Жанр: Триллер
Повести и рассказы
...аходилась совсем
рядом с ней, в ярде от желанной свободы,
как вдруг услышала: кто-то окликнул ее по имени.
Это была Джулия. По полу тянулся широкий кровавый след - от того места,
где Фрэнк бросил ее, и дальше, в
столовую.
- Керсти... - позвала она снова. Голос звучал так жалобно, что девушка
оказалась не в силах не откликнуться на этот
зов. И шагнула в столовую.
Мебель почернела и дымилась, ковер превратился в вонючую кучу пепла. И
там, в центре всего этого распада,
сидела... невеста. Каким-то непостижимым усилием воли Джулии удалось надеть
свадебное платье и укрепить на голове
фату. И она восседала на кучке праха в испачканном платье. Но, казалось, не
замечала этого. Она выглядела как никогда
прекрасной, особенно на фоне окружавшего ее распада.
- Помоги мне, - простонала она, и только тут Керсти поняла, что голос
исходит вовсе не из-под кружева фаты, но с
колен невесты.
Складки пышного платья раздвинулись, и из ник показалась голова Джулии.
Она покоилась на подушечке из алого
шелка, обрамленная волной золотисто-каштановых волос. Но как же она могла
говорить, она, лишенная легких? И все же она
говорила...
- Керсти... - сказала она умоляюще и стала перекатываться слева направо,
по-прежнему лежа на коленях невесты,
словно сокрушаясь о чем-то.
Керсти могла бы ей помочь прекратить мучения, могла схватить голову с
подушки и вытрясти из нее мозги, но тут
фата дрогнула и начала подниматься, словно управляемая невидимыми пальцами. Под
ней замерцал свет, он разгорался все
ярче и ярче, а затем раздался голос.
- Я - Инженер... - выдохнул он. И замолк. Ни слова больше. Затем складки
фаты поднялись еще выше и
находившаяся за ними голова превратилась в сплошной сверкающий шар, яркий, как
солнце.
Керсти не стала ждать, пока его лучи ослепит ее. Она бросилась обратно в
прихожую - тени птиц уже почти обрели
реальность, волчий вой сводил с ума - и вылетела из двери в тот момент, когда
потолок в прихожей уже начал рушится.
Ее встретила ночь - ясная, чистая тьма. Она вдыхала ее жадными глотками,
и, постояв секунду, бросилась прочь от
дома. Второй раз она убегает от него, не дай Бог, чтобы привелось в третий,
тогда ее рассудок наверняка не выдержит.
На углу Лодовико-стрит она обернулась. Дом не сдался под напором сил,
раздирающих его изнутри. Он высился
неподвижный и тихий, словно могила. Нет, даже тише, чем могила.
Она отвернулась и в тот же момент столкнулась с кем-то. Вскрикнула от
неожиданности, но прохожий, испуганно
съежившись, уже спешил куда-то в сероватый туман, предвещавший наступление утра.
Он уже мелькал вдалеке, дрожащая
тень, слитая с туманом, как вдруг обернулся и голова его вспыхнула белым конусом
пламени, озаряя царивший кругом мрак.
Это был Инженер. Больше оборачиваться она не стала - он в ту же секунду исчез,
оставив на сетчатке ее глаза сверкающий
отпечаток.
Лишь теперь цель этого столкновения стала для нее ясной. Он передал ей
шкатулку Лемаршана, она покоилась у нее
в руке.
Поверхность снова выглядела неприступно цельной и гладкой, отполированной
до зеркального блеска. И хоть она не
стала слишком тщательно ее рассматривать, но почему-то была уверена, что ключа к
разгадке там не осталось. Очередному
исследователю придется путешествовать по ее граням без карты. А до того, как он
появится, она, очевидно, назначена быть
хранителем шкатулки. Да, несомненно.
Она повернула ее в руке. В какую-то долю секунду показалось, что в
зеркально отполированной поверхности
отражаются духи: лицо Джулии, затем Фрэнка. Она перевернула еще раз в надежде
увидеть Рори. Но его видно не было. Где
бы он ни находился теперь, только не там. Возможно, существуют другие
головоломки, готовые при разгадке подсказать
место его пребывания. Возможно, это некий кроссворд, чье решение поможет
отпереть калитку ведущую в райский сад, или
же составная картинка-загадка, решение которой откроет доступ в Страну Чудес.
Что ж, она будет ждать и наблюдать, как всегда, как всю свою жизнь ждала
и наблюдала в надежде, что разгадка
однажды придет к ней. Но если и не придет, она не станет слишком огорчаться,
подозревая, что ни разум, ни время вообще не
способны раскрыть секрет исцеления разбитых сердец.
Клайв БАРКЕР
ЖИЗНЬ ЗВЕРЯ
(С) Перевод Алесандра Корнева
Ральфу снова снилась Катлин. Она стояла на краю бассейна, который он
построил для Джерри Мьюза в каньоне
Колдуотер, смотрела на воду и говорила: "Это молоко, Ральф".
И когда он понял, что бассейн действительно до краев наполнен молоком,
дом начал содрогаться. Двери
распахнулись, стены угрожающе заскрипели, а кровать начало бросать из стороны в
сторону. Землетрясение росло с каждой
секундой. Ральф почувствовал на своем лице дождь из штукатурки и выпрыгнул из
кровати. Мгновение спустя потолок
рухнул, погребая под собой место, где он спал минуту назад. Между оконных штор
виднелся просвет в несколько дюймов (
после отъезда Катлин Ральф не мог заснуть в полной темноте), и пробивающегося
сквозь него лунного света было
достаточно, чтобы добежать по ходящему ходуном полу до комнатной двери. "Даффи!"
- закричал Ральф. сбежав вниз по
ступенькам, - "Где ты, малыш!?"
Он нырнул в кухню, где Даффи обычно проводил ночь, охраняя свою пищу, но
там никого не было. Тем временем
тряска сменилась угрожающими толчками, словно чья-то гигантская нога пинала дом.
Все банки, тарелки и стаканы
оказались на полу, треснутые или разбитые вдребезги.
"Даффи!" - крикнул он снова, предчувствуя худшее. И вдруг из кабинета
донеслось взволнованное поскуливание.
Ральф стрелой пронесся через холл. Собака сидела под столом, который выглядел
наиболее разумным убежищем. Позади
Ральфа с треском взрывалась штукатурка. На мгновение он обернулся, чтобы
увидеть, как один из книжных шкафов ( шесть
полок занимали тома архитектурных чертежей, а на седьмой хранилась тайная
коллекция порножурналов) рухнул прямо за
его спиной. Ральф попытался увернуться, но лавина книг и "Пентхаузов" похоронила
его с головой.
Партнер Ральфа, Винсент, смотрел на царивший в кабинете хаос. "Тебе
небезопасно - здесь оставаться" - сказал он -
"Перебирайся к нам с Лорен, пока не приведешь дом в порядок". Ральф сидел на
столе, казавшимся спасительным
островком среди моря разрушения. Он прижимал к себе фотографию Катлин, старинные
часы и первое издание Чандлера.
"Спасибо, но не стоит. Я и так уже достаточно потерял. Сперва Катлин..."
"Она вернется, Ральфи".
"...Потом убежал Даффи. Будь я проклят, если придется еще и дом бросать.
Кроме него мне терять нечего". Ральф
дотронулся до перебинтованного лба. "Кроме постоянной головной боли".
Спальня никуда не годилась, поэтому следующей ночью Ральф постелил себе
на диване. Дискомфорт чувствовался
весь день - сейсмологи мрачно предсказывали, что после землетрясения такой силы
последствия могут ощущаться до
нескольких недель. Но при уютном дневном свете мысли о катастрофе понемногу
отступили. И только с наступлением
темноты Ральф снова занервничал. Сон никак не приходил. Дважды он подскакивал в
полудреме: казалось, что на лицо
падают куски штукатурки.
Наконец он проснулся окончательно от странного звука - на кухне кто-то
ел. Ральф встал, прихватил с собой
карманный фонарик, который теперь держал на полу возле кровати, и отправился на
разведку. В темноте кухни он мог
неясно различить только маленькую фигуру, сидящую за столом. Но это был не
ребенок. Лунный свет позволял разглядеть
густой мех на шее незнакомца.
"Ральфи..." Голос загадочного гостя был глубоким и теплым.
Ральф зажег фонарь.
"Слишком ярко, " - сказал Даффи, жмурясь.
Он сидел за столом, перед брикетом с персиковым мороженым. Рядом лежали
ложка с тарелкой, но пес, по
резонной причине, пренебрег ими, засунув морду прямо в брикет.
"Дружище, " - сообщил он - "у тебя жуткий вид". Ральф дотронулся до
раскалывающейся головы. Очевидно, в
прошлый раз ее содержимое встряхнуло больше, чем он думал.
"Знаю, не следовало бы мне увлекаться мороженым, " - продолжал Даффи -
"Наша пищеварительная система не
приспособлена к сахару. Но я подумал, какого черта? Почему бы не отпраздновать.
Не каждый день псу удается поболтать
со своим хозяином".
"Этого не происходит, " - глухо произнес Ральф.
"А вот это, Ральфи, ужасное клише. Иди, попробуй мороженое, а я пока все
тебе объясню".
Ральф не сдвинулся с места.
"Давай, " - продолжал уговаривать Даффи - "Я не укушу".
"У меня галлюцинации, " - обреченно признал Ральф, после чего сел
напротив своей "иллюзии", словно надеясь
отыскать хоть какой-нибудь изъян в ее реальности.
"Ты знаешь, Катлин была права, " - продолжал Даффи - " В Висконсине нам
было бы безопаснее. о тогда мы
заполучили бы ее проклятую мамашу, живущую как раз за углом. Ты уверен, что не
хочешь мороженого?"
Ральф потряс головой.
"Ты наверное удивляешься, как это я так вдруг заговорил. Точно? Ну что
ж... После того, как я убежал - ты уж
извини за это, наверное, инстинкт - я бродил по холмам Малхолланда и увидел стаю
койотов. И побежал за ними.
Разнюхать, не случилось ли чего".
"И что, случилось?"
"Похоже на то. Койоты исчезли среди деревьев, а кругом были другие
животные, прибывшие отовсюду. Олени и
еноты, и змеи, и птицы, и ящерицы. Даже несколько домашних зверюшек. Беглецы,
волею судьбы нашедшие туда дорогу".
Он прервался и ухмыльнулся, глядя на опешившего хозяина. "Дальше будет самое
странное, " - сказал он - "Знаешь, там в
земле была трещина. И из нее шел дым, который вдыхали в себя собравшиеся звери.
Ну и я присоединился. И что же? Я
заговорил. Мы все заговорили. Ты в жизни не слышал такого бедлама". Пес
засмеялся над своим воспоминанием. "И
тогда..." - он склонился над столом в направлении Ральфа, его голос перешел на
шепот. "Прямо из земли вышла эта
женщина. И она сказала нам всем: "Вы знаете меня".
"Это было так?"
"Возможно. Она была крупной, фунтов 300, и одновременно прекрасной. В ее
теле смешались все типы крови, все
чувства отражались на ее лице, все в одном. Гнев и любовь, и восторг..." - Даффи
впал в некое подобие транса. "Невероятно,
" - заключил он.
"И кем она была?"
"Какой-то дух земли. Богиня. Мать всего живого. Точно не знаю. Суть в
том, что она обратилась к нам со
следующими словами: "Мне нужно знать, должна я или нет разрушить этот город до
основания".
"О, господи!"
"А потом все разом заговорили, жалуясь, какие люди жестокие, и какие
глупые, и как сильна в них тяга к
разрушению".
"И что ты сказал?"
"Я промолчал. Ну, ты знаешь, у нас с тобой были хорошие времена. Но у
меня голова пошла кругом от всех этих
ужасных историй. Даже не знал, чью сторону принять".
" Так это было что-то вроде голосования?"
"Это точно".
Ральф пристально посмотрел в коричневые глаза Даффи в поисках какойнибудь
разгадки происходившего. "И
что?" - шепотом спросил человек.
"Да нельзя мне..." Пес замолчал, навострив уши. "Ой-ой-ой" - пробормотал
он.
"Что случилось?"
"А ты не чувствуешь?" Теперь пес вскочил из-за стола, повернув голову к
входной двери. Секунду спустя через дом
прокатилась волна сотрясения. Свет фонаря погас. Зеркала попадали со стен, а
сами стены треснули.
На этот раз Ральф оказался быстрее. Прикрыв голову руками, чтобы уберечь
ее от еще одной возможной травмы, он
побежал по трясущемуся полу к входной двери, не оборачиваясь, пока не оказался в
относительной безопасности улицы.
Зато оттуда он слишком хорошо мог видеть содрогающееся здание и расползающиеся
стены, складывающиеся как
карточный домик внутрь самих себя. И крышу, рушившуюся на эти останки,
окончательно уничтожая то, что он когда-то
считал своим.
Ральф позвонил Катлин от Винсента, чтобы рассказать печальные новости.
Она сказала, что ей очень жаль. Эту
фразу они говорили друг другу бессчетное количество раз, и слова потеряли свое
истинное значение. После переговоров
Ральф спросил, не собирается ли Катлин в ближайшее время вернуться в Калифорнию.
Она ответила "нет".
"Отстрой заново, " - сказал Винс, когда на следующий день они отправились
разбирать развалины. "Власти уже
пообещали беспроцентный кредит, и у тебя, к тому же, есть страховка".
Это было правдой. Конечно, он мог отстроить заново. Установить на этот
раз более прочный фундамент. Сделать
дом более стойким, более неуязвимым. Но сейчас эта мысль наводила на него тоску.
Ральф продолжал думать о событиях
минувшей ночи, о своей галлюцинации. О Даффи, пожирающем мороженое и
размышляющем о человеческой жестокости.
Головная боль уменьшилась, и он полагал что теперь бредовые фантазии перестанут
донимать его. Но мысль о
состоявшемся разговоре все же не давала Ральфу покоя. "Перестроить?" - хотел
спросить он Винса - "Зачем?"
Как всегда Ральф держал свои сомнения при себе. Надев маску
жизнерадостного оптимиста, он всегда мог
выдавить из себя пару-тройку лучезарных улыбок. Но когда Винс отправился за
пивом, Ральф тут же перестал ковырять
обломки и сел, повернувшись спиной к развалинам и уставившись на каньон.
"Куда на этот раз убежал Даффи?", думал он. "Отправился туда же, к
верховьям Малхолланда?" Не совсем
понимая, что делает, Ральф поднялся и отправился в путь. Желание найти Даффи
пока только смутно обозначилось в
подсознании, но чем больше он удалялся от своего дома, тем яснее становилась
цель предстоящей прогулки. Если бы он
только мог найти пса, это стало бы знаком того, что жизнь еще не вышла за грани
разумного. И он мог бы выстроить ее для
себя заново, с более прочным фундаментом.
Везде были картины опустошения. Дома, отметил он с тоской по своему,
разрушены, бассейны пусты, машины
похожи на груды металлолома. Но воздух, почувствовал он, взбираясь на холм -
воздух был чище и свежее, чем Ральф
когда-либо помнил. Он прошел, наверное, с четверть мили, пока не наткнулся на
участок дороги, где кусты, растущие у ее
края , выглядели затоптанными. Из любопытства он свернул с асфальта на обочину,
пробираясь через грязь к месту,
скрытому от посторонних глаз стеной деревьев.
Еще до того, как Ральф достиг рощи, нелепое, но жуткое подозрение
засавило зашевелиться волосы на его затылке.
Земля не была истоптана ногой человека. Здесь побывали звери, причем в
невероятном количестве. И похоже, они шли сюда
разными путями, но преследуя одну цель. Ральф хотел повернуться и бежать, сломя
голову, но интерес пересилил страх. С
бешено бьющимся сердцем он протиснулся между деревьев.
Глубокая тень рощи казалась пустынной. Но здесь были свидетельства
присутствия какого-то необыкновенного
сборища. Следы копыт и лап, украшающие грязь, перья и пух, разбросанные повсюду,
шарики, капли и кучки экскрементов,
завершающие пейзаж. И в самом центре рощи - трещина в земле. В принципе, он сам
на это напросился. Дыма, правда, не
было. Земля выглядела спокойной и холодной. Даже если и присутствовало здесь
что-то ненормальное - оно уже ушло.
Или нет? Краем глаза Ральф уловил движение. И, повернувшись, обнаружил
Даффи, появившегося между
деревьями.
"Значит, " - сказал он псу - "Это все было правдой?"
При звуках голоса хозяина Даффи радостно завилял хвостом, подбежал и
запрыгал возле человека, норовя лизнуть
Ральфа в лицо.
"Даффи, " - сказал Ральф - "Ты слышишь меня? Я говорю, что верю тебе".
Пес только лаял и подпрыгивал.
"Говори со мной, черт побери!" - не выдержал Ральф.
Пес снова залаял, еще быстрее завиляв хвостом. А потом побежал, оставляя
прохладу рощи позади, и все время
оборачиваясь, не идет ли за ним хозяин.
Ральф бросил последний взгляд на трещину под ногами, а потом отправился
вслед за псом, к солнечному свету,
наступив по пути в десяток различных кучек дерьма.
Даффи продолжал суетиться и лаять, чем и занимался всю дорогу до дома.
Ральф внимательно прислушивался,
надеясь различить в лае знакомые фразы, или хотя бы слова. Но он не слышал
ничего кроме собачьего гимна жизни -
радости от ощущения быть живым и быть вместе с хозяином, который его кормит. И,
понятное дело, пес не смог бы
ответить ни на один из многочисленных вопросов.
Блаженство Даффи оказалось заразительным. К тому времени, как в поле их
зрения оказались развалины, Ральф
уже мысленно проектировал дом, который однажды займет их место. В любом случае,
он не должен был тратить нервы
попусту. Даже если голосование на самом деле закончилось поражением людей. А
зверь, бегущий впереди него, всего лишь
притворяется обычной дворнягой, спасая своего хозяина от отчаяния.
Клайв БАРКЕР
ЖИЗНЬ СМЕРТИ
Сидя в приемной клиники, Элейн жадно читала свежую газету. Зверь,
которого считали пантерой, и который два
месяца терроризировал окрестности Эппинг-Фореста, был застрелен и оказался дикой
собакой. Археологи в Судане
исследовали фрагменты костей, которые, как они полагают, могли бы полностью
изменить представления о происхождении
человека. Девица, которая однажды танцевала с младшим отпрыском королевской
фамилии, была найдена убитой недалеко
от Клэпхема, пропал яхтсмен-одиночка, совершавший кругосветное плавание. Она
прочитывала сводки о мировых
событиях и о житейских с одинаковым пылом - пусть хоть что-нибудь отвлечет ее от
предстоящего осмотра - но
сегодняшние новости были слишком похожи на вчерашние, изменились только
заголовки.
Доктор Сеннет сообщил ей, что заживление идет нормально как изнутри, так
и снаружи, и что она вполне может
вернуться к своим обязанностям, как только почувствует достаточно
психологической уверенности. Ей следует еще раз
записаться на прием в первую неделю нового года, сказал он, а затем пройти
окончательный осмотр.
Мысль сесть в автобус и вернуться домой казалась ей невыносимой после
стольких часов томительного ожидания.
Она решила пройти пару остановок пешком: эта прогулка будет для нее полезна.
Однако ее планы оказались слишком смелыми. Уже через несколько минут
ходьбы ее начало подташнивать и в
нижней части живота появилась тупая боль, так что она свернула с дороги в
поисках места, где можно было бы отдохнуть в
попить чаю. Ей не мешало бы и поесть, она это знала, хотя никогда не отличалась
хорошим аппетитом, а после операции и
подавно. Она побрела дальше. Отыскала небольшой ресторанчик, который не
оглашался гомоном посетителей, хотя было
уже без пяти час - время ленча. Невысокая женщина с бесцеремонно-искусственными
рыжими волосами подала ей чай и
омлет с грибами. Она старалась есть, но так и не смогла. Официантка была не на
шутку озабочена.
- Вам не нравится пища, - спросила она немного раздраженно.
- О, нет, - уверила ее Элейн, - мне очень нравится.
Тем не менее, официантка выглядела обиженной.
- Будьте любезны, принесите еще чаю, - сказала Элейн.
Она отодвинула тарелку, чтобы официантка ее забрала. Вид пищи, застывшей
на безыскусной тарелке, не привлекал
ее. Она ненавидела эту свою непрошенную чувствительность: это абсурд, что
тарелка с недоеденными яйцами вызывает
отвращение, но она ничего не могла с собой поделать. Всюду она находила
отголоски своих собственных бедствий. В
смертях, во внезапных морозах после мягкого ноября, в луковицах растений на
своем подоконнике, в воспоминании о
дикой собаке, застреленной в Эппинг-Форесте, о которой она прочитала утром.
Официантка принесла горячего чаю, но так и не забрала тарелку. Элейн ее
окликнула; та, нехотя, подчинилась.
Кроме Элейн посетителей больше не осталось, и официантка деловито
собирала обеденные меню и готовила столы
к вечеру. Элейн сидела и задумчиво смотрела в окно. Пелена зеленовато-серого
дыма в считанные минуты заволокла улицу,
затмив солнечный свет.
- Опять жгут, - проворчала официантка. - Этот проклятый запах проникает
повсюду.
- Что там жгут?
- Там какой-то общественный центр. Они его сносят, и строят новый. Бочка
без дна для денежек
налогоплательщиков.
Дым и вправду уже проникал в ресторан. Элейн он не показался неприятным:
это было сладко-благоухающее
напоминание об осени, ее любимом времени года. Заинтересовавшись, она допила
чай, расплатилась, и решила побродить и
посмотреть, откуда берется дым. Ей не пришлось идти далеко. В конце улицы она
нашла небольшой сквер - в нем и
располагалось здание. Впрочем, ее ждала одна неожиданность. То, что официантка
назвала общественным центром,
оказалось на самом деле церковью или, точнее, когда-то ею было. Свинец и шифер
уже были содраны с крыши, оголяя небу
торчащие брусья, окна без стекол зияли пустотой, дерн исчез с лужайки возле
здания, и два дерева там были срублены. Это
их погребальный костер производил тот мучительно-сладкий запах.
Вряд ли это здание было красивым, но даже по его остаткам можно было
догадаться, что оно обладало какой-то
притягательной силой. Его обветренные камни не вписывались в окружающий кирпич и
бетон, но участь осажденного
(рабочие рвались в бой; бульдозер наготове, жадный до камней) придавала ему
некое очарование.
Кое-кто из рабочих заметил, как она стояла и смотрела на них, но не
попытался удержать, когда она прошла через
сквер к главному входу в церковь и заглянула внутрь. Интерьер, лишенный
декоративной кладки, кафедры, скамей, купели
и прочего, был просто каменным помещением, не создающим никакой атмосферы и не
вызывающим эмоций. Впрочем,
кто-то все же нашел там нечто интересное. В дальнем углу церкви спиной к Элейн
стоял человек и пристально разглядывал
землю. Заслышав шаги, он виновато обернулся.
- О, - сказал он, - я зашел только на минутку.
- Ничего страшного, - ответила Элейн. - Похоже, мы оба вторглись в чужие
владения.
Мужчина кивнул. Он был одет скромно - даже невзрачно, - выделялся только
его зеленый галстук-бабочка. Черты
его лица, несмотря на своеобразный стиль одежды и седые волосы, были на
удивление невозмутимыми, как будто ни
улыбка, ни хмурые морщины никогда не нарушали их совершенного спокойствия.
- Довольно грустная картина, не так ли? - сказал он.
- Вы бывали раньше в этой церкви?
- Приходилось как-то, - ответил он, - но она никогда не была популярна.
- Как она называется?
- Церковь Всех Святых. Скорее всего, была построена в конце семнадцатого
века. Вы интересуетесь церквями?
- Не очень. Просто я увидела дым и...
- Сцена разрушения всем нравится, - сказал он.
- Да, - отозвалась она, - наверное, вы правы.
- Все равно что наблюдать за похоронной процессией. Только не своей,
верно?
Она что-то пробормотала в ответ, но мысли ее были уже далеко. Опять
клиника. Опять боль и заживление. Опять
ее жизнь, спасенная лишь ценой другой, несостоявшейся жизни. Только не своей.
- Меня зовут Каванаг, - он шагнул к ней и протянул руку.
- Рада познакомиться, - ответила она. - Я Элейн Райдер.
- Элейн, - сказал он, - замечательно.
- Вы, очевидно, пришли взглянуть в последний раз на это место, прежде чем
оно навсегда исчезнет?
- Да, вы правы. Я тут разглядывал надписи на каменных плитах, на полу.
Некоторые из них весьма красноречивы. -
Он смел ногой строительный мусор с одной из плиток. - Жаль, если все это
пропадет. Уверен, что они просто раздробят эти
камни, когда начнут вскрывать пол...
Она взглянула под ноги на плитки, разбросанные тут и там. Не все были
надписаны, на многих из них просто
имена и даты. Но были и надписи. Одна, слева от того места, где стоял Каванаг,
содержала почти стертый рельеф,
изображающий перекрещенные наподобие барабанных палочек берцовые кости, и
краткую фразу: искупи время.
- Должно быть, в свое время там устроили потайной склеп, - сказал
Каванаг.
- Да, понимаю. Л это люди, которые были там погребены.
- Ну, что ж, я тоже не вижу другой причины для этих надписей. Я вот хотел
попросить рабочих... - он помолчал,
раздумывая. - Боюсь показаться вам не вполне нормальным...
- О чем вы?
- В общем, просто хотел попросить рабочих не разрушать эти занятные
камни.
- Думаю, это совершенно нормально, - сказала Элейн. - Они очень красивы.
Он заметно воодушевился ее ответом.
- Пожалуй, прямо сейчас пойду и поговорю с ними. Я ненадолго, вы меня
извините?
Оставив ее стоять в центральном нефе как брошенную невесту, он вышел
потолковать с одним из рабочих. Она
медленно пошла к тому месту, где раньше был алтарь, читая по пути имена. Кому
теперь дело до тех людей, что лежат
здесь? Они умерли двести лет назад, их ждала не любовь потомков, но забвение. И
тут неосознанные надежды на жизнь
после смерти, которые она хранила все тридцать четыре года, улетучились, ее
больше не отягощали призрачные видения
загробной жизни. Однажды, может быть, сегодня, она умрет, как умерли все эти
люди, и это не станет событием. Зачем к
чему-то стремиться, на что-то надеяться, о чем-то мечтать. Она думала обо всем
этом, стоя в круге мутного солнечного
света, и была почти счастлива.
Переговорив с бригадиром, вернулся Каванаг.
- Так и есть, там находится склеп, - сказал он. - Но его еще не
вскрывали.
- О-о...
Они все еще там, под ногами, подумала она. Прах и кости.
- По-видимому, они пока не могут проникнуть внутрь. Все входы тщательно
закрыты. Поэтому они сейчас копают
вокруг фундамента. Ищут вход.
- Что, склепы всегда так тщательно закрывают?
- Но не так, как этот.
- Может быть, там вообще нет входа, - предположила она.
Каванаг принял это очень серьезно.
- Может быть, - сказал он.
- Они оставят вам какой-нибудь из этих камней?
Он покачал головой.
- Они говорят, это не их дело. Они здесь мелкая сошка. Очевидно, у них
есть специальная бригада, чтобы
проникнуть внутрь и перенести останки к новому месту захоронения. Все это должно
быть сделано самым пристойным
образом.
- Слишком уж многого они хотят, - сказала Элейн, разглядывая камни под
ногами.
- Да, пожалуй, - отозвался Каванаг. - В жизни обычно бывает не так. Но
тогда, выходит, мы совсем перестали
бояться Бога.
- Возможно.
- Как бы то ни было, они предложили мне прийти через пару дней и
поговорить с перевозчиками.
Она рассмеялась при мысли о переезжающем доме мертвецов, представив, как
они упаковывают свои пожитки.
Каванаг был доволен своей шуткой, хотя и непроизвольной. На волне успеха, он
предложил:
- Может быть, выпьете со мной чего-нибудь?
- Боюсь, что не смогу составить вам подходящей компании, - ответила она.
- Я очень
...Закладка в соц.сетях
