывают у
него из головы мысли. Не знаю. Может, в этом и на самом деле что-то есть. А вон там,
позади него, стоит Лэнг. Когда-то он считался неплохим химиком, но внезапно начал
слышать голоса на чистых магнитофонных лентах. Это были голоса умерших. Они
отвечали ему на любые вопросы. В свое время он где-то раздобыл книгу, вот с этого-то
всё и началось.
"Почему мне это кажется таким знакомым?" - удивился вдруг Киндерман. Ему
стало не по себе.
- Ну, а потом он стал слышать голоса и в ванной, когда принимал душ, -
продолжал Темпл. - И в звуках любой текущей воды. Например, в струе из-под
водопроводного крана. Или в шелесте океанского прибоя. Дальше - еще хлеще.
Голоса раздавались в шорохе листвы. И, наконец, они проникли в его сон. Несчастный
никуда не мог от них деться. А сейчас он утверждает, что телевизор лишь чуть-чуть
заглушает их.
- И из-за этих голосов он сошел с ума? - заинтересовался Киндерман.
- Нет, не так. Из-за того, что он сошел с ума, он и начал их слышать.
- Как щелчки в ухе?
- Нет, этот парень по-настоящему чокнутый. Уж вы мне поверьте. А вон, гляньте
на ту даму в дурацкой шляпке. Местная красотка. Но у нее-то вроде дела понемногу
идут на лад. Видите, вон та? - Он указал на пышную женщину средних лет,
восседающую в кресле возле телевизора.
- Да, вижу, - подтвердил Киндерман.
- Ax, черт возьми, - удрученно буркнул Темпл. - Она меня заметила и уже
прется сюда.
Женщина торопливым шагом приближалась к ним, оглушительно шаркая
тапочками. Через пару секунд Киндерман уже разглядывал ее синюю фетровую
шляпку, украшенную шоколадными плитками, которые она прикрепила к полям
иголками.
- Не надо полотенец, - сообщила она Темплу.
- Не надо полотенец, - эхом отозвался психиатр.
Женщина круто развернулась и с гордым видом зашагала назад к телевизору.
- Дело в том, что раньше она припрятывала полотенца, - объяснил Темпл. -
Воровала их у других больных и прятала. Но мне удалось ее вылечить. В течение
первой недели она каждый день получала по семь полотенец дополнительно. Через
неделю по двадцать штук ежедневно, а еще через неделю - уже по сорок. В
результате у нее накопилось их столько, что в палате уже негде было повернуться, и
вот, когда сестра п
...Закладка в соц.сетях
