Жанр: Триллер
Тварь
..., подумал Шарп. Если там терпит бедствие корабль, Вип придет намного
быстрее, чем любое судно, вызванное с базы. Если же корабль покинут или это просто
спасательная шлюпка, то в соответствии со стандартным порядком действия Шарп
обязан спустить ныряльщика, чтобы провести осмотр. Погода была приличная, но
спуск ныряльщика с вертолета в открытом океане при любой погоде - дело
рискованное. Сам Маркус отправился бы не раздумывая, но спускать в море
совершенно одного девятнадцатилетнего парня ему не доставляло особого
удовольствия. Вип сможет осмотреть судно, а сам Маркус тем временем отправится на
поиски людей. Если они обнаружат людей, живых или мертвых, ему придется спустить
ныряльщика, и он хотел бы, чтобы парень не был уставшим.
Кроме того, может быть, там окажется что-то стоящее для Випа, если никто
больше не предъявит на это претензий. Плот, радио, ракетница. Что-нибудь, что можно
продать или использовать. Что-нибудь, что принесет Випу деньги или поможет
сэкономить их. А Шарп знал, что Вип нуждался.
"И еще, - думал Шарп, - я ему кое-что должен".
Кое-что? Черт, он был должен Випу Дарлингу на все сто процентов.
Вип спас рассудок Шарпа в такой момент, когда существовали все предпосылки,
что Маркус превратится в дурачка, увлекающегося забавами наподобие "Серфинг:
нацисты должны умереть" или "Женщины-амазонки на Луне". Его выходные дни стали
непереносимы. Он нырял с каждой платной туристической группой, оказавшейся на
островах, объездил на мотоцикле каждый квадратный дюйм, посетил каждый форт и
музей, расшвыривал деньги в каждой пивной - у него не было моральных возражений
против того, чтобы стать пьяницей, но его организм не переносил алкоголь и ему не
нравился вкус спиртного. Он просмотрел все фильмы в видеотеке базы, кроме тех, где
убивали топором приходящую няню. Каждый день он читал до тех пор, пока ему не
отказывали глаза и не атрофировались ягодицы. Он был на грани невообразимого -
собирался начать играть в гольф, - когда на каком-то торжестве на базе познакомился
с Випом.
Как зачарованный слушал он рассказ Випа о технике розыска затонувших кораблей
и задал достаточно разумных вопросов, чтобы заработать приглашение как-нибудь в
воскресенье выйти в море... что быстро превратилось в каждое воскресенье и
большинство суббот. Слушая Випа, он многое понял и, что любопытно, начал
стыдиться за свое образование. Потому что перед ним был человек с шестью классами
образования, который научил себя быть не просто рыбаком и ныряльщиком, но еще и
историком, биологом, нумизматом и... да что говорить, ходячей морской
энциклопедией.
Шарп выразил готовность вносить свою долю за стоимость горючего Дарлинга, но
его предложение было отвергнуто; затем он попытался помочь красить судно, и на этот
раз предложение было принято, и это понравилось ему, потому что он стал чувствовать
себя причастным к делу, а не бездельником. Потом Вип как-то показал Маркусу
фотографии старых кораблекрушений, сделанных с воздуха, и внезапно - как будто
какая-то дверь, скрипя, раскрылась, осветив тот уголок его мозга, о существовании
которого он даже не подозревал, - Шарп увидел возможность новых интересов,
новых целей.
Вип научил Маркуса не надеяться на классически сказочное представление о
кораблекрушениях: вот корабль стоит на грунте прямо, все паруса подняты, скелеты в
треуголках сидят там, где приняли смерть, и играют на груду дублонов, лежащих
рядом. Старые корабли были деревянными, и в большинстве случаев те из них, что
натолкнулись на Бермуды, затонули в мелких водах. Штормовые волны разбили их на
куски, а столетия движущейся воды разбросали и вдавили их в дно, дно поглотило их,
и на том месте выросли кораллы, приняв погибших в свои объятия.
Есть три главных признака того, что на дне лежат обломки корабля, сказал
однажды Вип. Когда судно было загнано за полосу рифов - переброшено туда ветром
и подтолкнуто идущими следом волнами, то оно разрушает сам риф, убивает хрупкие
кораллы и оставляет царапину, которая с высоты двух сотен футов выглядит как
гигантский след шин.
Острый глаз может заметить пару пушек, обросших, покрытых коралловым
панцирем, выглядящих как ни на что не похожая масса, выстроенная в
противоестественно прямую линию. А старая поговорка гласит: природа не терпит
прямых линий. Но наличие пушки не означает, что сам корабль находится поблизости,
потому что часто команда, когда корабль бился в агонии, выбрасывала все тяжелое за
борт, чтобы не дать ему перевернуться. Вполне возможно здесь найти пушку, а в
другом месте - якорь и не обнаружить судна, если море утащило его на мили от этого
места, прежде чем швырнуть в пучину и разбить на куски на месте последнего его
отдохновения.
И бесспорным признаком, видимым с воздуха, но наиболее трудным для
определения, была груда балласта, потому что Вип настойчиво утверждал, что то
место, где судно потеряло свой балласт, и было местом его гибели. Конечно, палубу
корабля могли унести волны, могла уплыть и оснастка, за которую уцепились один-два
человека, но душа и тело судна - его груз, его сокровища - лежали там же, где и
балласт. Обычно старые корабли в виде балласта брали речные камни с Темзы, Эбро
или другой реки вблизи родного порта. Камни были гладкими, круглыми и не слишком
большими, чтобы их мог поднять человек.
"Думай о булыжниках, - сказал Вип Шарпу, - потому что все булыжники в таких
местах, как Нантакет, когда-то были балластом, привезенным в брюхе корабля, и
булыжники эти удерживали судно в вертикальном положении на пути через океан из
Англии, а потом на обратном пути заменялись бочонками с нефтью".
Поэтому Шарп поставил себе цель: высматривать нагромождения очень круглых
камней, сваленных в кучу, как правило, в белых песчаных ямах между темными
вершинами кораллов. Вип рассказал ему, что старые корабли наталкивались на эти
вершины и застревали там, пока не приходила следующая волна, не снимала их и не
бросала содержимое корабля на песок, который охватывал и скрывал добычу.
Теперь уже Шарп не упускал возможности вылета, и во время полета -
независимо от того, кружили ли они над островами для налета часов, для тренировки
молодых пилотов или для испытания нового оборудования, - он всегда высматривал
следы кораблекрушения. Он летал на предельно низкой высоте, отклоняясь от курса то
туда, то сюда так, чтобы солнечные лучи под косым углом проникали на мели. И если
кто-то из команды спрашивал, что, черт возьми, он делает, Шарп туманно отвечал чтото
вроде: "Определяю возможности вертолета".
Пока что Маркус обнаружил только две груды балласта, два кораблекрушения. Об
одной из груд Вип сказал, что она была обследована в шестидесятых годах. А вот
вторая до сих пор была неизвестна. В скором времени они отправятся туда, чтобы
провести раскопки.
Теперь сигналы были громкими и постоянными, и Шарп разглядел что-то желтое,
перекатывающееся вверх и вниз на волнах. Он нажал на рычаг управления и снизился
до сотни футов.
Это был плот, небольшой, пустой и, очевидно, неповрежденный. Шарп облетел
его, стараясь оставаться на достаточной высоте, чтобы нисходящие потоки воздуха от
лопастей вертолета не начали вращать плот и не перевернули его.
- "Капер", это Хьюи-один.
- Да, Маркус, - послышался голос Випа.
- Это плот, на борту никого нет. Просто плот. Может, упал с судна. Некоторые
аварийные радиомаяки начинают работать при соприкосновении с соленой водой.
- Может, разрешишь мне поднять его моей шлюпбалкой? Я похожу кругом,
чтобы посмотреть, нет ли людей, а потом привезу плот на берег. И никому не придется
мокнуть.
- Давай, Вип. Это на расстоянии триста сорок от того места, где ты был.
Доберешься примерно за час. А мы тем временем поищем по координатной сетке,
полетаем туда-сюда, пока горючее не вынудит вернуться на базу.
- Есть, Маркус.
- Думаю, ложная тревога, но "страна свободных и родина храбрых", во всяком
случае, благодарна тебе, Вип.
- Рад стараться. "Капер" всегда готов помочь.
8
- Может быть, этот день не окончательно потерян, - заметил Дарлинг,
поднимаясь по трапу на крыло мостика.
- Это почему? - Майк укладывал последние витки проволочных вожаков .
- Дал нам шанс раздобыть плот. Если это "Свитлик" и на нем не стоит имя
владельца, то выйдет пара тысяч долларов, а может, и больше.
- Кто-нибудь предъявит на него права. Так всегда бывает.
- Возможно... если судить по тому, как нам "везет" в последнее время.
Менее чем через час они увидели плот, и Дарлинг медленно обошел вокруг, изучая
его, как какой-нибудь образец на предметном стекле микроскопа.
- "Свитлик", - с удовлетворением подтвердил он.
- Выглядит как новенький, будто только что с прилавка, и, похоже, им никто не
пользовался.
- Да, это так, или их очень быстро спасли. Дарлинг не обнаружил обычных следов
того, что на плоту какое-то время пребывали люди: ни какого-то мусора, ни следов от
резиновой обуви, ни крови пойманных рыб, ни одежды.
- Может, их схватили акулы? - предположил Майк.
Дарлинг покачал головой:
- Акула прокусила бы резину и спустила хотя бы одну из камер. Возможно,
процарапала бы плот своей шкурой. Ты бы увидел.
- Что же тогда?
- Может, кит.
Дарлинг продолжал кружить вокруг плота, взвешивая эту возможность. Было
известно, что киты-убийцы нападали на плоты, шлюпки и даже крупные суда. Никто
не понимал, почему они это делали, потому что их нападение этим и заканчивалось -
они никогда не трогали людей. Не было еще ни одного достоверного случая, чтобы кит
сожрал человека. Возможно, они просто собирались поиграть с плотом и, подобно
слишком быстро выросшим детям, не сознавали собственной силы.
Иногда горбатые киты убивали людей, но всегда нечаянно. Они подходили к
плотам из любопытства, чтобы узнать, что это такое, подныривали под плот,
взмахивали хвостами, и люди разбивались насмерть.
- Нет, - отбросил это предположение Дарлинг, - все было бы перевернуто и
разбросано.
Майк спросил:
- А мог он просто соскользнуть с палубы и упасть в море?
- Тогда как же включился аварийный радиомаяк? - Дарлинг указал на
пластиковый ящик. - Он не автоматический. Кто-то включил его.
- А может, какое-нибудь судно подобрало людей и они забыли выключить
сигнал?
- И никто не подумал сообщить об этом на Бермуды? - Дарлинг помолчал. -
Готов поспорить, что дело было так: судно шло ко дну, люди сбросили плот в море,
пытались спрыгнуть на него, но промахнулись и утонули.
Майку вроде бы понравилась эта версия, поэтому Дарлинг не стал развивать
возникшую у него туманную идею о возможности иного поворота событий. Нет
никакого смысла вызывать у Майка неприятные мысли. Кроме того, всякие догадки
обычно оказывались чепухой.
- Ну что ж, приятно видеть, что это превосходный, совершенно новый "Свитлик",
стоящий достаточно, чтобы нам продержаться еще какое-то время.
Они зацепили плот кошкой, закрепили трос на талях шлюпбалки, включили
лебедку и подняли плот на борт.
Майк стал на колени и все осмотрел, открыл ящик с запасами на носу и прощупал
резиновые камеры.
- Лучше выключить маяк, - сказал Дарлинг, отцепляя крюк и сворачивая трос -
Не хочется сбивать с толку аварийными сигналами летчиков, когда им надо
позаботиться о своем похмелье.
Майк щелкнул выключателем на маяке и убрал антенну. Затем поднялся на ноги:
- Ничего. Ничего не пропало, ничего не повреждено.
- Да, ничего.
Но что-то тревожило Дарлинга, и он продолжал пристально рассматривать плот,
сравнивая то, что видел, с тем, что, как он знал, должно было быть.
Весло. Вот в чем дело. Нет весла. На каждом плоту есть по крайней мере одно
весло, и этому плоту полагалось иметь весла. Уключины на месте, но ни одного весла.
И вдруг, когда плот слегка сдвинулся с места, внимание Дарлинга привлек отблеск
солнечного света, отражаемый чем-то в одной из резиновых камер. Он наклонился.
Камера была поцарапана, будто нож порезал резину, но не прошел насквозь: вокруг
каждой царапины, сверкая на солнце, расползались пятна какой-то слизи. Дарлинг
прикоснулся пальцем и поднес к носу.
- Что? - спросил Майк.
Дарлинг замешкался, затем решил солгать:
- Масло для загара. Бедные страдальцы беспокоились о своей коже.
Он не имел никакого представления о том, что это такое. Слизь воняла аммиаком.
Дарлинг по радио вызвал Шарпа и сообщил ему, что выловил плот и намерен
продолжать поиски немного дальше в северном направлении. Человек в воде, живой
или мертвый, не обладает парусностью, поэтому он или она не прошли бы такое же
расстояние, как плот, они даже могли двигаться в направлении, противоположном
движению плота, - это зависело от течения.
И поэтому Дарлинг шел еще в течение часа, то есть приблизительно десять миль,
на север, затем повернул на юг и стал идти зигзагами с северо-запада на юго-восток.
Майк стоял на носу судна, устремив взгляд на поверхность воды и на несколько футов
в глубину, в то время как Дарлинг осматривал даль с крыла ходового мостика.
Только они повернули к востоку от солнца, как Майк закричал:
- Вон там! - и указал за левый борт.
На расстоянии двадцати или тридцати ярдов от судна в клубке саргассовых
водорослей на поверхности воды виднелось что-то большое и сверкающее.
Дарлинг замедлил ход и повернул к находке. По мере приближения они
рассмотрели, что это - чем бы оно ни было - не являлось произведением
человеческих рук. Оно медленно покачивалось, влажно сверкало на солнце и дрожало
как желе.
- Это что еще за чертовщина? - воскликнул Майк.
- Похоже, что шестифутовая медуза запуталась в водорослях.
- Да провались она пропадом. Я не хочу врезаться в нее.
Дарлинг поставил рычаг в нейтральное положение и наблюдал с крыла мостика,
как это "что-то" скользнуло вдоль борта "Капера". Это был громадный прозрачный
желеобразный овал с отверстием посередине, и, видимо, в нем заключалась своего
рода жизнь, потому что он вращался в воде, как бы для того, чтобы каждые несколько
секунд подставлять под солнечные лучи все свои части.
Майк сказал:
- Я никогда не видел такой медузы.
- Я тоже, - согласился Дарлинг. - Не знаю. По-моему, это какая-то икра.
- Хочешь взять немного?
- Зачем?
- Для аквариума.
- Нет. Они никогда не просили меня привозить им икру. Если это действительно
икра, пусть эти твари живут, кем бы они ни были.
Дарлинг вернулся на свой курс к югу. К тому времени, когда они достигли района,
где подобрали плот, они нашли две подушки от сидений и резиновый кранец.
- Интересно, почему Маркус не видел эти вещи? - удивлялся Майк, поднимая
кранец на борт. - Они же были на поверхности.
- Вертолет - чудесное изобретение, но нужно, чтобы он летел над открытой
водой действительно медленно, иначе человеческий глаз не успевает заметить чтолибо
на поверхности моря. - Дарлинг осмотрел водную ширь. Никаких признаков
жизни - ни нынешней, ни прошедшей. - Вот и все.
Он определился по смутно виднеющемуся в отдалении кряжу, вызвал бермудское
радио и направил судно к своей пристани.
К шести часам они оставили позади глубокие воды, океанская волна затихла, и
вода цвета подсиненной стали сменила свой оттенок на темно-зеленый. С крыла
мостика им были видны песчаные ямки на дне и темные пятна травы и кораллов.
- Кто это? - спросил Майк, указывая на судно, очертания которого четко
обрисовывались садящимся солнцем.
Дарлинг прикрыл ладонью глаза и посмотрел на судно, оценивая наклон носа,
форму рубки и размеры кокпита.
- Карл Фрит, - сказал он.
- Какого черта он тут делает? Ловит на блесну?
- На мелководье? Черта с два поймаешь.
Они продолжали наблюдать. Им было видно движение на борту судна,
переваливающегося с волны на волну так, будто оно поднимало и опускало груз.
- Ты не думаешь... - начал Майк. - Нет, он не настолько глуп.
- Глуп? Может быть, и нет, - проговорил Дарлинг, поворачиваясь к рубке и
двигая дроссельный рычаг вперед. - А ты не думаешь, что он просто жадный?
Майк взглянул на напарника. Челюсти Випа будто отвердели, а в глазах появился
холодный жесткий прищур.
Карл Фрит был рыбаком-ловушечником и одним из самых горластых противников
того, что ловушки запрещались законом. Он вечно блеял о свободе, независимости и
правах человека, несмотря на то что получил от правительства более ста тысяч
долларов отступных - достаточно для любого человека, думал Дарлинг, чтобы
перейти на рыбную ловлю с лесой или арендное рыболовство или, в конце концов,
заняться совершенно другим делом. Но, похоже, Карл Фрит хотел воспользоваться и
той и другой возможностью.
"Капер" подходил с северо-запада, против ветра, и поэтому Випу и Майку удалось
приблизиться к Фриту почти до сотни ярдов, прежде чем тот услышал шум двигателя.
Они ясно видели, как Карл подцеплял под водой судовым багром затопленный буй,
подтягивал трос к лебедке, вытаскивал большую ловушку на борт, открывал люк и
высыпал улов в рыбный трюм.
- Подлый сукин сын, - пробормотал Дарлинг.
- Хочешь сбить его?
- Собираюсь сделать филе из этого ублюдка.
- Согласен.
Дарлинг почувствовал, как ярость вздымается в глубине его нутра. Ему было
плевать, что действия Фрита незаконны: по мнению Дарлинга, большинство законов
оказывались шлюхами, предназначенными обслуживать политиков. Но его жег -
вызывал бешенство и тошноту - бездумный эгоизм этого человека, его безудержное
стремление к разрушению и бессмысленному опустошению. И дело не только в том,
что Фрит все еще продолжал лов при помощи ловушек, - он пользовался
затопленными буями, так чтобы морская полиция не заметила их на поверхности.
Какое-нибудь проходящее мимо судно может зацепить такой буй лопастями и оторвать
его, или шторм сорвет ловушку, и Фрит не сможет найти ее. В любом случае она
пропадет на дне, где день за днем, неделя за неделей будет убивать, убивать и убивать.
Теперь уже Фрит услышал их. Но у борта висела ловушка, и он, как только
повернулся на шум и увидел подходящий к нему "Капер", выхватил нож из ножен на
поясе и перерезал веревку; ловушка плюхнулась в воду и затонула.
Дарлинг не сбавлял скорости, пока не подошел на расстояние десяти ярдов к
маленькому судну Фрита, затем резко свернул в сторону и потянул дроссельный рычаг
назад, создав волну, которая ударила в лодку Фрита и заставила его самого зашататься.
- Эй! - закричал Карл. - Что это ты вытворяешь?
Дарлинг предоставил своему судну покачиваться рядом с посудиной Фрита. Сам
же оперся на перила крыла мостика и посмотрел вниз. Фрит был мужчиной за
пятьдесят, с большим животом и лысиной. Его кожа была темной и изношенной, как
старое седло, а зубы желтыми от никотина.
- Просто пришел посмотреть, что ты тут поделываешь, Карл.
- Это вовсе не твое дело.
- Ты случайно не рыбу ловишь, а?
- Не волнуйся по этому поводу.
- Случайно не пользуешься ли ловушкой?
- Иди своей дорогой, Вип.
- Дай-ка посмотреть, Карл... - Улыбка Дарлинга была ледяной. - Я думаю, что
ты в основном ловишь... что?.. рыбу-попугая и лещей. Так?
Фрит промолчал.
Дарлинг повернулся к Майку:
- Ну-ка, Майкл, взгляни, что он там наловил. Майк начат спускаться по трапу с
мостика. Фрит вынул свой нож и поднял его:
- Никто не ступит на борт моего судна.
Со своей высоты на трапе Майк наклонился и заглянул вниз, в рыбный трюм
Фрита. Затем посмотрел на Дарлинга и кивнул головой.
Вип, продолжая улыбаться, проговорил:
- Рыба-попугай и лещ. Собираешься разрезать на куски и продать отелям, да,
Карл? Как свежую рыбу с Бермуд? Может, получишь пару баксов за фунт?
- Ты не сможешь ничего доказать, - заявил Фрит. Он развел руки в стороны и
указал на пустой кокпит. - Ловушки? Где ты видишь ловушки?
- Мне не нужно ничего доказывать, Карл. Я не собираюсь доносить на тебя.
- О, - расслабился Фрит. - Ну что ж, тогда...
Майк был поражен, но промолчал.
- Ты знаешь, что делают рыбы-попугаи и лещи, Карл? Они пожирают водоросли,
которые растут на кораллах, они очищают рифы. Без них кораллы задыхаются и
гибнут.
- Будет тебе, Вип. Один человек, несколько ловушек не делают...
- Конечно, Карл. - Улыбка Дарлинга исчезла. - Один человек, который взял у
правительства сто тысяч долларов и дал обещание, что прекратит ловлю с ловушкой,
один человек, которому не нужны деньги, но который слишком туп, чтобы заниматься
чем-то еще, один человек, которому наплевать...
- Да пошел ты, Вип.
- Нет, Карл, - проговорил Дарлинг, - пошел ты.
Он резко крутанул штурвал направо, нажал на дроссельный рычаг, и "Капер"
прыгнул вперед и вбок, ударив по судну Фрита и срезав стальным носом деревянный
трап для ныряния.
Фрит завизжал:
- Эй, будь ты проклят...
Дарлинг продолжал крутить штурвал, нос "Капера" толкал корму лодки Фрита.
Толстяк бросился в рубку, повернул ключ и нажал рычаг включения двигателя. Мотор
закашлялся, помедлил и заработал.
Дарлинг включил задний ход, так что судно попятилось и нацелилось носом на
корму Фрита. Затем ударил по выступу кормы и смял его. Фрит включил скорость,
дернулся прочь, пытаясь спастись.
Майк поднялся по трапу и встал рядом с Дарлингом на крыле ходового мостика.
- Собираешься потопить его?
- Он потопит себя сам.
Дарлинг посмотрел назад, на солнце - все еще довольно высоко над горизонтом,
все еще сверкающий желтый шар.
Фрит бежал, направляясь на восток, Дарлинг держался позади, на расстоянии
десяти ярдов, угрожая столкновением, но не нападая, мешая Фриту каждый раз, когда
тот пытался сделать поворот, все время принуждая его двигаться на восток.
- До меня не доходит, что ты хочешь сделать, - пробормотал Майк.
- Сейчас дойдет.
- Ты гонишь его к каналу.
- Не совсем.
Майк подумал немного, понял наконец замысел Випа и улыбнулся.
Дарлинг гнал Фрита еще около пяти минут, все время сверяясь с солнцем,
светящим в спину, и рифами, маячащими впереди. Затем слегка потянул назад
дроссельный рычаг, и "Капер" замедлил ход, а Фрит начал удаляться.
Фрит оглянулся и заметил, что отрывается. Он что-то прокричал, но ветер унес
слова, тогда он показал Дарлингу средний палец.
Вип отвел дроссельный рычаг назад в нейтральное положение, и "Капер"
остановился.
- Всего хорошего, Карл, - прокричал Вип. - Приятно провести день.
Он указал на нос судна. Не далее чем в пяти футах, едва покрываемая водой,
темнела первая гряда иззубренных желтых коралловых вершин.
- Думаешь, выйдет? - спросил Майк. - Он знает эти рифы.
- Ни один человек не знает их, Майкл, если не может их увидеть.
Карл Фрит избежал одной вершины, затем другой.
Не спеши, сказал он себе. Может, водоизмещение твоей посудины всего и три
фута, но некоторые из этих желтых мерзавцев находятся на глубине меньше одного
фута.
Он притормозил, замедлив ход, и немного отдышался.
Будь он проклят, самодовольный ублюдок. Кто такой этот Вип Дарлинг,
позволяющий себе указывать человеку, как ему зарабатывать на жизнь? Вип и сам не
очень-то преуспевает в этом, если судить по тому, что слышал Карл. Казалось бы. Вип
должен как-то сочувствовать. Рыба-попугай имеет важное значение? Лещи тоже?
Смех, да и только: это же бросовая рыба, всем это известно.
Вип просто злится, потому что у него тогда не было ловушек, за которые он мог бы
содрать кое-что с правительства.
Ну и ладно. Все в порядке. Вип сказал, что не собирается выдавать его, и, каким бы
человеком ни был Вип, он держит свое слово. Он хочет, чтобы это было между ними,
ну что ж, Фрит тоже хочет, чтобы это оставалось между ними. В один прекрасный день
Карл выйдет в море и, может быть, просто срежет буи Випа, всю эту дребедень,
которую он вылавливает для аквариума. Такая работа не для мужчины.
Во всяком случае, ясно, что Вип не придает этому слишком большого значения,
иначе он сделал бы что-нибудь более серьезное, а не просто загнал его на мель.
Невелика беда. Все, что нужно сделать, это просто развернуться и...
Фрит посмотрел на запад. Он ничего не мог разглядеть, только слепящие желтые
вспышки солнца на покрытой пятнами морской глади. Ни характера воды, ни
коралловых вершин, ничего. Все равно что смотреть на лист оловянной фольги при
полной луне.
Он понял, что попал в западню. Он не мог идти в восточном направлении, потому
что там коралловые вершины просто-таки выступали над поверхностью воды. Он не
мог идти и на запад, потому что ничего не видел. Ослепленный, он непременно
разодрал бы дно судна. К тому же наступало время отлива, он помнил это еще с утра,
так как сверился с таблицей приливов, чтобы наверняка найти свои буи.
Он мог подождать до захода солнца - и что тогда? Попытаться выйти в темноте?
Даже не думай об этом.
Ему придется подождать до утра. Он выбросит якорь и подождет, выпьет пива и
поспит, и...
Но он не рискнет этого сделать. Если поднимется ветер, то он будет вынужден
двинуться глубокой ночью. А какой ожидается ветер? Он не потрудился проверить.
Тогда это казалось ненужным.
Фрит не мог видеть судна Випа. "Капер" был где-то там, в солнечном блеске. Фрит
закричал:
- Будь ты проклят!
Дарлинг наблюдал, как судно Фрита замедлило ход и остановилось. Он
представлял себе: вот Фрит думает, что все в порядке, а потом оглядывается и смотрит
на солнце.
- Он будет ждать до утра, - предположил Майк.
- Только не Карл. У него не хватит терпения.
Они задержались еще на несколько минут, дрейфуя у края мелководных рифов.
- Может, ты и прав, - заметил Дарлинг, берясь за дроссельный рычаг.
В этот момент они услышали, как взревел двигатель Фрита.
- Нет, не прав, - проговорил Майк и усмехнулся. Они прислушались к шуму
мотора над тихой водой, услышали, как он увеличивал обороты, затем замирал: судно
продвигалось вперед и пятилось назад.
- Он нащупывает дорогу, - сказал Дарлинг. - Как слепой.
Через некоторое время они ощутили в ногах легкое содрогание, переданное водой
через стальную обшивку "Капера", а затем услышали низкий скрежещущий звук, за
которым внезапно последовало завывание двигателя Фрита.
- Он таки напоролся, - подытожил Дарлинг, засмеялся и хлопнул Майка по
плечу. - Загнал себя на риф, быстро и основательно.
- Хочешь, чт
...Поділитися у соцмережах
