Жанр: Триллер
Изгоняющий дьявола
..., кивнув головой.
— Да, мой метод не удался,-- спокойно заметил детектив.
— Извините.
— Ничего, святой отец, я заслужил это. Да, эти
происшествия в церкви,-- подтвердил он. — Верно. Но, помимо
этого, и еще кое-что более серьезное.
— Убийство?
— Да. Отгадайте еще что-нибудь. Мне это нравится.
— Но вы же из отдела по расследованию убийств. — Иезуит
пожал плечами.
— Это ничего не значит, Марлон Брандо. Ничего не значит.
Вам не говорили раньше, что вы очень умный священник?
— Моя вина,-- пробормотал Каррас. Он продолжал улыбаться,
хотя начал понимать, что помимо воли задел своего собеседника.
— Я все же не понимаю, какая здесь связь?
— Послушайте, святой отец, можно мне надеяться, что этот
разговор останется между нами? Конфиденциально? Так сказать,
небольшая исповедь?
— Конечно. — Дэмьен открыто смотрел на детектива. — Так
в чем дело?
— Вы знаете режиссера, который снимал здесь фильм, святой
отец? Бэрка Дэннингса?
— Да, я видел его.
— Вы его видели. — Детектив кивнул головой. — Вы
знаете, как он умер?
— Ну, из газет... — Каррас снова пожал плечами.
— Это только часть правды.
— Да?
— Только часть. Послушайте, а что вы знаете о поклонении
дьяволу?
— Что?
— Терпение. Я вас подвожу к главному. Поклонение дьяволу
— вам это знакомо?
— Немного.
— А все, что касается самих ведьм, не охоты за ними, а
самих ведьм?
— Да, я когда-то писал статью по этому вопросу. — Каррас
улыбнулся. — С точки зрения психиатрии.
— В самом деле? Отлично! Это большой плюс. Вы можете мне
очень помочь, даже в большей степени, чем я ожидал. Послушайте,
святой отец. Итак, о поклонении дьяволу... Осквернения. Они у
вас никак не ассоциируются с поклонением дьяволу?
— Возможно. Такие ритуалы есть в черной мессе.
— Это уже хорошо. А теперь насчет Дэннингса. Вы читали,
как он умер?
— Он упал.
— Ну что ж, я скажу вам. Пожалуйста, между нами.
— Конечно.
— Бэрка Дэннингса, святой отец, нашли у огромной
лестницы. Ровно в семь часов пять минут его голова была
свернута на спину, как у цыпленка.
Отчаянные крики раздались с бейсбольного поля, где
тренировалась университетская команда. Каррас замер и посмотрел
лейтенанту в глаза.
— Так это произошло не в результате падения? — наконец
произнес священик.
— В принципе это возможно. — Киндерман пожал плечами. --
Но...
— Маловероятно,-- задумчиво продолжил Каррас.
— И что вам приходит в голову относительно поклонения
дьяволу?
— Ну,-- вымолвил наконец иезуит,-- предположим, что бесы
таким образом ломают шеи ведьмам. По крайней мере так
утверждает легенда.
— Легенда?
— В основном да. Хотя, по-моему, некоторые люди умирали
подобным образом. Наиболее вероятно, что это были члены
сборища, которые либо отреклись от черной мессы, либо выдали ее
секреты. Но это только догадка.
Киндерман кивнул.
— Точно. Я вспомнил о подобном убийстве в Лондоне. Это
было уже в наше время. Вернее, не так давно, четыре или пять
лет тому назад, святой отец. Я читал об этом в газетах.
— Да, я тоже читал, но все это оказалось газетной уткой.
Я ошибаюсь?
— Нет, все верно, святой отец, абсолютно верно. Но в
данном случае вы можете проследить некоторую связь между
убийством и осквернением в церкви. Может быть, это какой-то
сумасшедший священник или некто, настроенный против церкви? А
может быть, подсознательный протест...
— Больной священник,-- пробормотал Каррас. — Вы об этом?
— Вы психиатр, святой отец, вот вы и скажите мне.
— Безусловно, в осквернениях есть психическое отклонение,
какая-то патология,-- задумался Каррас. — И если Дэннингса
убили, то я считаю, что убийца страдает расстройством психики.
— И, возможно, что-то знает о поклонении дьяволу?
— Возможно?
— Возможно,-- хмыкнул детектив. — Тот, кто подходит под
эту статью, очевидно, живет где-то поблизости и имеет по ночам
доступ в церковь?
— Больной священник,-- тихо повторил Каррас и протянул
руку к выгоревшим брюкам цвета хаки. — Послушайте, святой
отец, вам это, конечно, тяжело. Я все понимаю. Но ведь для
священников на территории университета вы — психиатр, святой
отец.
— Нет, у меня теперь другие обязанности.
— В самом деле? В середине года?
— Таков приказ ордена. — Каррас пожал плечами и стал
надевать брюки.
— И все-таки вы должны знать, кто болен, а кто здоров. То
есть вы понимаете, какую болезнь я имею в виду. Это вы должны
знать.
— Совсем не обязательно, лейтенант. Совсем не
обязательно. Если бы я и знал, это было бы чистой случайностью.
Я не занимаюсь психоанализом. Мои обязанности — давать советы.
Я действительно не знаю, кто бы это мог быть.
— Ах, ну да. Врачебная этика. Если бы вы и знали, то все
равно не сказали бы.
— Скорее всего нет.
— Между прочим, это я вспомнил так, к слову. Такая этика
очень часто идет вразрез с законом. Я не хочу утомлять вас
мелочами, но не так давно одного калифорнийского психиатра
посадили в тюрьму за то, что он не дал полиции определенных
сведений о своем пациенте.
— Это угроза?
— Не говорите ерунду. Я сказал к слову.
— Я всегда смогу объяснить судье, что это была
исповедь,-- усмехнулся иезуит.
Детектив мрачно взглянул на Карраса.
— Хотите заняться делом, святой отец?
— Послушайте, я действительно ничего не скрываю,--
объяснил он. — На самом деле. Но если бы я и знал этого
больного священника, я не назвал бы его имени. Скорее всего я
доложил бы об этом архиепископу. Но я даже приблизительно не
могу себе представить, кто бы это мог быть.
— Ну ладно,-- вздохнул детектив. — Если говорить честно,
я не думал, что это мог быть священник. Если бы я объяснил,
какие у меня подозрения, вы бы назвали меня ненормальным. Не
знаю. Все эти общества и культы, где жизнь человеческая и гроша
ломаного не стоит. Начнешь задумываться. Чтобы идти в ногу со
временем, надо быть чуточку сумасшедшим, Каррас кивнул.
— Что написано на вашей рубашке? — спросил вдруг
Киндерман.
— Что именно?
— На вашей футболке,-- уточнил детектив. — Надпись
"Философы".
— А-а, я читал лекции в одно время,-- объяснил Каррас,--
в Вудстокской семинарии штата Мэриленд. Я играл в низшей
бейсбольной команде. Она называлась "Философы".
— А высшая?
— "Богословы".
— Странно все это, очень странно,-- печально произнес
детектив. — Послушайте, святой отец. Или я сошел с ума, или в
Вашингтоне существует община Ведьм. Возможно ли это в наше
время?
— Ну-ну, продолжайте,-- подстегнул его Каррас.
— Значит, возможно.
— Я вас не понимаю.
— Вы мне точно не ответили и опять поступили очень умно.
Вы играете роль защитника дьявола, святой отец, да-да,
защитника. Может быть, вы не хотите показаться доверчивым.
Суеверный священник и рациональный умница Киндерман. — Он
постучал пальцем у виска. — Но гений находится рядом, это наш
Век разума. Правильно. Ну скажите, я прав?
Иезуит посмотрел на детектива с уважением.
— Ну что ж, это довольно проницательное замечание.
— Тогда ладно,-- понизил до хрипа голос Киндерман. — Я
вас еще раз спрашиваю: может ли сейчас в Вашингтоне
существовать община Ведьм?
— Но я действительно не знаю,-- задумался Каррас, сложив
руки на груди. — Говорят, что где-то в Европе есть почитатели
черной мессы.
— В наши дни?
— В наши дни.
— Такие, как в средние века, святой отец? Вы знаете, я
многое читал об этом, между прочим, и о сексе, и о статуях, и
еще бог знает о чем. Я не хочу вызывать у вас отвращения, но
неужели они действительно этим занимались?
— Я не знаю.
— Но выскажите хотя бы свое мнение по этому поводу.
Иезуит рассмеялся.
— Ну хорошо. Тогда я считаю, что все это правдоподобно.
По крайней мере я так думаю. Но здесь я исхожу только из
патологии. Ну да, об этой самой черной мессе. Все, кто этим
занимался, были, видимо, психически больными. В медицине даже
есть специальный термин для подобного расстройства: сатанизм.
Эти люди не могут получать сексуального наслаждения, если оно
не связано с богохульством и осквернением святых. Это
встречается не так уж редко даже в наше время, а черная месса
только подтверждает правильность моих слов. В отчетах парижской
полиции можно и сейчас найти описание интересного случая,
который произошел с двумя монахами. Сейчас вспомню. По-моему,
это было в Крэпи. Эти два монаха пришли в гостиницу и начали
ругаться, требуя трехместную кровать. Третьего они тащили с
собой: это была статуя божьей матери в человеческий рост.
— О боже, это потрясающе,-- выдохнул детектив. --
Потрясающе.
— Но это самая настоящая правда. И она подтверждает, что
все, прочитанное вами, основано на фактах.
— Да, секс... Может быть, может быть. Я теперь понимаю.
Но это немного другое. Не важно. А ритуалы, связанные с
убийствами, святой отец? Это тоже правда? Расскажите! Они берут
кровь грудных младенцев?
— Я ничего не знаю о ритуальных убийствах,-- проговорил
Каррас. — Нет, не знаю. Но в Швейцарии одна акушерка на
исповеди призналась, что убила около 30 или 40 младенцев во
время черной мессы. Возможно, у нее выведали это под пытками,--
поспешил добавить он. — Кто знает? Но говорила она
убедительно. Акушерка рассказывала, что прятала в рукав длинную
тонкую иглу, и, когда надо было принимать ребенка, она
незаметно высовывала иглу и втыкала ее в родимчик на голове
ребенка, а потом опять прятала иглу в рукав. После этого не
оставалось никаких следов,-- пояснил Каррас и взглянул на
Киндермана. — Все считали, что ребенок родился мертвым. Вы
слышали, что европейцы-католики весьма предосудительно
относятся к акушеркам? Так вот, эта предосудительность вытекает
именно отсюда.
— Это страшно.
— И в нашем веке встречается безумие. Во всяком случае...
— Подождите. Все эти истории... ведь их рассказывали под
пытками, верно? Так что на них нельзя полностью полагаться.
Сначала они подписывали свои признания, а уж потом кто-то
другой мог их дополнить. Я хочу сказать, что в этих случаях не
было ни клятв, ни, так сказать, предписания о представлении
виновных перед судом для рассмотрения законности их ареста. Я
прав?
— Да, вы правы, но тем не менее многие признания были
сделаны добровольно.
— Кто же будет добровольно рассказывать о таких вещах?
— Ну, хотя бы те, у кого болела душа.
— Ага! Еще один достоверный источник!
— Конечно же, вы правы, лейтенант. Я выступаю в роли
адвоката дьявола. Но есть одна вещь, часто нами забываемая:
люди, у которых хватает духу сознаться в подобных делах,
возможно, способны и совершить их. Ну, например, вспомним
легенду об оборотнях. Конечно, это звучит смешно, ведь никто не
может превратиться в дикого зверя. Но если человек поверит в
то, что он оборотень, он и будет вести себя как оборотень.
— Ужасно. Только теория или факт?
— Ну, существовал же, например, Уильям Стампер. Или
Питер. Я точно не помню. Он жил в Германии в XVI веке, был
уверен в том, что он оборотень, и убил больше 20 человек.
— Вы хотите сказать, что он сам признался в этом?
— Да, но думаю, что это признание было обосновано.
— Чем?
— Когда его поймали, он пожирал мозги двух своих молодых
невесток.
Детектив и иезуит подошли к стоянке. Поравнявшись с
полицейской машиной, Киндерман посмотрел на Карраса.
— Так кого же мне искать, святой отец? — спросил он.
— Сумасшедшего,-- тихо ответил Дэмьен Каррас. --
Возможно, наркомана.
Детектив задумался и, ни слова не говоря, кивнул головой.
Потом повернулся к священнику:
— Хотите, подброшу? — предложил он, открывая дверцу
машины.
— Спасибо, мне здесь близко.
— Не важно, садитесь! — Киндерман нетерпеливым жестом
пригласил священника в машину. — Потом расскажете своим
друзьям, что катались в полицейской машине.
Иезуит улыбнулся и опустился на заднее сиденье.
— Ну вот и хорошо. — Детектив шумно выдохнул воздух,
откинулся назад и захлопнул дверцу.
Каррас показал дорогу. Они поехали на Проспект-стрит, к
современному зданию, куда недавно перевели иезуитов. Каррас не
мог больше оставаться в коттедже, понимая, что священники,
привыкшие к его помощи, будут продолжать свои посещения.
— Вы любите кино, отец Каррас?
— Очень.
— Вы видели "Короля Лира"?
— У меня нет возможности.
— А я видел. У меня есть пропуск.
— Это хорошо.
— У меня есть пропуск на самые лучшие фильмы. Моя жена
очень устает и поэтому никогда со мной не ходит.
— Это плохо.
— Да, это плохо, я не люблю ходить в кино один.
Понимаете, мне нравится поговорить о фильме, поспорить,
покритиковать его.
Каррас молча кивнул, глядя вниз на большие и сильные руки,
зажатые между колен. Так прошло несколько секунд. Потом
Киндерман неуверенно повернулся и, с хитринкой в глазах,
предложил:
— Может быть, вы когда-нибудь согласитесь сходить со мной
в кино, отец Каррас? Это бесплатно... У меня пропуск,-- быстро
добавил он.
Священник взглянул на него и улыбнулся.
— Как говорил Эльвуд Дауд в кинофильме "Гарвей": когда?
— О! Я позвоню вам, позвоню! — Лицо детектива
засветилось.
Они подъехали к дому и остановились.
Каррас взялся за ручку и открыл дверцу.
— Пожалуйста, позвоните. Извините, что я не смог вам
помочь.
— Ничего, вы мне все-таки помогли. — Киндерман неуклюже
помахал рукой. Каррас уже выходил из машины.
— Послушайте, святой отец, я совсем забыл,-- вдруг
остановил его Киндерман. — Совсем вылетело из головы. Вы
помните ту карточку с осквернительным текстом? Ту самую, что
нашли в церкви?
— Карточка с молитвами?
— Ну да. Она еще у вас?
— Да, она у меня. Я проверял латинский язык. Она вам
нужна?
— Да, она, может быть, мне чем-нибудь поможет.
— Одну секундочку, сейчас принесу.
Пока Киндерман ждал около полицейской машины, иезуит
прошел в свою комнату на первом этаже, выходящую окнами на
Проспект-стрит, и взял карточку. Потом вышел на улицу и отдал
ее Киндерману.
— Может быть, остались отпечатки пальцев,-- предположил
Киндерман, осматривая карточку, а потом добавил: — Хотя нет,
вы же держали ее в руках. Хорошо, что я вовремя сообразил. --
Он вглядывался в пластиковую обертку карточки. — Ага,
подождите-ка, что-то есть, что-то есть! — Потом с нескрываемым
ужасом детектив посмотрел на Карраса. — Вы ее вынимали отсюда?
Каррас усмехнулся и кивнул.
— Ну, это не важно, может быть, мы что-нибудь все-таки
найдем. Кстати, вы ее изучали?
— Да.
— Ваше заключение?
Каррас пожал плечами.
— На шутника не похоже. Сначала я подумал, что текст
сочинил какой-то студент. Но теперь я в этом сомневаюсь. У
того, кто писал эти строки, несомненно, сильное психическое
расстройство.
— Как вы и говорили.
— И латынь... — Каррас нахмурился. — Текст не безликий,
лейтенант, здесь чувствуется определенный стиль, вполне
индивидуальный стиль. Человек, который это писал, должен думать
на латинском языке.
— А священники думают на латыни?
— Ну-ну, продолжайте!
— Ответьте на вопрос, мистер Вечно-Подозревающий.
— Да, на определенной стадии освоения языка это бывает.
По крайней мере у иезуитов и некоторых других священников. В
Вудстокской семинарии некоторые философские дисциплины читались
на латыни.
— Почему?
— Для четкости мышления. Это стройная система.
— Ага, понимаю.
Каррас посерьезнел:
— Послушайте, лейтенант, можно, я скажу вам, кто,
по-моему, действительно сделал это?
Детектив придвинулся к нему:
— Кто же?
— Доминиканцы. Поищите среди них. — Каррас улыбнулся,
помахал на прощание рукой и пошел.
— Я вам сказал неправду! — вдруг крикнул ему вслед
лейтенант. — Вы похожи на Саль Минео!
Киндерман следил взглядом за священником. Тот еще раз
махнул рукой и вошел в здание. Детектив повернулся, уселся в
машину, вздохнул и пробормотал:
— Он колеблется, колеблется. Совсем как камертон под
водой.
Новая комната Карраса была обставлена скромно:
односпальная кровать, удобный стул, письменный стол и книжные
полки, встроенные в стену. На письменном столе стояла старая
фотография его матери, а в изголовье кровати молчаливым упреком
висело металлическое распятие.
Эта узкая комната вполне устраивала Карраса и являла собой
его мир. Дэмьен не заботился о вещах, главное, чтобы они всегда
были чистыми. Каррас принял душ, быстро побрился. Надев брюки
цвета хаки и рубашку с короткими рукавами, он легкой походкой
направился в столовую для священников. Здесь он заметил
розовощекого Дайера, одиноко сидящего в углу.
— Привет, Дэмьен! — поздоровался Дайер.
Каррас кивнул и, встав рядом со стулом, скороговоркой
пробубнил молитву. Потом благословил себя, сел и поздоровался с
другом.
— Ну, как дела у бездельника? — пошутил Дайер, пока
Каррас развертывал на коленях салфетку.
— Кто это бездельник? Я работаю.
— Читая одну лекцию в неделю?
— Здесь важно качество,-- возразил Каррас. — Что на
обед?
— А по запаху не определишь?
— Кошмар! Кислая капуста да конская колбаса.
— Здесь важно количество,-- с напускной серьезностью
парировал Дайер.
Каррас покачал головой и протянул руку к алюминиевому
кувшину с молоком.
— Я бы не стал рисковать,-- пробормотал Дайер, не меняясь
в лице и намазывая масло на добрую половину пшеничного батона.
— Видите там пузыри? Селитра.
— Мне полезно,-- отрезал Каррас, пододвинул к кувшину
свой стакан и услышал, как кто-то подошел к столу.
— Я наконец-то прочитал книгу,-- весело сообщил
подошедший.
Каррас поднял глаза и почувствовал болезненную тревогу, а
потом свинцовую тяжесть в суставах. Он узнал священника,
приходившего к нему недавно за советом. Того самого который не
мог ни с кем подружиться.
— Да? И что же вы о ней думаете? — полюбопытствовал
Каррас и поставил кувшин на место.
Молодой священник заговорил, а уже через полчаса вся
столовая сотрясалась от смеха Дайера.
Каррас взглянул на часы.
— Не хочешь одеться? — спросил он молодого священника.
— Можно пойти полюбоваться закатом.
Через некоторое время они уже стояли, облокотившись о
перила лестницы, ведущей на М-стрит.
Рыжие лучи заходящего солнца освещали западную часть неба
и мелкими красноватыми зайчиками разбегались по темной речной
глади.
Однажды в это же время Каррас встретил Бога. Это было
давно. Но, как покинутый любовник, он помнил об этом свидании.
— Красивое зрелище,-- восхищался Дайер.
— Да — согласился Каррас. — Я стараюсь приходить сюда
каждый вечер.
Университетские часы начали отбивать время. Было семь
часов вечера.
В 7 часов 23 минуты лейтенант Киндерман изучал
спектрографические данные, подтверждавшие, что краска,
отколупленная с птицы Реганы, была идентична краске с
оскверненной статуи девы Марии.
А в 8 часов 47 минут в трущобах северной части города
бесстрастный Карл Энгстром вышел из запущенного,
полуразвалившегося жилого дома, прошел три квартала к
автобусной остановке, минуту подождал, не меняя выражений лица,
а потом вдруг согнулся и зарыдал, опершись о фонарный столб.
В это время лейтенант Киндерман был в кино.
Глава шестая
В среду, 11 мая, они вернулись домой. Регану положили в
кровать, установили замки на ставнях и убрали все зеркала из ее
спальни и ванны.
"...все меньше и меньше работает ее сознание, а во время
припадков она полностью отключается. Это новый симптом, и,
пожалуй он исключает истерию. В то же время проявились другие
симптомы в области, которую мы называем парапсихологическим
феноменом..."
Пришел доктор Кляйн. Крис вместе с Шарон наблюдали, как он
демонстрировал им необходимые действия по подключению Регане
питания во время комы. Он показывал им носожелудочную трубку:
— Сначала...
Крис заставляла себя смотреть и в то же время не видеть
лица дочери, слушать врача и забыть о словах, произнесенных
врачом в клинике...
Но они пробивались в ее сознание, как туман сквозь ветви
деревьев.
Кляйн направил трубку в желудок Реганы.
— Сначала вы должны проверить, не попала ли жидкость в
легкое,-- инструктировал он, зажимая трубку, чтобы прекратить
доступ сустагена. — Если...
"...синдром разновидности такого расстройства, которое
вряд ли встретишь еще где-нибудь, может быть только у
примитивных народов. Мы называем это "сомнамбулическая
одержимость". Честно говоря, мы мало об этом знаем, разве
только то, что она начинается с конфликта или чувства вины,
приводящего больного к впечатлению, будто в его теле находится
посторонний разум, душа, если хотите.
Раньше, когда люди верили в дьявола, это вторгающееся
существо считалось бесом. В современных случаях это чаще душа
какого-либо умершего человека, знакомого больному прежде,
которому он подсознательно может подражать мимикой, голосом,
манерами и иногда даже воспроизводить черты лица этого
знакомого. Говорят..."
После того, как мрачный доктор ушел, Крис связалась со
своим агентом в Беверли Хиллз и безжизненным голосом сообщила,
что не будет принимать участия в съемках. Потом она позвонила
миссис Пэррин. Но последней не оказалось дома. Крис повесила
трубку и почувствовала отчаяние.
Хоть бы кто-нибудь был рядом. Кто-нибудь, кто мог бы ей
помочь...
"...есть более простые случаи, относящиеся к душам
умерших, здесь редко встречается ярость, сверхактивность или
мышечное возбуждение. Однако в большинстве случаев
сомнамбулическая одержимость новой, вселившейся личности всегда
злобно настроена и враждебно относится к первой. Ее основная
цель — разрушить, замучить, а иногда даже уничтожить первую
личность..."
В дом доставили несколько смирительных ремней. Крис,
усталая и опустошенная, стояла и наблюдала, как Карл привязывал
их к кровати и к рукам Реганы. Когда Крис поправляла Регане
подушку, швейцарец выпрямился и с жалостью глянул в искаженное
лицо девочки.
— Она выздоровеет? — спросил он.
Крис уловила участие в его голосе, но не смогла
ответить... В тот момент, когда Карл обратился к ней, Крис
нащупала под подушкой какой-то предмет.
— Кто положил сюда распятие? — возмутилась она.
"...Этот синдром — только проявление конфликта или
какой-то вины, поэтому мы и пытаемся выяснить причину. Самый
лучший способ в этом случае — гипнотерапия, однако здесь мы не
могли успешно ее применить. Поэтому выбрали наркосинтез — это
вид лечения наркотиками, но, честно говоря, опять зашли в
тупик.
— Так что же дальше?
— Время покажет. Боюсь, что теперь только время может все
выявить. Мы попытаемся что-нибудь сделать и будем надеяться на
перемены. Пока что придется положить ее в больницу..."
Крис отыскала Шарон на кухне в тот момент, когда та
ставила на стол пишущую машинку. Шарон только что принесла ее
из детской. Уилли около раковины резала морковь для рагу.
— Шар, это ты сунула распятие ей под подушку? --
выпытывала Крис с напряжением в голосе.
— Что ты имеешь в виду? — опешила Шарон.
— Ты не клала?
— Крис, я не пойму, о чем ты говоришь. Послушай, я же
тебе говорила еще в самолете: я рассказала Регане, что "бог
создал мир", и еще, возможно, о...
— Хорошо, Шарон, я тебе верю, но...
— Я тоже ничего не клала,-- проворчала Уилли.
— Но ведь кто-то положил его туда, черт возьми! --
взорвалась Крис и тут же накинулась на Карла, открывавшего
холодильник.
— Я тебя еще раз спрашиваю: это ты положил распятие ей
под подушку? — Голос ее почти срывался.
— Нет, мадам,-- спокойно возразил Карл, заворачивая
кусочки льда в полотенце. — Нет. Не знаю никакого креста.
— Но этот идиотский крест не мог сам попасть туда! Кто-то
из вас врет! Отвечайте все: кто сунул его туда?! Кто? — Она
вдруг тяжело опустилась на стул и зарыдала, закрыв лицо руками.
— Простите меня, ради Бога, простите, я не соображаю, что
делаю,-- всхлипывала Крис. — О боже, я ничего не понимаю!
Уилли и Карл молча смотрели на нее. Шарон успокаивающе
дотронулась до ее шеи.
— Ну перестань. Все хорошо, все хорошо.
Крис вытерла лицо рукавом.
— Да, я понимаю, что тот, кто это сделал, хотел как
лучше.
"-- ...Послушайте, я вам снова и снова повторяю, вы лучше
поверьте мне: я не отдам ее ни в какой сумасшедший дом!
— Это...
— Мне не важно, как вы это называете! Но я должна видеть
ее все время!
— Тогда извините.
— Конечно! "Извините"! О боже! Сотня докторов, и все, что
вы мне можете сказать, это ваше идиотское..."
Крис затянулась сигаретным дымом, потом нервно затушила
бычок и поднялась в спальню Реганы. В сумерках Крис разглядела
прямую фигуру, сидящую на стуле у кровати Реганы. "Что он тут
делает? — удивилась она. — Карл?"
Крис подошла ближе, но швейцарец даже не взглянул на нее,
продолжая пристально смотреть на девочку.
Рука Карла была протянута вперед, касаясь лица Реганы. Что
у него в руке?
Крис приблизилась к кровати и различила самодельный
компресс со льдом, который Карл наспех соорудил на кухне.
Швейцарец пытался охладить девочке лоб.
Крис была тронута и с удивлением наблюдала за этой
картиной. Заметив, что Карл не обращает на нее внимания и не
двигается, она повернулась и тихо вышла из комнаты...
"...внешняя случайность, ведь одержимость редко
...Закладка в соц.сетях
