Жанр: Сказка
Похмельная сказка
Валишин Стас
Похмельная сказка
*ДО*
Автор начал с того, что, по традиции, обозвал главного героя дураком.
Нельзя сказать, чтобы он долго размышлял перед этим - просто сел за клавиатуру и
почти на автомате настукал: "Иван Дурак, пробудившись с тяжелым похмельем в
голове, безрадостно глядел в окно..."
*I*
Иван Дурак, пробудившись с тяжелым похмельем в голове, безрадостно
глядел в окно. За окном не происходило ровным счетом ничего интересного.
Похмелье мутными волнами плескалось внутри черепа, странным образом изменяя
его центр тяжести, отчего Иван испытывал сильное желание взглянуть на
содержимое собственного желудка. Помимо этого, хотелось курить, но сигарет
не было, и денег тоже не было, и главное, не было такого места, где можно
было бы эти деньги раздобыть. Хотя... вот вчера Саня звал на свою
сортировочную, вагоны разгружать. Платят, говорил, сразу, и неплохо, но и
вкалывать приходится будь здоров. Что ж... видимо, придется вкалывать.
Другой альтернативы, как говорится, нет.
Жизнь, размышлял Иван, повернулась ко мне немытой жопой. Он глубоко
вздохнул и прислушался. Ничего. Но я, продолжил он размышлять, человек, и
не позволю глупой жизни устрашить меня и лишить воли к жизни. Тут он понял,
что подумал как-то криво, попытался сформулировать иначе, окончательно
запутался и решил перестать думать, или хотя бы не обращать на собственное
думанье внимания.
Однако нужно было что-то делать, как-то приходить в себя... Кстати, в
кого - "в себя"? Иван заметил, что называет себя просто "Я", но не очень
понимает, кем же это "Я" является. Человек он был образованный, читал
некоторое количество умных книжек, в том числе и на эту тему. Вот недавно
прочел труд доцента Лепилина "Пустота внутри", где популярно доказывалось
несуществование не только читателя, но даже и самого доцента Лепилина, да и
вообще всего мира. Умный доцент приплел к доказательствам массу ссылок на
различные религиозно-мистические концепции, жонглировал именами и
понятиями, но, честно говоря, все это не произвело на Ивана особого
впечатления. Короче, вопрос собственного существования был для него
вопросом решенным, а поскольку от солипсизма Иван излечился еще в раннем
отрочестве, сверзившись с сарая и сломав ногу, то под сомнение не ставилась
и окружающая действительность. И в эту действительность нужно было
выходить, копошиться в ней, добывать деньги и покупать на них еду, а не
сидеть на подоконнике, тупо пялясь на ожиревших московских голубей. Иван
решительно встал и направился в сортир.
Но все-таки - кто я такой? Этот вопрос не давал ему покоя ни в
туалете, ни на кухне, где, согнувшись в три погибели, Иван долго производил
ненужную ревизию заведомо пустого холодильника, ни под кроватью, где Иван,
кряхтя и матюкаясь, пытался вынуть кроватную ножку из собственного ботинка.
В конце концов, он вылез из-под кровати, достал из сумки замызганный
паспорт и прочитал: "Дурак Иван Никифорович". Фотография над этими словами
свидетельствовала, что Иваном Никифоровичем Дураком он и является, и
никакие сомнения в данной области неуместны. Усиливала аргументацию сочно
вдавленная в страничку печать.
Однако... всего лишь имя. Ну, еще кое-какие сведения, не дающие,
впрочем, особой информации о нем как о личности. Вот если бы имелась,
допустим, написанная умным историком биография, толстая, солидная... Иван
машинально посмотрел на книжную полку. Нет, ну откуда там взяться
биографии. Кто он такой, чтобы его биография стояла на книжной полке. Вот
именно - кто он такой? Снова-здорово. Нет, так не пойдет. Хватит
философствовать, пора делом заняться. Иван отшвырнул паспорт, с тоской
натянул ботинки, куртку и поплелся на улицу. Спустившись вниз, он вдруг
вспомнил, что забыл дома сигареты, и отправился обратно, по дороге
нашаривая в кармане ключи. Ключей в кармане не оказалось. Стоя у
собственной двери, он вспомнил, что ключи остались в сумке, а также
вспомнил, что сигарет в доме нет, что, впрочем, в данной ситуации
совершенно неважно. Все - неважно, внезапно решил Иван. Дорога перед ним
теперь была только одна - к Сане на разгрузку. Теперь без денег даже домой
не попадешь. И он, пнув на прощанье навязанную домкомом в прошлом месяце
стальную дверь, отправился в путь.
По дороге к автобусу он, чтобы не думать о мерзости жизни, принялся
напевать услышанную на днях песенку: "Ясный мой свет... ты напиши мне..."
Видимо, напевал он слишком громко, на что недвусмысленно указал радостный гогот
шедшей навстречу кучки детей-переростков.
- Кончай ржать, пацаны, - миролюбиво сказал Иван. - Дайте лучше закурить,
если есть.
- Бог подаст, - ответил гнусавый голос одного.
- Да ладно, Мелкий, не бузи, - неожиданно вмешался парень постарше. -
Держи, папаша, - и протянул Ивану пачку "Кэмела".
- Какой я тебе папаша, - благодарно ответил Иван.
Переростки, гогоча, удалились, а Иван, затянувшись, подумал, что вот,
все-таки, не такая уж дурная у нас молодежь, как любит говорить телевизор. Мы в
их годы, может, и похуже были.
Впрочем, додумать он не успел, потому что, во-первых, уже показалась
остановка, а во-вторых, на этой остановке стоял автобус, и погрузка пассажиров
явно завершалась. А потому Иван рванул, что было сил, подлетел к дверям и,
бросив докуренную до половины сигарету, втиснулся внутрь трясущейся железной
коробки. Автобус тронулся. Иван с печалью смотрел на удаляющийся дымящий и
аппетитный бычок, первый и, быть может, последний за сегодняшний день.
Выскочив из автобуса на конечной, Иван некоторое время поозирался по
сторонам, ища "такие железные гаражи", за которые следовало идти дальше.
Железные гаражи окружали разворотную площадь с трех сторон, где-то подходя
немного ближе к проезжей части. Выбрав наконец среди этого сомнительного
изобилия гаражи пожелезней, Иван устремился к ним, и вскоре выяснил, что не
ошибся, потому что за ними, на сколько хватало взгляда, расстилались искомые
железнодорожные пути. На причудливо сплетенных стальных нитях там и сям были
раскиданы обшарпанные и не очень вагоны, тепловозы и даже целые грузовые
составы.
По словам Сани, теперь следовало идти куда-то "влево наискосок до первого
семафора, а там увидишь". Что нужно увидеть, Иван так и не понял, потому что
возле семафора стоял мужик в оранжевой робе и смачно плевался, стараясь попасть
в крепежный болт на ближайшей шпале. Иван осторожно спросил:
- Друг, а где бы мне найти Саню? - и сам поразился идиотизму своего
вопроса.
Мужик прекратил плевки и, не оборачиваясь, ответил:
- Ну я Саня. Чего надо-то?
Иван растерялся.
- Да мне, собственно... другого Саню. Знаете, который грузит... точнее
разгружает... ну...
Мужик обернулся, явив хмурое бородатое лицо, смерил Ивана с головы до ног
сумрачным взглядом и, протянув: "А-а-а...", махнул рукой куда-то вправо,
пояснив:
- Вон там дизель, за ним, - после чего явно потерял всякое желание
общаться.
Иван, пробурчав что-то благодарственное, поспешил в указанном направлении.
Когда он отошел метров на пятьдесят, в спину ему ударил истошный вопль: "Э-эй! А
ты сам-то кто будешь?!" Вздрогнув, Иван обернулся, однако мужика у семафора уже
не было. Машинально перекрестившись и немедленно выругав себя за это, Иван
ускорил шаг.
Вскоре он увидел помянутый дизель (точнее, он понял, что это дизель только
потому, что не смог дать устройству другого названия), а сразу за ним - унылое
одноэтажное строение, возле которого суетилось несколько человек в черных
халатах. Подойдя, он спросил Саню. "Счас", - бросил один из мужиков и скрылся в
недрах строения. Через несколько минут оттуда появился Саня, неприветливо
поздоровался и выжидательно уставился на Ивана. Иван молчал. Через некоторое
время Саня сказал:
- Ладно, выкладывай, чего пришел. У меня, знаешь ли, склад.
- Дак это... ты вроде говорил, что у тебя подработать можно? Ну там,
поразгружать...
- Говорил. Нету сегодня ничего. Завтра приходи. Ладно, бывай, у меня дела,
- и, резко обернувшись, Саня скрылся в дверном проеме.
Ивана немедленно пихнули в спину и с криками "Левее, левее заноси!" два
мужика потащили в ту же дверь здоровенный некрашеный ящик. До Ивана здесь явно
никому не было никакого дела. С досадой плюнув, он направился обратно, проклиная
Саню, долбаные рельсы, час своего рождения и думая, чего ему, собственно, теперь
делать.
Возле уже знакомого семафора опять маячил давешний бородатый мужик. "Тьфу,
зараза", - подумал Иван, намереваясь пройти мимо, но мужик неожиданно сказал:
- Эй! Парень! Постой.
Иван послушно остановился.
- Сидор, - пихнул ему свою ладонь мужик.
- Иван, - отозвался он. Мужик почему-то хмыкнул. Тут до Ивана дошло:
- Слушайте, но вы же говорили, что вы - Саня.
- Мало чего говорил. Свистел я. Все равно тут одна дорожка. Саня твой -
дурак, каких мало. Да и состава сегодня нет, грузить нечего. Ты не обижайся.
Иван, вообще говоря, мало что понял из этих слов, но решил не обращать
внимания на странности мужика. Честно говоря, ему вообще было сейчас на все
наплевать.
- Ну что, Иван, - сказал мужик, не выпуская его руки. - Выпить хочешь?
- Денег нет, - сразу пояснил Иван.
- А и не надо. У нас тут склад. Ты же там был. Водка - халявная, залейся.
Так что пошли.
И мужик потянул Ивана куда-то вперед, но не в сторону склада, а наоборот,
влево от семафора. Тот послушно следовал за ним, даже не пытаясь отнять руку.
Через некоторое время они подошли к забору, и дальше направились вдоль него,
причем по дороге мужик все время бубнил себе под нос, изредка обращаясь к Ивану
с чем-то вроде: "Да ты не горюй! Сейчас выпьем, и все сразу наладится!". Ивану
было все равно. Наконец они приблизились к некоему строению, наиболее подходящим
словом для которого было бы "избушка".
- А вот и моя избушка, - проговорил Сидор, распахивая дверь. - Заваливай.
Внутри располагалось все то, что можно было представить при взгляде
снаружи. Какие-то неструганные лавки, кривой стол, груда хлама в углу,
распределительный щиток на стене, ржавая печка и допотопный холодильник "ЗИЛ".
Сидор ногой придвину одну лавку к столу и, сказав: "Ты тут располагайся, я
щас...", удалился в боковую дверь.
Иван сел на лавку и стал пристально разглядывать свои ногти. Через минуту
Сидор вернулся, неся две бутылки с отмокшим этикетками. Поставив их на стол,
полез в холодильник и вынул оттуда стаканы и банку соленых огурцов.
- Сейчас, Ванюша, дерябнем... сейчас... - бурчал он в процессе. Разлив
водку по стаканам, придвинул один к Ивану. Иван машинально сжал его в руке.
- Ну, - вздохнул Сидор, - будем! - и разом опрокинул жидкость в неимоверно
широкий рот.
Иван подумал - и последовал его примеру. Водка хлынула в горло, обжигая и
холодя одновременно, нежно и непреклонно проникая в желудок и голову, прогоняя
остатки утреннего похмелья... Через пять минут Иван был доволен жизнью,
разговорчив и дружелюбен. Сидор налил еще по одной. Выпили. Закусили. И -
понеслось. Они радостно хлопали друг друга по плечам, наперебой рассказывали
истории из жизни, лазили за огурчиками, хрустели и пили еще и еще. Вскоре Сидор
принес новую бутылку, а потом и еще одну... дальнейшее Иван воспринимал с
трудом.
Очнулся он от того, что кто-то бил его по щекам противной мокрой тряпкой.
Продрав глаза, Иван понял две вещи: что находится он по- прежнему в Сидоровой
избушке, и что именно Сидор колотит его по морде, приговаривая: "Просыпайся,
просыпайся, парень! Пора тебе!".
- Куда пора? - ничего не соображая, прохрипел Иван.
- А вот туда и пора. Вот в эту дверцу, - Сидор поднял Ивана за шиворот и
поволок к выходу из избы. Почти не сопротивляясь, Иван выкатился наружу. На
улице уже стемнело, и порядком похолодало, и дороги не было видно абсолютно.
Лишь где-то вдалеке мерцал над рельсами одинокий фонарь.
Сидор, выпихнув Ивана, с треском захлопнул за его спиной дверь. Потом,
однако, приоткрыл, и выкинул иванову куртку, сообщив при этом: "Ужрался,
как свинья. Возись тут с ним..." - и закрылся уже на ключ. "Вот и все", -
зачем-то подумал Иван. Посидев некоторое время на ступеньках, он поднялся
и, пошатываясь, двинул в сторону фонаря.
Добредя, он, однако, понял, что не знает, куда идти дальше. Вокруг
расстилались исключительно рельсы, и ничего, кроме рельсов. Походив кругами
вокруг столба, Иван совсем заблудился, не понимал, с какой стороны он
пришел и где теперь находится. Потом, собрав остатки зрения, поглядел в
темную даль и, решив, что терять нечего, направился вперед. Что ждало его
впереди, не было важным абсолютно, потому что позади его не ждало ничего.
Спустя полчаса, полные падений и горестных ударов телом о безразличные
рельсы, Иван с удивлением обнаружил, что стоит не на гравии и не на шпалах,
а на самой обыкновенной траве, и что черное скопление объектов впереди
больше всего напоминает самый обыкновенный лес, а вовсе даже не вагоны с
тепловозами. И он, не раздумывая, двинулся между деревьями, не спросив
себя, откуда бы тут взяться лесу, если днем никакого леса в округе не
наблюдалось.
Иван не помнил, долгой или короткой была его дорога до того момента, как
ноги его окончательно подкосились и он, схватившись руками за ближайший темный
куст, сполз на землю, где мирно уснул, свернувшись калачиком.
*II*
Утром он проснулся от дикого холода, решившего погулять по лесу.
Гуляя, холод неоднократно наступал пяткой на спящего Ивана. Но, на
удивление, холод сыграл положительную роль: роль вытрезвителя, и пробудился
Иван совершенно трезвым, без малейших признаков похмельного синдрома.
Немного побаливала голова, но чистой, здоровой болью, без мути.
Поплотнее закутавшись в куртку и оглядевшись, Иван не заметил вокруг
ничего, кроме древесных стволов, принадлежащих, по большей части,
осиново-березным образованиям, орехового куста, под которым была проведена
ночь и серого неба в просветах между деревьями. Тропинки, приведшей его
сюда, или хотя бы примятой в пути травы Иван не обнаружил. Вдалеке нервно
кричала какая-то птица. Интересно, подумал Иван, чего она орет, сентябрь
все-таки. Может, с голодухи?
Мысль о голодухе тяжелым комом упала в желудок и ей, похоже, там
понравилось. Желудок тут же начал вздыхать и ворочаться. Мысли о птице плавно
перетекли в раздумья о дальнейших действиях, и Иван, неплохое настроение
которого немедленно сменилось хандрой, понуро двинулся в сторону, где росло
меньше деревьев. Да, в сущности, разницы, куда идти, не было - лес явно
городской, так что Иван рассчитывал минут через 15 попасть в цивилизованные
места.
Медленно бредя по лесу, отчего-то совершенно равнодушный к испугавшему
было холоду, Иван вспоминал события предыдущего дня, и на душе от этих
воспоминаний не светлело. Денег за ночь не появилось (проверка карманов это
подтвердила), а потому сегодня опять следовало переться на сортировочную,
опять искать Саню, опять... встречу Сидора - обязательно дам по морде,
решил Иван. Выкинул среди ночи. Интересно, я из лесу выйду на рельсы или же
в город? И если в город, то куда? Иван попытался сориентироваться, но не
смог припомнить, где это рядом с сортировочной располагался лес, и махнул
рукой.
Так, в раздумьях, прошло около получаса, но лес, кажется, и не
собирался кончаться. Иван ускорил шаги. Еще через полчаса он несколько
озадачился, не понимая, где, кроме Лосиного Острова, есть такие обширные
заросли, и почему он о них не знает. Спустя некоторое время, успев
взмокнуть, он, наконец, заметил впереди просвет, и устремился туда почти
бегом, спотыкаясь о скрытые травой корни. И довольно быстро выскочил на
большую, неровных очертаний поляну, в центре которой находился здоровенный
стог зеленой свежескошенной травы.
Ни хрена себе. Но стог говорил о присутствии поблизости человека, а потому
Иван решил, что скоро выберется из этого чертого леса, и остановился
передохнуть. Лучшего места для отдыха, чем стог, на поляне не существовало, и
Иван направился к нему. Когда до него оставалось не более десяти шагов, стог
неожиданно обернулся.
- Бля!.. - сказал Иван и судорожно рухнул на задницу. Из стога к нему
вытягивалась внушительных габаритов голова, укрепленная на длинной морщинистой
шее.
- Ты чего ругаешься? - спросила голова, обнажив два ряда белых клыков и
обдав Ивана довольно противным запахом. Над пастью у головы обнаружилась пара
немаленьких глаз неприятного сизо-пурпурного цвета.
Иван всхрюкнул и попытался отползти назад, но это ему плохо удалось. Тогда
он застыл и стал тупо глядеть на голову. Та, не дождавшись ответа, продолжила:
- Да ты не бойся, парень. Я сразу никого не ем. Давай познакомимся для
начала. Я - Дракон. Зеленый, если быть точным. Ты сам-то кто?
- H-не знаю, - прохрипел Иван, но поняв, что сморозил глупость, уточнил:
- Иван я.
Звук собственно голоса оказал на Ивана благотворное влияние. Он немного
успокоился, решив, что, вероятно, просто перепил и все это снится ему на лавке у
Сидора, а может, и на позавчерашней пьянке (последнее предположение снимало кучу
проблем, и он решил держаться за него). Дракон, тем временем, переспросил:
- Иван? Иван-дурак?
- Да. А вы откуда знаете? - но, вспомнив, что Дракон ему снится, сам же и
ответил:
- Ну да, конечно... - и, идиотски ухмыльнувшись, добавил:
- Очень приятно.
- Приятно? Что ж, мне тоже, пожалуй, приятно, - сказал Дракон. - И не
думай, что я тебе снюсь, Ваня. Все гораздо интереснее. Я даже не уверен, что
_ты_ мне снишься. Кстати, не сиди на земле, застудишься. Можешь курить, -
добавил он ни к селу ни к городу.
- Спасибо, - ответил Иван. - Но сигареты я забыл дома.
Дракон, странно изогнув шею, взглянул вверх. Иван автоматически поднял
глаза к небу, но ничего забавного там не увидел. Через несколько секунд они
одновременно перевели взгляды друг на друга, и Дракон сообщил:
- Врешь, Ваня. Дома ты забыл ключи, а сигарет у тебя не было.
Иван, убежденный, что смотрит замечательный широкоформатный сон, радостно
захохотал:
- Слушайте, ну вы прям ясновидец! Может, вы мне заодно скажете, будет ли
сегодня у Сани работа, а то, знаете ли, деньги нужны...
- Будет, Ваня, будет. Только...
- Вот спасибо! - обрадовался Иван.
- Не перебивай! - рявкнул Дракон. - Благодарить ты меня потом будешь. Если
сумеешь. Да и к Сане ты сегодня вряд ли попадешь.
- Это еще почему? Проснусь, что ли?
- Возможно, и проснешься. А возможно, и не проснешься.
- Ну-у-у... Кстати, а где у вас лапы? - за все время беседы у Дракона
двигались только шея и голова, туловище же (если это было оно) продолжало
пребывать в состоянии копны сена, и сей факт внезапно пробудил Иваново
любопытство.
- Неважно, - отрезал Дракон. - Любопытной Варваре...
- Жаль.
- Себя пожалей, - Дракон как-то особенно неприятно взглянул на Ивана. Тот
сообразил, что сон начинает заворачивать в нехорошую сторону, и решил поправить
положение:
- Скажите, а где мы находимся? Я сюда попал... ну, нетрезвым.
- Да от тебя и сейчас разит, как от стада бомжей, - брезгливо сказал
Дракон. - Как попал, как попал... Сидор, наверное, дверью ошибся, алкаш.
- В смысле? - не понял Иван.
- В смысле пьет много!
- Да нет, что значит - "дверью ошибся"?
- А то и значит, - раздраженно объяснил Дракон, - что если он еще раз
перепутает, неприятностей его задница не оберется. Переведут в смотрители маяка,
посидит лет пять на сушеной рыбе да опресненной воде, мигом за ум возьмется...
- А сейчас он кто?
- Стрелочник он. Ты, Ваня, лучше нос не в свои дела не суй. Без носа
останешься.
Иван, которому уже было наплевать на факт беседы с Драконом, уставший от
всех этих намеков, буркнул:
- Господи, проснуться бы поскорей. Надоело.
- Ох, ну ты упорный. Ты что, все еще думаешь, что спишь?
- А то нет!
- Ладно, - Дракон прищурился. - Значит, надеешься проснуться?
- Е-мое! - Иван демонстративно сплюнул. - Вы уж задайте другой вопрос, а то
все одно и то же...
Дракон резко захлопнул пасть. Иван вздрогнул. Раскрыв пасть вновь, Дракон
тихо сказал:
- Ах, другой? Хорошо. Вот ты, когда проснешься, что делать будешь?
- На работу пойду.
- На работу? Прекрасно. А куда?
- Сказал же - на работу!
- Но работаешь ты где? А? - и Дракон приблизил морду к самому лицу Ивана.
Тот попытался вспомнить, куда же он пойдет на работу, но почему- то не смог. Не
у Сани же он работает. Нет, у Сани он точно не работает - это Иван помнил. Но
где тогда? Дракон ждал, шумно сопя.
- Не помню, - признался наконец Иван. - Что, кстати, лишний раз доказывает,
что все это сон. Не могу же я наяву не помнить, где работаю. И вообще драконов
не бывает.
- Хм, - буркнул Дракон, несколько отодвинув башку. - Логик ты мой
доморощенный. Руку протяни.
- Куда? - не понял Иван.
- Ко мне, ко мне.
Иван, поразмыслив, вытянул вперед правую руку. Дракон размеренно произнес:
- Чтобы ты не сомневался впредь в очевидных вещах, я покажу тебе один
фокус, - и, раскрыв пасть пошире, с хрустом откусил кисть от протянутой руки.
Боль была немыслимой. Вспыхнувшие в глазах черные звезды заслонили Ивану
весь белый свет, а когда темнота сменилась краснеющими переливами и появилась
возможность вдохнуть хоть немного воздуха, Иван заорал. Странно, но от этого
стало немного легче, и сквозь багровую муть потихоньку стали проступать контуры
окружающего мира. Дракон из этого самого мира никуда не подевался.
- Ну что? - спросил он, чавкая. - Проснулся, дубина? Сон, сон... идиот.
- Сволочь!!! - завопил Иван, но поперхнулся и сорвал голос. Взглянув на
культю правой руки, он нервно сдавил ее левой, чтобы остановить поток крови, и
прижал к груди, после чего повалился на спину и закрыл глаза. На сон
происходящее уже совсем не походило.
- Я, Ваня, не сволочь, а Дракон, - вещал голос над головой Ивана. - У меня
служба такая - дураков учить. Ты, кстати, ничего - вкусный. Так вот. Дураку
объяснять бесполезно - ему показать нужно. Я не знаю, зачем ты тут появился, но
уж раз появился - мое дело маленькое. Поговорить с тобой хотел? Хотел. Но уж
когда меня за сон считают...
- Господи, - провыл Иван фальцетом. - Да какого ж дьявола... бред какой!!!
- Это ты у Автора спроси, какого дьявола. Мое дело маленькое.
Иван завыл еще громче. Рука болела нестерпимо.
- Да не ори ты так, - сказал Дракон. - Ничего с тобой такого страшного не
случится. Ты, главное, запомни: там, куда ты попадешь, гораздо интереснее, чем
здесь, и уж тем более в твоем мире. Но вопросы там задавать бесполезно, никто не
ответит. А до Автора ты вряд ли доберешься. Впрочем, если доберешься, передай
ему, что... - Дракон с тоской вздохнул. - Ладно, Ваня, пора.
Иван, крайне смутно слышавший последнюю тираду, пришел в себя только от
ощущения, что на ноги его натягивают теплый скользкий мешок. Открыв глаза, он
обнаружил, что наполовину уже находится в драконьей пасти. Забившись, он
закричал:
- Эй, ты, мудила зеленая! Ты чего делаешь?!!
Дракон, вращая выпученными от усердия глазами, что-то промычал.
- Не понял, - ничего не соображая, сказал Иван. Дракон дернулся и выплюнул
его на землю.
- Обедаю я, Ваня. Тобой. Заткнись, пожалуйста.
От этого заявления у Ивана окончательно отнялся язык, а Дракон, челюсти
которого, видимо, достаточно разработались, крякнул и с размаху натянулся на
него сразу до груди. Еще одно усилие - и вот над глазами Ивана нависло драконье
нёбо. Последним, что восприняло уходящее сознание, был стук смыкающихся за его
затылком зубов и ощущение падения в глубокий покрытый слизью зловонный колодец.
*III*
Четвертое пробуждение Ивана оказалось самым неприятным за последние двое
суток. Снова на холодной твердой земле, но на этот раз с болью во всем теле,
причем казалось, что внутри у него находится свежепроглоченный кактус. Впрочем,
Иван никогда не глотал кактусов, а потому ощущение было для него в новинку.
Кстати, а почему именно кактус? Иван туго размышлял над этим вопросом, ворочаясь
и пытаясь подняться на ноги. Кактус... колючий... зеленый кактус... зеленый...
- Ох! - Иван вспомнил, что недавно его пожрал Дракон, и воспоминание
оказалось настолько сильным, что он резко вскочил - и немедленно рухнул обратно.
Но позвольте! Это как же так? Иван принялся лихорадочно ощупывать себя -
ноги, живот, грудь, руки (даже откушенная первой правая), голова - все на месте!
Даже одежда! Либо сон продолжается, и все еще действуют его дурацкие законы,
либо, наконец-то, закончился - но тогда почему я валяюсь на земле? Или... да
нет, неужели Дракон был прав? Иван уставился в небо, пытаясь хоть как-то
построить мысли. Нормальное небо. Безоблачное. Солнца нет. И вот тут мысли Ивана
кончились. Солнца на ярком голубом высоком небе действительно не было. Нигде.
Иван лежал на земле и считал удары собственного сердца, ласково убеждая
себя в реальности происходящего, когда из-за его затылка раздался неприветливый
голос.
- С добрым утречком, - без интонаций поведал голос. - Руки-ноги на месте?
Тогда вставай, хватит валяться.
- Ты кто? - совершенно не удивившись, спросил Иван. Чего тут удивляться. -
Дракон?
- Сам ты дракон. Вергилий я, Проводник, серия ИС-13, персональный код
ЖЗЦ-23. Вставай давай, - фразы, по-прежнему лишенные интонаций, звучали крайне
уныло.
- А-а-а, - протянул Иван, после чего осведомился:
- Ну и что? Теперь _ты_ меня есть будешь?
- Не буду. Хватит болтать. Вставай давай. Кто рано встает - тому бог
подает. Народная мудрость.
Иван помолчал.
- Ну хорошо. Только еще один вопрос - мне все это снится или как?
- Не знаю, - сказал Вергилий.
- Тогда ладно. Встаю, - Иван, кряхтя, сел, а затем помаленьку поднялся
на ноги и, пошатываясь, огляделся. Местность вокруг простиралась на
редкость странная. И довольно однообразная: обширная равнина, покрытая
вполне нормальной зеленой травой, изредка прорастала небольшими холмами,
возле одного из которых и стоял Иван. Это справа. А слева - вот слева
равнины не было. Слева, метрах в двадцати от Ивана, располагался обрыв.
Уходил он вперед и назад, насколько хватало глаз, и в глубине его клубился
странный фиолетово-серый туман. Однозначно - бред. Белая горячка. Иван еще
немно
...Закладка в соц.сетях
