Жанр: Сказка
Лучшие сказки мира
... в нем чудесную силу. Он может кого бы то ни было в мгновение
перенести из одного конца земли на другой; с помощью его можно в два дня
совершить путь, на который потребно двести лет, надобно только ему назначить
место, куда желаешь быть перенесен; он тотчас повернется и пролетит
все пространство так скоро, как бурный вихрь, унося с собою желающего
с ним путешествовать.
Когда третий брат окончил свою речь, Азем рассудил присвоить себе шар
так же, как и другие две вещи.
- Но довольно того, - сказал он им, - что вы мне рассказали о силе
этих трех вещей; я должен удостовериться также в истине ваших слов. Иначе
я не могу быть вашим посредником.
- Ты справедливо рассуждаешь! - вскричали все три брата. - Испытай же
их силу, как тебе угодно, и да поможет тебе Аллах в твоем предприятии.
Тогда Азем надел шапку на голову, прицепил барабан к своему поясу,
бросил шар на землю и назвал место, куда хотел отправиться; послушный
шар поднялся тотчас и пролетел с ним все пространство с быстротой ветра.
Когда братья увидали, что Азем так поспешно удаляется с их наследством,
они бросились за ним, крича:
- Ты уже сделал желаемый опыт: разве еще не довольно? Будет, остановись
же!
Но они тщетно кричали изо всех сил, Азем был уже на десять дней пути
от них.
Его шар наконец остановился перед воротами обширнейшего здания. Азем
вышел из своего кораблика и хотел узнать, ударив по барабану, какое это
место, но его прервал голос.
- Ты победил, Азем, ты преодолел часть затруднений, которые тебе
предстояли. Тщательно храни свой шар, потому что ты теперь находишься в
области злых духов.
Азем последовал совету голоса, спрятал свой шар под одежду и, озираясь,
спросил:
- Кто ты таков?
- Я, - отвечал голос, - один из духов, которые силою барабана тебе
служат. Продолжай свой путь, потому что ты еще на три года пути от островов
Ваак-аль-Ваак.
Азем продолжал путь и зашел в долину, покрытую гадами, змеями и хищными
зверями. Он ударил по барабану и спросил:
- Какая это земля?
- Это земля драконов, - отвечал голос. - Будь осторожен, не мешкай
здесь.
Азем во избежание несчастия надел шапку-невидимку и благополучно прошел
страшную долину.
Наконец он достиг морского берега и увидал вдалеке острова Ваак-аль-Ваак,
краснопылающие горы которых от лучей заходящего солнца казались
позлащенными облаками. Первый взгляд на них наполнил его удивлением
и страхом, однако он скоро ободрился и ударил несколько раз по барабану.
- Чего ты хочешь? - спросил его дух.
- Как мне достичь тех островов, минуя это обширное море? - спросил
Азем.
- Ты этого не сможешь сделать, - сказал голос, - без помощи почтенного
мудреца, который живет в пустыне у подножия горы.
Азем пустил шар и скоро прибыл к жилищу старца. Вошедши к нему, Азем
был весьма дружелюбно принят им и стал просить его доставить ему
средство переплыть море.
Старец, выслушав все приключения Азема, посмотрел в таинственную книгу
и, прочитав несколько слов про себя, сказал ему:
- Завтра утром, сын мой, мы отправимся к этим горам, и ты переправишься
через море, исполненное чудес.
С наступлением дня пустынник и Азем отправились в путь и, поднимаясь
с трудом по чрезвычайной крутизне, достигли здания, которое имело вид
укрепления. Они вошли во двор, посредине которого стояла исполинской величины
статуя, из нее выходило множество труб, через которые лилась вода
в мрачный обширный водоем. Это чудо было делом духов. Пустынник развел
огонь, бросил в него душистый порошок и произнес многие неизвестные Азему
слова. Только он окончил свое заклинание, как облака сгустились, поднялась
сильная буря, молнии рассекали облака, и во всех горах раздавались
удары грома.
Азем в великом страхе наблюдал, что вокруг него происходило. Наконец
буря стихла, и старец обратился к Азему со словами:
- Теперь пойди и взгляни на море, которое переплыть тебе казалось невозможным.
Азем взошел опять на вершину горы и посмотрел с любопытством на море;
как велико было его удивление, когда он не увидел ни малейшего следа
его, тщательно искал он признаки этого моря, которое неизмеримостью своею
так его устрашило.
- Возлагай, сын мой, - сказал ему мудрец, - упование свое на Аллаха и
продолжай предпринятое тобою путешествие.
Произнеся эти слова, старик скрылся из глаз Азема.
Азем пустился в путь и наконец достиг островов Ваакаль-Ваак. Дивна и
очаровательна показалась ему тут природа, особенно одно дерево наподобие
ивы, на котором вместо плодов висели юные девы.
При виде этого чуда Азем совершенно смутился и воскликнул:
- О Аллах! Какое чудесное видение!
Пройдя далее по острову, он сел отдохнуть под дерево; в это время подошла
к нему какая-то старая женщина и, изумленная, спросила его:
- Откуда ты взялся? Имей ко мне доверие, скажи.
Азем, ободренный словами ее, рассказал историю свою и спросил, не может
ли она помочь ему.
Старуха обещала сделать все зависящее от нее и, пользуясь темнотою
ночи, провела его в свой дом, строго приказав не показываться, дабы не
привести в возмущение всю страну и женский народ в тревогу.
Азем, обрадованный, что наконец достигает цели многотрудного своего
путешествия, обещал старухе все, что она хотела, и с сердцем, исполненным
надежды, благодарил Аллаха и молил исполнить его желание: соединить
с супругою и детьми.
Старуха приготовила Азему ужин, который он нашел вкусным, хотя кушанья
этой страны были совсем непохожими на те, к каким он привык. После
этого он лег и спал со спокойным сердцем.
Когда он открыл глаза, то увидел старуху, которая сидела в ногах его
постели.
- Сын мой, - сказала она ему, - я должна тебе сказать, что супруга
твоя после разлуки с тобою претерпела много горя. Никто лучше меня не
может дать тебе о ней сведения, потому что я была кормилицей царицы и
всех ее сестер. Я часто была свидетельницей ее горького раскаяния, которое
она чувствует при одной мысли, что своевольно с тобою разлучилась, и
я всячески старалась уменьшить ее горе.
Услышав эти слова, Азем начал горько плакать, старуха могла утешить
его только обещанием вскоре представить его царевне.
После того, как она рассказала ему все бедствия его супруги со времени
ее возвращения на остров, она отправилась во дворец, где застала царицу
со своими сестрами. Они совещались по поводу судьбы Аземовой супруги,
которой они никак не могли простить, что она вышла замуж за человеческое
существо. Их совет решил замучить ее до смерти и кровью смыть позор,
причиненный ею их высокому роду.
Как только старуха вошла, царица и сестры ее почтительно встали и
просили ее сесть.
- Какое вы приняли решение насчет вашей злополучной сестры? - спросила
она царицу.
- Так как она, - отвечала царица, - согласилась на неравный брак, отдав
руку существу, которое не принадлежит к роду духов, и это бесчестье
падает на нас, то мы решили предать ее смерти.
- Смерть ее падет на вашу голову, - вскричала кормилица, - потому что
нам не позволено наказывать; впрочем, я прошу у вас одной милости - позволить
мне еще раз ее увидеть.
Получив на это разрешение, она тотчас пошла в темницу к несчастной
царевне, которую нашла бледною и утопающей в слезах; дети ее играли подле
нее, стараясь невинными забавами своими и ласками рассеять печальные
мысли своей матери. Кормилица утешила ее, обещая в скором времени прекращение
ее мучений и свидание с Аземом.
Оставив обрадованную этими словами царевну, старуха отправилась к
Азему.
Придя домой, она рассказала ему о совещании сестер царевны и советовала
ему поспешить с похищением супруги.
Азем был вне себя, когда узнал о жестокосердном обращении с его женою.
Когда наступила ночь, кормилица привела его к подножию башни, в которой
была заключена царевна.
Азем провел остаток ночи в молитве и, когда увидел утреннюю зарю, надел
шапку на голову и сделался для всех невидимым. Царица явилась в сопровождении
множества невольниц. Она отперла двери темницы, и Азем, смешавшись
с ее свитой, вошел вместе с ними, не будучи никем виден.
С трудом он удерживал чувства горести и любви, которые его одолели
при входе в это печальное жилище; он прижался в угол темницы и был свидетелем
того, как царица обращалась со своею сестрою.
- Остановитесь, безжалостные, страшитесь мщения небес! - вскричал
Азем, который не мог долее удерживать своего гнева.
Царица, устрашенная грозным голосом, который она услышала, со страхом
озиралась вокруг себя и поспешно убежала со своими невольницами. Царевна
же, узнав голос своего супруга, положила обе руки на грудь свою и подняла
прекрасные глаза свои к небу, чтобы возблагодарить его за неожиданную
помощь.
Оставшись наедине с царевной, Азем скинул шапку и бросился в объятия
супруги. Долго проливали они слезы радости, наконец, успокоившись, стали
придумывать средство к побегу.
В это время застучали ключи в двери, и вошла в темницу ключница, принеся
пищу. Азем едва успел надеть шапку.
Поужинав с царевною, ключница легла спать тут же, в темнице.
Азем воспользовался этим случаем, подкрался потихоньку к ней и, отцепив
связку ключей, которую она носила на своем поясе, отпер осторожно
двери тюрьмы и вывел поспешно жену и детей своих из этого горестного жилища.
Они шли очень скоро и, хотя были обременены двумя детьми своими,
продолжали путь всю ночь, так что к солнечному восходу были уже далеко
от города.
Когда царица узнала о побеге сестры, то пришла в неописуемый гнев;
она призвала на помощь всех знакомых ей духов, которые наперебой старались
исполнить ее приказания и тотчас с многочисленным войском пустились
преследовать бежавшую с твердым намерением изрубить ее в куски.
Азем, увидев бесчисленное воинство царицы, схватил свой барабан и
стал бить по нему. Легионы духов покрыли равнину, в минуту построились в
боевой порядок и смело двинулись против войска царицы. Начался ужасный
бой, какого никто до сего дня не видывал, потому что это были не люди, а
духи со всей земли, воевавшие друг против друга. Духи Аземовы одержали
наконец победу, и царица со всею свитою взята была в плен.
Когда Аземова супруга увидала старшую сестру в таком унижении, то
бросилась к ногам супруга и стала умолять о пощаде. Азем уверил, что
совсем не думает о мщении, обошелся с царицей с почтительною вежливостью
и обещал забыть все ее несправедливости, если она возвратит сестре своей
любовь.
Царица Ваак-аль-Ваакская, побежденная великодушием своего неприятеля,
просила искреннего прощения за все жестокости к сестре своей.
С той минуты был заключен мир. Веселые празднества сопровождали его.
Наконец бывшие неприятели распростились, как истинные друзья. Азем отправился
домой и при помощи шара через несколько дней был у Абд-аль-Сюллиба,
у которого прожил некоторое время, подарил ему в знак благодарности
шапку-невидимку, весьма заинтересовавшую старика.
По пути супруги заехали к Абд-аль-Куддусу, который принял их тоже
весьма ласково и получил от Азема в подарок барабан. Простившись с ним,
путешественники отправились к двум сестрам, которые, заранее узнав о
приближении их, вышли навстречу; веселые празднества продолжались целый
месяц.
Надобно было и им наконец расстаться. Волшебный шар был подарен сестрам.
Азем с супругою прибыл в Бальсору. Невозможно выразить радость, какую
испытала мать Азема, увидев опять сына, давно уже оплакиваемого ею.
КОРОЛЕВСКИЙ СОКОЛ
Эту историю рассказал мне один крестьянин за стаканом доброго вина.
Слышал он ее от своего деда, а дед слышал от своего деда. А уж от кого
тот дед слышал, никто не знает. То ли это с ним самим случилось, то ли с
его братом, то ли с соседом. Ну да все равно! А история презанятная. Если
хотите, послушайте.
Жил когда-то король, и был у него любимый ловчий сокол. Любил его король
за сильные крылья, зоркие глаза и крепкие когти. Три года служил
сокол своему господину и ни разу не возвращался без добычи. И за это повесил
ему король на шею маленький колокольчик наполовину из золота, наполовину
из серебра. Как только птица поворачивала голову, колокольчик
звенел то золотым, то серебряным звоном.
Однажды захотелось королю отдохнуть от своих королевских забот. Вот
он и отправился на охоту. Сокол, как всегда, сидел у него на вытянутом
пальце. Доехал король до ровного поля и выпустил сокола. Выпустил в первый
раз - тот принес ему перепела. Во второй раз сокол принес куропатку.
А в третий раз взлетел и больше не вернулся. Может, вспомнила птица
вольную жизнь, может, погналась за быстрым голубем и улетела далеко
прочь. Так или не так, а пришлось королю возвращаться в свой замок без
любимого сокола.
На поиски птицы король послал семь оруженосцев. Искали они семь дней,
а на восьмой вернулись с пустыми руками.
Тогда король повелел глашатаям объявить по всему королевству такой
указ. Кто найдет сокола и принесет в королевский замок, тот получит награду
- двести золотых флоринов, а кто найдет сокола и утаит, тоже получит
награду - веревку на шею.
Пока король горевал о любимой птице, пока глашатаи скакали из конца в
конец королевства, сокол долетел до дальних гор и опустился на дерево.
И надо же так случиться, чтобы как раз неподалеку от этого дерева пахал
свое поле крестьянин. Он-то и был не то дедом деда того, кто рассказал
мне эту историю, не то братом деда, не то соседом. Шагал он по борозде
за ослом, запряженным в плуг, и рассуждал вслух.
У крестьянина была жена и двое дочерей. Если в доме три женщины, так
мужчине лучше молчать. Из женщин слова сыплются, как из рваного мешка
мякина. Их не перекричишь. А на беду, крестьянин и сам любил поговорить.
Приходилось ему отводить душу в поле с самим собой или со своим осликом.
- Хорошо тебе, длинноухий, - рассуждал он, - никаких у тебя забот
нет. А мне двух дочерей пристраивать надо. Девушки они тихие, скромные,
не больше десяти раз на дню ссоры затевают. Да вот женихи нынче стали
слишком разборчивы. Красоты нет, так приданое им подавай, а где я его
возьму, это приданое?
Вдруг крестьянин услышал тихий звон. Обернулся и увидел на дереве
птицу. Крестьянин поднял руку и в шутку поманил птицу пальцем. И как же
он удивился, когда птица размахнула широкие крылья и слетела к нему на
палец, зазвенев колокольчиком.
- Э, - сказал крестьянин, - да ты птица не простая. Небось, моему работяге
ослу никто на шею золотых побрякушек вешать не станет.
Тут он присмотрелся повнимательнее и разглядел на колокольчике тонко
вырезанную корону.
- О такой шапке мы слыхали. Зимой она не греет, летом от солнца не
укрывает. И поди ж ты, кто раз ее на голову напялил, ни за что снимать
не хочет. Бывает, конечно, что теряют эту шапку, да только вместе с головой.
Ну, об этом лучше помолчать. Словом, птица, я тебя признал. Ты
тот самый сокол, о котором неделю тому назад объявлял на деревенской
площади глашатай. А ведь это неплохо, что ты попался мне в руки!
С этими словами крестьянин отправился домой, неся сокола перед собой
на пальце.
- Ну, дочки, - сказал он, - вот ваше приданое, - и показал им птицу.
- Ты, отец, видно, смеешься над нами! - разворчались дочери. - Сулишь
в приданое какую-то птицу, которая и курицы хорошей не стоит.
- Много вы понимаете, - сказал крестьянин, повернулся и крикнул жене:
- Эй, жена, собирай мужа в дорогу! Иду я в королевский дворец, а путь
туда не близкий. Дай мне с собой три лепешки, три маслины да три луковки.
Пока жена укладывала три лепешки, три маслины да три луковки в мешок
из-под овса, крестьянин снял недоуздок со своего ослика, один конец обмотал
вокруг лапки сокола, другой вокруг руки. Потом вскинул мешок за
спину и отправился.
День шел, два шел, на третий пришел к королевскому дворцу.
В крестьянской лачуге двери всегда настежь: только порог переступи -
и все. А в королевском дворце каменные стены, чугунные ворота всегда на
запоре. Но крестьянина это не смутило. Он подошел поближе и принялся колотить
по воротам ногой, потому что руки у него были заняты - одна придерживала
мешок, на другой сидел сокол.
Ворота распахнулись, крестьянин уже хотел войти, но не тут-то было.
Двое стражников преградили ему путь длинными копьями, а третий стражник
забил в колокол, будто на пожар сзывал. Тут из дворца выбежал толстый
начальник стражи и стал допрашивать крестьянина.
- Куда идешь, деревенщина?
- К королю иду, - отвечал крестьянин.
- А что у тебя на руке?
- Сокол.
Начальник стражи, конечно, сразу узнал птицу, но быстро успел смекнуть,
что тут можно поживиться.
- Сокол-то сокол, а чей сокол? - спросил он.
- Королевский, - сказал крестьянин.
- Ах, негодяй! - закричал начальник стражи. - Да знаешь ли ты, что
король от тоски по своему любимому соколу не ест, не спит. Наконец-то я
изловил тебя, бессовестного вора. Эй, стража правой половины ворот, исполняй
свое дело!
Стража потащила крестьянина направо, и он увидел прямо перед собой
виселицу с болтавшейся наготове петлей.
"Чего доброго, и впрямь повесят!" - подумал бедняга и завопил:
- Да что вы, совсем с ума спятили? Где это видано, чтобы вор краденое
добро назад хозяину приносил!
- Подождите вешать, - приказал начальник стражи. - Так ты что же -
этого сокола королю принес?
- Конечно, королю, - отвечал обрадованный крестьянин.
- Ну так давай его мне, - сказал толстый начальник стражи, - а я снесу
королю.
- Э, нет! Сокол-то мой!
- Ах, твой! - опять закричал начальник стражи. - Значит, ты все-таки
хочешь утаить королевскую птицу. Стража левой половины ворот, исполняй
свое дело!
Крестьянина снова подхватили и поволокли налево. Налево тоже стояла
виселица - видно, родная сестра правой. Крестьянину она понравилась не
больше, чем первая. Поэтому он вырвался из рук стражников и подбежал к
начальнику.
- Милостивый господин, - заговорил он, низко кланяясь. - Что-то не
хочется мне болтаться между небом и землей. Не сговоримся ли мы как-нибудь
иначе?
Начальнику только этого и надо было. Он подкрутил свои усы и важно
сказал:
- Королевская служба не шутка. Что ни случись, за все начальник стражи
в ответе. Мне свою голову даром терять тоже неохота.
- Зачем же даром, господин начальник, - сказал крестьянин.
- Вот это разговор другой. Так и быть, пойдем вместе к королю. Только
смотри, уговор такой: сокола мы поймали вдвоем. А раз вдвоем, так и награда
на двоих.
- Будь по-твоему, - сказал крестьянин. - Идем к королю.
Король даже вскочил с трона, увидев своего любимого сокола.
Крестьянин размотал ослиный недоуздок, и сокол перелетел с его пальца на
палец хозяина. Тогда король спросил:
- Кто поймал?
- Я... - начал крестьянин, - и... он тоже.
- Да, я тоже, - подхватил начальник стражи.
- А кто же увидел моего сокола первый?
- Ну, увидел-то я первый, - ответил крестьянин. - Но поскольку ловили
мы вдвоем, то все, что ваше королевское величество пожалует, причитается
нам поровну. Об одном только прошу у вашей королевской милости - не давайте
нам награду золотыми монетами.
- А чем же? - спросил король.
- Я бы хотел получить плетьми. И сдается мне, что по пятьдесят ударов
каждому будет в самый раз.
Король очень удивился. Но королю не полагается выказывать удивление.
Он позвал придворного палача и велел отпустить по пятьдесят ударов.
Крестьянин подставил свою спину сам, и вид у него был предовольный.
Это начальника стражи тащили к палачу шестеро слуг, потому что от страха
ноги его совсем подгибались.
А король тем временем просто умирал от любопытства, и так как король
все-таки человек, то он не выдержал и велел привести к себе крестьянина.
- Теперь, когда вы оба получили то, чего просил ты один, - сказал ему
король, - объясни мне, почему ты выбрал такую удивительную награду.
- Потому что оба мы ее заслужили, - принялся объяснять крестьянин. -
Я за то, что дал себя провести, а господин начальник вашей стражи за то,
что провел меня.
- Как так?
Тут крестьянин рассказал все по чистой правде.
- Конечно, - добавил он, - я бы предпочел что-нибудь другое, тем более,
что я бедный землепашец и у меня две дочки на выданье. А битая спина
- незавидное приданое. Но я человек справедливый и рассудил так: кто
что заработал, то и получай.
Король расхохотался. Потом сказал:
- Ну, и я человек справедливый. Поэтому рассужу иначе. Начальнику моей
стражи я велю прибавить еще пятьдесят плетей. А ты возьми себе вот
этот кошель. В нем ровно двести золотых. Неплохое будет приданое у твоих
дочерей.
- Ну, если так, побегу их обрадую, - сказал крестьянин. Взял кошель,
поклонился королю и пустился, весело распевая, в обратный путь.
ВЕДЬМА И СОЛНЦЕВА СЕСТРА
В некотором царстве, далеком государстве, жилбыл царь с царицей, у
них был сын Иван-царевич, с роду немой, было ему лет двенадцать, и пошел
он раз в конюшню к любимому своему конюху. Конюх этот сказывал ему завсегда
сказки, и теперь Иван-царевич пришел послушать от него сказочки,
да не то услышал:
- Иван-царевич! - сказал конюх. - У твоей матери скоро родится дочь,
а тебе сестра; будет она страшная ведьма, съест и отца, и мать, и всех
подначальных людей, так ступай, попроси у отца что ни есть наилучшего
коня - будто покататься, и поезжай отсюдова куда глаза глядят, коли хочешь
от беды избавиться.
Иван-царевич прибежал к отцу и с роду впервой заговорил с ним; царь
так этому возрадовался, что не стал и спрашивать: зачем ему добрый конь
надобен? Тотчас приказал что ни есть наилучшего коня из своих табунов
оседлать для царевича. Иван-царевич сел и поехал куда глаза глядят.
Долго-долго он ехал; наезжает на двух старых швей и просит, чтоб они
взяли его с собой жить.
Старухи сказали:
- Мы бы рады тебя взять, Иван-царевич, да нам уж немного жить. Вот
доломаем сундук иголок да изошьем сундук ниток - тотчас и смерть придет!
Иван-царевич заплакал и поехал дальше. Долго-долго ехал, подъезжает к
Вертодубу и просит:
- Прими меня к себе!
- Рад бы тебя принять, Иван-царевич, да мне жить остается немного.
Вот как повыдерну все эти дубы с кореньями - тотчас и смерть моя!
Пуще прежнего заплакал царевич и поехал все дальше да дальше. Подъезжает
к Вертогору, стал его просить, а он в ответ:
- Рад бы принять тебя, Иван-царевич, да мне самому жить немного. Видишь,
поставлен я горы ворочать; как справлюсь с этими последними - тут
и смерть моя!
Залился Иван-царевич горькими слезами и поехал еще дальше.
Долго-долго ехал, приезжает, наконец, к Солнцевой сестрице. Она его
приняла к себе, кормила-поила, как за родным сыном ходила. Хорошо было
жить царевичу, а все нет-нет да и взгрустнется, захочется узнать, что в
родном дому деется? Взойдет, бывало, на высокую гору, посмотрит на свой
дворец и видит, что все съедено, только стены осталися! Вздохнет и заплачет.
Раз этак посмотрел да поплакал, воротился, а Солнцева сестра спрашивает:
- Отчего ты, Иван-царевич, нонче заплаканный?
Он говорит:
- Ветром в глаза надуло.
В другой раз опять то же, Солнцева сестра взяла да и запретила ветру
дуть.
И в третий раз воротился Иван-царевич заплаканный, да уж делать нечего
- пришлось во всем признаваться, и стал он просить Солнцеву сестрицу,
чтоб отпустила его, добра молодца, на родину понаведаться. Она его не
пускает, а он ее упрашивает; наконец упросил-таки, отпустила его на родину
понаведаться и дала ему на дорогу щетку, гребенку да два моложавых
яблочка: как бы ни был стар человек, а съест яблочко - вмиг помолодеет!
Приехал Иван-царевич к Вертогору, всего одна гора осталась, он взял
свою щетку и бросил во чисто поле; откуда ни взялись - вдруг выросли из
земли высокие-высокие горы, верхушками в небо упираются; и сколько тут
их - видимоневидимо! Вертогор обрадовался и весело принялся за работу.
Долго ли, коротко ли - приехал Иван-царевич к Вертодубу, всего три
дуба осталося; он взял гребенку и кинул во чисто поле; вдруг зашумели,
поднялись из земли густые дубовые леса, дерево дерева толще! Вертодуб
обрадовался, благодарствовал царевичу и пошел столетние дубы выворачивать.
Долго ли, коротко ли - приехал Иван-царевич к старухам, дал им по яблочку;
они съели, вмиг помолодели и подарили ему косточку, как махнешь
косточкой - станет позади целое озеро!
Приезжает Иван-царевич домой. Сестра выбежала, встретила его, приголубила:
- Сядь, - говорит, - братец, поиграй на гуслях, а я пойду обед приготовлю.
Царевич сел и бренчит на гуслях; выполз из норы мышонок и говорит ему
человеческим голосом:
- Спасайся, царевич, беги скорее! Твоя сестра ушла зубы точить.
Иван-царевич вышел из горницы, сел на коня и поскакал назад, а мышонок
по струнам бегает: гусли бренчат, а сестра и не ведает, что братец
ушел. Наточила зубы, бросилась в горницу, глядь - нет ни души, только
мышонок в нору скользнул. Разозлилась ведьма, так и скрипит зубами, и
пустилась в погоню.
Иван-царевич услыхал шум, оглянулся - вот-вот нагонит сестра; махнул
косточкой - и стало глубокое озеро. Пока ведьма переплыла озеро,
Иван-царевич далеко уехал.
Понеслась она еще быстрее... вот уж близко! Вертодуб угадал, что царевич
от сестры спасается, и давай вырывать дубы да валить на дорогу,
целую гору накидал! Нет ведьме проходу! Стала она путь прочищать, грызла,
грызла, насилу продралась, а Иван-царевич уж далеко. Бросилась догонять,
гнала, гнала, еще немножко... и уйти нельзя! Вертогор увидал
ведьму, ухватился за самую высокую гору и повернул ее как раз на дорогу,
а на ту гору поставил другую. Пока ведьма карабкалась да лезла, Иван-царевич
ехал да ехал и далеко очутился.
Перебралась ведьма через горы и опять погнала за братом... Завидела
его и говорит:
- Теперь не уйдешь от меня!
Вот близко, вот нагонит! В то самое время подскакал Иван-царевич к
теремам Солнцевой сестрицы и закричал:
- Солнце, Солнце! Отвори оконце!
...Закладка в соц.сетях
