Жанр: Сказка
Похмельная сказка
...го покрутился и наконец вспомнил о Вергилии. Ничего говорящего
поблизости не имелось.
- Эй! Проводник! - позвал Иван. - Ты где?
- Перед твоим носом, - сказал воздух перед носом Ивана, точнее, перед его
животом.
- Да ну?
- Вот черт. Секундочку.
Раздалось негромкое потрескивание, и перед изумившимся наконец Иваном,
несколько раз мигнув, словно картинка в старом телевизоре, материализовался
обыкновенный серый козел, покрытый длинной свалявшейся шерстью. Половины правого
рога у него не хватало. На боку козла, посередине лишенного растительности овала
красовалась жирная черная надпись: "Refurbished". Козел сказал:
- Теперь должно быть видно. Старость - не радость. Народная мудрость.
- Бля, - сказал Иван. Других слов у него не нашлось.
- Это вряд ли. Ты готов идти?
- Куда идти? А, впрочем, не все ли равно...
- Нет. Не все равно. Я должен отвести тебя к Автору.
Иван наморщил лоб... и припомнил, что какую-то чушь об Авторе нес и Дракон.
Однако, подумал он, и спросил:
- Зачем? Вы что, с Драконом сговорились?
- С каким Драконом? - Вергилий стукнул копытом об землю. - Не знаю Дракона.
- С Зеленым, - ехидно сообщил Иван. - А, не хочешь - не говори. Ладно,
пошли, раз должен вести.
- Погоди, - козел внимательно посмотрел на него. - Ты ведь кто у нас? Ты
ведь Сидор?
Иван опешил.
- Нет, я - не Сидор. Вообще, мне этот ваш Сидор уже во где. Иван Дурак я.
- Должен быть Сидор, - Вергилий замотал головой, снова затрещал и пару раз
мигнул.
- Э! Ты только не пропадай опять! - Иван схватил козла за рог, когда тот
снова воплотился.
- Руки, - сказал козел. Иван отпустил рог, и козел немедленно исчез. Ивану
стало не по себе, и когда позади раздался голос Вергилия, он вздрогнул.
- Или ты Сидор, - сообщил Вергилий, - или я пошел.
Перспектива остаться неизвестно где совершенно одному Ивана не прельщала,
поэтому он торопливо согласился:
- Ладно, ладно, Сидор. Не надо так внезапно пропадать, а?
- Хорошо, - сказал козел. - Докажи, что Сидор.
- Да ты чего?
- Ничего. То Сидор, то не Сидор. Здесь закрытая зона. Паспорт есть?
- Дома оставил, - честно ответил Иван.
- Плохо, - Вергилий снова начал потрескивать. Иван предупреждающе поднял
руку, и козел сказал:
- Спокойно. Сейчас вернусь, - а затем начал медленно растворяться в
воздухе. В конце концов от него остались только стоящие на земле копытца и
парящие над ними рога. Потом пропали и они.
- Мда, - задумчиво произнес Иван. - Читали мы про чеширских котов, но
чеширский козел...
Делать было нечего, и он решил исследовать обрыв. Подойдя к самому краю,
Иван с опаской взглянул в мутные туманные переливы. Берег, точно отрезанный
ножом, гладкой темной стеной уходил вниз. Туман начинался довольно глубоко, и
плотностью напоминал скорее вату, но при этом вспучивался, перетекал и неуловимо
менял оттенки. Прислушавшись, Иван различил далекий плеск воды, к которому
примешивался звук, больше всего похожий на скрип лодочных весел.
Заинтересовавшись, Иван лег на живот и, свесив голову вниз, изо всех сил напряг
слух. Точно, лодка. И вдруг из глубины пропасти донесся хриплый крик: "Я убью
тебя, лодочник!.." Затем - странный мокрый удар, нечленораздельный вопль,
всплеск - и все стихло.
- Величайшая опасность - потеря себя - может подкрасться к вам так тихо,
что вы ничего не заметите, - менторским тоном произнес за спиной Ивана Вергилий.
- Что?!! - ошарашенный Иван вскочил и уставился на подлого козла.
- Все же прочие потери, - невозмутимо продолжал тот, - потеря руки, ноги,
денег, жены и тому подобные - столь незначительны, что не заслуживают
упоминания.
- Не понял...
- Кьеркегор, - сказал Вергилий.
- Чего-чего?
- Ты не Сидор, но это все равно, - туманно пояснил проводник. Ивану очень
не понравились намеки на потерянные конечности, у него внезапно заболела правая
рука и возникло подозрение, что сейчас его снова будут поглощать.
- Слушай, ты, козел однорогий, - заявил он. - Считай лучше свои рога,
умник.
- В чужом глазу соринку видишь, а в своем бревна не замечаешь, - поведал
Вергилий. - Народная мудрость. Не груби. Нам пора.
- Ну - пора, так пора. Слушай, проводник, а кто у вас там, - кивок в
сторону обрыва, - на лодке катается?
- Харон, - ответил Вергилий, и Ивану отчего-то стало неуютно. - Повторяю:
нам пора, пошли.
- Да иду, иду уже.
Честно говоря, ему и самому очень захотелось удалиться от зловещей
пропасти.
- Проводник! Ты бы все-таки рассказал, куда я попал.
- Стикс-IV, транспортная зона Б, - сказал Вергилий, резво скачущий впереди
Ивана. - Был бы ты Сидор, сам бы знал.
Битый час их пути на северо-восток (Иван окрестил западом ту сторону, где
находился обрыв) козел монотонно пилил Ивана за то, что он не Сидор. Смотреть
вокруг было решительно не на что - трава как трава - и поэтому Иван лениво
перебрехивался со своим проводником, пытаясь, между тем, извлечь из него хоть
немного информации.
- Ну, это ты уже говорил. А где это?
- Не знаю.
- Как же не знаешь, когда тут живешь?
- Я живу не здесь.
- А где?
- Не знаю. Мы туда идем.
- Как же можно идти, не зная, куда?
- Не знаю.
- Блин! Ты хоть что-нибудь знаешь?!
- Да.
Повисло молчание. Из вредного козла совершенно невозможно было вытянуть
вразумительные ответы. Иван решил зайти с другой стороны:
- Хорошо. Ты вот знаешь, откуда я появился?
- Из Дракона. Ты сам говорил.
- Говорил!!! Потому что он меня съел! Но где эта тварь находится?
- Не знаю. Возможно, везде.
- Сидор-то откуда должен был появиться?
- Не знаю. Это _ты_ должен знать, раз вместо Сидора пришел.
- Ерш твою... Ладно, такой город, как Москва, ты знаешь?
- Нет.
- Так. А куда мы вот сейчас идем, ты знаешь?
- Знаю.
- И куда?!
- К лифту.
- Это что-то новенькое! - Иван выпучил глаза. - К какому еще лифту?
- Который доставит нас туда, где я живу.
- И долго нам еще переться?
- В каких единицах вpемени?
- В минутах!
Вергилий остановился и принялся кружиться на месте. Покружившись немного,
сказал:
- Я точно не уверен. Около 635-ти минут. По внутреннему времени.
Иван обвиняюще ткнул в него пальцем:
- Так! Во-первых, откуда ты знаешь, что такое "минута"? Во-вторых, - эта
мысль пришла ему в голову внезапно, - откуда ты знаешь русский язык, если не
знаешь, что такое "Москва"?!
- Какой язык?
- На котором говоришь!
- Это язык Автора, мы его все знаем. При чем тут "Москва"? А минута - его
любимая единица времени. Ты, все-таки, хоть и не Сидор, наверное не очень по
ошибке сюда попал, - произнес козел и снова двинулся в путь. Иван тронулся за
ним.
- 635 минут - это ж 10 часов! Это ж опухнуть можно! - бормотал Иван. И тут
он вспомнил, что не ел уже почти двое суток. Правда, есть совсем не хотелось, но
он решил поинтересоваться:
- Проводник! А пожрать мне здесь дадут?
- Ты голоден? - впервые в голосе козла прозвучало изумление.
- Нет, но за десять часов-то...
- Нет, - перебил Вергилий.
- Что - нет?
- Здесь не едят. Здесь не устают, не голодают и не хотят спать. Здесь
вообще времени нет.
- Что значит - времени нет? - Иван решил, что козел издевается. - Сам же
говорил о каком-то "внутреннем времени"!
- Это твое внутреннее время, а вне тебя его нет.
- Так если внутри меня есть, значит, и жрать я тоже захочу! - упрямо сказал
Иван.
- Не захочешь.
- Почему это?!
- Не знаю.
По опыту Иван знал, что после "не знаю" задавать вопросы на ту же тему -
бессмысленное занятие, и тему сменил:
- Слушай, Вергилий, а Автор - это кто? Он Автор чего?
- Всего.
- Что, Бог, что ли? - усмехнулся Иван.
- Нет. Автор.
- И зачем я ему нужен?
- Не знаю. Если бы ты был Сидором...
Иван не выдержал:
- Задолбал ты меня своим Сидором, понял?! Не хочешь отвечать - так и скажи,
нечего мозги пудрить!
Козел снова остановился, повернулся к Ивану и, удивительно точно копируя
интонации, проорал:
- Сам задолбал спрашивать! Попал на чужое место, так молчи в тряпочку,
понял? Я тебе не справочник! - после чего своим обычным тоном прибавил:
- Много будешь знать - скоро состаришься. Народная мудрость.
Обалдев, Иван, наконец, заткнулся. Дальнейший путь проходил в тишине,
нарушаемой только равномерным тихим стуком копыт проводника.
Когда впереди показался высокий холм с каким-то перекошенном столбом на
вершине, Вергилий сказал:
- Почти пришли. Видишь метку?
Иван промолчал.
Примерно через полчаса они приблизились к холму почти вплотную и двинулись
в обход. За холмом обнаружилась простая деревянная изба, причем Иван,
поднапрягшись, опознал в ней жилище Сидора.
- Ну вот и лифт, - сказал проводник, мотнув головой в сторону дома.
- Так это ж Сидорова избушка! - воскликнул Иван.
- Это тебе видней, - ответил козел, и Иван прикусил язык.
Запрыгнув на крыльцо, Вергилий боднул дверь, и та с легкостью отворилась.
Войдя, Иван убедился, что опознал правильно - внутри все осталось таким же, как
и сутки назад, только никакого Сидора не наблюдалось. Интересно, подумал он,
сейчас опять пить придется, или козлы не пьют? И где тут лифт?
- Все вместе - лифт, - произнес Вергилий в ответ на последнюю фразу,
сказанную, видимо, вслух. Иван не понял, но переспрашивать не стал. Проводник
подошел к холодильнику и, нагнув голову, подцепил рогом ручку. После пары рывков
дверца открылась, и козел тем же рогом произвел какие-то действия внутри. Пол
избушки тихо задрожал, а дверь за спиной Ивана быстро захлопнулась.
- Слушай, Иван, нажми там на щитке зеленую кнопку, - попросил Вергилий,
закрыв холодильник. - А то мне прыгать неохота.
Иван, опасливо переступая по трясущемуся полу, подошел к распределительному
щиту и, найдя среди множества непонятных рычажков и регуляторов кнопку зеленого
цвета, надавил на нее.
- Ну вот, - сказал Вергилий, - через минуту взлетаем. Можешь не
пристегиваться, у него ход ровный.
Подойдя к окну, Иван выглянул наружу, но там была все та же степь (он
втайне надеялся увидеть железнодорожные рельсы). И тут избушка вздрогнула, и
земля за окном начала медленно отходить вниз. Иван инстинктивно схватился за
подоконник. Однако скорость увеличивалась плавно, и без ожидаемых перегрузок.
Пока шел подъем, Иван безотрывно глядел в окно, но степь сверху была такой
же скучной и однообразной. К сожалению, окно было единственное и повернуто
примерно на восток. Желая взглянуть с высоты в сторону обрыва, Иван попробовал
открыть дверь в противоположной стене, но та оказалась запертой; дверь наружу
тоже не поддавалась.
- Не надо дергать, - сказал козел. - Вывалишься - костей не соберешь.
- Тоже народная мудрость? - съязвил Иван.
- Отчасти.
- Ну-ну. А что, кстати, в...
- Вот сейчас держись покрепче, - прервал его Вергилий. Иван взялся рукой за
занавеску.
- Нет, это не выдер... - и не успел Вергилий договорить, как изба резко
дернулась в сторону. Иван полетел на пол, сопровождаемый треском оторвавшейся
занавески. Пол избушки немного накренился - она явно сменила направление полета
на горизонтальное, да к тому же, похоже, пошла на разворот.
- Ты пораньше не мог предупредить?! Тебе-то хорошо на четырех ногах...
- Извини.
Поднявшись на ноги и потирая ушибленный бок, Иван снова выглянул в окно,
повернутое теперь к обрыву, видневшемуся вдалеке - и разочарованно убедился, что
и видно плохо, и смотреть особенно не на что. Ну, клубится что-то - и все.
- Так куда мы летим?
- В мой мир, к Автору.
- И долго еще?
- Нет. 18 секунд. Уже 17.
Иван подумал, что, в таком случае, для посадки у них маловато времени,
разве что изба намерена попросту рухнуть. И в этот момент раздался громкий
хлопок, окно мгновенно запотело, а скорость избушки начала стремительно падать.
Через несколько секунд движение прекратилось, и Вергилий сказал:
- Приехали. Выходим.
Иван, обогнав проводника, рванул к двери, которая на сей раз спокойно
открылась, и выглянул наружу. Увидел он рассохшуюся грунтовую дорогу с двумя
глубокими колеями, а в лицо ему пахнуло июльским жаром.
- Аккуратней, там до земли примерно метр, - предостерег его Вергилий.
Прислушавшись к совету, Иван осторожно спрыгнул с крыльца. Проводник
соскочил следом, и в тот же миг снова раздался знакомый хлопок. Обернувшись,
Иван понял, что изба исчезла. Они с козлом стояли посереди дороги, по бокам
обрамленной густым сосновым лесом. С одной стороны дорога довольно быстро
сворачивала влево, а с другой была пряма, точно хорошее шоссе и, рассекая лес,
терялась в жарком мареве. Солнце, слава богу, висевшее в _этом_ небе, невыносимо
пекло.
- Ну и что дальше? - спросил Иван.
- Не знаю, - ответил Вергилий и тоже исчез.
*IV*
Иван довольно быстро понял, что кричать и материться бессмысленно, и
не менее бессмысленно сидеть на обочине в ожидании неизвестно чего. И он
решил направиться по дороге в ту сторону, где она сворачивала. Правда,
после поворота дорога оказалась столь же прямой, как и до, но ведь разницы
все равно не было.
Обезумевшее солнце жгло так, что Иван почел за благо идти лесом, но
выяснилось, что, хотя прямые лучи и не падали на голову, жарища там была не
меньшая, чем на дороге. Обливаясь потом, он стянул куртку, повязал ее на
пояс и закатал рукава рубашки. Прикинув, что солнце должно закатиться часов
через восемь, не раньше, Иван с ужасом подумал о предстоящем веселом
деньке. И вообще, сколько он уже на ногах? Часов двенадцать? Больше? И
сколько еще выдержит? Правда, усталости он не чувствовал - похоже, уверения
Вергилия по поводу странных свойств предыдущего мира были правдой - но
здесь-то эти свойства наверняка сменились другими, потому что Иван начал
ощущать голод, становившийся с каждым шагом все сильнее и сильнее.
- Куда я вообще иду? И зачем? - вопросил Иван, обращаясь к соснам. Надменно
сверкающие смолистыми искрами сосны брезгливо промолчали.
- Ну и не надо, - махнул он рукой. - Обойдемся.
Неспешно шагая между прямыми стволами, Иван пытался хоть как-то
осмыслить происшедшее с ним в последние дни. Самое дурацкое - вспомнить
события, предшествовавшие позавчерашней пьянке с Саней и тремя приятелями
он никак не мог. То есть абсолютно. Не то, чтобы его пугал накативший
склероз - но как-то неуютно было на душе. В голове носились смутные реплики
из хмельных бесед, картинки из чьего-то детства, незнакомые лица...
фантастически нелепое "Обедаю я, Ваня. Тобой..." Последняя фраза сильно
портила Ивану и без того не самое радужное настроение. Однако, он все еще
жив - похоже, сценарий, написанный неведомым Автором, не предусматривал его
гибели... В конце концов, даже если это все и глюки, то глюки навязчивые -
следовательно, придется жить в теперешнем мире, или куда там еще занесет
больное сознание. Хотелось бы знать, _чье_ больное сознание, и больное ли,
подумал Иван, сглатывая густую слюну. В дополнение ко всему прочему, ему
вдруг безумно захотелось пить.
И тут до ушей Ивана с дороги донесся совершенно неожиданный смутно
знакомый городскому жителю звук. Иван поспешил выбраться из леса и
уставился в сторону, с которой раздавалось... лошадиное ржание! Точно: по
дороге, видная еще не слишком ясно, катилась телега, влекомая обыкновенной
земной лошадью. Прищурившись, он различил сидящего на передке телеги
возницу. Подпрыгнув и издав радостный вопль, Иван устремился навстречу
повозке, забыв о жаре и усталости. Когда расстояние значительно
сократилось, стало видно, что возница одет в какой-то коричневый балахон,
причем с низко надвинутым на глаза капюшоном (и не жарко ему!), а лошадь
оказалась мощным приземистым ломовиком, шагающим уверенно и степенно.
Возница, похоже дремал, опустив голову, так что лица его совершенно не было
видно.
Лошадь, стоило Ивану приблизиться, остановилась и громко заржала.
Возница пошевелился, но головы не поднял, лишь слегка встряхнул зажатыми в
руке поводьями, а когда Иван подошел вплотную, низким утробным голосом
сказал:
- Ну?
Иван немного растерялся, но радость от встречи настоящего живого
человека была так велика, что он бодро воскликнул:
- Добрый день, командир!
- Ну? - повторил возница более настойчиво.
- М-м-м... - запал Ивана поуменьшился. - Видите ли, я тут человек не
местный... причем совсем...
Возница хмыкнул и снова покачал поводьями. Иван окончательно стушевался.
- Видите ли... вы не могли бы меня немного подвезти, а заодно рассказать
куда я попал? - выпалил он наконец. - А то Вергилий куда-то исчез, и вообще, -
непонятно зачем добавил он.
- Вергилий? - прогудел возница. - Этот козел? Еще бы он не пропал... ладно,
полезай.
- Спасибо вам огромное!
Иван неумело перелез через высокие досчатые борта и очутился в телеге.
На усыпанном соломой днище было достаточно просторно, только в одном углу
валялась куча грязной мешковины, а в другом - притянутый к борту веревкой,
стоял небольшой бочонок. Когда повозка тронулась, в бочонке заплескалась
жидкость. Иван сглотнул.
- Командир! Вы уж извините, но у вас воды не найдется? - просительно
произнес он.
Возница протянул руку куда-то вниз и вытащил здоровенную флягу, не
оборачиваясь подал ее Ивану, а затем спросил:
- Тебя зовут-то как?
- Спасибо. Иван я. А вас? - и он жадно припал к фляге, в которой оказалась
чистейшая ледяная вода.
- Меня-то? Крепцом называют. Откуда тебя этот засранец притащил?
- Вергилий-то? Да он говорил, что Стикс-IV, я сам не знаю. А вообще я в
Москве живу.
- Шляется где попало... Нет, я тоже не знаю, где такое. А чего посулил?
- Да ничего, вроде. Он меня с неким Сидором перепутал, и сказал, что ведет
к Автору.
Возница издал странный звук и воскликнул:
- Ты потише, парень, потише! Про Автора не стоит... Уши везде есть. Чур
меня. Ну Вергишка, ну, скотина, доберемся мы до тебя...
Да уж, попал, подумал Иван, а вслух произнес:
- Не знаю... может, и скотина, но хоть сожрать меня не пытался, - и вдруг,
неожиданно для себя, принялся рассказывать Крепцу всю историю своих злоключений.
Закончив повествование, он сказал:
- Вот. Понимаете, попал неизвестно куда, и ни одного человеческого лица
вокруг. Я так обрадовался, когда вас встретил...
Крепец, все это время внимательно слушавший и хмыкающий в нужных местах,
внезапно расхохотался:
- Ну, парень, ни одного лица - это не самое страшное. Еще и не такого
насмотришься, - после чего обернулся и поднял капюшон. Иван завопил и едва не
выпрыгнул из телеги: на том месте, где должна быть голова, у Крепца рос гладкий
матовый шар телесного цвета, без малейших признаков глаз, носа и прочих
положенных штуковин. Иван, испуганный до подкошения колен, утерял последние
душевные силы и снопом повалился на кучу мешковины.
- Осторожней, придурок, раздавишь же! - пронзительно заорала мешковина.
Иван страшно завизжал и, ничего уже не соображая, выпрыгнул на дорогу,
шарахнулся спиной и остался лежать, пытаясь втянуть в себя воздух.
Телега остановилась, продолжающий хохотать (точнее, издавать звук хохота)
Крепец соскочил со своего места и подошел к Ивану. Иван попытался отползти, но
тот нагнулся, поднял его на руки и водрузил обратно в повозку, приговаривая:
- Ну ты, ей-богу, дурак... шею чуть себе не свернул... дурак и есть...
В повозке Иван с трудом сел и они снова тронулись в путь. Крепец неожиданно
сказал:
- Ленка, стерва, вылезай давай! Парня чуть до кондрата не довела...
- Сам-то хорош, - сварливо ответила мешковина.
Куча зашевелилась, и оттуда, щурясь, выползла толстая рыжая рябая баба,
одетая в идиотский красно-синий сарафан. Росту в бабе было сантиметров сорок, не
больше - во всяком случае, выпрямившись, она далеко не доставала затылком до
края бортов. Изобразив дикое подобие реверанса, баба представилась:
- Елена, - и, глупо хихикнув, прибавила:
- Прекрасная...
- Да уж, красавица, - хохотнул Крепец.
- Молчи, урод безносый, - огрызнулась Елена, и обратилась к Ивану:
- Ты, милок, его не бойся, он добрый, впечатление только любит
произвести... А так совсем безвредный. У него даже глаза на ногах не
растут... да и вообще, у них только девки вредные. Про них, впрочем, тоже
больше врут... Да закрой ты рот-то, ворона влетит!
Захлопнув варежку, Иван помолчал, приходя в себя, а затем хрипло сказал:
- Так. Нормальненько. Прошу прощения, вспылил.
- Да ты, милок, не горюй так, - продолжала тарахтеть Елена, сидя на
куче тряпок и шевеля голыми пятками. - Подумаешь, морда без лица. Хотя с
непривычки, конечно... А Вергишку мы обязательно встретим, да поспрошаем с
пристрастием. Он, подлец, частенько у нас появляется, потом обратно
исчезает. Все кого-то притаскивает невесть откуда... ты не обижайся, ты,
похоже, человек славный, а бывают... Вот давеча Дракона Зеленого притащил,
да и кинул возле Сизоречки, а я туда коров поить гоняю. Приходим, а там
сидит страшилище толстозадое, говорит, не надо нервничать, мадам, я сейчас
кушать стану. Вы, говорит, если крови не любите, отвернитесь лучше... Уж
натерпелась страху. Побежала в деревню, народ привела, повязали злыдня...
Только одну коровку загубить успел, хорошая была, удойная... Вот, а потом
стали думать, чего с ним делать, а он говорит, не казните меня, я, мол, не
сам сюда пришел, козел привел, к Автору, говорит...
- Тихо, ты, мельница языкастая! - прикрикнул Крепец. - Мало тебе шишек?
- Суеверный ты, как баба, - отмахнулась Елена. - Так вот, Ваня, Автор у нас
тут всем заправляет, да говорят, не только у нас, ну да это я не знаю... Вот и
этот, Зеленый, отведите меня, просит, к Автору, раз уж попал невесть куда...
- Когда это было-то? - перебил ее малость поотошедший Иван. - Я этого
Зеленого совсем в другом мире полтора дня назад встретил. Бр-p-p... Да вот
Крепец знает...
- Глупый, я тоже знаю, я ж слышала все, - засмеялась Елена. - Крепец у нас
мужик сурьезный, слова лишнего не скажет, потому и прозвали... Это я
баба-балаболка, вот меня и слушай. Так вот, с месяц уж как отпустили мы
Дракошку, ускакал он Автора искать, да, видать, нашел, коли ты здесь.
- Что-то я ничего не понимаю, - признался Иван. - Что значит - "искать"?
- Да то и значит, что никто не знает, где Автор живет, - пояснил Крепец, -
чур меня, чур.
- Милок, Автор у нас - личность темная... Известно, что живет в Белой
Башне, а где она, только он сам и знает. Выходить оттуда - не выходит, а кто
должен, сам его жилище найдет, - Елена перешла на распевное повествование, - сам
найдет, сквозь леса, болота и пустыни дорожку отыщет, и не будет ему помех в
пути, и все, кто встретят Званого, помогать и способствовать ему должны
всячески. И после беседы с Автором познает он тайны нашего мира, и перейдет в
мир иной, миссией великой награжденный, а в мир сей не вернется более...
- Самовольно же автора искать не след, ибо даны вам боги для пищи духовной,
вот ими и пользуйтесь, - торжественно закончил Крепец.
Елена вздохнула и добавила:
- Красиво сказано... только вот я не знаю, что такое "миссия".
- Задание, - хмуро пояснил Иван. - Сволочь он, Автор ваш.
- Почему это? - обиделась Елена.
- Потому что много себе позволяет. Вас, наверное, никогда драконы не жрали,
вот вы и молитесь на него...
Крепец снова вмешался:
- Мы не молимся, это как раз запрещено, как и искать его. Зато все
остальное можно. Жизнь у нас тут интересная, не жалуемся, да и тебе понравится.
Так что не суди до поры. Хотя, ты, кажется, Званый - тогда тебе все можно...
- Как же я Званый, если сами говорили, что Вергилий - обманщик?
- Я говорил, что он засранец. А что до того, как Автор своих призывает -
этого никто, кроме них, не знает. Может, и Вергишка на него работает. Личность
он больно уж неприятная...
- Эх, добраться бы мне до Автора этого, - мечтательно произнес Иван, - уж я
бы ему в глазки ясные взглянул...
- Если они есть, - съехидничала Елена.
- А что, он тоже того... с шаром? - удивился Иван.
- Шут его знает, - сказал Крепец. - Может, и тоже, а может, и вообще...
тьфу-тьфу.
Иван уже перестал удивляться тому, каким образом Крепец умудряется
говорить, но это "тьфу-тьфу" в исполнении безротой головы неожиданно привело
Ивана в приятное и легкое расположение духа, он развеселился и, решив махнуть
рукой на всяческие непонятности, сказал:
- Хорошие вы люди, ей-богу. Если вы меня еще и покормите...
- Да отчего ж не покормить, вот в деревню приедем и покормим, - затрещала
Елена. - Уже скоро совсем... Ты только, Ваня, не бойся там ничего, а то уж
больно ты пугливый. У нас тебя никто не обидит... даже Дракошку, злыдня такого,
обогрели-накормили, в путь снарядили...
- Не тарахти! - рявкнул Крепец. - Уже у кобылы уши завяли!
- Молчу, молчу...
Лошадь, в подтверждение слов Крепца, фыркнула и запрядала ушами. Иван
радостно ухмылялся, чувствуя, что хоть небольшую передышку он получил.
Спустя некоторое время лес слева от дороги начал потихоньку отступать,
появилась придорожная трава, а затем деревья как-то внезапно кончились,
оставшись лишь вдалеке, и взору Ивана открылось большое поле. В отдалении на
поле темнела человеческая фигурка, но, приглядевшись, Иван понял, что видит
пугало. Над дальней границей поля в небо поднимался столб густого дыма, и
казалось, что он отклоняется куда-то вбок, хотя ветра не ощущалось.
- Ну вот и почти приехали, - проговорил Крепец. - Еще с полчаса.
Елена к тому времени опять забралась под свою мешковину, сообщив, что не
любит солнца, и Иван, умиротворенный лесным воздухом, тишиной, цокотом копыт и
уютным скрипом телеги был готов знакомиться с любыми созданиями, которыми его
резвое воображение населило гипотетическую деревню.
Потихоньку впереди стали вырисовываться очертания деревенских домов, а
также выяснилось, что дым шел не из деревни, а возвышался над дорогой, более
того: приближался.
- Что это у вас тут, паровозы по дорогам ездят? - спросил Иван у Крепца.
- Ты про дым? Да нет, это, видать, Лапидария наша погулять вышла...
- Кто это?
- А вот скоро увидишь, - усмехнулся тот. - Только, чур, из телеги не
прыгать...
Вскоре источник дыма приблизился, и у Ивана вновь появилось забытое было
желание проснуться. Навстречу им, по обычной дороге, среди бела дня ехала
простая, ничем не примечательная русская печь. Поравнявшись с телегой, печь
затормозила, выпустила особенно гу
...Закладка в соц.сетях
