Похмельная сказка

Валишин Стас
Похмельная сказка
*ДО*
Автор начал с того, что, по традиции, обозвал главного героя дураком.
Нельзя сказать, чтобы он долго размышлял перед этим - просто сел за клавиатуру и
почти на автомате настукал: "Иван Дурак, пробудившись с тяжелым похмельем в
голове, безрадостно глядел в окно..."
*I*
Иван Дурак, пробудившись с тяжелым похмельем в голове, безрадостно
глядел в окно. За окном не происходило ровным счетом ничего интересного.
Похмелье мутными волнами плескалось внутри черепа, странным образом изменяя
его центр тяжести, отчего Иван испытывал сильное желание взглянуть на
содержимое собственного желудка. Помимо этого, хотелось курить, но сигарет
не было, и денег тоже не было, и главное, не было такого места, где можно
было бы эти деньги раздобыть. Хотя... вот вчера Саня звал на свою
сортировочную, вагоны разгружать. Платят, говорил, сразу, и неплохо, но и
вкалывать приходится будь здоров. Что ж... видимо, придется вкалывать.
Другой альтернативы, как говорится, нет.
Жизнь, размышлял Иван, повернулась ко мне немытой жопой. Он глубоко
вздохнул и прислушался. Ничего. Но я, продолжил он размышлять, человек, и
не позволю глупой жизни устрашить меня и лишить воли к жизни. Тут он понял,
что подумал как-то криво, попытался сформулировать иначе, окончательно
запутался и решил перестать думать, или хотя бы не обращать на собственное
думанье внимания.
Однако нужно было что-то делать, как-то приходить в себя... Кстати, в
кого - "в себя"? Иван заметил, что называет себя просто "Я", но не очень
понимает, кем же это "Я" является. Человек он был образованный, читал
некоторое количество умных книжек, в том числе и на эту тему. Вот недавно
прочел труд доцента Лепилина "Пустота внутри", где популярно доказывалось
несуществование не только читателя, но даже и самого доцента Лепилина, да и
вообще всего мира. Умный доцент приплел к доказательствам массу ссылок на
различные религиозно-мистические концепции, жонглировал именами и
понятиями, но, честно говоря, все это не произвело на Ивана особого
впечатления. Короче, вопрос собственного существования был для него
вопросом решенным, а поскольку от солипсизма Иван излечился еще в раннем
отрочестве, сверзившись с сарая и сломав ногу, то под сомнение не ставилась
и окружающая действительность. И в эту действительность нужно было
выходить, копошиться в ней, добывать деньги и покупать на них еду, а не
сидеть на подоконнике, тупо пялясь на ожиревших московских голубей. Иван
решительно встал и направился в сортир.
Но все-таки - кто я такой? Этот вопрос не давал ему покоя ни в
туалете, ни на кухне, где, согнувшись в три погибели, Иван долго производил
ненужную ревизию заведомо пустого холодильника, ни под кроватью, где Иван,
кряхтя и матюкаясь, пытался вынуть кроватную ножку из собственного ботинка.
В конце концов, он вылез из-под кровати, достал из сумки замызганный
паспорт и прочитал: "Дурак Иван Никифорович". Фотография над этими словами
свидетельствовала, что Иваном Никифоровичем Дураком он и является, и
никакие сомнения в данной области неуместны. Усиливала аргументацию сочно
вдавленная в страничку печать.
Однако... всего лишь имя. Ну, еще кое-какие сведения, не дающие,
впрочем, особой информации о нем как о личности. Вот если бы имелась,
допустим, написанная умным историком биография, толстая, солидная... Иван
машинально посмотрел на книжную полку. Нет, ну откуда там взяться
биографии. Кто он такой, чтобы его биография стояла на книжной полке. Вот
именно - кто он такой? Снова-здорово. Нет, так не пойдет. Хватит
философствовать, пора делом заняться. Иван отшвырнул паспорт, с тоской
натянул ботинки, куртку и поплелся на улицу. Спустившись вниз, он вдруг
вспомнил, что забыл дома сигареты, и отправился обратно, по дороге
нашаривая в кармане ключи. Ключей в кармане не оказалось. Стоя у
собственной двери, он вспомнил, что ключи остались в сумке, а также
вспомнил, что сигарет в доме нет, что, впрочем, в данной ситуации
совершенно неважно. Все - неважно, внезапно решил Иван. Дорога перед ним
теперь была только одна - к Сане на разгрузку. Теперь без денег даже домой
не попадешь. И он, пнув на прощанье навязанную домкомом в прошлом месяце
стальную дверь, отправился в путь.
По дороге к автобусу он, чтобы не думать о мерзости жизни, принялся
напевать услышанную на днях песенку: "Ясный мой свет... ты напиши мне..."
Видимо, напевал он слишком громко, на что недвусмысленно указал радостный гогот
шедшей навстречу кучки детей-переростков.

- Кончай ржать, пацаны, - миролюбиво сказал Иван. - Дайте лучше закурить,
если есть.
- Бог подаст, - ответил гнусавый голос одного.
- Да ладно, Мелкий, не бузи, - неожиданно вмешался парень постарше. -
Держи, папаша, - и протянул Ивану пачку "Кэмела".
- Какой я тебе папаша, - благодарно ответил Иван.
Переростки, гогоча, удалились, а Иван, затянувшись, подумал, что вот,
все-таки, не такая уж дурная у нас молодежь, как любит говорить телевизор. Мы в
их годы, может, и похуже были.
Впрочем, додумать он не успел, потому что, во-первых, уже показалась
остановка, а во-вторых, на этой остановке стоял автобус, и погрузка пассажиров
явно завершалась. А потому Иван рванул, что было сил, подлетел к дверям и,
бросив докуренную до половины сигарету, втиснулся внутрь трясущейся железной
коробки. Автобус тронулся. Иван с печалью смотрел на удаляющийся дымящий и
аппетитный бычок, первый и, быть может, последний за сегодняшний день.
Выскочив из автобуса на конечной, Иван некоторое время поозирался по
сторонам, ища "такие железные гаражи", за которые следовало идти дальше.
Железные гаражи окружали разворотную площадь с трех сторон, где-то подходя
немного ближе к проезжей части. Выбрав наконец среди этого сомнительного
изобилия гаражи пожелезней, Иван устремился к ним, и вскоре выяснил, что не
ошибся, потому что за ними, на сколько хватало взгляда, расстилались искомые
железнодорожные пути. На причудливо сплетенных стальных нитях там и сям были
раскиданы обшарпанные и не очень вагоны, тепловозы и даже целые грузовые
составы.
По словам Сани, теперь следовало идти куда-то "влево наискосок до первого
семафора, а там увидишь". Что нужно увидеть, Иван так и не понял, потому что
возле семафора стоял мужик в оранжевой робе и смачно плевался, стараясь попасть
в крепежный болт на ближайшей шпале. Иван осторожно спросил:
- Друг, а где бы мне найти Саню? - и сам поразился идиотизму своего
вопроса.
Мужик прекратил плевки и, не оборачиваясь, ответил:
- Ну я Саня. Чего надо-то?
Иван растерялся.
- Да мне, собственно... другого Саню. Знаете, который грузит... точнее
разгружает... ну...
Мужик обернулся, явив хмурое бородатое лицо, смерил Ивана с головы до ног
сумрачным взглядом и, протянув: "А-а-а...", махнул рукой куда-то вправо,
пояснив:
- Вон там дизель, за ним, - после чего явно потерял всякое желание
общаться.
Иван, пробурчав что-то благодарственное, поспешил в указанном направлении.
Когда он отошел метров на пятьдесят, в спину ему ударил истошный вопль: "Э-эй! А
ты сам-то кто будешь?!" Вздрогнув, Иван обернулся, однако мужика у семафора уже
не было. Машинально перекрестившись и немедленно выругав себя за это, Иван
ускорил шаг.
Вскоре он увидел помянутый дизель (точнее, он понял, что это дизель только
потому, что не смог дать устройству другого названия), а сразу за ним - унылое
одноэтажное строение, возле которого суетилось несколько человек в черных
халатах. Подойдя, он спросил Саню. "Счас", - бросил один из мужиков и скрылся в
недрах строения. Через несколько минут оттуда появился Саня, неприветливо
поздоровался и выжидательно уставился на Ивана. Иван молчал. Через некоторое
время Саня сказал:
- Ладно, выкладывай, чего пришел. У меня, знаешь ли, склад.
- Дак это... ты вроде говорил, что у тебя подработать можно? Ну там,
поразгружать...
- Говорил. Нету сегодня ничего. Завтра приходи. Ладно, бывай, у меня дела,
- и, резко обернувшись, Саня скрылся в дверном проеме.
Ивана немедленно пихнули в спину и с криками "Левее, левее заноси!" два
мужика потащили в ту же дверь здоровенный некрашеный ящик. До Ивана здесь явно
никому не было никакого дела. С досадой плюнув, он направился обратно, проклиная
Саню, долбаные рельсы, час своего рождения и думая, чего ему, собственно, теперь
делать.
Возле уже знакомого семафора опять маячил давешний бородатый мужик. "Тьфу,
зараза", - подумал Иван, намереваясь пройти мимо, но мужик неожиданно сказал:
- Эй! Парень! Постой.
Иван послушно остановился.
- Сидор, - пихнул ему свою ладонь мужик.
- Иван, - отозвался он. Мужик почему-то хмыкнул. Тут до Ивана дошло:
- Слушайте, но вы же говорили, что вы - Саня.
- Мало чего говорил. Свистел я. Все равно тут одна дорожка. Саня твой -
дурак, каких мало. Да и состава сегодня нет, грузить нечего. Ты не обижайся.
Иван, вообще говоря, мало что понял из этих слов, но решил не обращать
внимания на странности мужика. Честно говоря, ему вообще было сейчас на все
наплевать.

- Ну что, Иван, - сказал мужик, не выпуская его руки. - Выпить хочешь?
- Денег нет, - сразу пояснил Иван.
- А и не надо. У нас тут склад. Ты же там был. Водка - халявная, залейся.
Так что пошли.
И мужик потянул Ивана куда-то вперед, но не в сторону склада, а наоборот,
влево от семафора. Тот послушно следовал за ним, даже не пытаясь отнять руку.
Через некоторое время они подошли к забору, и дальше направились вдоль него,
причем по дороге мужик все время бубнил себе под нос, изредка обращаясь к Ивану
с чем-то вроде: "Да ты не горюй! Сейчас выпьем, и все сразу наладится!". Ивану
было все равно. Наконец они приблизились к некоему строению, наиболее подходящим
словом для которого было бы "избушка".
- А вот и моя избушка, - проговорил Сидор, распахивая дверь. - Заваливай.
Внутри располагалось все то, что можно было представить при взгляде
снаружи. Какие-то неструганные лавки, кривой стол, груда хлама в углу,
распределительный щиток на стене, ржавая печка и допотопный холодильник "ЗИЛ".
Сидор ногой придвину одну лавку к столу и, сказав: "Ты тут располагайся, я
щас...", удалился в боковую дверь.
Иван сел на лавку и стал пристально разглядывать свои ногти. Через минуту
Сидор вернулся, неся две бутылки с отмокшим этикетками. Поставив их на стол,
полез в холодильник и вынул оттуда стаканы и банку соленых огурцов.
- Сейчас, Ванюша, дерябнем... сейчас... - бурчал он в процессе. Разлив
водку по стаканам, придвинул один к Ивану. Иван машинально сжал его в руке.
- Ну, - вздохнул Сидор, - будем! - и разом опрокинул жидкость в неимоверно
широкий рот.
Иван подумал - и последовал его примеру. Водка хлынула в горло, обжигая и
холодя одновременно, нежно и непреклонно проникая в желудок и голову, прогоняя
остатки утреннего похмелья... Через пять минут Иван был доволен жизнью,
разговорчив и дружелюбен. Сидор налил еще по одной. Выпили. Закусили. И -
понеслось. Они радостно хлопали друг друга по плечам, наперебой рассказывали
истории из жизни, лазили за огурчиками, хрустели и пили еще и еще. Вскоре Сидор
принес новую бутылку, а потом и еще одну... дальнейшее Иван воспринимал с
трудом.
Очнулся он от того, что кто-то бил его по щекам противной мокрой тряпкой.
Продрав глаза, Иван понял две вещи: что находится он по- прежнему в Сидоровой
избушке, и что именно Сидор колотит его по морде, приговаривая: "Просыпайся,
просыпайся, парень! Пора тебе!".
- Куда пора? - ничего не соображая, прохрипел Иван.
- А вот туда и пора. Вот в эту дверцу, - Сидор поднял Ивана за шиворот и
поволок к выходу из избы. Почти не сопротивляясь, Иван выкатился наружу. На
улице уже стемнело, и порядком похолодало, и дороги не было видно абсолютно.
Лишь где-то вдалеке мерцал над рельсами одинокий фонарь.
Сидор, выпихнув Ивана, с треском захлопнул за его спиной дверь. Потом,
однако, приоткрыл, и выкинул иванову куртку, сообщив при этом: "Ужрался,
как свинья. Возись тут с ним..." - и закрылся уже на ключ. "Вот и все", -
зачем-то подумал Иван. Посидев некоторое время на ступеньках, он поднялся
и, пошатываясь, двинул в сторону фонаря.
Добредя, он, однако, понял, что не знает, куда идти дальше. Вокруг
расстилались исключительно рельсы, и ничего, кроме рельсов. Походив кругами
вокруг столба, Иван совсем заблудился, не понимал, с какой стороны он
пришел и где теперь находится. Потом, собрав остатки зрения, поглядел в
темную даль и, решив, что терять нечего, направился вперед. Что ждало его
впереди, не было важным абсолютно, потому что позади его не ждало ничего.
Спустя полчаса, полные падений и горестных ударов телом о безразличные
рельсы, Иван с удивлением обнаружил, что стоит не на гравии и не на шпалах,
а на самой обыкновенной траве, и что черное скопление объектов впереди
больше всего напоминает самый обыкновенный лес, а вовсе даже не вагоны с
тепловозами. И он, не раздумывая, двинулся между деревьями, не спросив
себя, откуда бы тут взяться лесу, если днем никакого леса в округе не
наблюдалось.
Иван не помнил, долгой или короткой была его дорога до того момента, как
ноги его окончательно подкосились и он, схватившись руками за ближайший темный
куст, сполз на землю, где мирно уснул, свернувшись калачиком.
*II*
Утром он проснулся от дикого холода, решившего погулять по лесу.
Гуляя, холод неоднократно наступал пяткой на спящего Ивана. Но, на
удивление, холод сыграл положительную роль: роль вытрезвителя, и пробудился
Иван совершенно трезвым, без малейших признаков похмельного синдрома.
Немного побаливала голова, но чистой, здоровой болью, без мути.
Поплотнее закутавшись в куртку и оглядевшись, Иван не заметил вокруг
ничего, кроме древесных стволов, принадлежащих, по большей части,
осиново-березным образованиям, орехового куста, под которым была проведена
ночь и серого неба в просветах между деревьями. Тропинки, приведшей его
сюда, или хотя бы примятой в пути травы Иван не обнаружил. Вдалеке нервно
кричала какая-то птица. Интересно, подумал Иван, чего она орет, сентябрь
все-таки. Может, с голодухи?

Мысль о голодухе тяжелым комом упала в желудок и ей, похоже, там
понравилось. Желудок тут же начал вздыхать и ворочаться. Мысли о птице плавно
перетекли в раздумья о дальнейших действиях, и Иван, неплохое настроение
которого немедленно сменилось хандрой, понуро двинулся в сторону, где росло
меньше деревьев. Да, в сущности, разницы, куда идти, не было - лес явно
городской, так что Иван рассчитывал минут через 15 попасть в цивилизованные
места.
Медленно бредя по лесу, отчего-то совершенно равнодушный к испугавшему
было холоду, Иван вспоминал события предыдущего дня, и на душе от этих
воспоминаний не светлело. Денег за ночь не появилось (проверка карманов это
подтвердила), а потому сегодня опять следовало переться на сортировочную,
опять искать Саню, опять... встречу Сидора - обязательно дам по морде,
решил Иван. Выкинул среди ночи. Интересно, я из лесу выйду на рельсы или же
в город? И если в город, то куда? Иван попытался сориентироваться, но не
смог припомнить, где это рядом с сортировочной располагался лес, и махнул
рукой.
Так, в раздумьях, прошло около получаса, но лес, кажется, и не
собирался кончаться. Иван ускорил шаги. Еще через полчаса он несколько
озадачился, не понимая, где, кроме Лосиного Острова, есть такие обширные
заросли, и почему он о них не знает. Спустя некоторое время, успев
взмокнуть, он, наконец, заметил впереди просвет, и устремился туда почти
бегом, спотыкаясь о скрытые травой корни. И довольно быстро выскочил на
большую, неровных очертаний поляну, в центре которой находился здоровенный
стог зеленой свежескошенной травы.
Ни хрена себе. Но стог говорил о присутствии поблизости человека, а потому
Иван решил, что скоро выберется из этого чертого леса, и остановился
передохнуть. Лучшего места для отдыха, чем стог, на поляне не существовало, и
Иван направился к нему. Когда до него оставалось не более десяти шагов, стог
неожиданно обернулся.
- Бля!.. - сказал Иван и судорожно рухнул на задницу. Из стога к нему
вытягивалась внушительных габаритов голова, укрепленная на длинной морщинистой
шее.
- Ты чего ругаешься? - спросила голова, обнажив два ряда белых клыков и
обдав Ивана довольно противным запахом. Над пастью у головы обнаружилась пара
немаленьких глаз неприятного сизо-пурпурного цвета.
Иван всхрюкнул и попытался отползти назад, но это ему плохо удалось. Тогда
он застыл и стал тупо глядеть на голову. Та, не дождавшись ответа, продолжила:
- Да ты не бойся, парень. Я сразу никого не ем. Давай познакомимся для
начала. Я - Дракон. Зеленый, если быть точным. Ты сам-то кто?
- H-не знаю, - прохрипел Иван, но поняв, что сморозил глупость, уточнил:
- Иван я.
Звук собственно голоса оказал на Ивана благотворное влияние. Он немного
успокоился, решив, что, вероятно, просто перепил и все это снится ему на лавке у
Сидора, а может, и на позавчерашней пьянке (последнее предположение снимало кучу
проблем, и он решил держаться за него). Дракон, тем временем, переспросил:
- Иван? Иван-дурак?
- Да. А вы откуда знаете? - но, вспомнив, что Дракон ему снится, сам же и
ответил:
- Ну да, конечно... - и, идиотски ухмыльнувшись, добавил:
- Очень приятно.
- Приятно? Что ж, мне тоже, пожалуй, приятно, - сказал Дракон. - И не
думай, что я тебе снюсь, Ваня. Все гораздо интереснее. Я даже не уверен, что
_ты_ мне снишься. Кстати, не сиди на земле, застудишься. Можешь курить, -
добавил он ни к селу ни к городу.
- Спасибо, - ответил Иван. - Но сигареты я забыл дома.
Дракон, странно изогнув шею, взглянул вверх. Иван автоматически поднял
глаза к небу, но ничего забавного там не увидел. Через несколько секунд они
одновременно перевели взгляды друг на друга, и Дракон сообщил:
- Врешь, Ваня. Дома ты забыл ключи, а сигарет у тебя не было.
Иван, убежденный, что смотрит замечательный широкоформатный сон, радостно
захохотал:
- Слушайте, ну вы прям ясновидец! Может, вы мне заодно скажете, будет ли
сегодня у Сани работа, а то, знаете ли, деньги нужны...
- Будет, Ваня, будет. Только...
- Вот спасибо! - обрадовался Иван.
- Не перебивай! - рявкнул Дракон. - Благодарить ты меня потом будешь. Если
сумеешь. Да и к Сане ты сегодня вряд ли попадешь.
- Это еще почему? Проснусь, что ли?
- Возможно, и проснешься. А возможно, и не проснешься.
- Ну-у-у... Кстати, а где у вас лапы? - за все время беседы у Дракона
двигались только шея и голова, туловище же (если это было оно) продолжало
пребывать в состоянии копны сена, и сей факт внезапно пробудил Иваново
любопытство.
- Неважно, - отрезал Дракон. - Любопытной Варваре...
- Жаль.

- Себя пожалей, - Дракон как-то особенно неприятно взглянул на Ивана. Тот
сообразил, что сон начинает заворачивать в нехорошую сторону, и решил поправить
положение:
- Скажите, а где мы находимся? Я сюда попал... ну, нетрезвым.
- Да от тебя и сейчас разит, как от стада бомжей, - брезгливо сказал
Дракон. - Как попал, как попал... Сидор, наверное, дверью ошибся, алкаш.
- В смысле? - не понял Иван.
- В смысле пьет много!
- Да нет, что значит - "дверью ошибся"?
- А то и значит, - раздраженно объяснил Дракон, - что если он еще раз
перепутает, неприятностей его задница не оберется. Переведут в смотрители маяка,
посидит лет пять на сушеной рыбе да опресненной воде, мигом за ум возьмется...
- А сейчас он кто?
- Стрелочник он. Ты, Ваня, лучше нос не в свои дела не суй. Без носа
останешься.
Иван, которому уже было наплевать на факт беседы с Драконом, уставший от
всех этих намеков, буркнул:
- Господи, проснуться бы поскорей. Надоело.
- Ох, ну ты упорный. Ты что, все еще думаешь, что спишь?
- А то нет!
- Ладно, - Дракон прищурился. - Значит, надеешься проснуться?
- Е-мое! - Иван демонстративно сплюнул. - Вы уж задайте другой вопрос, а то
все одно и то же...
Дракон резко захлопнул пасть. Иван вздрогнул. Раскрыв пасть вновь, Дракон
тихо сказал:
- Ах, другой? Хорошо. Вот ты, когда проснешься, что делать будешь?
- На работу пойду.
- На работу? Прекрасно. А куда?
- Сказал же - на работу!
- Но работаешь ты где? А? - и Дракон приблизил морду к самому лицу Ивана.
Тот попытался вспомнить, куда же он пойдет на работу, но почему- то не смог. Не
у Сани же он работает. Нет, у Сани он точно не работает - это Иван помнил. Но
где тогда? Дракон ждал, шумно сопя.
- Не помню, - признался наконец Иван. - Что, кстати, лишний раз доказывает,
что все это сон. Не могу же я наяву не помнить, где работаю. И вообще драконов
не бывает.
- Хм, - буркнул Дракон, несколько отодвинув башку. - Логик ты мой
доморощенный. Руку протяни.
- Куда? - не понял Иван.
- Ко мне, ко мне.
Иван, поразмыслив, вытянул вперед правую руку. Дракон размеренно произнес:
- Чтобы ты не сомневался впредь в очевидных вещах, я покажу тебе один
фокус, - и, раскрыв пасть пошире, с хрустом откусил кисть от протянутой руки.
Боль была немыслимой. Вспыхнувшие в глазах черные звезды заслонили Ивану
весь белый свет, а когда темнота сменилась краснеющими переливами и появилась
возможность вдохнуть хоть немного воздуха, Иван заорал. Странно, но от этого
стало немного легче, и сквозь багровую муть потихоньку стали проступать контуры
окружающего мира. Дракон из этого самого мира никуда не подевался.
- Ну что? - спросил он, чавкая. - Проснулся, дубина? Сон, сон... идиот.
- Сволочь!!! - завопил Иван, но поперхнулся и сорвал голос. Взглянув на
культю правой руки, он нервно сдавил ее левой, чтобы остановить поток крови, и
прижал к груди, после чего повалился на спину и закрыл глаза. На сон
происходящее уже совсем не походило.
- Я, Ваня, не сволочь, а Дракон, - вещал голос над головой Ивана. - У меня
служба такая - дураков учить. Ты, кстати, ничего - вкусный. Так вот. Дураку
объяснять бесполезно - ему показать нужно. Я не знаю, зачем ты тут появился, но
уж раз появился - мое дело маленькое. Поговорить с тобой хотел? Хотел. Но уж
когда меня за сон считают...
- Господи, - провыл Иван фальцетом. - Да какого ж дьявола... бред какой!!!
- Это ты у Автора спроси, какого дьявола. Мое дело маленькое.
Иван завыл еще громче. Рука болела нестерпимо.
- Да не ори ты так, - сказал Дракон. - Ничего с тобой такого страшного не
случится. Ты, главное, запомни: там, куда ты попадешь, гораздо интереснее, чем
здесь, и уж тем более в твоем мире. Но вопросы там задавать бесполезно, никто не
ответит. А до Автора ты вряд ли доберешься. Впрочем, если доберешься, передай
ему, что... - Дракон с тоской вздохнул. - Ладно, Ваня, пора.
Иван, крайне смутно слышавший последнюю тираду, пришел в себя только от
ощущения, что на ноги его натягивают теплый скользкий мешок. Открыв глаза, он
обнаружил, что наполовину уже находится в драконьей пасти. Забившись, он
закричал:
- Эй, ты, мудила зеленая! Ты чего делаешь?!!
Дракон, вращая выпученными от усердия глазами, что-то промычал.
- Не понял, - ничего не соображая, сказал Иван. Дракон дернулся и выплюнул
его на землю.

- Обедаю я, Ваня. Тобой. Заткнись, пожалуйста.
От этого заявления у Ивана окончательно отнялся язык, а Дракон, челюсти
которого, видимо, достаточно разработались, крякнул и с размаху натянулся на
него сразу до груди. Еще одно усилие - и вот над глазами Ивана нависло драконье
нёбо. Последним, что восприняло уходящее сознание, был стук смыкающихся за его
затылком зубов и ощущение падения в глубокий покрытый слизью зловонный колодец.
*III*
Четвертое пробуждение Ивана оказалось самым неприятным за последние двое
суток. Снова на холодной твердой земле, но на этот раз с болью во всем теле,
причем казалось, что внутри у него находится свежепроглоченный кактус. Впрочем,
Иван никогда не глотал кактусов, а потому ощущение было для него в новинку.
Кстати, а почему именно кактус? Иван туго размышлял над этим вопросом, ворочаясь
и пытаясь подняться на ноги. Кактус... колючий... зеленый кактус... зеленый...
- Ох! - Иван вспомнил, что недавно его пожрал Дракон, и воспоминание
оказалось настолько сильным, что он резко вскочил - и немедленно рухнул обратно.
Но позвольте! Это как же так? Иван принялся лихорадочно ощупывать себя -
ноги, живот, грудь, руки (даже откушенная первой правая), голова - все на месте!
Даже одежда! Либо сон продолжается, и все еще действуют его дурацкие законы,
либо, наконец-то, закончился - но тогда почему я валяюсь на земле? Или... да
нет, неужели Дракон был прав? Иван уставился в небо, пытаясь хоть как-то
построить мысли. Нормальное небо. Безоблачное. Солнца нет. И вот тут мысли Ивана
кончились. Солнца на ярком голубом высоком небе действительно не было. Нигде.
Иван лежал на земле и считал удары собственного сердца, ласково убеждая
себя в реальности происходящего, когда из-за его затылка раздался неприветливый
голос.
- С добрым утречком, - без интонаций поведал голос. - Руки-ноги на месте?
Тогда вставай, хватит валяться.
- Ты кто? - совершенно не удивившись, спросил Иван. Чего тут удивляться. -
Дракон?
- Сам ты дракон. Вергилий я, Проводник, серия ИС-13, персональный код
ЖЗЦ-23. Вставай давай, - фразы, по-прежнему лишенные интонаций, звучали крайне
уныло.
- А-а-а, - протянул Иван, после чего осведомился:
- Ну и что? Теперь _ты_ меня есть будешь?
- Не буду. Хватит болтать. Вставай давай. Кто рано встает - тому бог
подает. Народная мудрость.
Иван помолчал.
- Ну хорошо. Только еще один вопрос - мне все это снится или как?
- Не знаю, - сказал Вергилий.
- Тогда ладно. Встаю, - Иван, кряхтя, сел, а затем помаленьку поднялся
на ноги и, пошатываясь, огляделся. Местность вокруг простиралась на
редкость странная. И довольно однообразная: обширная равнина, покрытая
вполне нормальной зеленой травой, изредка прорастала небольшими холмами,
возле одного из которых и стоял Иван. Это справа. А слева - вот слева
равнины не было. Слева, метрах в двадцати от Ивана, располагался обрыв.
Уходил он вперед и назад, насколько хватало глаз, и в глубине его клубился
странный фиолетово-серый туман. Однозначно - бред. Белая горячка. Иван еще
немного покрутился и наконец вспомнил о Вергилии. Ничего говорящего
поблизости не имелось.
- Эй! Проводник! - позвал Иван. - Ты где?
- Перед твоим носом, - сказал воздух перед носом Ивана, точнее, перед его
животом.
- Да ну?
- Вот черт. Секундочку.
Раздалось негромкое потрескивание, и перед изумившимся наконец Иваном,
несколько раз мигнув, словно картинка в старом телевизоре, материализовался
обыкновенный серый козел, покрытый длинной свалявшейся шерстью. Половины правого
рога у него не хватало. На боку козла, посередине лишенного растительности овала
красовалась жирная черная надпись: "Refurbished". Козел сказал:
- Теперь должно быть видно. Старость - не радость. Народная мудрость.
- Бля, - сказал Иван. Других слов у него не нашлось.
- Это вряд ли. Ты готов идти?
- Куда идти? А, впрочем, не все ли равно...
- Нет. Не все равно. Я должен отвести тебя к Автору.
Иван наморщил лоб... и припомнил, что какую-то чушь об Авторе нес и Дракон.
Однако, подумал он, и спросил:
- Зачем? Вы что, с Драконом сговорились?
- С каким Драконом? - Вергилий стукнул копытом об землю. - Не знаю Дракона.
- С Зеленым, - ехидно сообщил Иван. - А, не хочешь - не говори. Ладно,
пошли, раз должен вести.
- Погоди, - козел внимательно посмотрел на него. - Ты ведь кто у нас? Ты
ведь Сидор?
Иван опешил.

- Нет, я - не Сидор. Вообще, мне этот ваш Сидор уже во где. Иван Дурак я.
- Должен быть Сидор, - Вергилий замотал головой, снова затрещал и пару раз
мигнул.
- Э! Ты только не пропадай опять! - Иван схватил козла за рог, когда тот
снова воплотился.
- Руки, - сказал козел. Иван отпустил рог, и козел немедленно исчез. Ивану
стало не по себе, и когда позади раздался голос Вергилия, он вздрогнул.
- Или ты Сидор, - сообщил Вергилий, - или я пошел.
Перспектива остаться неизвестно где совершенно одному Ивана не прельщала,
поэтому он торопливо согласился:
- Ладно, ладно, Сидор. Не надо так внезапно пропадать, а?
- Хорошо, - сказал козел. - Докажи, что Сидор.
- Да ты чего?
- Ничего. То Сидор, то не Сидор. Здесь закрытая зона. Паспорт есть?
- Дома оставил, - честно ответил Иван.
- Плохо, - Вергилий снова начал потрескивать. Иван предупреждающе поднял
руку, и козел сказал:
- Спокойно. Сейчас вернусь, - а затем начал медленно растворяться в
воздухе. В конце концов от него остались только стоящие на земле копытца и
парящие над ними рога. Потом пропали и они.
- Мда, - задумчиво произнес Иван. - Читали мы про чеширских котов, но
чеширский козел...
Делать было нечего, и он решил исследовать обрыв. Подойдя к самому краю,
Иван с опаской взглянул в мутные туманные переливы. Берег, точно отрезанный
ножом, гладкой темной стеной уходил вниз. Туман начинался довольно глубоко, и
плотностью напоминал скорее вату, но при этом вспучивался, перетекал и неуловимо
менял оттенки. Прислушавшись, Иван различил далекий плеск воды, к которому
примешивался звук, больше всего похожий на скрип лодочных весел.
Заинтересовавшись, Иван лег на живот и, свесив голову вниз, изо всех сил напряг
слух. Точно, лодка. И вдруг из глубины пропасти донесся хриплый крик: "Я убью
тебя, лодочник!.." Затем - странный мокрый удар, нечленораздельный вопль,
всплеск - и все стихло.
- Величайшая опасность - потеря себя - может подкрасться к вам так тихо,
что вы ничего не заметите, - менторским тоном произнес за спиной Ивана Вергилий.
- Что?!! - ошарашенный Иван вскочил и уставился на подлого козла.
- Все же прочие потери, - невозмутимо продолжал тот, - потеря руки, ноги,
денег, жены и тому подобные - столь незначительны, что не заслуживают
упоминания.
- Не понял...
- Кьеркегор, - сказал Вергилий.
- Чего-чего?
- Ты не Сидор, но это все равно, - туманно пояснил проводник. Ивану очень
не понравились намеки на потерянные конечности, у него внезапно заболела правая
рука и возникло подозрение, что сейчас его снова будут поглощать.
- Слушай, ты, козел однорогий, - заявил он. - Считай лучше свои рога,
умник.
- В чужом глазу соринку видишь, а в своем бревна не замечаешь, - поведал
Вергилий. - Народная мудрость. Не груби. Нам пора.
- Ну - пора, так пора. Слушай, проводник, а кто у вас там, - кивок в
сторону обрыва, - на лодке катается?
- Харон, - ответил Вергилий, и Ивану отчего-то стало неуютно. - Повторяю:
нам пора, пошли.
- Да иду, иду уже.
Честно говоря, ему и самому очень захотелось удалиться от зловещей
пропасти.
- Проводник! Ты бы все-таки рассказал, куда я попал.
- Стикс-IV, транспортная зона Б, - сказал Вергилий, резво скачущий впереди
Ивана. - Был бы ты Сидор, сам бы знал.
Битый час их пути на северо-восток (Иван окрестил западом ту сторону, где
находился обрыв) козел монотонно пилил Ивана за то, что он не Сидор. Смотреть
вокруг было решительно не на что - трава как трава - и поэтому Иван лениво
перебрехивался со своим проводником, пытаясь, между тем, извлечь из него хоть
немного информации.
- Ну, это ты уже говорил. А где это?
- Не знаю.
- Как же не знаешь, когда тут живешь?
- Я живу не здесь.
- А где?
- Не знаю. Мы туда идем.
- Как же можно идти, не зная, куда?
- Не знаю.
- Блин! Ты хоть что-нибудь знаешь?!
- Да.
Повисло молчание. Из вредного козла совершенно невозможно было вытянуть
вразумительные ответы. Иван решил зайти с другой стороны:
- Хорошо. Ты вот знаешь, откуда я появился?

- Из Дракона. Ты сам говорил.
- Говорил!!! Потому что он меня съел! Но где эта тварь находится?
- Не знаю. Возможно, везде.
- Сидор-то откуда должен был появиться?
- Не знаю. Это _ты_ должен знать, раз вместо Сидора пришел.
- Ерш твою... Ладно, такой город, как Москва, ты знаешь?
- Нет.
- Так. А куда мы вот сейчас идем, ты знаешь?
- Знаю.
- И куда?!
- К лифту.
- Это что-то новенькое! - Иван выпучил глаза. - К какому еще лифту?
- Который доставит нас туда, где я живу.
- И долго нам еще переться?
- В каких единицах вpемени?
- В минутах!
Вергилий остановился и принялся кружиться на месте. Покружившись немного,
сказал:
- Я точно не уверен. Около 635-ти минут. По внутреннему времени.
Иван обвиняюще ткнул в него пальцем:
- Так! Во-первых, откуда ты знаешь, что такое "минута"? Во-вторых, - эта
мысль пришла ему в голову внезапно, - откуда ты знаешь русский язык, если не
знаешь, что такое "Москва"?!
- Какой язык?
- На котором говоришь!
- Это язык Автора, мы его все знаем. При чем тут "Москва"? А минута - его
любимая единица времени. Ты, все-таки, хоть и не Сидор, наверное не очень по
ошибке сюда попал, - произнес козел и снова двинулся в путь. Иван тронулся за
ним.
- 635 минут - это ж 10 часов! Это ж опухнуть можно! - бормотал Иван. И тут
он вспомнил, что не ел уже почти двое суток. Правда, есть совсем не хотелось, но
он решил поинтересоваться:
- Проводник! А пожрать мне здесь дадут?
- Ты голоден? - впервые в голосе козла прозвучало изумление.
- Нет, но за десять часов-то...
- Нет, - перебил Вергилий.
- Что - нет?
- Здесь не едят. Здесь не устают, не голодают и не хотят спать. Здесь
вообще времени нет.
- Что значит - времени нет? - Иван решил, что козел издевается. - Сам же
говорил о каком-то "внутреннем времени"!
- Это твое внутреннее время, а вне тебя его нет.
- Так если внутри меня есть, значит, и жрать я тоже захочу! - упрямо сказал
Иван.
- Не захочешь.
- Почему это?!
- Не знаю.
По опыту Иван знал, что после "не знаю" задавать вопросы на ту же тему -
бессмысленное занятие, и тему сменил:
- Слушай, Вергилий, а Автор - это кто? Он Автор чего?
- Всего.
- Что, Бог, что ли? - усмехнулся Иван.
- Нет. Автор.
- И зачем я ему нужен?
- Не знаю. Если бы ты был Сидором...
Иван не выдержал:
- Задолбал ты меня своим Сидором, понял?! Не хочешь отвечать - так и скажи,
нечего мозги пудрить!
Козел снова остановился, повернулся к Ивану и, удивительно точно копируя
интонации, проорал:
- Сам задолбал спрашивать! Попал на чужое место, так молчи в тряпочку,
понял? Я тебе не справочник! - после чего своим обычным тоном прибавил:
- Много будешь знать - скоро состаришься. Народная мудрость.
Обалдев, Иван, наконец, заткнулся. Дальнейший путь проходил в тишине,
нарушаемой только равномерным тихим стуком копыт проводника.
Когда впереди показался высокий холм с каким-то перекошенном столбом на
вершине, Вергилий сказал:
- Почти пришли. Видишь метку?
Иван промолчал.
Примерно через полчаса они приблизились к холму почти вплотную и двинулись
в обход. За холмом обнаружилась простая деревянная изба, причем Иван,
поднапрягшись, опознал в ней жилище Сидора.
- Ну вот и лифт, - сказал проводник, мотнув головой в сторону дома.
- Так это ж Сидорова избушка! - воскликнул Иван.

- Это тебе видней, - ответил козел, и Иван прикусил язык.
Запрыгнув на крыльцо, Вергилий боднул дверь, и та с легкостью отворилась.
Войдя, Иван убедился, что опознал правильно - внутри все осталось таким же, как
и сутки назад, только никакого Сидора не наблюдалось. Интересно, подумал он,
сейчас опять пить придется, или козлы не пьют? И где тут лифт?
- Все вместе - лифт, - произнес Вергилий в ответ на последнюю фразу,
сказанную, видимо, вслух. Иван не понял, но переспрашивать не стал. Проводник
подошел к холодильнику и, нагнув голову, подцепил рогом ручку. После пары рывков
дверца открылась, и козел тем же рогом произвел какие-то действия внутри. Пол
избушки тихо задрожал, а дверь за спиной Ивана быстро захлопнулась.
- Слушай, Иван, нажми там на щитке зеленую кнопку, - попросил Вергилий,
закрыв холодильник. - А то мне прыгать неохота.
Иван, опасливо переступая по трясущемуся полу, подошел к распределительному
щиту и, найдя среди множества непонятных рычажков и регуляторов кнопку зеленого
цвета, надавил на нее.
- Ну вот, - сказал Вергилий, - через минуту взлетаем. Можешь не
пристегиваться, у него ход ровный.
Подойдя к окну, Иван выглянул наружу, но там была все та же степь (он
втайне надеялся увидеть железнодорожные рельсы). И тут избушка вздрогнула, и
земля за окном начала медленно отходить вниз. Иван инстинктивно схватился за
подоконник. Однако скорость увеличивалась плавно, и без ожидаемых перегрузок.
Пока шел подъем, Иван безотрывно глядел в окно, но степь сверху была такой
же скучной и однообразной. К сожалению, окно было единственное и повернуто
примерно на восток. Желая взглянуть с высоты в сторону обрыва, Иван попробовал
открыть дверь в противоположной стене, но та оказалась запертой; дверь наружу
тоже не поддавалась.
- Не надо дергать, - сказал козел. - Вывалишься - костей не соберешь.
- Тоже народная мудрость? - съязвил Иван.
- Отчасти.
- Ну-ну. А что, кстати, в...
- Вот сейчас держись покрепче, - прервал его Вергилий. Иван взялся рукой за
занавеску.
- Нет, это не выдер... - и не успел Вергилий договорить, как изба резко
дернулась в сторону. Иван полетел на пол, сопровождаемый треском оторвавшейся
занавески. Пол избушки немного накренился - она явно сменила направление полета
на горизонтальное, да к тому же, похоже, пошла на разворот.
- Ты пораньше не мог предупредить?! Тебе-то хорошо на четырех ногах...
- Извини.
Поднявшись на ноги и потирая ушибленный бок, Иван снова выглянул в окно,
повернутое теперь к обрыву, видневшемуся вдалеке - и разочарованно убедился, что
и видно плохо, и смотреть особенно не на что. Ну, клубится что-то - и все.
- Так куда мы летим?
- В мой мир, к Автору.
- И долго еще?
- Нет. 18 секунд. Уже 17.
Иван подумал, что, в таком случае, для посадки у них маловато времени,
разве что изба намерена попросту рухнуть. И в этот момент раздался громкий
хлопок, окно мгновенно запотело, а скорость избушки начала стремительно падать.
Через несколько секунд движение прекратилось, и Вергилий сказал:
- Приехали. Выходим.
Иван, обогнав проводника, рванул к двери, которая на сей раз спокойно
открылась, и выглянул наружу. Увидел он рассохшуюся грунтовую дорогу с двумя
глубокими колеями, а в лицо ему пахнуло июльским жаром.
- Аккуратней, там до земли примерно метр, - предостерег его Вергилий.
Прислушавшись к совету, Иван осторожно спрыгнул с крыльца. Проводник
соскочил следом, и в тот же миг снова раздался знакомый хлопок. Обернувшись,
Иван понял, что изба исчезла. Они с козлом стояли посереди дороги, по бокам
обрамленной густым сосновым лесом. С одной стороны дорога довольно быстро
сворачивала влево, а с другой была пряма, точно хорошее шоссе и, рассекая лес,
терялась в жарком мареве. Солнце, слава богу, висевшее в _этом_ небе, невыносимо
пекло.
- Ну и что дальше? - спросил Иван.
- Не знаю, - ответил Вергилий и тоже исчез.
*IV*
Иван довольно быстро понял, что кричать и материться бессмысленно, и
не менее бессмысленно сидеть на обочине в ожидании неизвестно чего. И он
решил направиться по дороге в ту сторону, где она сворачивала. Правда,
после поворота дорога оказалась столь же прямой, как и до, но ведь разницы
все равно не было.
Обезумевшее солнце жгло так, что Иван почел за благо идти лесом, но
выяснилось, что, хотя прямые лучи и не падали на голову, жарища там была не
меньшая, чем на дороге. Обливаясь потом, он стянул куртку, повязал ее на
пояс и закатал рукава рубашки. Прикинув, что солнце должно закатиться часов
через восемь, не раньше, Иван с ужасом подумал о предстоящем веселом
деньке. И вообще, сколько он уже на ногах? Часов двенадцать? Больше? И
сколько еще выдержит? Правда, усталости он не чувствовал - похоже, уверения
Вергилия по поводу странных свойств предыдущего мира были правдой - но
здесь-то эти свойства наверняка сменились другими, потому что Иван начал
ощущать голод, становившийся с каждым шагом все сильнее и сильнее.

- Куда я вообще иду? И зачем? - вопросил Иван, обращаясь к соснам. Надменно
сверкающие смолистыми искрами сосны брезгливо промолчали.
- Ну и не надо, - махнул он рукой. - Обойдемся.
Неспешно шагая между прямыми стволами, Иван пытался хоть как-то
осмыслить происшедшее с ним в последние дни. Самое дурацкое - вспомнить
события, предшествовавшие позавчерашней пьянке с Саней и тремя приятелями
он никак не мог. То есть абсолютно. Не то, чтобы его пугал накативший
склероз - но как-то неуютно было на душе. В голове носились смутные реплики
из хмельных бесед, картинки из чьего-то детства, незнакомые лица...
фантастически нелепое "Обедаю я, Ваня. Тобой..." Последняя фраза сильно
портила Ивану и без того не самое радужное настроение. Однако, он все еще
жив - похоже, сценарий, написанный неведомым Автором, не предусматривал его
гибели... В конце концов, даже если это все и глюки, то глюки навязчивые -
следовательно, придется жить в теперешнем мире, или куда там еще занесет
больное сознание. Хотелось бы знать, _чье_ больное сознание, и больное ли,
подумал Иван, сглатывая густую слюну. В дополнение ко всему прочему, ему
вдруг безумно захотелось пить.
И тут до ушей Ивана с дороги донесся совершенно неожиданный смутно
знакомый городскому жителю звук. Иван поспешил выбраться из леса и
уставился в сторону, с которой раздавалось... лошадиное ржание! Точно: по
дороге, видная еще не слишком ясно, катилась телега, влекомая обыкновенной
земной лошадью. Прищурившись, он различил сидящего на передке телеги
возницу. Подпрыгнув и издав радостный вопль, Иван устремился навстречу
повозке, забыв о жаре и усталости. Когда расстояние значительно
сократилось, стало видно, что возница одет в какой-то коричневый балахон,
причем с низко надвинутым на глаза капюшоном (и не жарко ему!), а лошадь
оказалась мощным приземистым ломовиком, шагающим уверенно и степенно.
Возница, похоже дремал, опустив голову, так что лица его совершенно не было
видно.
Лошадь, стоило Ивану приблизиться, остановилась и громко заржала.
Возница пошевелился, но головы не поднял, лишь слегка встряхнул зажатыми в
руке поводьями, а когда Иван подошел вплотную, низким утробным голосом
сказал:
- Ну?
Иван немного растерялся, но радость от встречи настоящего живого
человека была так велика, что он бодро воскликнул:
- Добрый день, командир!
- Ну? - повторил возница более настойчиво.
- М-м-м... - запал Ивана поуменьшился. - Видите ли, я тут человек не
местный... причем совсем...
Возница хмыкнул и снова покачал поводьями. Иван окончательно стушевался.
- Видите ли... вы не могли бы меня немного подвезти, а заодно рассказать
куда я попал? - выпалил он наконец. - А то Вергилий куда-то исчез, и вообще, -
непонятно зачем добавил он.
- Вергилий? - прогудел возница. - Этот козел? Еще бы он не пропал... ладно,
полезай.
- Спасибо вам огромное!
Иван неумело перелез через высокие досчатые борта и очутился в телеге.
На усыпанном соломой днище было достаточно просторно, только в одном углу
валялась куча грязной мешковины, а в другом - притянутый к борту веревкой,
стоял небольшой бочонок. Когда повозка тронулась, в бочонке заплескалась
жидкость. Иван сглотнул.
- Командир! Вы уж извините, но у вас воды не найдется? - просительно
произнес он.
Возница протянул руку куда-то вниз и вытащил здоровенную флягу, не
оборачиваясь подал ее Ивану, а затем спросил:
- Тебя зовут-то как?
- Спасибо. Иван я. А вас? - и он жадно припал к фляге, в которой оказалась
чистейшая ледяная вода.
- Меня-то? Крепцом называют. Откуда тебя этот засранец притащил?
- Вергилий-то? Да он говорил, что Стикс-IV, я сам не знаю. А вообще я в
Москве живу.
- Шляется где попало... Нет, я тоже не знаю, где такое. А чего посулил?
- Да ничего, вроде. Он меня с неким Сидором перепутал, и сказал, что ведет
к Автору.
Возница издал странный звук и воскликнул:
- Ты потише, парень, потише! Про Автора не стоит... Уши везде есть. Чур
меня. Ну Вергишка, ну, скотина, доберемся мы до тебя...
Да уж, попал, подумал Иван, а вслух произнес:
- Не знаю... может, и скотина, но хоть сожрать меня не пытался, - и вдруг,
неожиданно для себя, принялся рассказывать Крепцу всю историю своих злоключений.
Закончив повествование, он сказал:
- Вот. Понимаете, попал неизвестно куда, и ни одного человеческого лица
вокруг. Я так обрадовался, когда вас встретил...
Крепец, все это время внимательно слушавший и хмыкающий в нужных местах,
внезапно расхохотался:
- Ну, парень, ни одного лица - это не самое страшное. Еще и не такого
насмотришься, - после чего обернулся и поднял капюшон. Иван завопил и едва не
выпрыгнул из телеги: на том месте, где должна быть голова, у Крепца рос гладкий
матовый шар телесного цвета, без малейших признаков глаз, носа и прочих
положенных штуковин. Иван, испуганный до подкошения колен, утерял последние
душевные силы и снопом повалился на кучу мешковины.

- Осторожней, придурок, раздавишь же! - пронзительно заорала мешковина.
Иван страшно завизжал и, ничего уже не соображая, выпрыгнул на дорогу,
шарахнулся спиной и остался лежать, пытаясь втянуть в себя воздух.
Телега остановилась, продолжающий хохотать (точнее, издавать звук хохота)
Крепец соскочил со своего места и подошел к Ивану. Иван попытался отползти, но
тот нагнулся, поднял его на руки и водрузил обратно в повозку, приговаривая:
- Ну ты, ей-богу, дурак... шею чуть себе не свернул... дурак и есть...
В повозке Иван с трудом сел и они снова тронулись в путь. Крепец неожиданно
сказал:
- Ленка, стерва, вылезай давай! Парня чуть до кондрата не довела...
- Сам-то хорош, - сварливо ответила мешковина.
Куча зашевелилась, и оттуда, щурясь, выползла толстая рыжая рябая баба,
одетая в идиотский красно-синий сарафан. Росту в бабе было сантиметров сорок, не
больше - во всяком случае, выпрямившись, она далеко не доставала затылком до
края бортов. Изобразив дикое подобие реверанса, баба представилась:
- Елена, - и, глупо хихикнув, прибавила:
- Прекрасная...
- Да уж, красавица, - хохотнул Крепец.
- Молчи, урод безносый, - огрызнулась Елена, и обратилась к Ивану:
- Ты, милок, его не бойся, он добрый, впечатление только любит
произвести... А так совсем безвредный. У него даже глаза на ногах не
растут... да и вообще, у них только девки вредные. Про них, впрочем, тоже
больше врут... Да закрой ты рот-то, ворона влетит!
Захлопнув варежку, Иван помолчал, приходя в себя, а затем хрипло сказал:
- Так. Нормальненько. Прошу прощения, вспылил.
- Да ты, милок, не горюй так, - продолжала тарахтеть Елена, сидя на
куче тряпок и шевеля голыми пятками. - Подумаешь, морда без лица. Хотя с
непривычки, конечно... А Вергишку мы обязательно встретим, да поспрошаем с
пристрастием. Он, подлец, частенько у нас появляется, потом обратно
исчезает. Все кого-то притаскивает невесть откуда... ты не обижайся, ты,
похоже, человек славный, а бывают... Вот давеча Дракона Зеленого притащил,
да и кинул возле Сизоречки, а я туда коров поить гоняю. Приходим, а там
сидит страшилище толстозадое, говорит, не надо нервничать, мадам, я сейчас
кушать стану. Вы, говорит, если крови не любите, отвернитесь лучше... Уж
натерпелась страху. Побежала в деревню, народ привела, повязали злыдня...
Только одну коровку загубить успел, хорошая была, удойная... Вот, а потом
стали думать, чего с ним делать, а он говорит, не казните меня, я, мол, не
сам сюда пришел, козел привел, к Автору, говорит...
- Тихо, ты, мельница языкастая! - прикрикнул Крепец. - Мало тебе шишек?
- Суеверный ты, как баба, - отмахнулась Елена. - Так вот, Ваня, Автор у нас
тут всем заправляет, да говорят, не только у нас, ну да это я не знаю... Вот и
этот, Зеленый, отведите меня, просит, к Автору, раз уж попал невесть куда...
- Когда это было-то? - перебил ее малость поотошедший Иван. - Я этого
Зеленого совсем в другом мире полтора дня назад встретил. Бр-p-p... Да вот
Крепец знает...
- Глупый, я тоже знаю, я ж слышала все, - засмеялась Елена. - Крепец у нас
мужик сурьезный, слова лишнего не скажет, потому и прозвали... Это я
баба-балаболка, вот меня и слушай. Так вот, с месяц уж как отпустили мы
Дракошку, ускакал он Автора искать, да, видать, нашел, коли ты здесь.
- Что-то я ничего не понимаю, - признался Иван. - Что значит - "искать"?
- Да то и значит, что никто не знает, где Автор живет, - пояснил Крепец, -
чур меня, чур.
- Милок, Автор у нас - личность темная... Известно, что живет в Белой
Башне, а где она, только он сам и знает. Выходить оттуда - не выходит, а кто
должен, сам его жилище найдет, - Елена перешла на распевное повествование, - сам
найдет, сквозь леса, болота и пустыни дорожку отыщет, и не будет ему помех в
пути, и все, кто встретят Званого, помогать и способствовать ему должны
всячески. И после беседы с Автором познает он тайны нашего мира, и перейдет в
мир иной, миссией великой награжденный, а в мир сей не вернется более...
- Самовольно же автора искать не след, ибо даны вам боги для пищи духовной,
вот ими и пользуйтесь, - торжественно закончил Крепец.
Елена вздохнула и добавила:
- Красиво сказано... только вот я не знаю, что такое "миссия".
- Задание, - хмуро пояснил Иван. - Сволочь он, Автор ваш.
- Почему это? - обиделась Елена.
- Потому что много себе позволяет. Вас, наверное, никогда драконы не жрали,
вот вы и молитесь на него...
Крепец снова вмешался:
- Мы не молимся, это как раз запрещено, как и искать его. Зато все
остальное можно. Жизнь у нас тут интересная, не жалуемся, да и тебе понравится.
Так что не суди до поры. Хотя, ты, кажется, Званый - тогда тебе все можно...
- Как же я Званый, если сами говорили, что Вергилий - обманщик?
- Я говорил, что он засранец. А что до того, как Автор своих призывает -
этого никто, кроме них, не знает. Может, и Вергишка на него работает. Личность
он больно уж неприятная...

- Эх, добраться бы мне до Автора этого, - мечтательно произнес Иван, - уж я
бы ему в глазки ясные взглянул...
- Если они есть, - съехидничала Елена.
- А что, он тоже того... с шаром? - удивился Иван.
- Шут его знает, - сказал Крепец. - Может, и тоже, а может, и вообще...
тьфу-тьфу.
Иван уже перестал удивляться тому, каким образом Крепец умудряется
говорить, но это "тьфу-тьфу" в исполнении безротой головы неожиданно привело
Ивана в приятное и легкое расположение духа, он развеселился и, решив махнуть
рукой на всяческие непонятности, сказал:
- Хорошие вы люди, ей-богу. Если вы меня еще и покормите...
- Да отчего ж не покормить, вот в деревню приедем и покормим, - затрещала
Елена. - Уже скоро совсем... Ты только, Ваня, не бойся там ничего, а то уж
больно ты пугливый. У нас тебя никто не обидит... даже Дракошку, злыдня такого,
обогрели-накормили, в путь снарядили...
- Не тарахти! - рявкнул Крепец. - Уже у кобылы уши завяли!
- Молчу, молчу...
Лошадь, в подтверждение слов Крепца, фыркнула и запрядала ушами. Иван
радостно ухмылялся, чувствуя, что хоть небольшую передышку он получил.
Спустя некоторое время лес слева от дороги начал потихоньку отступать,
появилась придорожная трава, а затем деревья как-то внезапно кончились,
оставшись лишь вдалеке, и взору Ивана открылось большое поле. В отдалении на
поле темнела человеческая фигурка, но, приглядевшись, Иван понял, что видит
пугало. Над дальней границей поля в небо поднимался столб густого дыма, и
казалось, что он отклоняется куда-то вбок, хотя ветра не ощущалось.
- Ну вот и почти приехали, - проговорил Крепец. - Еще с полчаса.
Елена к тому времени опять забралась под свою мешковину, сообщив, что не
любит солнца, и Иван, умиротворенный лесным воздухом, тишиной, цокотом копыт и
уютным скрипом телеги был готов знакомиться с любыми созданиями, которыми его
резвое воображение населило гипотетическую деревню.
Потихоньку впереди стали вырисовываться очертания деревенских домов, а
также выяснилось, что дым шел не из деревни, а возвышался над дорогой, более
того: приближался.
- Что это у вас тут, паровозы по дорогам ездят? - спросил Иван у Крепца.
- Ты про дым? Да нет, это, видать, Лапидария наша погулять вышла...
- Кто это?
- А вот скоро увидишь, - усмехнулся тот. - Только, чур, из телеги не
прыгать...
Вскоре источник дыма приблизился, и у Ивана вновь появилось забытое было
желание проснуться. Навстречу им, по обычной дороге, среди бела дня ехала
простая, ничем не примечательная русская печь. Поравнявшись с телегой, печь
затормозила, выпустила особенно густой клуб дыма и, когда телега остановилась,
из печи донеслись слова:
- Здравствуй, здравствуй, друг Крепец!
- И ты здравствуй, Лапидария! Как живется-топится?
- Ничего, спасибо, славно...
Иван, переполненный любопытством, пытался понять, где это в печи прячется
загадочная Лапидария. Не внутри же... но снаружи печь сияла белизной и верхом на
ней никто не сидел.
- Да не вытягивай ты шею, узлом завяжется, - сказал вдруг Крепец, - нет там
никого. Вот она вся и есть наша Лапидария...
- Это что за обалдуя ты в Кленовке прихватил? - прогудела печь и неожиданно
подвигала вьюшкой.
- Это, Лапушка, не в Кленовке, это он по лесу шастал... то есть Вергишка
его притащил, да и бросил, - невесть когда успевшая вылезти Елена забралась на
передок телеги рядом с Крепцом. - Здравствуй, кстати, милая... Тебе поклон от
Шыр-Мырыча.
- Здравствуй, здравствуй и тебе, о Прекрасная Елена. И Шыр-Мырычу спасибо,
коли помнит он меня.
- Да уж как не помнить... только приехали, так сразу о тебе спросил. Как,
говорит, там Лапушка поживает, не засорилась ли, в покраске ли не нуждается...
Крепец выразительно хмыкнул, и Елена осеклась.
- Ладно, милые, езжайте, вечером поговорим, - промолвила Лапидария.
- Ты что, снова в лес собралась? Смотри, не подпали опять...
Печь смущенно окуталась дымом и ответила:
- Ну, была неосторожна, но уж впредь не допущу.
Иван раскашлялся и принялся тереть глаза, Елена, лягнув Крепца,
воскликнула:
- Лапушка, не слушай болвана, вечно он со своими придирками. Ты поезжай
себе, погуляй, да возвращайся поскорей - будем нынче про Ваню думать...
Лапидария, снова поерзав вьюшкой, отъехала, Крепец стронул лошадь и сказал
Ивану:
- Ну как тебе, ничего?
- Ничего, - бодро ответил Иван, утирая дымные слезы. - Вполне.

- Вот и славно.
- И молодец, Ванюша, вот так и не бойся никого, - не упустила Елена случая
встрять.
- А кто такой Шыр-Мырыч? - спросил Иван.
- Джинн, - просто объяснил Крепец. - Ничего особенного. Пьет много. Как из
бутылки вылез, так и не остановится. Но мужик приятный.
- Понятно, - сказал Иван. - Ностальгия. Как я его понимаю.
- Угу, - подтвердил Крепец. - Не горюй, парень. Все будет в лучшем виде.
Иван бездумно ухмыльнулся:
- Вот и хорошо.
*V*
А в деревне все оказалось таким, как Иван и ожидал. Ну, некоторые мелочи,
конечно, отличались от задуманного - то есть, не то, чтобы особенно удивили
говорящие собаки или там кот с аквалангом в перекинутой через плечо прозрачной
сумке, да и вообще, если печь говорит, почему бы не говорить всему остальному -
так что, по большому счету, все было нормально. Избы как избы, в меру
бревенчатые, резные наличнички, крылечки, бабушки в платочках, детишки всякие...
а то, что некоторые детишки играли в футбол собственными головами - ну, ладно,
бывает.
Короче, сельская идиллия, как ее понимает горожанин.
Солнце неумолимо раздувалось и медленно спускалось к лесу, тени
вытягивались, жара поутихла. Накормленный, обласканный, выпаренный в бане Иван
блаженно жмурился, глядя на краснеющее светило, потягивал пиво, налитое из
давешнего бочонка и неторопливо беседовал с Крепцом. Ветерок, появившийся к
вечеру, несильно пах навозом и дымом, шуршал обрывками чьих-то разговоров,
перестуком далеких топоров, коровьими мыками... Хорошо, подумал Иван, воистину
хорошо!
Оказалось, что у гладкоголового Крепца в случае надобности в положенном
месте образовывался самый обыкновенный рот, так что он вполне по-человечески мог
принимать пищу. Правда, когда Крепец говорил, губы этого рта не шевелились. Вот
и сейчас он сидел рядом с Иваном, вливая в себя пиво в огромных количествах.
Обещанное "думанье про Ваню" оказалось посиделками сначала в горнице, а затем на
крыльце, все в той же компании. Лапидария пропала в лесу, а остальным жителям
деревни было, видимо, не до пришлеца. Интереса они к нему не проявили, только
поглядывали иногда, пока телега ехала по деревне - и все.
- Ты, Ваня, главное, запомни: тебе, как Званому, опасность в нашем мире не
грозит. То есть случиться может что угодно, но живым ты должен остаться в любом
случае. Если помощь какая понадобится - попроси кого угодно - помогут, если
смогут.
- Только не злоупотребляй, милый, - вмешалась из сеней Елена. - А то,
знаешь, некоторые ведь говорят, что Званые, а сами прохиндеи обычные, у нас-то,
правда, давно таких не было, ну а мало ли куда тебя ветер занесет... места
разные бывают, население пуганое кое-где... Я вот тут тебе на дорожку пирожков
соберу, колбаски там, тепленького чего-нибудь еще надо... Слышь, Крепец, у тебя
тулуп есть какой?
- Зачем это? - удивился Иван. - лето же, жарища. Или я тут полгода
прошляюсь?
- Сколько прошляешься - неизвестно, - вздохнул Крепец. - А что до лета -
так это тут лето, а вот по дороге еще час вперед - проход открывается, там
сейчас зима в разгаре.
- Как это? Что за проход?
- Ну... вроде двери... Понимаешь, тебе повезло, что к нам попал, здесь
случайных проходов не бывает. Ближайший - постоянный. Мы не лазим туда, незачем,
а тебе не миновать. А дальше - уж как повезет. Если будешь знать, куда тебя
через минуту вынесет - считай, удача привалила. Ладно, сам поймешь...
- Ага. Значит, снова мне по мирам прыгать?
- Да нет. Из нашего мира без Автора (тьфу-тьфу) не выберешься. Просто мир у
нас... как там Зеленый говорил... нелинейно-связный, во! Не бойся, ты все одно
до... куда надо доберешься.
- Ладно, - устало сказал Иван и зевнул. - Доберусь - так доберусь. Если я и
правда Званый. Спать мне хочется смертельно.
- Ну вот и славно. Поспи, а утром мы тебя проводим.
Телега стояла неподалеку от того места, где дорога уходила в неровных
очертаний туманное окно. Сквозь туман угадывась картинка зимнего леса - точно
такого же, как и по эту сторону - но щедро засыпанного снегом. Крепец давал
Ивану последние наставления:
- Опасайся в пути Большого И Круглого. Это такое... в общем, он большой и
круглый, и очень разговорчивый. В принципе, может сожрать. Тебе, наверное, не
страшно - но неприятно. Он боится огня и высоты, а вот убегать от него не
советую. Догонит.
- Не пугай парня, - сказала Елена. - И так вон застращал...
- Ничего, полезно. Вот. А встретишь Вергишку - бей по рогам. Заведет еще
куда - не выберешься.

- А вдруг он меня к Автору доведет?
- Чур меня! Как знаешь. Мое дело - посоветовать.
Достав из телеги здоровенный тулуп, Крепец протянул его Ивану. Ботинки свои
тот давно сменил на подаренные Крепцом же высокие сапоги.
- Ладно, чего лясы точить. Надевай - и вперед. Значит, там такая же дорога,
по ней часа три ходу, и должно быть следующее окно. Там будет опять лето. И
озеро. Возле озера - дуб. В дубе дупло, там растут Мечи- Долбунцы. Вынешь один,
прицепишь на пояс.
- Я так и не понял - зачем? Я же не умею им пользоваться.
- И не придется. Но без меча дальше не ходи. На пояс повесишь - и ни снимай
никогда, хоть и неудобный он. Ну да попривыкнешь.
Иван вздохнул. Понимание, если и посещало его бедную голову, не трогало
глубинного смысла советов, ограничиваясь толкованием их прямого значения. Так
что можно сказать, что Иван понимал Крепца, и в то же время не понимал
совершенно. В конце концов он сказал:
- Тогда я пойду. Спасибо за помощь, добрые люди.
Елена, прослезившись, приподнялась в телеге на мыски и чмокнула его в щеку,
Крепец похлопал по спине - и Иван, оглянувшись, шагнул в зиму. Оглянувшись еще
раз, он увидел позади только снежную дорогу. Окно безвозвратно пропало. Постояв
немного, Иван тронулся в путь.
По дороге с ним не произошло ровным счетом ничего. Никого из тех, кто, по
идее, проторил этот путь, Иван не встретил, лес по сторонам стоял тихий и
сонный, и через несколько часов впереди действительно показалось знакомое
мерцание. Привычно уже перейдя в новое место, Иван огляделся. Крепец не соврал -
и лето, и озеро, и даже дуб здесь имелись. Но под дубом (точнее, Дубом, потому
что диаметр его ствола был не меньше двух метров), свернувшись клубком, лежал
огромый удав и пристально смотрел прямо на Ивана. Язык, высунутый из его
раскрытой пасти, медленно шевелился. Рядом с удавом стоял Вергилий и тоже
смотрел на Ивана.
- Наконец-то! - сказал наглый козел. - Где тебя носит?
Иван не нашел, что ответить на столь бесцеремонный вопрос.
- Это он? - глухо спросил удав у Вергилия.
- Он, он, собственной персоной. За Мечом, небось, пришел?
- Именно, - совладав с собой, произнес Иван. - Советую мне не мешать.
- Никто и не собирался. Во-он дупло, - козел ткнул рогом наверх.
Подняв голову, Иван обнаружил в коре дуба - приблизительно на высоте
третьего этажа - черное отверстие.
- Ну и как я туда залезу? - подумал Иван вслух, а Вергилий ответил:
- По коре заберись. Говорят, получается.
- Нудный он, - прошипел удав. - Неинтересно.
- Зато принц, натурально, - громко зашептал козел, - или уж как минимум
виконт. Тебе принц нужен? Вот и бери, что дают.
Иван, подошедший тем временем поближе, возмутился:
- Мало того, что предатель, так еще и врешь! - и обратился к удаву:
- Извините, но я никакой не принц. И не виконт. Так что есть меня не стоит,
я не из вашего меню.
Удав втянул язык и произвел серию малоэстетичных звуков, видимо, означающих
смех. Затем выдавил:
- Я не ем людей... Ты должен всего лишь меня поцеловать... И все...
Иван опешил. Интересное предложеньице.
- Вот еще! Чтоб я с мужиками целовался, хоть и змеиными! С козлом целуйся!
- Во-первых, - обиженно сообщил удав, - я леди.
- А во-вторых, - продолжил Вергилий, - она не змея, а лягушка. Царевна.
- И почему, в таком случае, оно так похоже на змею?
- Молодой человек, - зашипела удав. - Невежливо говорить о дамах в третьем
лице... А вообще - это долгая история...
- Некогда мне тут истории выслушивать. Вкратце можно?
- А куда тебе спешить? - спросил Вергилий.
Действительно, куда? Иван покорно вздохнул и, сбросив тяжелый тулуп,
опустился на землю рядом с лягушкой-удавом, и та, прикрыв глаза, поведала:
- Можно и вкратце. Рассказывать, что привело меня, дочь мелкого царька
далекой северо-западной страны в состояние скользкого земноводного, я,
пожалуй, не стану. Скажу лишь, что сыграла роль дурная наследственность и
скверный (в прошлом) характер. Однажды, неприятным осенним днем я
проснулась не в собственной опочивальне, а посреди вот этого озера, на
листе кувшинки. Знаешь, юноша, это было так давно, что я не помню уже своих
тогдашних ощущений. Но уж весело мне, наверное, не было, особенно когда
выяснилось, что озеро частенько посещают цапли... Ненавижу гадких тварей...
Так вот. Несколько месяцев я приходила в себя, а потом стала соображать,
что если я царевна, а ныне лягушка, вернуть мне прежний облик может поцелуй
прекрасного принца. Однако принцы - не цапли, сами не прилетают. Первый из
них появился после года моих страданий. Он отказался меня целовать,
сославшись на помолвку. Второй возник на горизонте спустя еще пару лет - а
когда приблизился, оказалось, что его размеры... ну, он был повыше этого
дуба... Он меня не заметил. Третий пришел сразу за вторым, и жестоко
посмеялся надо мной, зеленой и мокрой. Но что же мне делать, рыдая,
спросила я его. Сбрось кожу и нарасти покрасивей, ответил злой шутник и
удалился, хохоча. Я впала в жесточайшую депрессию и, по дурости, решила
последовать его совету. А что мне еще оставалось? Но откуда мне было знать,
как следует сбрасывать шкуру? Я представила свое лягушечье тело без кожи -
и дала ему мысленный приказ стремиться вперед, вперед, оставляя шкуру
позади. Вначале у меня ничего не получалось. Но с течением времени я стала
замечать, что тело мое вытягивается... я испугалась, но остановиться уже не
смогла. Потом, много позже, когда я уже достигла длины твоей ноги, один
залетный аист, образованная птица, объяснил мне, что я вылезаю из шкуры
медленнее, чем нужно, и она успевает зарастить разрыв, который образуется
после очередного усилия. Он назвал это "быстрой регенерацией" и посоветовал
выползать быстрее... Так продолжается много лет. Я стараюсь выползти из
шкуры, но она, видимо, тоже растет все быстрее и быстрее... И все труднее
убедить принцев, что я именно царевна-лягушка. Да они почти и не ходят
здесь - слухи обо мне расползлись довольно далеко.

Закончив рассказ, удав-лягушка с надеждой взглянула на Ивана. Тот,
проникнутый сочувствием, долго не мог оторвать взора от ее печальных глаз.
- А хочешь, - с надеждой спросила она, - я покажу тебе свои задние лапки?
Они все еще там, возле хвоста...
- Нет-нет, - поспешно ответил Иван. - Я верю вам, мисс... но я ведь не
смогу вам помочь. Я не знаю, почему этот серый предатель зачислил меня в
принцы... А кстати, где он?
Вергилий, как выяснилось, снова пропал.
- Понимаешь, - сказала лягушка-удав, - он обещал, что придет интересный
молодой человек царских кровей, придет за Мечом. Ты ведь за Мечом пришел?
- Ну да.
- Вот видишь! Зачем тебе меч, если ты не принц или хотя бы не виконт?
- Да я и сам не знаю, зачем он мне нужен...
- Типично царский подход к делу! - обрадовалась лягушка-удав. - Да ты, к
тому же, Званый, как Вергилий говорил. Так что в любом случае почти принц.
Смутившись, Иван предложил:
- Вот что. Давайте вы меня поднимете к дуплу, я возьму Меч, потом вы меня
спустите, а там уже и целоваться будем. Очень уж неохота по коре лазить.
- Конечно, подниму, - быстро согласилась лягушка-удав и немедленно обвилась
кольцом вокруг его талии. Не успевший испугаться Иван был мгновенно вознесен к
темному дуплу.
Заглянув внутрь, он увидел, что в полом дубе царит полумрак, в котором
смутно угадывались очертания свисающих откуда-то сверху продолговатых предметов.
И хотя меч Иван видел только в музее, он без труда опознал в длинных штуковинах
именно мечи в небогатых металлических ножнах. Осторожно взявшись за один из них
рукой, Иван почувствовал, что Меч ощутимо вибрирует.
- Вот это и есть Меч-Долбунец. Просто сорви его - и все, - сказала
лягушка-удав, заглядывающая в дупло вместе с Иваном. Последовав совету, Иван
дернул за Меч. Ничего не произошло. Следующие несколько попыток тоже ничего не
дали.
- Послушайте, мисс, - попросил Иван. - Поставьте меня на край дупла, я
попробую дернуть посильнее.
Подумав, лягушка-удав согласилась. Как только она спустилась, Иван,
держащийся одной рукой за Меч, а другой за кору, почувствовал, что Меч
неожиданно легко оторвался сам.
- Все, - крикнул он вниз, - снимайте!
И в этот момент на дуб содрогнулся под мощным ударом ветра. Дальнейшие
события слились в восприятии Ивана в какую-то дикую кашу. С порывом ветра мир
вокруг начал рябить, и сквозь картинку озера стали просвечивать очертания
равнины, покрытой огромными валунами. Причем озеро и дуб неудержимо меркли.
Снизу стремительно выстрелило тело лягушки-удава и ее голова, оказавшаяся на
уровне Ивана, закричала:
- Тебя переносит! Быстрее! Целуй!!!
Ничего не соображая, Иван зажмурился и чмокнул змею в холодную морду.
Раздался странный свист и, открыв глаза, Иван, уже почти окончательно
переместившийся к валунам, с ужасом увидел колыхаемую ветром лохматую старушечью
голову на длиннющей, уходящей к земле шее. Голова посмотрела на Ивана и
испустила оглушительный вопль. Затем ветер резко стих, и озеро, дуб и голова
навсегда пропали. Иван, сжимающий в руке Меч-Долбунец, стоял на вершине одного
из гигантских валунов. Прохладный сумеречный воздух вокруг звенел пронзительной
тишиной.
*VI*
Шуточки тут у них, подумал Иван. Бр-p-p... Так-с. Тулупчик, значит, там
остался. И дорожная сумка с едой. Очень хорошо. Ну что же, проверим,
действительно ли мне в этом мире ничего не может повредить. А для начала нужно
спуститься с этой громады.
Валун, на котором приземлился Иван, врос в землю примерно наполовину, но
все равно его вершина находилась на уровне дупла в дубе. То есть метров
восемь-девять. Падать с такой высоты не хотелось. Иван сбросил вниз Меч,
осторожно лег на живот и попытался аккуратно сползти. Получилось это легче, чем
он ожидал. Камень был настолько хорошо отшлифован временем, что трение
практически отсутствовало. Иван порадовался, что не поскользнулся на вершине.
Подобрав Меч, Иван вынул его из ножен и внимательно изучил. Красивая
штуковина имела длину около семидесяти сантиметров (Иван решил, что это
здоровенный дрын), плоское тускло блестящее сужающееся лезвие с двумя
канавками с каждой стороны, неширокую черную гарду и удобную обвитую
толстой проволокой рукоять. Засунув Меч обратно (все равно ни к чему) и
разобравшись с конструкцией перевязи, он кое-как нацепил его на пояс - и
почувствовал, что дрожание Меча стало усиливаться и вскоре напоминало
тряску плохо привинченного поручня в электричке. Задевая ногу, Меч-Долбунец
причинял ей заметную боль. Иван снова вытащил Меч - тот стих. Засунул -
снова задрожал.
- Ты что, - спросил его Иван, - тоже живой-говорящий?

Долбунец никак не отреагировал, зато ответил соседний валун, раза в три
меньший первого и почему-то коричневатый:
- Я-то? Живой, говорящий. А как же. Знамо дело, - и зачем-то немного
попрыгал на месте, произведя небольшое локальное землетрясение.
- Дракон? - совершенно не испугавшись, но заскучав, привычно спросил Иван.
- Зачем дракон? Ни в коем разе. Не дракон, нет. Колобок мы, большой и
круглый колобок. Почему это дракон? Может, это ты дракон?
- Упаси господи. Так это ты, значит - Большой и Круглый? - Иван хмыкнул. -
Мне тебя опасаться рекомендовали. Что скажешь?
- Да, да. Мы большой. И мы круглый. Мы - колобок. А как же. Опасаться,
говоришь? Ото как. Может, и правильно. Мы себя сами не опасаемся. Мы
большой, чего нам опасаться. И мы круглый, можем укатиться. Издавна
повелось. Колобок - большой и...
- Так-так-так, - прервал Иван словесный понос. - Колобок, вообще-то,
такой круглый и маленький, к тому же из теста. А ты, вон...
- Да. Мы большой. И круглый. И не из теста. Э-во-лю-ци-о-ни-ро-ва- ли
мы. Жестокий мир, плохая погода. Знамо дело. Все кругом тебя едят, ну и
приходится. А как же. Тебя ели когда-нибудь?
- Ели, - отрезал Иван.
- Ты понимаешь, - обрадовался Большой И Круглый. - Тебе не привыкать. Ты
тоже колобок. Да. Местами. Это ведь как повелось. Все издревле. Время - оно...
Ты же поможешь нам?
Иван насторожился.
- Ну, смотря чем...
- У тебя огонь есть? Горячий?
- Нет. А что?
- Хорошо. Это хорошо, - проговорил Большой И Круглый, неторопливо
подкатываясь поближе. - Тебе ведь не привыкать. Да. Один раз тебя ели. Мы тут
голодаем. Это уж так вышло. Ты не серчай. Сейчас мы быстро. Мы большой. Быстрый.
Колобок неумолимо приближался. Иван начал медленно отходить, приговаривая:
- Слушай, Большой, я ведь невкусный совсем... Что за мания - жрать первого
встречного! - и он ускорил шал, боясь, однако, повернуться к чудовищу спиной.
- Да. Это уж как издревле повелось, - бормотал Большой, также увеличивая
скорость. - Убегать да догонять. Хм. Природа всегда права.
Вдруг Ивана осенило:
- И вообще, меня нельзя есть, потому что я Званый. Понял, переросток? Ты
мне помогать обязан! Или Автор тебе не указ?
- Автор? Да. Это хорошо. Он большой и сильный. Мы большой и круглый.
Мы колобок. Мы Автора уважаем. Знамо дело. Но мы голодны. Автор сильный. Он
не обидится. Хм. Ты не беги. Мы быстрый, мы голодный. Да.
Самое забавное, что мысль воспользоваться Мечом для самообороны Ивану
в голову не приходила, несмотря на то, что Меч постоянно напоминал о себе,
дергаясь и дрожа на поясе. Хорошо, что мелких камней здесь нет, а то
споткнулся бы, и привет, подумал Иван и немедленно споткнулся. Заваливаясь
вперед спиной, Иван увидел, что колобок, пыхтя и бормоча, подкатился уже
совсем близко. А затем почувствовал, что падает отчего-то уже довольно
долго. То есть давно было пора треснуться спиной о землю. Земли за спиной
не было. Похоже, либо пропасть, либо очередное окно. Быстро.
Да, кажется, окно - судя по знакомому мерцанию над головой неба и летящего
следом колобка. Опа! Еще не хватало! Большой И Круглый, похоже, собрался
переместиться вслед за Иваном.
Тем временем, переход произошел, как и полагалось - да не совсем. Иван
ощутил, что, уже находясь в новом месте, продолжает падать, причем с
довольно большой высоты. Летящий следом колобок начал издавать какие-то
рыдающие звуки, становившиеся все громче и громче. Иван попытался
перевернуться в воздухе, но это ему не удалось, и он лишь краем глаза
заметил далеко внизу синюю ленту реки и, вроде, строения на одном из ее
берегов. Вопли Большого И Круглого резко стихли, и его туша неуловимо
обмякла. Не успев понять, что бы это могло значить, Иван с оглушительным
плеском врезался в воду. И немедленно потерял сознание от дикого удара
спиной. И лишь каким-то чудом громадная туша колобка рухнула не прямо на
него, а чуть поодаль.
Открыв глаза, Иван выплеснул из своего нутра порядочную порцию воды.
Болело у него все, особенно голова и спина. Откашлявшись и немного придя в
себя, он понял, что лежит на берегу реки. Поодаль раздавались голоса и
металлическое позвякивание.
Возле ближайшего из строений (больше всего похожего на длинный сарай
без окон) возлежала расплющенная туша незадачливого колобка. Вокруг нее
суетились четыре фигуры, похоже, человеческие, но сверкающие на солнце,
словно консервные банки. Приглядевшись, Иван понял, что люди одеты в самые
обыкновенные рыцарские латы. Чего-то подобного и следовало ожидать.
Странным было то, как эти рыцари двигались: парами, точно приклеенные друг
к другу, синхронно передвигая руками и ногами. Складывалось впечатление,
что возле туши копошатся два больших металлических паука, вставших на
задние лапы. Пауки, кажется, снимали с мертвого чудовища шкуру (то, что
чудовище мертвое, не вызывало никаких сомнений). Полежав немного, Иван с
трудом поднялся и направился к местным жителям - познакомиться. Кажется,
запасы страха за свою жизнь у него окончательно истощились.

Рыцари, услыхав шаги Ивана, прекратили труды и обернулись. Выглядели
они вполне стандартно, словно только вышли из запасников исторического
музея: запакованные в металл статуи, с опущенными на лица забралами
остроконечных шлемов. Однако имелось и некоторое отличие от образа
средневекового вояки: латы каждой парочки рыцарей были скреплены
несколькими полуметровыми стержнями. Подойдя, Иван зачем- то поклонился,
ощущая уместность подобного приветствия в данном случае. Рыцари поклонились
в ответ, скрипя латами и выглядя крайне нелепо в своих двойственных
одеяниях.
- Сэр Сигизмунды, - скрипучим хором представилась первая пара.
- Сэр Карлы, - не отстала вторая.
- Иван Дурак, - ответствовал Иван. - Простите, а...
- _Сэр_ Иван Дурак! - гаркнули обе пары. - Носитель Меча-Долбунца! Рады
приветствовать вас в добром здравии и нашем селении!
- Спасибо, - отозвался Иван. - И все же, простите, но каким обра...
- Славный победитель коварного зверя! - неистовствовали рыцари. - Любимец
богов и нашего доброго Автора!
- Да прекратите орать, сэры! - возопил Иван. - Оглохнуть можно! И вообще,
не могли бы говорить по одиночке?
- Как будет угодно сэру Дураку, - сбавив тон, сказал сэр Сигизмунды.
- А совсем по одному? - поинтересовался Иван.
- Один сэр пополам не разговаривает, - гордо заявил сэр Сигизмунды.
- Понятно, - привычно соврал Иван. - Так каким образом вам удалось завалить
этого колобка?
- Это исключительно ваша заслуга, сэр Дурак! - сказал сэр Карлы. - Вы
заманили его в ловушку, и он умер, падая, ибо смертельно боится высоты. Рискуя
жизнью, вы избавили мир от одного из порождений зла и непорядка!
- А мы, - добавил сэр Сигизмунды, - лишь вытащили вас и это создание из
реки.
Обернувшись к реке, Иван заметил, что ее русло перегорожено сетью,
поднимающейся на метр от поверхности воды, и с уважением подумал о ее прочности.
- Рыбу ловите? - поинтересовался он.
- Нет, сэр Дурак. Специально для вас поставили.
Иван решил, что над ним, кажется, издеваются.
- А можно не называть меня "сэр Дурак"? И если не хотите отвечать, не надо
рассказывать сказок...
- Простите, сэр Иван. Мы не рассказываем сказок, - обиженно проскрипел сэр
Сигизмунды. - Вот и сэр Филиппы подтвердят.
Из сарая, оказывается, вышла еще одна пара рыцарей, держащая в каждой паре
рук по здоровенному тесаку. Приблизившись, она представилась и объяснила:
- Отец наш и учитель, сэр Атшельник, вчера велел перегородить реку в этом
месте и ожидать прибытия дорогого гостя с охотничьим трофеем.
- Вы уверены, что это не я должен быть трофеем, а вот он, - Иван показал на
тушу, - дорогим гостем?
Рыцари вскинули к небу руки (особенно хорошо смотрелись тесаки у сэра
Филиппов) и проорали:
- Отец Атшельник ошибаться не способен!!! Аминь.
- О-о, - ошарашенно произнес Иван. - Тогда ладно.
Сэр Филиппы, аккуратно положив тесаки на землю, хором сказал:
- Уважаемый сэр Иван! Наш мудрый отец Атшельник изъявил желание видеть вас
в своей скромной келье. Соблаговолите пройти со мной.
Решив не спорить, Иван последовал за сэром Филиппами, направившимся к
сараю. Возле двери Иван обернулся - оставшиеся рыцари снова принялись за
снятие шкуры - и нырнул в темный проем. Внутри сарай представлял собой
длинное пустое помещение, освещенное укрепленными на стенах масляными
лампами. Пройдя шагов двадцать, сэр Филиппы нагнулся, открыл крышку
погреба, обнаружившуюся в земляном полу, и пригласил Ивана лезть следом за
собой. Оказалось, что крышка скрывала вовсе не погреб, а начало длинного
подземного хода, столь же тускло освещенного и довольно сложно ветвящегося.
После нескольких минут путешествия сэр Филиппы свернули в один из боковых
проходов, где располагалась деревянная лестница, ведущая наверх.
- В наши строения только один вход, - пояснил сэр Филиппы. - Так
задумал отец Атшельник. А вот и его келья. Добро пожаловать, сэр Званый.
Иван, пригнувшись, вслед за рыцарями вошел в широкую низкую дверь. И
ахнул. Комната, открывшаяся его взору, более всего походила на жилище графа
Монте-Кристо. Развешанные по стенам гобелены, мягчайший персидский ковер на
полу, изящные столики с бронзовыми подсвечниками на них и прочие предметы
роскоши заставляли разбегаться глаза. Возле дальней стены, на широкой софе
полулежал хозяин апартаментов - молодой мужчина с длинными черными
волосами, одетый в красный бархатный халат. Переждав, пока сэр Филиппы
молча кланялся и закрывал дверь, молодой человек лениво встал с лежанки и
подошел к Ивану. Рыцари, вытянувшись по струнке, застыли у выхода.
- Рад вас поприветствовать, Иван. Вы крепче, чем можно было ожидать.
После такого падения мало кто может прийти в себя.
- Это вы - отец Атшельник? - спросил Иван.

- Для своих железных, исключительно для них. Вы можете называть меня
Леонидом, с любезной улыбкой ответил хозяин. - Присаживайтесь. Можете снять
ваши сапоги.
Стащив тяжелую промокшую обувь, Иван с наслаждением плюхнулся на
податливую софу и вытянул ноги. Леонид опустился рядом.
- Скажите, Леонид... - осторожно заговорил Иван. - А вы, случайно, не...
этот легендарный Автор?
- Да господь с вами! - воскликнул хозяин. - Как вам такое в голову взбрело?
- Ваши железные... Они говорили, что вы меня ждете со вчерашнего дня.
Да и вообще... - Иван красноречиво обвел рукой комнату. - Странно это все.
- Правда, ждал. Но это информация довольно легко доступна, было бы
желание. Вы ведь пользовались воротами?
- Проходами, что ли? Ну да.
- Видите. Структура нашего мира такова, что при попадание объекта в
область нелинейной связности информация о нем становится равнодоступной во
всех прочих подобных местах. Главное знать, как ее извлечь. Ну да это не
столь важно, поверьте мне, я тут от скуки чем только не занимаюсь...
- Ну что ж, - сказал Иван. - Неважно - так неважно. И что, вы тут так и
живете, с этими рыцарями?
- Да вот... Приходится. Только, знаете, Иван, они ведь не рыцари никакие...
Смотрите.
Леонид встал, подошел к сэру Филиппам и откинул одно из его забрал. Голова
рыцаря была пуста, как беззвездное небо.
- Это так, тоже от скуки... - пояснил Леонид. - На досуге люблю паяльником
побаловаться. А досуг у меня - все время. Но вообще они полезные.
Заинтригованный Иван подошел к рыцарям и постучал по железному панцирю.
Раздался гулкий бочкообразный звук.
- H-да, - проговорил Иван. - Да вы умелец.
- Пустое, - отмахнулся хозяин. - Простите за каламбур. К слову сказать, как
вы себя чувствуете?
- Да вроде ничего.
- Тогда позвольте предложить вам отобедать в моей компании.
- Охотно, - куртуазно ответил Иван. - Почту за честь.
- Отлично. Тогда - прошу!
Соседняя комната, меблированная с не меньшей роскошью, была предназначена
для приема пищи. В центре ее стоял большой круглый стол, накрытый на две
персоны. Обед состоял из огромного куска жареного мяса, по хозяйски
расположившегося посреди стола, небольшого графинчика вина и каких-то
неизвестных Ивану фруктов.
- Извините за скромность угощения, - произнес Леонид. - У нас тут нынче не
сезон...
Впрочем, Ивана мало интересовало, для чего именно тут "не сезон". Он
порядком проголодался, а потому с восторгом набросился на еду. Немного
насытившись, он поинтересовался:
- Я надеюсь, что это не колобковское мясо?
- Что вы! - Леонид поморщился. - Обычная говядина. Колобки совершенно не
съедобны. И очень, очень опасны - ибо коварны, умны и...
- Что-то я не заметил особого ума. Тупая настырная тварь.
- Не скажите! Может быть, вам попался недалекий экземпляр, но вообще это
умнейшие создания. Главное, что они способны - единственные в нашем мире -
перемещаться с помощью случайных ворот. Вас не удивило, что он вывалился из
перехода вместе с вами?
- Честно говоря, нет. Я же не знаю местных порядков. А скажите, что это за
случайные ворота? Меня уже пару раз в них затягивало...
- Знаете, это сложный вопрос... объяснять, пожалуй, ни к чему. Вы только
учтите, что они совершенно непредсказуемы - если, конечно, не черпать информацию
в постоянных, как это делаю я. Но это сложная наука. Однако, вы Званый, поэтому
особые опасности вам не грозят.
- Званый, Званый... - раздраженно пробурчал Иван. - Толку-то? Автор этот
ваш... убил бы мерзавца.
- Не горячитесь, - миролюбиво произнес Леонид. - Вот встретитесь с ним -
многое станет ясным. А до поры - ну, можете считать, что у вас долгосрочная
экскурсия.
- Хороша экскурсия! Вот я сижу тут, а все мои пожитки черт знает где. А
если меня опять в зиму занесет? А жрать я в пути что буду?
- Иван, - засмеялся хозяин, - что ж вы такой горячий! Вот послушайте, что я
вам предложу. Поживите у меня недельку, отдохните, наберитесь сил. К тому
времени мои железные обработают шкуру вашего трофея, сделают вам из нее плащ и
рюкзак. Знаете, кожа Большого И Круглого необычайно прочна и почти невесома. С
таким снаряжением вы не пропадете.
Поразмыслив, Иван согласился. По окончании обеда Леонид провел Ивана в одну
из комнат своего дома, предложив располагаться и осваиваться, а затем тихо
удалился. Освоился Иван быстро - разделся и снопом повалился в кровать.
У гостеприимного Леонида Иван прожил десять дней. Ничем особенным он не
занимался - ел, спал, гулял по окрестностям (не отходя, правда, далеко, опасаясь
случайных переносов), разговаривал с хозяином, осматривал его мастерские.

Рыцарей в селении находилось около двадцати пар, а из живых людей не было больше
никого. Леонид периодически жаловался на скуку и одиночество, но на вопрос,
отчего же он тогда не переберется куда-нибудь еще, довольно резко ответил, что,
мол, не положено. В дополнительные расспросы Иван не вдавался.
Наконец Ивану стало казаться, что в гостях хорошо, но пора бы и честь
знать, и сообщил Леониду о решении двигаться дальше. Обмундирование из кожи
колобка было уже готово и вышло на редкость удачно. Теплый и легкий плащ,
пригодный, по словам Леонида, для ночевки на снегу, складывался в маленький
сверток, а рюкзак на пробу нагрузили камнями и один из сэров несколько минут
вращал им над головой; рюкзак выдержал.
Во владениях Леонида, в одном из сараев находились постоянные ворота, но он
не рекомендовал Ивану ими воспользоваться.
- Там, знаете ли, место неприятное очень, - поведал он. - Твари всякие,
дождливо... Ступайте лучше вдоль реки, у нее берег ровный, а там - как повезет.
В любом случае будет лучше, чем в этом окне.
И вот наступил момент прощания. Иван с Леонидом стояли на берегу, поодаль
бродил сэр Сигизмунды.
- Ну что ж, - произнес Леонид. - Вы были на редкость приятным гостем.
Надеюсь, что Автора вы отыщете быстро и без особых приключений. Главное,
запомните: не судите наш мир сгоряча... Кто знает, какой у него истинный
смысл...
Это была постоянная тема их бесед. Иван имел свою точку зрения на
происходящее с ним, но понял, что Леонида ему не переубедить. Поэтому он
согласно покивал головой.
- Хорошо. Вы замечательный хозяин, Леонид. Огромное вам спасибо за
помощь...
Неожиданно воздух рядом с ними затрещал и из него материализовался
Вергилий. У Ивана отвисла челюсть, а козел повертел однорогой головой и, сообщив
в пустоту: "Так, понятно..." - принялся растворяться.
- Хватайте его! - завопил Иван. - Хватайте подлеца!
Сэр Сигизмунды с лязгом рванули на крик, но было уже поздно. Козел пропал.
- Ну что ты будешь делать, - сокрушенно сказал Иван. - Так он и будет меня
преследовать, морда рогатая?
- Махните вы на него рукой, - посоветовал Леонид. - Насколько мне известно,
Проводники не опасны. Так что не стоит беспокоиться...
Иван только глубоко вздохнул.
- Ладно, - сказал Леонид. - К чему долгие проводы? Ступайте, и да
сопутствует вам удача...
И Иван, крепко пожав Леониду руку, не оглядываясь двинулся вдоль журчащей
реки. Через час река вильнула в сторону и стала заметно шире. А еще через час
задул ветер, мир зарябил и...
- Да когда ж все это кончится! - в сердцах сказал Иван, стоя по щиколотку в
песчаном бархане. Однако вскоре, решив не думать о ерунде, снова двинулся в
путь. Похоже, что кончится это все весьма не скоро.
*VII*
Долго бродил Иван по странному миру. Может, месяц, а может, год - счет
времени он давно потерял, перескакивая из лета в зиму, изо дня в ночь и из
болота в пустыню. Лямки рюкзака из кожи Большого И Круглого натерли на его
плечах мозоли, а так и не понадобившийся Меч-Долбунец, постоянно дергающийся на
левом бедре, уже почти не раздражал, а бедро окончательно перестало ощущать его
удары. Периодически возникавший на пути Вергилий пытался втереться в доверие и
порывался сообщить якобы нечто суперважное - Иван не обращал на него внимания,
хотя и позволял сопровождать себя. Толку от Вергилия не было никакого, но иногда
было приятно поговорить с кем-то знакомым, и козел вполне подходил для этой
цели. Впрочем, пропадал он также неожиданно, как и появлялся.
Население мира (названия которого Иван так и не узнал) поражало
воображение. Фантазия Автора была, мягко говоря, разнузданной. Главное, все
вокруг умело разговаривать, и проявляло этот талант порой крайне внезапно - хотя
Иван почти привык к тому, что какая-нибудь розоватая птичка, смирно сидящая на
ветке, при его приближении выворачивалась наизнанку и принималась нараспев
декламировать угнетающе туманные притчи, из которых следовало, что лютая смерть
настигнет Ивана не позднее следующего часа. Подобные пророчества никогда не
сбывались. Во всяком случае, до сей поры.
Случались и более печальные инциденты. Как-то раз Иван встретил в горах,
куда его вынесло случайным ветром, угрюмого двухголового старичка, назвавшегося
Мурзиком. Одна голова у старичка постоянно чихала, а другая выспрашивала Ивана,
откуда мол да куда, да что в котомке, да нету ли чего выпить. В конце концов,
когда любопытство Мурзика поутихло, Иван напросился к нему в пещеру переночевать
(о пещере старичок неоднократно упомянул, сетуя, что, мол, и большая, и теплая,
а выпить нечего). Мурзик согласился, не переставая чихать и бормотать. А ночью
Иван проснулся от того, что чьи-то шершавые пальцы шарили у него по шее под
порядком отросшей бородой, и над ухом раздавалось неприятное сопение. Откинув
коварного деда, Иван выскочил из пещеры, порадовавшись, что привык спать, не
снимая Долбунца с пояса. Вслед ему долго неслись обиженные чихи и сетования на
горькую судьбу да жадных гостей. Не удержавшись, Иван вернулся и нахально
сообщил Мурзику, что является Званым. Тот немедленно закатил все четыре глаза и
кинулся лобызать ивановы ноги, вымаливая прощение. Иван милостиво похлопал
старичка по согбенной спине и сообщил, что все-таки ночует здесь. Мурзик
закивал, уполз в дальний угол пещеры и больше уже не появлялся.

Так все примерно и шло - непредсказуемые перемещения по миру, дурацкие
встречи, неопасные опасности. В общем-то, Ивану порядком надоело такое житье.
Все вокруг казалось ему несерьезным, ненастоящим - ничто не могло ему повредить,
удивляться он устал, а до искомого Автора добраться было, кажется, невозможно.
Еще один Большой И Круглый, встреченный Иваном на пути, оказавшийся гораздо
умнее предыдущего, охотно объяснял, что катается по округе уже лет двести, и ни
разу не слышал, чтобы хоть кто-то повидался с Автором. Иван рассказал ему
историю Зеленого Дракона, но Большой лишь недоверчиво сплющился. А затем
попытался Иваном пообедать, но Иван, не будь дурак, посоветовал ему отвалить и
продемонстрировал рюкзак. Рюкзак из кожи собрата оказался хорошим аргументом, и
колобок быстро отстал.
Да и все, кого бы Иван ни расспрашивал, говорили примерно одно и тоже.
Типа, из мира ты выберешься, если найдешь Автора, а раз ты Званый, то
обязательно найдешь, но только не находил его еще никто, так что ты, парень,
того... обзавелся бы хозяйством, женился бы, вон какой статный молодец. От
одного такого советчика, вознамерившегося женить Ивана на своей полосатой
красавице-дочери, Иван довольно долго прятался в камышовых зарослях и жестоко
простудился. Лечился он в городишке, куда попал на очередном повороте, да и
провел там несколько недель, наслаждаясь крайним дружелюбием и человекоподобием
обитателей. Странствовать ему до смерти надоело. О московской своей жизни Иван
почти не вспоминал, да, собственно, странная амнезия так и не прошла - так что
вспоминать было особенно нечего. Автора, Автора - вот что стало его навязчивой
идеей, все равно, зачем, лишь бы хоть немного разобраться в происходящем. Даже
не разобраться - просто ни о чем другом думать Иван уже не мог.
Разведя небольшой костер, Иван сидел на мокром гнилом бревне посреди
наполненных насекомыми тропических зарослей и поджаривал дурную волосатую рыбу,
выпрыгнувшую ему под ноги из ближайшей лужи. Хорошо, что она не успела ничего
сказать. Жизнь, размышлял Иван, поворачивая над огнем прутик с тушкой, имеет,
оказывается, не одну немытую жопу. Этих жоп у нее много, и она вертит ими, как
бомбейская шлюха перед каждым залетным морячком. В добавок, жизнь, кажется,
страдает всеми заболеваниями, какие бывают от такой жизни. В последнее время
Иван не пытался анализировать свои мысли, да частенько и не замечал их,
поглощенный какой-нибудь походной бытовухой. Толку от этих мыслей все равно
чуть.
Рыба оказалась на редкость невкусной, а вдобавок еще и костлявой. Зашвырнув
ее подальше в заросли, Иван потушил костер и отправился по хлюпающей земле в
произвольно выбранном направлении, надеясь, что за какой-нибудь лианой мир
изменится в более уютную сторону. Меч- Долбунец цеплялся за все, за что только
можно зацепиться, Иван, ругаясь, отцеплял его и совершенно не заметил, как
очутился по колено в болотистой жиже. Попытавшись выбраться, он увяз еще глубже,
лианы и ветви, за которые он хватался, отрывались и отламывались, кричать было
совершенно бесполезно. Вот, кажется, и конец, подумал Иван, до подбородка
погруженный в липкое холодное месиво. Да и хрен с ним, надоело. Последняя мысль
промелькнула под аккомпанемент финального болотного всхлюпа. А затем Иван
обнаружил себя стоящим на твердой земле, усыпанной, кажется, ржавыми гвоздями,
причем абсолютно сухим и здоровым. Впереди, на расстоянии нескольких сотен
шагов, окруженный рыжей равниной, возвышался белый двенадцатиэтажный дом,
слишком московский и слишком невозможный в этом месте. Впервые за много дней
Иван, мягко говоря, удивился.
На поясе дико задергался Меч-Долбунец, задергался так, что проняло даже
задубевшую от его ударов ногу.
- Тихо, ты! - прикрикнул на него Иван.
- Сам тихо! - отозвался Меч. До сей поры он никогда не подавал голоса.
- А-а, - разочарованно протянул Иван, - ты тоже говорящий... Ну и чего
скажешь?
- Дурак ты, - сварливо ответил Меч. - Это ж она.
- Кто - она?
- Дважды дурак. Белая Башня.
- Сам вижу, что не зеленая, - огрызнулся Иван, и тут до него дошло. - Что?!
Та самая?! АВТОР?!!
- Во-во. Так что, я, пожалуй, тебе больше не нужен.
- Погоди, - Иван ничего не понимал. - А что, ты мне зачем-то был нужен?
- А как же. Чтобы ты не стоял тут столбом, пока обратно не засосет. Сюда
два раза не попадают.
- Это что ж, я тебя, ублюдка, за этим столько времени таскал?!
- Ага, - самодовольно подтвердил Меч.
- Ну ты ж меня и задолбал, железяка поганая!
- А ты думаешь, почему я Долбунец? - с этими словами Меч отцепился от
пояса, упал на землю и стал медленно превращаться в длинную кучку ржавых
гвоздей. Напоследок остатки Меча прошелестели:
- Ну давай, жми! Автор ждет! Квартира 65, девятый этаж...
И тогда Иван рванул. Спринтер бы позавидовал такому мощному спурту. Гвозди
под ногами мешали бежать, да и до Башни было несколько дальше, чем показалось
вначале. Окончательно запыхавшись, Иван остановился только возле до судорог
знакомого подъезда - обыкновенного подъезда обыкновенного земного дома. Чуть
было не расцеловал скверно окрашенную деревянную дверь, но сдержался и, глубоко
вздохнув, дернул ее на себя. Дверь, скрипя пружиной, отворилась, и в лицо Ивану
пахнуло родным кошачьим запахом.

Оглядевшись на лестничной клетке, Иван убедился, что внутри дом именно
такой, каким должен быть. Оба лифта стояли на первом этаже, словно ожидая
иванова прихода. Выбрав грузовой, Иван нажал кнопку с цифрой 9 и несколько
секунд наслаждался полузабытым ощущением подъема. Подойдя к нужной двери, он
долго не решался позвонить. Странно, но ему совершенно не хотелось кричать от
восторга или там готовиться бить Автора по морде. Внутри у Ивана образовалась
зияющая пустота. Наконец, собравшись с духом, он позвонил. Ничего не произошло.
Подождав, позвонил еще раз. Снова ничего. Тогда он толкнул дверь, и та, конечно
же, открылась. Иван медленно вошел в квартиру.
Нормальная квартира, кажется, двухкомнатная. Налево - кухня, направо -
коридор. На вешалке разместились куртка, кепка, ниже - несколько пар ботинок.
Судя по звукам, доносившимся из ближней комнаты, там кто-то быстро колотил по
компьютерной клавиатуре. На Ивана внимания никто не обратил, и он осторожно
заглянул внутрь. Возле занавешенного окна, на письменном столе действительно
стоял компьютер, и за ним, сидя спиной к двери, работал человек. Иван кашлянул.
Человек обернулся и внимательно посмотрел на Ивана. Человеком был Саня.
- Здорово, - радостно сказал он. - Явился наконец, пропащий.
- Саня? - обалдело выдавил Иван. - Ты что тут делаешь?
- Книжку пишу, - просто ответил тот.
- Так это ты - Автор?
- Ну, до некоторой степени... В общем, я.
Иван растерялся, смешался и запутался до такой степени, что мог только все
шире и шире открывать рот. Наконец нижняя челюсть достигла пределов
эластичности.
- Да не стой, как истукан. Раздевайся, вон вешалка. Сейчас чаю поставлю,
поговорим, - Саня по-свойски подмигнул. - Или ты чего покрепче будешь?
- Ты это... погоди, - Иван помотал головой и опустился на ближайший стул. -
Это чего значит... это значит, ты все это и придумал, значит?..
- Значит, значит, - ухмыльнулся Саня. - Заело тебя, что ли? - И отправился
на кухню. Иван попытался было схватить его за рукав, но Саня решительно пресек
попытку, буркнув:
- Потом, потом...
Иван стащил с ног грязные тяжелые сапоги, бросил в угол рюкзак, стянул
куртку и теперь, что называется, обтекал. Саня на кухне чем-то гремел, журчала
вода, а внутри у Ивана давешняя пустота медленно заполнялась черным гневом.
Получается, это Саня, старинный приятель, втянул его в эти глупейшие похождения?
И именно он, Саня, почитается обитателями этого мира выше богов? И
распространяет о себе нелепые легенды? И... надо же, "Белая Башня"! Иван встал и
решительно направился на кухню.
- Ну и? - насмешливо спросил Саня, когда Иван, наконец освободил его от
кляпа. - Чего ты добился? Дурачина...
- Помалкивай, урод, - бросил Иван. - Скажи спасибо, что вообще не убил.
- Ох... Простыню зачем-то изорвал... Слушай, развяжи-ка ты меня похорошему.
- Щас! Вот чайку твоего попью, и решу, что с тобой делать, - с этими
словами Иван достал себе из шкафчика чашку. - А ты пока подумай, как меня домой
переправлять будешь. Хотя тебе это, наверное, раз плюнуть. У тебя тут сигареты
есть?
- Не курю. И тебе не советую - вредно.
- Сам знаю. Я уж по твоей милости бросил - все равно табака в этом долбаном
мире не сыщешь...
- Вот и правильно. Хоть какая польза...
- Не радуйся, гад. Закурю тебе на зло при первой возможности.
- Иван, - внятно произнес Саня с пола. - Давай так. Я понимаю, у тебя
сейчас нервный срыв. Ничего не соображаешь, и вообще... Ты меня спрашивай, я
тебе отвечу - если смогу. Но лучше развяжи меня, неудобно.
Иван флегматично потягивал горячий чай, не реагируя на слова своего
пленника. Или своего хозяина? За время странствий он настолько притерпелся к
всемогуществу неведомого Автора, что теперь, даже собственноручно повязав его,
никак не мог поверить в его человеческую природу. Особого удивления от того, что
Автором оказался именно Саня, Иван, как ни странно, не испытывал. Однако
уразуметь, для чего тому понадобилось все это представление, тоже не мог.
- Мужик! - снова воззвал Саня. - Последний раз прошу!
- Перебьешься. Тебе, кстати, привет от Дракона.
- Какого еще Дракона?
- А которому ты тоже голову заморочил. И который меня по твоей милости
слопал, - Иван передернулся. - Ты вообще садист или как? Поприятней способа
перемещения не мог придумать?
- Так ты с Зеленым встречался? - отчего-то обрадовался Саня. - Ну, и как он
там?
Иван от такой наглости чуть не поперхнулся и легонько пнул лежащего ногой.
- Ты давай, не завирайся! Запудрил всем мозги, Автор хренов. Ты хочешь
сказать, что Дракон мной случайно пообедал? - и угрожающе склонился.
- Погоди, - Саня смутился. - Я его вообще в другой мир посылал. Как ты с
ним мог пересечься? Ты же...

- Я же, между прочим, после твоей сортировочной и твоего же Сидора к нему
попал. Или Сидора я тоже случайно увидел?
- Давай по порядку. Сортировочная - это же... погоди. Ты ко мне приходил,
это верно... тогда-то я и решил тобой заняться. Ты должен был вернуться домой, а
оттуда уже - ко мне, через ванную, я там проход прописал локальный.
- Чтобы домой вернуться, я должен был ключи раздобыть или деньги, чтобы
дверь взломать, - злобно сообщил Иван.
- Какую дверь? - не понял Саня.
Тогда Иван вкратце рассказал ему свою историю, внутренне поражаясь
искреннему изумлению, написанному на лице Сани. Закончив, он допил остатки чая и
подытожил:
- Кончилось все тем, что твой же козел Вергилий, приняв меня за Сидора,
притащил меня в твой мир. Где я хрен знает сколько временя протаскался, чтоб
твою морду узреть.
- Ты должен был, вообще-то, через ванную попасть сразу в лифт...
- В избу, что ли?
- Ну да! А Вергилий тебя там ждал... И вообще, я лично не знаю никакого
Сидора! И Дракон тебя жрать не должен был!
Почему-то Иван поверил Сане. Уж слишком честно смотрели его глаза, да к
тому же - старый приятель, все-таки. Он встал на колени и принялся развязывать
узлы. Через несколько минут Саня сидел за столом, растирая затекшие запястья.
- Ты пойми, Иван, я же не по злобе тебя в историю втянул...
- А зачем тогда?
- Ну... как тебе сказать... писательское тщеславие, что ли. Ты на склад
такой несчастный пришел, никакого интереса к жизни на лице. А у меня мир
интересный, тебе должно было понравиться.
- Да глупый у тебя мир! Ни толку, ни смыслу! Попадаешь неизвестно куда,
общаешься неизвестно с кем... Скучно это. Неталантливо.
- Брось! - обиделся Саня. - Не все так плохо. Леонид, что ли, плохой мужик?
Или вот Вергилий...
- Леонида жалко. Мается совсем один среди своих железяк. А козел твой меня
окончательно достал! Ну вот зачем он нужен, если бросает на полпути? Мудрости
народные от него выслушивать?
- Он же Проводник! Он тебя опекал, оберегал... Ой, ладно. Вреда же от него
не было?
- Ну, не было.
- И хорошо. Кстати, давай все-таки выпьем - за встречу? А?
Иван согласился, и Саня достал из-под стола бутылку портвейна. Тут Ивану
пришла в голову мысль.
- Погоди. У тебя вода тут горячая есть?
- Есть, конечно.
- О! Тогда можно я сначала... это... воспользуюсь? И одолжи мне бритву,
борода совсем замучила.
- Какой разговор! - воскликнул Саня, и Иван отправился приводить себя в
цивилизованный вид. Последний раз он мылся около месяца назад, в городке, где
лечился от простуды.
Спустя час они откупорили вино, и порядком отвыкший от алкоголя Иван
благоговейно втянул в себя янтарную жидкость.
- Ну, с возвращением! - сказал Саня, последовав его примеру.
- С возвращением, - недоверчиво повторил Иван.
*VIII*
Как водится, вина не хватило. У Сани нашлась еще одна бутылка, но что
такое полтора литра портвейна? Тем не менее, Ивана порядком развезло, да и
Саня захмелел. Разговор у них шел весьма сумбурный, обо всем сразу - Иван
расспрашивал о виденном в пути, Саня требовал впечатлений и рецензий.
Получалось, что у придуманного им мира действительно не было никакого
смысла - так, для красоты да из интереса.
- Ты все-таки объясни, - горячился Иван. - Кто ты на самом деле такой? И
где мы сейчас находимся?
- Опять ты за свое! Я - Саня, Александр я, писатель.
- А фамилия?
- Какая разница! Вот у тебя какая фамилия?
- Дурак! - гордо ответил Иван. - Я и не скрываю.
- Во-во, - захохотал Саня. - Именно... Не обижайся. Я к тому, что фамилия
твоя где записана?
- Да хоть в паспорте! - но, вспомнив, где находится его паспорт, Иван
запнулся.
- Да на лбу она у тебя записана! А у меня на лбу записано, что я Автор.
Можешь считать, что это моя фамилия. Находимся же мы в Москве, чтоб ты знал.
Можешь бежать за своим любимым документом...
Иван опешил.
- Как в Москве? А это? - он показал за окно, где до горизонта
расстилались россыпи гвоздей.

- Это у меня вид такой. Если же из подъезда выйти, то прямо на
нормальную улицу попадешь. Так что ты уже почти дома!
Иван вскочил, уронив стул, и кинулся к дверям.
- Стой, - прикрикнул Саня. - Погоди, давай уж вместе пойдем. Заодно
возьмем чего-нибудь в ларьке. Да брось свои бахилы - у нас тут теплынь
нынче. Вон, ботинки надень.
Согласный на все, даже бежать босиком, Иван напялил Санины ботинки, и
вместе с хозяином выбрался на лестницу. Ожидая лифт, Иван нервно приплясывал.
И действительно, они вышли на московскую улицу. Хмельная голова Ивана
закружилась от счастья, он подпрыгнул, завопил, а потом плашмя упал на асфальт и
замер, пытаясь обнять его руками. Сидевшая у подъезда старушка неодобрительно
взирала на двух датых мужиков. Саня нагнулся и похлопал Ивана по плечу.
- Хватит, хватит. Пошли за добавкой.
Ближайший открытый ларек располагался в нескольких кварталах от дома.
Взяв две бутылки водки, они медленно шли по улице, наслаждаясь теплым
осенним вечером. Иван таращил глаза по сторонам, прислушивался к разговорам
прохожих, к шуму машин - к таким знакомым и почти забытым звукам. На одной
из скамеек, стоящих вдоль бульвара, сидели три мужика, явно собирающихся
выпить. Поглядев на них, словно на родных, Иван внезапно заорал:
- Сидор! Мать твою! - и кинулся к ним.
Иван вихрем налетел на сидящего вполоборота мужика и схватил его за грудки.
Но это оказался не Сидор - просто такой же плотный и бородатый. Иван отпустил
его и принялся косноязыко извиняться, а подоспевший Саня воскликнул:
- Господи! Ну вечно тебе мерещится!
Мужики, почуявшие своих, беззлобно смеялись. Бородатый, оказавшийся
Алексеем, сказал:
- Ребят, вы, я смотрю, тоже с питьем? Может, скооперируемся? А то неловко
на скамейке...
Смущенный Иван, заглаживая вину, с энтузиазмом предложил:
- Сань! Давай к тебе?
Саня косо посмотрел на него. Иван вспомнил, что именно показывают санины
окна и быстро поправился:
- Ну, или ко мне. Это недалеко совсем. Только у меня дверь заклинило, а
ключей нет...
- Ничего, - вмешался один из мужиков, - это мы вскроем. Это я привык...
И они отправились домой к Ивану. По дороге мужики докупили несколько
пузырей, каких-то консервов и хлеба. Праздник по случаю возвращения обещал
оказаться удачным и шумным. Ну и пусть - незнакомые люди. Мало ли Иван перевидал
незнакомцев...
Возле квартиры новоявленный взломщик сообщил:
- Эти стальные двери... их надо уметь... - после чего, согнувшись, принялся
изучать замок. Через пару минут вынес вердикт:
- Фигня! - и вынул из кармана отвертку.
Иван стоял, прислонившись к стене, глядя на родную дверь. Машинально
засунув руку в карман куртки, он, сначала не поняв, что это такое, вытащил
оттуда связку ключей. Некоторое время он довольно тупо смотрел на нее, а после
воскликнул:
- Ребята! Я, кажется, ключи нашел... Погодите-ка...
Отодвинув в сторону мужика с отверткой, он дрожащими руками сунул ключ в
замочную скважину, повернул - и...
В прихожей он без остановки бормотал:
- Да ведь не было их там! Вот ей-богу, не было!.. Да как же так... - а
гости, толкаясь в тесном коридоре, понимающе ухмылялись. Общую мысль высказал
Алексей:
- Бывает. Ну, выпил лишнего...
И дальнейших оправданий Ивана уже никто не слушал.
Затем все пошло, как и должно было пойти. Разместились на кухоньке, быстро
прикончили первую бутылку. Через некоторое время Иван оставил гостей сидеть, а
сам отправился исследовать квартиру. На удивление, в ней все осталось, как было,
не появилось даже затхлого нежилого запаха - словно только вчера Иван вышел из
дома. Но на пьяную голову чудеса уже не действовали, Иван махнул рукой и
вернулся к гостям.
- Ванька, друг, давай выпьем за хорошую погоду! - обращаясь почему- то к
нему, провозгласил Алексей. Выпили. Следующий тост был за здоровье и долголетие.
- Главное, - пояснял Саня, - это голова на плечах. Склероз, - он потряс в
воздухе кулаком, - страшное дело! Вот Ваня, вроде молодой еще, а уж иногда и не
помнит, что вчера было...
Такого коварства Иван не ожидал.
- Ты чего такое говоришь-то? Как это не помню? Вчера я завяз в джунглях...
а до того по реке сплавлялся, на черепахе... ты ж знаешь!
- У-у-у... - протянул взломщик. - Да у парня... того... крыша...
- Нормально, пройдет! - бодренько заявил Саня и, пользуясь ивановым
замешательством, быстро влил в него полный стакан водки, прошипев в ухо:
- Дубина, в психушку захотел? Помалкивай! - а вслух добавил:
- Водка - лучшее лекарство!

Все с облегчением согласились, а Иван, вняв доводам, решил держать язык за
зубами. Впрочем, скоро он уже при всем желании не смог бы ничего рассказать, а
если бы и смог, на странные бредни не обратили бы внимания. В ход пошла уже
пятая бутылка, а затем третий, самый молчаливый из гостей, был избран гонцом.
Иван тихо сидел в углу, перед глазами у него все плавало и стелилось... и так
славно было просто пить и ни о чем не думать. Где-то на границе сознания Саня
втолковывал мужикам:
- Вы поймите, отцы: у мужика работы третий месяц нет, перебивается чем
попало, пить с горя начал. Кстати, - постучал он по руке Ивана, - ты как -
работу не нашел еще?
- H-не наш... шел... н-нет, - ответствовал тот.
- А ты слушай... ты вот чего - приходил бы ко мне на сортировочную, я там
складом заведую. Нам грузчики нужны все время.
Иван внимательно посмотрел мимо Сани и резко кивнул. Потом кивнул еще раз.
А на третий кивок сил уже не хватило.
- Так ты приходи, - продолжил Саня. - Придется повкалывать, а зато
деньги сразу и немало, не жалуется никто...
Но Иван уже ничего не слышал. И хотя пьянка продолжалась до поздней
ночи, и он даже поднимал изредка голову или выпивал еще немного за
компанию, можно сказать, ничего после этих слов Сани он почти не
воспринимал. Ему было тепло и спокойно, алкоголь освободил его голову от
мыслей и воспоминаний, он уже поверил в то, что все это время прожил в
Москве, без работы и денег, и мирно дремал до тех пор, пока гости не
расползлись по домам, к женам и детям, а Саня, перед тем как уйти, или это
был не Саня, какая разница, проводил его до кровати и что-то говорил,
говорил, говорил, но наконец посмотрел на часы и ушел, захлопнув за собой
дверь. Иван несколько минут глядел в потолок, блаженно улыбаясь, а затем
погрузился в глубокий черный сон, на собственной постели - пьяный и
счастливый.
Пробудился он на следующее утро с тяжелым похмельем в голове.
Взгромоздившись на подоконник, он пытался припомнить, по какому случаю так
вчера нализался. Безумно хотелось курить - но сигарет в доме не было, и
денег не было, и главное, не было такого места, где эти деньги можно было
бы раздобыть.
За окном не происходило ровным счетом ничего интересного.
*ПОСЛЕ*
"За окном не происходило ровным счетом ничего интересного". Автор
допечатал последнее предложение и удовлетворенно нажал на кнопочку Save.
Кажется, все. Замаялся. В следующий раз... А, потом. Он выключил компьютер.
- Сидор! - крикнула с кухни жена. - Обедать! Сколько можно звать?
- Все, все, иду уже, - благодушно отозвался Сидор и, поглаживая бороду,
вышел из комнаты. По квартире разносился аппетитный запах хорошего домашнего
борща.
© Stas Valishin, Point of Log Co., 1998

Закладка в соц.сетях