Жанр: Сказка
Лучшие сказки мира
... нему на глаза, и он снова прозрел и стал видеть, как прежде.
И он привел ее в свое королевство, где встретили его с радостью, и они
жили долгие-долгие годы в счастье и довольстве.
ТРИ ЦАРЕВИЧА
В давние времена жил царь. Было у него три сына, один другого лучше:
и храбрые, и умные, и рассудительные. Когда царь состарился, решил он
покинуть свое царство и остаток дней прожить отшельником в святой обители.
Стал царь думать, кого же из сыновей посадить на престол. Думал, думал,
да так и не смог выбрать: все трое одинаково хороши и достойны
царского трона.
Тогда царь собрал советников и поделился с ними своей заботой.
- Вам хорошо известно, как счастливо живут подданные в моем царстве,
- сказал он. - Я решил удалиться от государственных дел, но не могу решить,
кого из трех сыновей посадить на царство, кто из них будет так же
заботиться о народе, как я. Вот вам мой приказ: устройте царевичам испытание
и после скажите мне, кого из них вы хотите видеть на моем месте.
Долго думали придворные советники и вельможи и наконец нашли способ
испытать царевичей. Дали они царским сыновьям денег, каждому поровну, и
велели отправиться на чужбину. Кто сумеет лучше всех распорядиться своими
деньгами, тому и быть на отцовском престоле. Царь согласился с таким
решением.
И вот через несколько дней царевичи пустились в дальний путь. Сели
они на корабль и поплыли в море. Долго они плыли, а когда завидели землю,
сошли на берег. Здесь царевичи разошлись в разные стороны и условились
ровно через год встретиться на этом же месте.
Два старших брата вздумали заняться торговлей, чтобы добыть побольше
богатства, и ушли каждый своим путем искать удачи. А меньшой царевич не
знал, за что ему взяться, - вот он и пошел потихоньку вдоль берега. Шел
он долго, по сторонам поглядывал, а потом стало ему грустно. Сел царевич
на камень, вспомнил о родительском доме и пригорюнился. Вдруг перед ним
предстал старец в одежде отшельника.
- Откуда ты пришел, юноша, и куда путь держишь? - спросил он.
Царевич поведал старцу, что привело его в эти края. Отшельник выслушал
его и сказал:
- Знаю я, сынок, для тебя одно дело. Но не всякому оно придется по
душе. Возьмется за него только тот, кто не жаден к деньгам. Если ты не
погонишься за корыстью, то после получишь все, что захочешь.
- Я сделаю так, как ты скажешь, - ответил царевич.
- Хорошо. Тогда купи на все свои деньги зерна и вели ссыпать его в
кучу на берегу. Потом каждый день утром и вечером бери по мешку зерна из
этой кучи и высыпай в море. Если зерно у тебя кончится, все равно отсюда
не уходи!
Сказал так старец и вмиг исчез. Послушался царевич его совета, купил
на все деньги зерна, велел ссыпать его в кучу на берегу моря, а рядом
разбил свой шатер. Каждый день он бросал в воду по два мешка зерна, да
еще горсть зерна брал себе на еду - и куча становилась все меньше и
меньше. И вот настал день, когда все зерно кончилось, а у царевича не
осталось и медяка, чтобы купить горсть зерна и утолить голод.
Сел царевич на берегу и загоревал: "Увы мне, неразумному! Видно, в
несчастливый час оставил я дом. Поверил я обманщику и напрасно потерял
свои деньги. Не суждено мне быть царем, если я даже о своем собственном
благе не могу позаботиться". И решил он, что больше незачем оставаться
ему на этом месте. Пошел царевич в свой шатер и лег спать, чтобы наутро
отправиться в обратный путь.
В тот день морские рыбы напрасно ждали привычного корма. Ведь уже
долгое время - с тех самых пор, когда царевич начал бросать зерно в воду,
- стаи рыб со всего моря кормились у этого берега. Вслед за своими
подданными приплыл в эти места и сам владыка рыб. Тогда рыбий царь стал
спрашивать своих приближенных:
- Что случилось? Нас вкусно кормили целых полгода. Почему же сегодня
все вдруг кончилось? Не повинны ли в этом мы сами? Скажите мне, вознагражден
ли за свою щедрость тот, кто так долго кормил нас? Получил ли он
от нас что-нибудь в дар?
- Нет, повелитель! - в один голос воскликнули приближенные. - Мы ничем
не отдарили его!
- Теперь я понимаю, в чем дело, - сказал повелитель рыб. - Мы оказались
неблагодарными и поплатились за это. Надо исправить нашу ошибку.
Вот вам мой приказ: пусть все мои подданные разыщут на дне морском по
драгоценной жемчужине и к утру принесут их нашему доброму покровителю.
Всю ночь по приказу своего владыки рыбы выносили из моря жемчужины и
складывали их возле шатра царевича. Всю ночь волновалось море от несметного
числа рыб, приплывающих с жемчужинами. Под утро проснулся царевич
от плеска волн и увидел, что рядом с шатром выросла целая груда прекрасных
жемчужин. Понял он, чем заслужил такое богатство, и подумал: "Напрасно
я сетовал на свои несчастья. Останусь-ка я на этом месте и буду
ждать, пока не придет срок встречи с братьями".
Часть жемчужин он продал и на вырученные деньги купил зерна. Теперь
морские рыбы стали получать корма еще больше, чем прежде. Затем царевич
накупил кизяков и в каждую кизячную лепешку спрятал по жемчужине.
Год прошел, и вернулись старшие братья. Один из них весь этот год
торговал тканями и нажил много всякого добра. Другой держал бакалейную
лавку и сколотил немалые деньги. Узнали они, что у младшего брата нет
ничего, кроме большой кучи кизяков, и подняли его на смех.
- Ну и глупец же ты! - говорят. - И того не сберег, что тебе дали!
Велико ли богатство эти твои кизяки?
Собрались царевичи в дорогу, погрузили на корабль каждый свое имущество
и поплыли домой. Старшие братья не переставали смеяться над младшим,
глядя, как он перетаскивал на корабль свои кизяки и берег их. В пути
на корабле кончились дрова и не на чем стало готовить пищу. Тут
братья с насмешкой попросили младшего поделиться с ними своими богатствами.
Младший царевич ничего не сказал и дал кизячных лепешек для
топлива, только сперва вынул потихоньку из них жемчужины.
Дома царевичей встретили с почетом. Привели их во дворец, и начали
братья рассказывать, как жили на чужбине и как старались с пользой употребить
свои деньги. Показали старшие братья накопленное добро, подсчитали
сановники и вельможи привезенные ими богатства. Дошла очередь до
младшего брата. Когда слуги внесли в зал огромную кучу кизячных лепешек,
придворные стали исподтишка пересмеиваться.
- Легко хвалить то, что красиво с виду и слепит глаза блеском, - сказал
тогда младший царевич. - Однако на свете есть много такого, что не
привлекает взор, но таит в себе неисчислимые ценности.
С этими словами царевич стал разламывать кизяки и вынимать из них
жемчужины. В изумлении смотрели придворные, как растет перед царем груда
отборных жемчужин, и долго еще они не могли опомниться.
Рассказал царевич, как он сумел добыть такое сокровище, и всем стало
ясно, что младший царевич не только умен, но и бескорыстен.
- Вах! Вах! - одобрительно зашумели вельможи. - Вот кому быть нашим
новым царем!
Через несколько дней младшего царевича торжественно возвели на престол.
На братьев он не был в обиде, назначил их на высокие должности, и с
тех пор все в его государстве жили в мире, веселье и счастье.
ТАЙНА ФЛОРИО
Случилась эта история в славном городе Флоренции. В каком же другом
городе она могла случиться? Речь ведь пойдет о прекрасных статуях. А
ведь как раз Флоренция и прославилась на весь мир великими ваятелями,
художниками и зодчими.
Так вот, жил в славном городе Флоренции молодой скульптор Флорио. За
статуи, высеченные его резцом из мрамора или отлитые из бронзы, платили
огромные деньги. А между тем Флорио оставался жалким бедняком, чуть ли
не нищим. Да и имени его почти никто не знал.
Зато не сходило с уст ценителей искусства имя его учителя, мастера
Фабиано. Фабиано и впрямь был когда-то хорошим ваятелем и живописцем. Со
всех концов Италии к нему приезжали молодые художники, чтобы учиться у
него мастерству. Но слава вскружила голову Фабиано. Он слишком много думал
о блеске своего имени и о богатстве. Дружбу он старался водить
только со знатными синьорами и добился знаков внимания даже от самого
герцога. Все реже он брался за резец или кисть. В эту пору и поступил к
нему в ученики пятнадцатилетний юноша Флорио.
- Скажи, мастер, - спросил он в первый день, - как изваять статую,
чтобы она была прекрасной?
- Очень просто! - засмеялся Фабиано. - И очень трудно. Я отвечу тебе
словами величайшего из мастеров - словами самого Микеланджело. Возьми
глыбу мрамора и отсеки от нее все ненужное.
Флорио много думал над этим советом, а еще больше трудился.
Прошел год, второй и третий. Как-то Фабиано, поздно вечером вернувшись
с шумного карнавала, заглянул в свою мастерскую. В дальнем углу горела
одинокая свеча. При ее свете работал Флорио, Фабиано неслышно подошел
сзади и замер, восхищенный - так прекрасно было изваяние, вышедшее
из-под резца юноши. Фабиано с горечью подумал, что ученик опередил его.
Восхищение сменилось завистью, потом страхом. Он словно слышал, как повсюду
говорят о Флорио, а о нем, Фабиано, молчат. Веселая карнавальная
маска выпала у него из рук. Флорио вздрогнул и обернулся. Увидев Фабиано,
он поклонился и сказал:
- Взгляните, мастер! Достиг ли я чего-нибудь?
- Что ж, работа неплоха, - ответил небрежно Фабиано. - Ты не напрасно
трудился. Но доверься моей опытности. На творения безвестного художника,
как бы хороши они ни были, никто и смотреть не захочет. Толпа поклоняется
громким именам. Но я помогу тебе. Я согласен вырезать свое имя на
пьедестале статуи. Я сделаю больше: я уплачу тебе за нее сто флоринов,
хотя никакой прорицатель не скажет, выручу ли я даже десятую часть этого.
- Спасибо, учитель! - воскликнул простодушно Флорио. - Как вы добры
ко мне! Лучшая для меня награда, что мою статую увидят люди и, может,
она принесет кому-нибудь радость.
- Если ты будешь работать не хуже, я, пожалуй, соглашусь поставить
свое имя и на других статуях. И за каждую из них я буду щедро платить
тебе по сто флоринов. Но помни, никто не должен знать о нашем договоре.
- Клянусь своим резцом, - ответил юноша, - из моих уст никто об этом
не услышит.
Вот почему Флорио оставался нищим и безвестным, а слава Фабиано засняла
новым ярким светом.
У Флорио был друг - молодой поэт Симоне. Хотя один работал резцом, а
второй сплетал слова в причудливые узоры стихов, мыслями они были близки,
как кровные братья. Долгие часы они проводили вместе, гуляя в окрестностях
Флоренции. Симоне часто читал свои стихи и стихи иных поэтов,
Флорио же всегда говорил о творениях других мастеров и никогда о своих.
И Симоне не раз спрашивал себя, почему Флорио, который, как чуткая струна,
отзывается на прекрасное, прозябает в подмастерьях и сам, как видно,
ничего не создает. Удивлялся он и другому.
- Во имя Вакха - бога веселья, объясни мне, как этот придворный блюдолиз
Фабиано может извлекать из мрамора полные жизни и мысли статуи!
Говорю тебе, Флорио, тут кроется какая-то тайна.
Флорио только грустно улыбался в ответ.
Но однажды случилось так. Флорио условился встретиться с Симоне, но
тот не пришел в назначенный час. А Симоне как раз сочинил новый сонет и
непременно хотел прочесть его другу. И вот, недолго думая, Симоне отправился
в мастерскую Фабиано. Однако двери мастерской были заперты. Тогда
Симоне вспомнил о том, что как будто в доме есть еще и второй ход, для
слуг. Он прошел во внутренний дворик с фонтаном, поднялся по узкой лестнице
на галерею и через кухню вошел в дом. Навстречу ему не попалось ни
одной живой души, да и в мастерской было пусто. И все же Симоне чувствовал,
что в доме кто-то есть. Пройдя множество комнат и коридоров, он вошел
в пристройку, находившуюся в самом отдаленном углу здания.
Наконец Симоне разгадал тайну Флорио и Фабиано.
Флорио стоял перед статуей. Она, казалось, была уже закончена. Но
Флорио снова и снова касался резцом белого камня. И каждый раз Симоне
поражался необходимости прочерченной линии. Статуя изображала девушку,
почти девочку, смотрящуюся в зеркало. Ее лицо, руки, плечи - все говорило
о том, что она предчувствует счастье, сама еще не зная, каким будет
это счастье. Статуя не была похожа ни на одно творение, когда-либо виденное
Симоне, и в то же время она была будто родной сестрой всех тех
статуй, которые принесли настоящую славу Фабиано и на которых стояло его
имя.
- Теперь я знаю правду! - воскликнул Симоне. - Какой же он негодяй!
Флорио оглянулся и побледнел.
- Молю тебя, молчи, если ты не хочешь сделать меня бесчестным человеком.
Я поклялся ему свято соблюдать договор.
- Но ведь ты мне ничего не говорил. Я увидел сам, - возразил Симоне.
- Фабиано этому никогда не поверит, - покачал головой Флорио.
И он так просил своего друга хранить случайно раскрытую тайну, что
Симоне согласился.
Спустя неделю Фабиано объявил флорентийцам, что он закончил новую
статую и что каждый, кто хочет, может прийти на нее посмотреть. В среду,
ровно в двенадцать часов, он снимет с нее покрывало.
В среду, ровно в двенадцать часов, в мастерской Фабиано собралось
много народу. Тут были художники, музыканты, знатные горожане. Сам герцог
с придворными пришел посмотреть новую работу ваятеля. Был здесь, конечно,
и Симоне. А в стороне от всех стоял безвестный подмастерье Флорио.
Многие из присутствующих даже не знали, как его зовут.
Вот Фабиано сдернул холст, закрывавший статую. Толпа, собравшаяся в
мастерской, замерла в восхищении. Первым заговорил герцог, ведь он был
самым знатным, и ему подобало сказать первое слово.
- Благодарю тебя, мой Фабиано, за доставленную нам радость. Лукавая
прелесть этой девушки возвращает нас к далеким дням нашей юности, когда
все еще было у нас впереди и все было неведомым и манящим. Твоя статуя
полна жизни. Не хватает только, чтобы она заговорила.
- О, ваше величество, я счастлив вашей похвалой, - отвечал, низко
кланяясь герцогу, Фабиано. - Льщу себя надеждой, что это заслуженная
похвала. Если бы статуя и в самом деле могла заговорить, она рассказала
бы, скольких бессонных ночей и дней, полных труда, она стоила своему
создателю.
Все разразились рукоплесканиями в ответ на эту короткую речь, полную
скромного достоинства. Не рукоплескал один Симоне. Он смотрел на своего
друга. Глаза Флорио были полны слез. Тогда Симоне шагнул вперед и обратился
к статуе:
От нежного лица струится тихий свет...
Ты - юность, и мечта, и тайна,
Ты тщетно ищешь в зеркале ответ,
Разгадку красоты твоей нежданной.
А мы стоим смущенною толпой,
На мраморное глядя изваянье.
Скажи нам, молчаливая, открой,
Чье ты созданье?
И вдруг статуя заговорила. Она не сделала ни одного движения. Только
чуть приоткрыла изогнутые, словно лук стрелка, губы. Статуя сказала:
В тиши ночей медлительный резец
Меня из камня вывел к свету.
Не Фабиано, нет, мне Флорио отец,
Безвестный Флорио, хоть он молчит об этом.
Произнеся эти слова, статуя сомкнула губы. Но тут гневными голосами
закричали другие статуи, ее сестры и братья: Сотрите с нас неслыханный
позор! Нас создал Флорио! А Фабиано - вор!
И снова в мастерской наступила тишина. Все стояли, словно пораженные
громом. Потом огляделись по сторонам, ища глазами Фабиано. Но его уже не
было в комнате. Бежал ли он от упреков своей нечистой совести, испугался
ли заслуженного гнева герцога и презрения сограждан - неизвестно. Только
никто никогда его больше не видел.
- Флорио! Эввива Флорио! Да здравствует Флорио! - дружно закричали
собравшиеся в мастерской.
А герцог сказал:
- Кто пасет своих овец на чужом пастбище, рано или поздно потеряет
всю отару. Все лисы когда-нибудь да встретятся в лавке меховщика. Если
черт прикроет рога, его выдаст хвост; если он подберет хвост, его узнают
по копытам. Пусть негодяй Фабиано теперь твердит про себя эти поговорки.
Но объясни мне, Симоне, какой силой ты заставил заговорить мрамор? Я думал,
что в наш просвещенный век чудес не бывает.
Симоне ответил.
- Но тут и не было чуда! Посмотрите на статуи, ваше величество. Они
безмолвны, но и сейчас они кричат о том, кто их изваял. Всякое истинное
произведение искусства, будь то картина, скульптура, музыка, говорит голосом
своего творца. Я постарался лишь сделать этот язык более внятным.
НОЧНЫЕ ПОМОЩНИЦЫ ДОБРОЙ ХОЗЯЮШКИ
В старину хорошие хозяйка, как только закончат, бывало, все дневные
хлопоты по дому, принимаются за рукоделье - до глубокой ночи прядут
шерсть или ткут сукно. Засиживалась допоздна и Айнери, жена одного зажиточного
фермера. Дом их стоял на острове Тайри неподалеку от красивого
зеленого холма. Холм этот назывался Берг-хилл, и в нем, по слухам, жили
феи.
Как-то раз ночью, когда и сам фермер, и другие домочадцы уже спали,
Айнери все еще сидела и пряла шерсть при свете свечи. И вот наконец она
до того притомилась, что обхватила голову руками и воскликнула:
- Ох, явился бы хоть кто-нибудь, - все равно, с моря ли, с суши ли,
издалека ли, из недалека ли, - да помог мне сукно изготовить!
Не успела она вымолвить эти слова, как услышала стук в дверь, и
чей-то тоненький певучий голосок окликнул ее:
- Айнери, добрая хозяюшка, открой мне дверь - я пришла тебе помочь!
Айнери растерялась, но все-таки открыла дверь. На пороге стояла какая-то
незнакомая крошечная женщина, с ног до головы одетая во все зеленое.
Она вошла в комнату, направилась к прялке и сразу же начала прясть.
Но едва Айнери закрыла за нею дверь, как раздался еще более громкий
стук, и опять чей-то голосок пропел:
- Айнери, добрая хозяюшка, открой мне дверь - я пришла тебе помочь!
Айнери опять отодвинула засов, и в комнату вошла другая диковинная
маленькая женщина, тоже вся в зеленом. Она сразу же села на донце, в которое
была воткнута пряслица с куделью.
Но это еще не все! Вслед за второй женщиной в зеленом явилась третья,
потом четвертая, пятая, шестая, седьмая... Словом, столько их набралось,
что бедная Айнери уж и счет им потеряла. Она стояла, не зная, что делать,
и только дивилась, с каким невиданным усердием все ее гостьи принялись
за работу. Одни трепали и чесали шерсть, другие быстро гоняли
челнок в ткацком станке, третьи без передышки сновали основу, четвертые
готовились валять сукно и для этого кипятили воду на очаге - в ней они
собирались мочить сотканное сукно, чтобы оно отмылось и село. А один маленький
гномик, пришедший вместе с феями, подхватил Айнери и повел танцевать.
"Не иначе как все феи Берг-хилла ко мне явились!" - думала Айнери. А
смуглые крошечные женщины в зеленом все громче шумели и стучали, когда
толкались и спорили из-за свободного места. Удивительно, что они не разбудили
своим гомоном фермера - ведь он лежал в соседней комнате. Но, как
ни странно, он спал до того крепко, что Айнери уже начала побаиваться -
а вдруг феи его заколдовали?
Мало того, помощницы ее то и дело кричали пронзительными голосками,
что им хочется есть, а она старалась накормить их досыта. Надо сказать,
что Айнери и так уже намаялась за день, а теперь, когда пришли ей помогать,
еле на ногах держалась. Ночь проходила, а ненасытный голод крошечных
женщин все рос с такой же сказочной быстротой, с какой они работали.
Казалось, собери для них хлеб и мясо со всего света, им и этого не хватит.
К полуночи Айнери совсем из сил выбилась и только об одном и думала -
как ей избавиться от своих помощниц-фей. Не раз и не два она уходила в
соседнюю комнату и старалась разбудить мужа. Но легче было бы поднять
жернов! Фермер спал как убитый; жена громко кричала ему в ухо, а он и не
шевелился.
Айнери ломала себе голову - что делать? И вот наконец задумала пойти
посоветоваться с одним мудрым старцем, что жил поблизости. Она напекла
булок и раздала их крошечным женщинам в зеленом, а одну маленькую булочку
оставила допекаться. Потом втихомолку выскочила за дверь и побежала
по тропинке к хижине старца. Там она рассказала ему про свою беду и попросила
у него совета.
- Как мне избавиться от этих маленьких женщин? - спросила она старца.
- И как мне разбудить мужа? Он спит, словно заколдованный.
Мудрый старец сперва пожурил Айнери за то, что она, не подумав хорошенько,
попросила помощи "с моря ли, с суши ли, издалека ли, из недалека
ли", потом сказал:
- Никогда в жизни больше не желай, не проси, не вымаливай того, что
может обернуться против тебя же. Ты угадала - мужа твоего заколдовали.
Разбудишь ты его только тогда, когда выгонишь из дома своих помощниц-фей,
а на него побрызгаешь водой, в какой феи готовятся сукно валять.
От фей ты можешь отделаться так: вернись домой, открой дверь и во
все горло крикни три раза: "Берг-хилл горит!" Тут твои зеленые гостьи
побросают работу и побегут на пожар. Они выбегут вон, а ты запри дверь,
потом разбросай, раскидай, расшвыряй как попало прялку, пряслицу с куделью,
станок - словом, все то, к чему они прикасались. Все вещи вверх
дном переверни. А потом все у тебя само собой наладится.
Айнери поблагодарила старца за добрый совет и поспешила домой. А как
только подошла к незакрытой двери своего дома, крикнула во все горло:
- Берг-хилл горит! В Берг-хилле пожар! Берг-хилл весь в красном пламени!
Не успела она это крикнуть, как феи всем скопом выскочили из дома,
толкаясь и топча друг дружку. На бегу все они причитали - оплакивали то,
что осталось в их холме, причем каждая называла то, что было ей всего
дороже:
Ох, мой муж, и детки,
И мой сыр, и масло,
Сыновья, и дочки,
И лари мучные,
Гребень и чесалки,
Пряслицы и нитки,
Коровы и путы,
Кони и постромки,
Бороны, кладовки,
Молот, наковальня...
Ох, земля разверзлась,
И Берг-хилл пылает!
Если холм сгорит наш,
Конец и веселью,
И хлопотам милым!
Как только все феи убежали, Айнери быстро вошла в дом и заперла
дверь. Потом принялась, по совету старца, перевертывать и раскидывать
как попало все то, к чему прикасались феи: сорвала шнурок с колеса на
прялке; пряслицу с куделью перекрутила в обратную сторону, опрокинула
вверх дном ткацкий станок, сняла с огня воду для валянья сукна.
Не успела она с этим покончить, как феи вернулись. Они увидели, что
холм их вовсе не горит, и догадались, что Айнери их обманула, чтобы выманить
из своего дома. Они стучали в дверь кулачками, да так громко и
быстро, что чудилось, будто это град сыплется.
- Айнери, добрая хозяюшка, впусти нас! - кричали феи.
- Не впущу! - отвечала она.
Тогда они стали просить прялку:
- Добрая прялка, встань и открой нам дверь!
- Не могу, - отвечала прялка, - с моего колеса шнурок сняли.
Феи крикнули пряслице:
- Добрая пряслица, отвори нам дверь!
- Я бы не прочь отворить, - ответила пряслица, - да меня в другую
сторону перекрутили.
Тут феи вспомнили про ткацкий станок и стали его просить:
- Добрый станок, отвори нам дверь!
- С радостью отворил бы, - ответил станок, - да меня вверх дном опрокинули.
Оставалась еще вода, в какой феи собирались валять сукно.
И феи стали ее просить:
- Добрая водица, может, хоть ты откроешь нам дверь?
- Не могу, - ответила вода, - ведь меня с огня сняли.
Феи не знали, что еще придумать. Наконец они вспомнили про маленькую
булочку, что подрумянивалась в очаге.
- Булочка, булочка, пышная булочка, - закричали они, - открой нам
дверь, да поскорее!
Булочка подпрыгнула и поскакала к двери. Но Айнери кинулась за ней
вдогонку, ущипнула ее, и булочка шлепнулась на пол.
Ну, феи поняли, что не войти им в дом, и принялись визжать и кричать,
да так пронзительно, что хоть уши затыкай. Тут Айнери наконец вспомнила
про воду, в которой феи собирались валять сукно. Она зачерпнула ковшиком
немного воды, побежала в спальню и побрызгала этой водой на мужа. Он
сразу же проснулся, - да и давно пора было! - а как проснулся, услышал
страшный шум за стеной. Фермер вскочил с кровати, распахнул входную
дверь и стал на пороге, сердито нахмурив брови.
Шум сразу же утих, а феи, словно зеленые тени, стали таять и совсем
пропали. И больше уже никогда не тревожили Айнери.
ЧЕРЕПАХА, ОБЕЗЬЯНА И БАНАНОВОЕ ДЕРЕВО
Однажды маленькая черепаха купалась в реке, Вдруг она увидела плывущее
по течению банановое дерево. Черепаха подплыла к нему и, обхватив
своими короткими лапками, стала подталкивать его к берегу. Но она была
очень маленькая, а банановое дерево с огромными корнями и густой листвой
такое огромное, что она совершенно выбилась из сил. Она вышла из воды и
побежала за помощью. Первая, кого она встретила, была обезьяна.
- Послушай, обезьянка, - сказала черепаха. - Помоги мне донести вон
то банановое дерево до моего сада. Я хочу его посадить.
- Хорошо, - ответила обезьяна. - Но когда ты посадишь его, мы поделим
его пополам.
Черепаха охотно согласилась. Они вернулись на реку и, помогая друг
другу, выволокли дерево на берег, а затем отнесли его в черепаший сад.
- А теперь, - сказала черепаха, - нужно вырыть большую яму и посадить
в нее дерево.
Но обезьянка сделала вид, что не слышит ее слов. Черепаха сама вырыла
огромную яму и посадила банановое дерево.
- Теперь, - сказала она, - мы будем ждать, когда на нем вырастут спелые,
сладкие бананы, и тогда мы поделимся.
- Зачем ждать так долго? - закричала обезьяна. - Давай поделим дерево
сейчас, ты возьмешь одну его часть, а я возьму другую.
Глупая черепаха согласилась.
- Пожалуй, я возьму верхушку, - сказала хитрая обезьяна, - я люблю
прыгать по деревьям, а ты оставь себе нижнюю часть, - и она оторвала с
пальмы зеленую крону и умчалась. Дома она воткнула ее в грядку и стала
ждать урожая.
В это время трудолюбивая черепаха обильно полила дерево, взрыхлила
почву вокруг него, и вдруг - о чудо! - на дереве появились сначала листочки,
а затем выросли спелые бананы. Обезьянья же часть пальмы быстро
засохла. К
...Закладка в соц.сетях
