Жанр: Триллер
Маска димитриоса
...ить
Латимер.
- Ах да, книги! - Мистер Питерс сокрушенно покачал головой. - Печальный
акт вандализма. А ведь книга - это чудесный сад прекрасных цветов,
ковер-самолет, который уносит нас в далекие неизвестные страны. Я глубоко
сожалею об этом. Но это было необходимо.
- Необходимо? Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?
Мистер Питерс улыбнулся покорно и печально, как безвинный страдалец.
- Будьте хоть чуточку искреннее, мистер Латимер, я прошу вас,
пожалуйста. Причина очевидна и для вас, и для меня. Разумеется, я понимаю,
что вы находитесь в затруднительном положении, не понимая, какова моя роль.
Если это может послужить хоть каким-то утешением, мне точно так же
необходимо определить, какова ваша роль.
Это фантастическое лицемерие вывело Латимера из себя - он забыл о
страхе.
- Да послушайте же наконец, мистер Питерс, или как вас там еще. Я
пришел к себе в отель, я очень устал и хочу лечь спать. Надеюсь, вы помните:
мы выехали вместе с вами из Афин несколько дней тому назад и ехали в одном
купе. Вы, помнится, ехали в Бухарест; я сошел здесь, в Софии, провел вечер
со своим другом и вот, вернувшись к себе в отель, нахожу в номере полнейший
хаос. На ум приходят только две вещи: либо вы грабитель, либо вы напились до
чертиков. Между прочим, вы вынуждаете меня нажать кнопку и позвать на
помощь. Гипотезу о том, что вы проникли сюда с целью грабежа, я все-таки
отвергаю, так как грабители не ездят в вагонах первого класса и не срывают с
книг переплеты. Поскольку вы трезвы, остается предположить, что вы сошли с
ума. Если это действительно так, выражаю вам свое соболезнование и надеюсь
на помощь медицины. Но если вы более или менее здоровы, то я требую, чтобы
вы объяснили причину своего присутствия. Так, повторяю, мистер Питерс, на
кой черт вам все это нужно?
- Изумительно, - сказал мистер Питерс, от удовольствия закрывая глаза,
- просто изумительно! Нет-нет, мистер Латимер, я попрошу вас не приближаться
к звонку, будьте добры. Ну вот, так-то лучше. Вы знаете, на какое-то
мгновение я почти поверил в вашу искренность. Почти, но не совсем. Имейте в
виду, что таким, как вы, никогда не провести меня. Так что не будем тратить
время попусту.
- Да послушайте же наконец... - Латимер непроизвольно шагнул вперед.
Люгер был тотчас нацелен прямо ему в грудь. Улыбка исчезла с пухлых губ
мистера Питерса; глаза у него слезились, точно при сильном насморке. Латимер
сделал шаг назад - улыбка медленно вернулась.
- Давайте же, мистер Латимер, будем чуточку искреннее, пожалуйста.
Поверьте, я не имел против вас ничего дурного. Я даже не стремился
побеседовать с вами. Но раз уж вы застали меня здесь и мы теперь не имеем
возможности разговаривать - я осмелюсь это сказать - с позиций бескорыстной
дружбы, то давайте говорить хотя бы искренне. - Он слегка подался вперед. -
Почему вас так интересует Димитриос?
- Димитриос!
- Да, дорогой мистер Латимер. Димитриос. Вы ведь прибыли сюда из Малой
Азии. Димитриос - тоже. В Афинах вы с немалым усердием занялись
исследованием архивов комиссии по беженцам. В Софии тоже наняли агента,
чтобы ознакомиться с архивом полиции. Зачем? Подождите, пока не отвечайте.
Я, между прочим, ничего против вас не злоумышляю, да будет это вам раз и
навсегда известно. Но так уж получилось, что Димитриос интересует и меня
тоже. Поэтому скажите мне откровенно, мистер Латимер, какова ваша роль? Или,
если позволите, я скажу иначе: какую игру вы ведете?
Латимер на какое-то мгновение задумался. Ему очень хотелось дать
быстрый ответ, но ничего не получалось, и он несколько смутился. Для него
Димитриос стал уже своего рода собственностью, такой же академической
задачей, как, скажем, проблема авторства какого-нибудь стихотворения XVI
века. И вот, пожалуйста, появляется этот одиозный мистер Питерс со своей
улыбочкой, со своими затасканными фразами о Всемогущем, со своим люгером, и
получается, что он, Латимер, занимается контрабандой. Впрочем, тут нет
ничего удивительного - Димитриоса могли знать многие. Странно, но ему
казалось, что они умерли вместе с ним. Безусловно, нет ничего глупее.
- Ну, так как же, мистер Латимер? - Толстяк все так же выученно-сладко
улыбался, но в его сипловатом голосе Латимер заметил садистские нотки: он
теперь напоминал ему мальчишку, отрывавшего пойманной мухе крылья.
- Мне кажется, - медленно начал Латимер, - прежде чем я отвечу на ваши
вопросы, вам следует сперва ответить на мои. Другими словами, мистер Питерс,
если вы расскажете мне, какую игру ведете вы, я расскажу о своей. Я не
собираюсь ничего скрывать, единственное, к чему я стремлюсь, это
удовлетворить свое любопытство. И не надо так страшно размахивать оружием. В
конце концов оружие не такой уж сильный аргумент. Кстати, ваш пистолет
большого калибра и будет много шума, если, не дай бог, он выстрелит. Кроме
того, какая вам польза, если вы меня убьете? И поскольку на вас никто не
собирается нападать, я бы на вашем месте давно убрал пистолет в карман.
Мистер Питерс продолжал излучать свою радостно-горестную улыбку.
- Вы изложили свою точку зрения с удивительной краткостью и
изумительным красноречием, мистер Латимер. И все-таки мне пока не хочется
убирать оружие.
- Как вам будет угодно. Вас не затруднит объяснить мне, что вы искали в
переплетах книг и в зубной пасте?
Он достал из кармана листок бумаги. Это была таблица, которую Латимер
составил в Смирне. Кажется, она лежала в одной из книг.
- Что поделаешь, мистер Латимер, если что-то прячут между страниц, то,
быть может, есть кое-что интересное и под переплетом.
- Я не собирался ничего прятать...
Мистер Питерс не обратил на эти слова внимания. Держа в левой руке
листок, он походил на школьного учителя, который отдавал ученику его работу.
Тряхнув головой, мистер Питерс спросил:
- И это все, что вам известно о Димитриосе, мистер Латимер?
- Нет.
- Ах, вот что! - Он с каким-то печальным недоумением стал рассматривать
латимеровский галстук. - Интересно, кто такой этот полковник Хаки? Кажется,
он неплохо информирован, но почему он так неосторожен? Фамилия у него
турецкая. Вы ведь тоже прибыли из Стамбула, не так ли?
Совершенно непроизвольно Латимер кивнул, и тотчас пожалел об этой
глупости. Улыбка на лице мистера Питерса засияла еще ярче.
- Благодарю вас, мистер Латимер. Начинает казаться, что вы готовы
помочь мне. Давайте разберемся. Итак, вы были в Стамбуле, где одновременно
оказались и Димитриос, и полковник Хаки. Здесь есть еще заметка о паспорте
на имя Талата. Опять какая-то турецкая фамилия. Потом упоминается
Андрианополь и написано "попытка". Ну да, я понял: так вы перевели
французское слово "покушение". Вы ничего не хотите мне сказать? Ну хорошо,
хорошо, пусть будет по-вашему. У меня создалось впечатление, что вы,
по-видимому, читали какое-то досье. Ну что, разве я не прав?
Латимеру было неприятно, что он попал в такое дурацкое положение.
Подумав, он сказал:
- Мне кажется, так вы недалеко уйдете. На каждый ваш вопрос у меня есть
свой вопрос. Например, я вам буду очень признателен, если вы мне скажете,
встречались ли вы с Димитриосом.
Мистер Питерс молча поглядел на него.
- Думаю, вы не очень-то уверены в себе, мистер Латимер, - медленно
проговорил он. - Очевидно, я бы мог рассказать вам гораздо больше, чем вы
мне. - Он сунул пистолет в карман пальто и встал. - Мне пора уходить.
Латимер не ожидал, что это произойдет так скоро, однако, стараясь быть
равнодушным, сказал:
- Спокойной ночи.
Толстяк пошел к двери, но вдруг остановился.
- Стамбул. Смирна, 1922 год. Афины, тот же год. София, 1923 год.
Андрианополь. Нет, ведь он приехал из Турции... - Обернулся и посмотрел на
Латимера: - А что если... - Он замолчал, потом, подумав, продолжил: - Быть
может, это и глупая мысль, но, мне кажется, вы в самое ближайшее время
собираетесь посетить Белград. Ведь я угадал, мистер Латимер?
Как ни старался мистер Латимер скрыть свое удивление проницательностью
мистера Питерса, ему это не удалось.
- Белград вам понравится, - сказал мистер Питерс самодовольно. - Это
чудесный город. А какие с окрестных гор открываются виды! Как бы мне
хотелось поехать вместе с вами! А какие там девушки, круглолицые красавицы,
какие у них фигурки! Вы человек еще молодой, и вам будет легко с ними
договориться. Ну а меня эти вещи уже не привлекают. Я уже стар, и мне
осталось только вспоминать. Но я не осуждаю молодых. Ни в коем случае.
Каждому молодость дается только раз, Всемогущий, несомненно, хотел, чтобы мы
почувствовали себя счастливыми. Ведь жизнь должна продолжаться, не так ли?
Латимер стащил с кресла пододеяльник и сел. Он был очень зол и, быть
может, поэтому его мозг начал лучше работать.
- Мистер Питерс, в Смирне мне удалось ознакомиться с материалами
пятнадцатилетней давности. Я обнаружил, что за три месяца до меня те же
самые материалы интересовали кое-кого еще. Не вы ли это были?
Слезящиеся глаза толстяка, казалось, были устремлены куда-то в
вечность. Он нахмурился, точно не понимая смысла слов.
- Вы не могли бы повторить ваш вопрос?
После того как Латимер повторил, мистер Питерс, подумав несколько
секунд, тряхнул головой и сказал:
- Нет, мистер Латимер, это был не я.
- Но ведь вы занимались расследованием по поводу пребывания Димитриоса
в Афинах, не так ли? Ведь это были вы? Вы, помнится, очень быстро удалились
из бюро, так что я вас, к сожалению, не заметил, но чиновник видел, что вы
заходили туда. И, очевидно, далеко не случайное совпадение, что мы ехали с
вами в одном купе до Софии, не правда ли? Вы проявили отменную смекалку и
узнали, в каком отеле я остановлюсь. Неужели вам не хочется сказать правду?
- Да, мистер Латимер, - кивнул мистер Питерс, счастливо улыбаясь, - все
так и было. Мне известен каждый ваш шаг после того, как вы покинули бюро в
Афинах. Я ведь уже, кажется, говорил вам, что интересуюсь каждым, кто
собирает сведения о Димитриосе. Вы, конечно, разузнали, кто был тот человек
в Смирне?
Обратив внимание на то, что последняя фраза была произнесена самым
невинным тоном, Латимер сказал:
- Нет, я этим не занимался.
- Но вы, конечно, хотели бы это узнать?
- Не очень.
Толстяк шумно вздохнул.
- Мы должны, мистер Латимер, достичь взаимопонимания. Нам нельзя
ссориться. - Он остановился и поглядел сверху вниз на Латимера. - Я должен
знать, зачем вам все это понадобилось. Нет-нет, пожалуйста, не перебивайте
меня. Я готов признать, что для меня ваши ответы гораздо важнее, чем мои -
для вас. И все-таки сейчас я не могу их вам дать. Да-да, я слышал, что вы
поставили такое условие. Но я серьезно не могу. Поймите меня, пожалуйста.
Итак, вас интересуют факты из жизни Димитриоса, и вы собираетесь
поехать в Белград, чтобы побольше разузнать о нем. Я вижу, вы этого не
отрицаете. И вам, и мне известно, что Димитриос жил в Белграде в 1926 году.
Могу к этому добавить, что он там больше не появлялся. Вы не хотите сказать,
зачем вам это нужно? Очень хорошо. Я вам скажу другое: если вы попадете в
Белград, то не обнаружите ни малейших следов Димитриоса. Более того, если
попытаетесь провести расследование, то у вас наверняка возникнут трудности с
полицией. Есть только один человек, который мог бы рассказать вам о том, что
вас интересует. Это поляк, он живет теперь недалеко от Женевы.
Я дам вам адрес и письмо к нему. Но мне все-таки хочется понять, зачем
вам нужна эта информация. Вначале мне казалось, что вы работаете на турецкую
полицию - сейчас на Ближнем Востоке многие англичане работают в полиции, -
но я отказался от этой мысли. В ваших документах написано, что вы писатель,
но ведь это весьма растяжимое понятие. Кто же вы такой, мистер Латимер, и в
чем заключается ваша игра?
Мистер Питерс выжидающе замолчал. Латимер, стараясь сохранить
непроницаемое выражение лица, смотрел ему прямо в глаза. Не смущаясь этим,
мистер Питерс продолжал:
- Естественно, когда я говорю "игра", я понимаю это слово в особом
смысле. Вся ваша игра состоит, конечно, в том, чтобы получить деньги. Но не
такого ответа я жду от вас. Вы богаты, мистер Латимер? Нет? Тогда я скажу
то, что, быть может, упростит дело. Я предлагаю, мистер Латимер, заключить
соглашение, так сказать, объединить наши возможности. Мне, например,
известны такие вещи, о которых я не могу сообщить вам в настоящий момент.
Вам, с другой стороны, также известно что-то весьма важное. Сами по себе те
факты, которые я знаю, быть может, не имеют ценности. Но и то, что известно
вам, пустой звук вне связи с другим. Если же и то, и другое рассматривать
вместе, то ценность такого объединения может составить (при этих словах он
сильно выдвинул вперед нижнюю челюсть) по крайней мере пять тысяч английских
фунтов, или миллион франков. - Он был на седьмом небе от радости. - Ну, что
вы на это скажете?
- Прошу прощения, - сказал Латимер, почти не скрывая своей
враждебности, - но скажу, что я совершенно не понимаю, о чем вы говорите. И
мне глубоко безразлично, как вы это воспримете. Я устал, мистер Питерс, я
очень устал, буквально валюсь с ног. - Он встал и, взяв простыню, стал
застилать постель. - Полагаю, мне незачем скрывать от вас, почему я
интересуюсь Димитриосом. Деньги тут как раз совершенно ни при чем. Я
зарабатываю на жизнь тем, что сочиняю детективные романы. Когда я был в
Стамбуле, полковник Хаки, человек, в определенном смысле связанный с
тамошней полицией, рассказал мне об одном преступнике по имени Димитриос,
труп которого был найден в водах Босфора. Отчасти ради удовольствия - мне
хотелось разгадать своего рода кроссворд, - отчасти желая попробовать свои
силы в самостоятельном расследовании, я начал идти по следам этого человека.
Вот и все. Я не жду, что вы мне поверите. Вероятно, вы сейчас задаете себе
вопрос, почему я не придумал какую-нибудь более убедительную историю. Мне
очень жаль, но убеждать вас в том, что это правда, я не могу да и не хочу.
Мистер Питерс подошел к окну и, достав сигарку, стал смотреть, как
Латимер застилает кровать.
- Детективные романы! Это удивительно интересно, мистер Латимер. Я их
очень люблю. Назовите, пожалуйста, книги, которые вы написали.
Латимер назвал.
- А кто ваши издатели?
- Кто вас больше интересует - англичане, французы, шведы, норвежцы,
немцы или венгры?
- Венгры.
Услышав ответ, мистер Питерс одобрительно кивнул головой.
- Да, я знаю, это хорошая фирма. - Видно было, что он принял какое-то
решение. - Мистер Латимер, у вас найдутся перо и бумага?
Латимер указал на письменный стол, и толстяк уселся за него. И пока
Латимер готовил себе постель, собирал с пола разбросанные вещи, слышно было,
как по бумаге скрипело перо. Мистер Питерс был человек слова.
Когда Латимер уже собрался лечь в постель, послышался звук
отодвигаемого кресла и мистер Питерс с сияющей улыбкой на лице заявил:
- Я оставляю вам, мистер Латимер, три листа бумаги. На первом - адрес
человека, о котором я вам говорил. Его зовут Гродек, Владислав Гродек. Он
живет недалеко от Женевы. На втором листе - мое письмо к нему. Если он его
получит, он будет знать, что вы мой друг и что он может быть с вами
откровенным. Он уже отошел от дел, так что я могу, ничего не скрывая,
сказать, что в свое время это был один из самых выдающихся разведчиков в
Европе. Но самое замечательное, что полученные им сведения всегда были
достоверны. Он работал на несколько стран. Его резиденция находилась в
Брюсселе. Для писателя такой человек просто находка. Я думаю, он вам
понравится. Он, между прочим, очень любит животных. Короче, это чудесный
человек, с тонкими и нежными чувствами. Между прочим, именно на него работал
Димитриос в 1926 году.
- Понятно. Весьма вам признателен. А что вы написали на третьем листе?
Мистер Питерс смутился, хотя улыбка его была теперь почти
экстатической.
- Вы, кажется, сказали, что вы не богаты.
- Да, это так.
- Значит, полмиллиона франков, или две с половиной тысячи фунтов, вам
бы, наверное, пригодились.
- Безусловно.
- В таком случае, когда вам наскучит Женева, вы, быть может, захотите
убить сразу двух зайцев. - Он вытащил из кармана таблицу, составленную
Латимером. - Здесь помечены и другие даты из жизни Димитриоса, которые вы
хотели бы проверить. Между прочим, место действия перемещается в Париж. Это
во-первых. Ну, а во-вторых, мы в Париже обязательно встретимся, и вы, быть
может, наконец решитесь объединить наши возможности. То есть мы придем к
соглашению, о котором я вам уже говорил. В этом случае даю безусловную
гарантию, что буквально через несколько дней на ваш счет будет перечислено
полмиллиона франков, или две с половиной тысячи фунтов стерлингов.
- Мне бы очень хотелось, - возразил раздраженный Латимер, - чтобы вы
внесли хоть какую-то ясность. Что мне надо делать? Кто, наконец, заплатит
мне деньги? Все покрыто мраком неизвестности, мистер Питерс, и потому я не
могу верить ни одному вашему слову.
Улыбка на устах мистера Питерса несколько поблекла, но разве могут
оскорбления вывести из себя христианина, который давно подготовился к арене
со львами.
- Я знаю, мистер Латимер, - сказал он тихо, - что вы не доверяете мне.
Я написал письмо Гродеку и дал вам его адрес, потому что мне хотелось
убедить вас в том, что моему слову можно верить. Сейчас мне больше нечего
вам сказать. Но если вы поверите мне и поедете в Париж - на третьем листе
бумаги мой адрес.
- Не будем ничего загадывать, - сказал Латимер. - Вы, мне кажется,
сделали далеко идущие выводы. Что касается Белграда, то я действительно туда
не поеду. Насчет Женевы я еще не решил. Поездку в Париж я вообще не могу
сейчас предпринять, потому что у меня накопилось много работы. И, конечно...
- Спокойной ночи, мистер Латимер, - сказал мистер Питерс, протягивая
руку. - Я не хочу с вами прощаться...
Латимер пожал протянутую руку. Она была сухая и мягкая, точно без
костей.
- Спокойной ночи, - сказал Латимер.
У двери мистер Питерс обернулся.
- На полмиллиона франков можно купить массу хороших вещей, мистер
Латимер. Мне хочется верить, что мы встретимся в Париже. Еще раз желаю вам
спокойной ночи.
- Мне тоже. Спокойной ночи.
Дверь закрылась, но улыбка великомученика все стояла перед глазами
Латимера, напоминая ему улыбку чеширского кота, которая парила в воздухе. В
изнеможении прислонился он к двери и вдруг заметил на полу пустые, раскрытые
чемоданы. Начинало светать. Он еще долго не мог заснуть, но вдруг сон
навалился на него, и его размышления прекратились.
Гродек
Когда Латимер проснулся, было уже одиннадцать часов. На столике возле
кровати лежали три листа бумаги, оставленные мистером Питерсом. Они
напомнили Латимеру, что надо многое хорошенько обдумать и принять какое-то
решение, и это было неприятно. Он сел на кровати и взял эти листы в руки. На
первом, как и говорил мистер Питерс, был написан женевский адрес:
Владислав Гродек
Вилла "Акация"
Шамбеси
(в 7 км от Женевы)
Латимер с трудом разобрал записку, написанную корявыми, прыгающими
буквами. И обратил внимание, что цифра семь перечеркнута, как это обычно
принято у французов.
Он взял второй лист. В письме было всего шесть строчек, но Латимер не
смог их прочитать: оно было написано на каком-то незнакомом языке, вероятно,
на польском. Во второй строке он нашел свою фамилию, почему-то написанную с
ошибкой. Вздохнув, он отложил письмо в сторону.
Латимер подумал, что дружеские отношения мистера Питерса с бывшим
шпионом являются важным ключом, но как им воспользоваться, он не знал.
Подтверждением тому было вызывающее поведение мистера Питерса вчера ночью:
предпринять обыск в отсутствии хозяина и вдруг после размахивания пистолетом
предложить полмиллиона франков и рекомендательное письмо к бывшему шпиону
мог только человек, которого легко заподозрить в самых тяжких преступлениях.
Но где основания для подозрений? Латимер вспомнил свой разговор с мистером
Питерсом, и чем отчетливее в памяти возникали слова и фразы, тем больше он
выходил из себя: в самом деле, он вел себя немыслимо глупо. Он перетрусил,
увидев пистолет, хотя этот тип ни за что бы не решился выстрелить (впрочем,
такие мысли появляются, когда опасность давно миновала), он позволил вовлечь
себя в разговор вместо того, чтобы передать этого человека полиции, и, что
хуже всего, в своих переговорах с мистером Питерсом он не имел твердой
позиции и докатился до того, что принял с благодарностью рекомендательное
письмо и эти адреса. Ему даже не пришло в голову поинтересоваться, как этот
тип попал в комнату. А ведь он мог бы, да что там мог, он должен был взять
этого мерзавца за глотку и заставить его говорить. Как это характерно для
людей с высшим образованием, привычно обобщил он; они вспоминают о том, что
могли применить силу, только тогда, когда в этом уже нет необходимости.
Но не появись в его номере Питерс, он бы поехал в Белград. А
таинственный мистер Питерс советует ему ехать в Швейцарию. И хотя мистер
Питерс сделал ему определенное предложение, можно было послушаться совета.
Например, он не очень-то верил, что ему удастся выбросить из головы
Димитриоса. Удовлетворенное тщеславие? Да ничего подобного. Да, несомненно,
его интерес к Димитриосу все больше походил на наваждение. Это было
нехорошее слово, с которым у Латимера ассоциировались горящие фанатизмом
глаза. Но, что там ни говори, Димитриос притягивал к себе, и вряд ли он мог
спокойно заниматься новой книгой, зная, что где-то вблизи Женевы живет
человек, который может рассказать о Димитриосе массу любопытного. Значит,
возвращение в Афины было бы пустой тратой времени.
Личность мистера Питерса также требовала разъяснения. Попробуй выброси
его из головы. Самое же привлекательное было то, что Димитриос был такой же
осязаемой, вызывающей любовь или ненависть фигурой, как Прудон, Монтескье
или Роза Люксембург, а не тем картонным героем, которые заполняют детективы.
Латимер стал одеваться, бормоча: "Ну и хорошо, и прекрасно! Поезжай в
Женеву, брось начатую работу. А почему? Да потому, что ты обленился, а
лентяи вечно заняты всякой чепухой. Заруби себе на носу, милейший, что автор
детективов никак не связан с действительностью, кроме некоторых технических
подробностей, как то: законы баллистики, медицина, юридические законы.
Надеюсь, ясно. Так что хватит нести всякий вздор".
Он побрился, собрал вещи и, спустившись вниз, осведомился у дежурного о
расписании поездов на Афины. Тот начал листать книжку, Латимер молча
наблюдал за ним, и вдруг у него вырвалось:
- А что если бы я поехал отсюда в Женеву!
На другой день Латимер получил письмо со штампом почтового отделения в
Шамбеси. Это был ответ на посланные им Гродеку письма - свое и Питерса.
Письмо было на французском.
Вилла "Акация",
Шамбеси,
пятница
Дорогой мистер Латимер!
Я буду рад, если вы заглянете ко мне завтра. Мой шофер заедет за вами в
отель в 11-30.
Пожалуйста, примите мои уверения в глубоком к вам уважении.
Гродек.
Шофер прибыл минута в минуту и, отсалютовав Латимеру, точно тот был
генерал, жестом пригласил в огромный шоколадного цвета автомобиль. Потом он
сел за руль, и машина быстро помчалась под моросящим дождем, точно они
уходили от погони.
Латимер с интересом разглядывал внутренности автомобиля: дорогие породы
дерева и слоновую кость, очень удобные подушки из кожи - короче, все
говорило о богатстве, о том, что денег у хозяина куры не клюют. Если верить
Питерсу, деньги эти были получены за темные шпионские дела. Интересно знать,
каков он из себя, этот герр Гродек. Ему пришла в голову странная мысль, что
это, должно быть, старец с седой бородой, с испанской бородкой. Питерс
говорил, что он по национальности поляк, большой любитель животных и
чудесный человек в полном смысле этого слова. А вдруг в действительности он
окажется отвратительным субъектом? Кстати, любовь к животным вообще ни о чем
не говорит: нередко страстные любители животных искренне и глубоко ненавидят
все человечество.
Некоторое время они ехали по шоссе вдоль северного берега озера, но у
Преньи свернули налево и стали подниматься вверх по пологому холму. Через
километр еще раз повернули налево, на узкую просеку в сосновом бору. Когда
машина подъехала к железной ограде, шофер вышел и открыл ворота. Потом
повернули направо и оказались у большого, неприветливо глядевшего
загородного дома.
Деревья росли довольно далеко от дома, внизу, в долине, за пеленой
снега с дождем виднелись деревушка и возвышающаяся над ней деревянная
колокольня местной церкви. Еще дальше, за деревней, серело озеро. Латимер
видел озеро летом, и сейчас оно произвело на него особенно мрачное и
тоскливое впечатление.
Дверь открыла полная улыбающаяся женщина, по-видимому, экономка. Она
взяла у Латимера пальто и, открыв перед ним дверь, впустила в большую
комн
...Поділитися у соцмережах
