Жанр: Сказка
Сказки
... головах подушечка вертится. Встал он, обулся, оделся,
взял палицу и пошел на мост. А там Иван-царевич спит. Взял его Иван
- коровий сын под плечи и снес под мост, а сам стал караулить.
Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались, мост
загудел - выезжает чудо-юдо змей шестиглавый; под ним конь споткнулся,
черный ворон на плече встрепенулся, позади хорт [26] ощетинился.
Говорит им чудо-юдо:
- Что ты, волчья сыть, спотыкаешься? Ты, воронье перо, трепещешься? А
ты, песья шерсть, ощетинилась? Слышите друга аль недруга?
- Слышим недруга.
- Врешь! Нет мне во всем свете ни спорщика, ни наговорщика, есть один
только Иван - коровий сын. Так его костей сюда и ворон не занашивал, не
только ему самому быть.
Тут Иван - коровий сын выскочил из-под моста:
- Я здесь!
Чудо-юдо его спрашивает:
- Зачем приехал, Иван - коровий сын? Сватать моих сестер али дочерей?
- Ох ты, чудо-юдо змей шестиглавый, в поле съезжаться - родней не
считаться. Давай поспорим!
Вот они сошлись, поравнялись, жестоко ударились. Чуду-юду не посчастливилось:
Иван - коровий сын с одного размаху снес ему три головы.
- Стой, Иван - коровий сын, дай мне роздыху.
- Нет тебе роздыху, чудо-юдо! По-нашему: бей да руби, себя не береги.
Тут они снова сошлись. Чудо-юдо ударил, вогнал Ивана - коровьего сына
по колена в сырую землю, а Иван - коровий сын ударил, снес ему остальные
три головы; туловище разрубил и в речку побросал, а шесть голов сложил
под калиновый мост. Сам вернулся в избушку и лег спать.
Поутру возвращается Иван-царевич.
- Что, брат, не видал ли: кто ходил, кто ездил по калиновому мосту? -
спрашивают братья.
- Никто, братцы, не ходил, не ездил. Мимо меня и муха не пролетывала.
На другую ночь пошел в дозор Иван - девкин сын. Походил, походил,
забрался в кусты и заснул.
А Ивану - коровьему сыну не спится, в головах подушечка вертится. Как
пошло время за полночь, он обулся, оделся, взял палицу, вышел и стал под
калиновый мост.
На реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались, мост загудел
- выезжает чудо-юдо змей девятиглавый. У коня дым из ушей валит, из
ноздрей пламя пышет.
Вдруг конь под ним споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся,
позади хорт ощетинился.
- Что ты, волчья сыть, спотыкаешься? Ты, воронье перо, трепещешься? А
ты, песья шерсть, ощетинилась? Слышите друга аль недруга?
- Слышим недруга. Не Иван ли здесь - коровий сын?
- Его костей сюда и ворон не занашивал, не только ему самому быть.
Тут Иван - коровий сын выскочил из-под моста:
- Врешь ты! Я здесь.
Чудо-юдо говорит ему.
- Зачем приехал? Сватать моих сестер али дочерей?
- Ох ты, чудо-юдо девятиглавое, в поле съезжаться - родней не считаться.
Давай биться!
Вот они сошлись, поравнялись, жестоко ударились, кругом земля простонала.
Иван - коровий сын размахнулся палицей - три головы чуду-юду, как
кочки, снес: в другой раз размахнулся - еще три головы снес. А чудо-юдо
ударил - по пояс вогнал его в сырую землю.
Иван - коровий сын захватил земли горсть и бросил ему в очи. Чудо-юдо
схватился протирать глазища, Иван - коровий сын сбил ему остальные головы,
туловище рассек на части, покидал в реку Смородину, а девять голов
сложил под калиновый мост. Сам пошел в избушку и лег спать.
Наутро возвращается Иван - девкин сын.
- Что, брат, не видал ли: кто ходил, кто ездил по калиновому мосту?
- Нет, братцы мило меня и муха не пролетывала и комар не пропискивал.
Иван - коровий сын повел братьев под калиновый мост, показал змеевы
головы и давай стыдить:
- Эх вы, богатыри! Где вам воевать - вам дома на печи лежать!
На третью ночь собирается Иван - коровий сын идти на дозор. Воткнул
он нож в стену, повесил на него белое полотенце, а под ним на полу миску
поставил.
- Я на страшный бой иду. А вы, братья, всю ночь не спите, присматривайте,
как будет с полотенца кровь течь: если половина миски набежит -
ладно дело, если полная миска набежит - все ничего, а если через край
польется - тогда спешите мне на помощь.
Вот стоит Иван - коровий сын под калиновым мостом; пошло время за
полночь. На реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались, мост
загудел - выезжает чудо-юдо змей двенадцатиглавый. У коня его дым из
ушей валит, из ноздрей пламя пышет, из-под копыт исколоть по копне летит.
Вдруг конь под ним споткнулся, на плече ворон встрепенулся, позади
хорт ощетинился.
- Что ты, волчья сыть, спотыкаешься? Ты, воронье перо, трепещешься? А
ты, песья шерсть, ощетинилась? Слышите друга аль недруга?
- Слышим недруга: здесь Иван - коровий сын.
- Врешь! Его костей сюда и ворон не занашивал.
- Ах ты, чудо-юдо двенадцатиглавое! - Иван - коровий сын отозвался,
из-под моста выскочил. - Ворон моих костей не занашивал, я сам здесь погуливаю.
- Зачем пришел?
- Пришел на тебя, нечистая сила, поглядеть, твоей крепости испробовать.
- Так ты моих братьев убил? И меня думаешь победить? Я дуну только -
от тебя и праху не останется.
- Я пришел с тобой не сказки сказывать, давай биться насмерть!
Иван - коровий сын размахнулся палицей, сбил чуду-юду три головы. Чудо-юдо
подхватил эти головы, чиркнул по ним огненным пальцем - головы
приросли, будто и с плеч не падали. Да в свой черед ударил Ивана - коровьего
сына и вбил его по колена в сырую землю.
Тут ему плохо пришлось.
- Стой, нечистая сила, дай мне роздыху!
Чудо-юдо дал ему роздыху. Иван - коровий сын снял правую рукавицу и
кинул в избушку. Рукавица двери-окна вышибла, а братья его спят, ничего
не слышат.
Иван - коровий сын размахнулся в другой раз, сильнее прежнего, снес
чуду-юду шесть голов. Чудоюдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем - и
опять все головы на местах; ударил в свой черед и вбил Ивана - коровьего
сына по пояс в сырую землю.
- Стой, нечистая сила, дай мне роздыху!
Иван - коровий сын снял левую рукавицу, кинул - рукавица крышу у избушки
снесла, а братья все спят, ничего не слышат.
Размахнулся он палицей в третий раз, еще сильнее того, и сбил чуду-юду
девять голов. Чудо-юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем -
головы опять приросли; а Ивана - коровьего сына вбил на этот раз по плечи
в сырую землю.
- Стой, нечистая сила, дай мне третий раз роздыху!
Снял Иван - коровий сын шапку и кинул в избушку; от того удара избушка
развалилась, вся по бревнам раскатилась.
Тут братья проснулись, глянули - все полотенце в крови, из миски
кровь через край льется.
Испугались они, палицы взяли, поспешили на помочь старшему брату. А
он тем временем приловчился и отсек чуду-юду огненный палец. Да вместе с
братьями и давай сбивать ему головы... Бились они день до вечера и одолели
чудо-юдо змея двенадцатиглавого, посшибали ему головы все до единой,
туловище на части разрубили, побросали в реку Смородину.
Утром ранешенько братья оседлали коней и поехали в путь-дорогу. Вдруг
Иван - коровий сын говорит:
- Стой, рукавицы забыл! Поезжайте, братья, шажком, я вас скоро догоню.
Он отъехал от них, слез с коня, пустил его в зеленые луга, сам обернулся
воробушком и полетел через калиновый мост, через реку Смородину к
белокаменным палатам; сел у открытого окошка и слушает.
А в палатах белокаменных сидела старая змеиха и три ее снохи, чудо-юдовы
жены, и говорили между собой, как бы им злодея Ивана - коровьего
сына с братьями погубить.
- Я напущу на них голод, - младшая сноха говорит, - а сама обернусь
яблоней с наливными яблоками. Они съедят по яблочку - их на части разорвет.
Средняя сноха говорит:
- Я напущу на них жажду, сама обернусь колодцем, - пусть попробуют из
меня выпить.
А старшая сноха:
- Я напущу на них сон, сама перекинусь мягкой постелью. Кто на меня
ляжет - огнем сгорит.
А старая змеиха, чудо-юдова мать, говорит:
- Я обернусь свиньей, разину пасть от земли до неба, всех троих сожру.
Иван - коровий сын выслушал эти речи, полетел назад в зеленые луга,
ударился об землю и стал попрежнему добрым молодцем. Догнал братьев, и
едут они дальше путем-дорогой. Ехали долго ли, коротко ли, стал их мучить
голод, а есть нечего. Глядят, у дороги стоит яблоня, на ветвях -
наливные яблоки. Иван-царевич и Иван - девкин сын пустились было яблоки
рвать, а Иван - коровий сын вперед их заскакал и давай рубить яблоню
крест-накрест, из нее только кровь брызжет.
- Видите, братья, какая это яблоня!
Едут они дальше по степям, по лугам, а день все жарче, терпения нет.
Стала их мучить жажда. Вдруг видят - колодец, холодный ключ. Младшие
братья кинулись к нему, а Иван - коровий сын вперед их соскочил с коня и
давай этот колодец рубить, только кровь брызжет.
- Видите, братья, какой это колодец!
Вдруг день затуманился, жара спала, и пить не хочется. Поехали они
дальше путем-дорогой. Настигает их темная ночь, стал их одолевать сон -
мочи нет. Видят они - избенка, свет в окошке; в избенке стоит тесовая
кровать, пуховая постель.
- Иван - коровий сын, давай здесь заночуем.
Он выскочил вперед братьев и давай рубить кровать вдоль и поперек,
только кровь брызжет.
- Видели, братья, какая это пуховая постель!
Тут у них и сон прошел. Едут они дальше путем-дорогой и слышат - за
ними погоня; летит старая змеиха, разинула рот от земли до неба. Иван -
коровий сын видит, что им коротко приходится. Как спастись? И бросил он
ей в пасть три пуда соли. Змеиха сожрала, пить захотела и побежала к синему
морю.
Покуда она пила, братья далеко уехали; змеиха напилась и опять кинулась
за ними. Они припустили коней и наезжают в лесу на кузницу. Иван -
коровий сын с братьями зашел туда.
- Кузнецы, кузнецы, скуйте двенадцать прутьев железных да накалите
клещи докрасна. Прибежит большая свинья и скажет: "Отдайте виноватого".
А вы ей говорите: "Пролижи языком двенадцать железных дверей да бери сама".
Вдруг прибегает старая змеиха, обернулась большой свиньей и кричит:
- Кузнецы, кузнецы, отдайте виноватого!
Кузнецы ей ответили, как научил их Иван - коровий сын:
- Пролижи языком двенадцать железных дверей да бери сама.
Змеиха начала лизать железные двери, пролизала все двенадцать дверей,
язык просунула. Иван - коровий сын ухватил ее калеными щипцами за язык,
а братья начали бить ее железными прутьями, пробили шкуру до костей.
Убили змеиху, сожгли и пепел по ветру развеяли.
И поехали Иван - коровий сын, Иван - девкин сын и Иван-царевич домой.
Стали жить да поживать, гулять да пировать. На том пиру и я был,
мед-пиво пил, по усам текло, в рот не попало. Тут меня угощали: отняли
лоханку от быка да налили молока. Я не пил, не ел, вздумал упираться,
стали со мной драться. Я надел колпак, стали в шею толкать...
ИВАН-ЦАРЕВИЧ И СЕРЫЙ ВОЛК
Жил-был царь Берендей, у него было три сына, младшего звали Иваном.
И был у царя сад великолепный; росла в том саду яблоня с золотыми яблоками.
Стал кто-то царский сад посещать, золотые яблоки воровать. Царю жалко
стало свой сад. Посылает он туда караулы. Никакие караулы не могут уследить
похитника.
Царь перестал и пить, и есть, затосковал. Сыновья отца утешают:
- Дорогой наш батюшка, не печалься, мы сами станем сад караулить.
Старший сын говорит:
- Сегодня моя очередь, пойду стеречь сад от похитника.
Отправился старший сын. Сколько ни ходил с вечеру, никого не уследил,
припал на мягкую траву и уснул.
Утром царь его спрашивает:
- Ну-ка, не обрадуешь ли меня: не видал ли ты похитника?
- Нет, родимый батюшка, всю ночь не спал, глаз не смыкал, а никого не
видал.
На другую ночь пошел средний сын караулить и тоже проспал всю ночь, а
наутро сказал, что не видал похитника.
Наступило время младшего брата идти стеречь. Пошел Иван-царевич стеречь
отцов сад и даже присесть боится, не то что прилечь. Как его сон
задолит, он росой с травы умоется, сон и прочь с глаз.
Половина ночи прошла, ему и чудится: в саду светСветлее и светлее.
Весь сад осветило. Он видит - на яблоню села Жар-птица и клюет золотые
яблоки.
Иван-царевич тихонько подполз к яблоне и поймал птицу за хвост.
Жар-птица встрепенулась и улетела, осталось у него в руке одно перо от
ее хвоста.
Наутро приходит Иван-царевич к отцу.
- Ну что, дорогой мой Ваня, не видал ли ты похитника?
- Дорогой батюшка, поймать не поймал, а проследил, кто наш сад разоряет.
Вот от похитника память вам принес. Это, батюшка. Жар-птица.
Царь взял это перо и с той поры стал пить, и есть, и печали не знать.
Вот в одно прекрасное время ему и раздумалось об этой об Жар-птице.
Позвал он сыновей и говорит им:
- Дорогие мои дети, оседлали бы вы дебрых коней, поездили бы по белу
свету, места познавали, не напали бы где на Жар-птицу.
Дети отцу поклонились, оседлали добрых коней и отправились в путь-дорогу:
старший в одну сторону, средний в другую, а Иван-царевич в третью
сторону.
Ехал Иван-царевич долго ли, коротко ли. День был летний. Приустал
Иван-царевич, слез с коня, спутал его, а сам свалился спать.
Много ли, мало ли времени прошло, пробудился Иван-царевич, видит -
коня нет. Пошел его искать, ходил, ходил и нашел своего коня - одни кости
обглоданные.
Запечалился Иван-царевич: куда без коня идти в такую даль?
"Ну что же, думает, взялся-делать нечего".
И пошел пеший. Шел, шел, устал до смерточки. Сел на мягкую траву и
пригорюнился, сидит. Откуда ни возьмись бежит к нему серый волк:
- Что, Иван-царевич, сидишь пригорюнился, голову повесил?
- Как же мне не печалиться, серый волк? Остался я без доброго коня.
- Это я, Иван-царевич, твоего коня съел... Жалко мне тебя! Расскажи,
зачем в даль поехал, куда путь держишь?
- Послал меня батюшка поездить по белу свету, найти Жар-птицу.
- Фу, фу, тебе на своем добром коне в три года не доехать до Жар-птицы.
Я один знаю, где она живет. Так и быть - коня твоего съел, буду тебе
служить веройправдой. Садись на меня да держись крепче.
Сел Иван-царевич на него верхом, серый волк и поскакал - синие леса
мимо глаз пропускает, озера хвостом заметает. Долго ли, коротко ли, добегают
они до высокой крепости. Серый волк и говорит:
- Слушай меня, Иван-царевич, запоминай: полезай через стену, не бойся
- час удачный, все сторожа спят. Увидишь в тереме окошко, на окошке стоит
золотая клетка, а в клетке сидит Жар-птица. Ты птицу возьми, за пазуху
положи, да смотри клетки не трогай!
Иван-царевич через стену перелез, увидел этот терем - на окошке стоит
золотая клетка, в клетке сидит Жар-птица. Он птицу взял, за пазуху положил,
да засмотрелся на клетку. Сердце его и разгорелось: "Ах, какая -
золотая, драгоценная! Как такую не взять!" И забыл, что волк ему наказывал.
Только дотронулся до клетки, пошел по крепости звук: трубы затрубили,
барабаны забили, сторожа пробудились, схватили Ивана-царевича и повели
его к царю Афрону.
Царь Афрон разгневался и спрашивает:
- Чей ты, откуда?
- Я царя Берендея сын, Иван-царевич.
- Ай, срам какой! Царский сын да пошел воровать.
- А что же, когда ваша птица летала, наш сад разоряла?
- А ты бы пришел ко мне, по совести попросил, я бы ее так отдал, из
уважения к твоему родителю, царю Берендею. А теперь по всем городам пущу
нехорошую славу про вас... Ну, да ладно, сослужишь мне службу, я тебя
прощу. В таком-то царстве у царя Кусмана есть конь златогривый. Приведи
его ко мне, тогда отдам тебе Жар-птицу с клеткой.
Загорюнился Иван-царевич, идет к серому волку. А волк ему:
- Я же тебе говорил, не шевели клетку! Почему не слушал мой наказ?
- Ну, прости же ты меня, прости, серый волк.
- То-то, прости... Ладно, садись на меня. Взялся за гуж, не говори,
что не дюж.
Опять поскакал серый волк с Иваном-царевичем. Долго ли, коротко ли,
добегают они до той крепости, где стоит конь златогривый.
- Полезай, Иван-царевич, через стену, сторожа спят, иди на конюшню,
бери коня, да смотри уздечку не трогай!
Иван-царевич перелез в крепость, там все сторожа спят, зашел на конюшню,
поймал коня златогривого, да позарился на уздечку - она золотом,
дорогими камнями убрана; в ней златогривому коню только и гулять.
Иван-царевич дотронулся до уздечки, пошел звук по всей крепости: трубы
затрубили, барабаны забили, сторожа проснулись, схватили Иван-царевича
и повели к царю Кусману.
- Чей ты, откуда?
- Я Иван-царевич.
- Эка, за какие глупости взялся - коня воровать! На это простой мужик
не согласится. Ну ладно, прощу тебя, Иван-царевич, если сослужишь мне
службу. У царя Далмата есть дочь Елена Прекрасная. Похить ее, привези ко
мне, подарю тебе златогривого коня с уздечкой.
Еще пуще пригорюнился Иван-царевич, пошел к серому волку.
- Говорил я тебе, Иван-царевич, не трогай уздечку! Не послушал ты моего
наказа.
- Ну, прости же меня, прости, серый волк.
- То-то прости... Да уж ладно, садись мне на спину.
Опять поскакал серый волк с Иваном-царевичем. Добегают они до царя
Далмата. У него в крепости в саду гуляет Елена Прекрасная с мамушками,
нянюшками. Серый волк говорит:
- В этот раз я тебя не пущу, сам пойду. А ты ступай обратно путем-дорогой,
я тебя скоро нагоню.
Иван-царевич пошел обратно путем-дорогой, а серый волк перемахнул через
стену - да в сад. Засел за куст и глядит: Елена Прекрасная вышла со
своими мамушками, нянюшками. Гуляла, гуляла и только приотстала от мамушек
и нянюшек, серый волк ухватил Елену Прекрасную, перекинул через спину
- и наутек.
Иван-царевич идет путем-дорогой, вдруг настигает его серый волк, на
нем сидит Елена Прекрасная. Обрадовался Иван-царевич, а серый волк ему:
- Садись на меня скорей, как бы за нами погони не было.
Помчался серый волк с Иваном-царевичем, с Еленой Прекрасной обратной
дорогой - синие леса мимо глаз пропускает, реки, озера хвостом заметает.
Долго ли, коротко ли, добегают они до царя Кусмана. Серый волк спрашивает:
- Что, Иван-царевич, приумолк, пригорюнился?
- Да как же мне, серый волк, не печалиться? Как расстанусь с такой
красотой? Как Елену Прекрасную на коня буду менять?
Серый волк отвечает:
- Не разлучу я тебя с такой красотой - спрячем ее где-нибудь, а я
обернусь Еленой Прекрасной, ты и веди меня к царю.
Тут они Елену Прекрасную спрятали в лесной избушке. Серый волк перевернулся
через голову и сделался точь-в-точь Еленой Прекрасной. Повел
его Иванцаревич к царю Кусману. Царь обрадовался, стал его благодарить:
- Спасибо тебе, Иван-царевич, что достал мне невесту. Получай златогривого
коня с уздечкой.
Иван-царевич сел на этого коня и поехал за Еленой Прекрасной. Взял
ее, посадил на коня, и едут они путемдорогой.
А царь Кусман устроил свадьбу, пировал весь день до вечера, а как надо
было спать ложиться, повел он Елену Прекрасную в спальню, да только
лег с ней на кровать, глядит - волчья морда вместо молодой жены? Царь со
страху свалился с кровати, а волк удрал прочь.
Нагоняет серый волк Ивана-царевича и спрашивает:
- О чем задумался, Иван-царевич?
- Как же мне не думать? Жалко расставаться с таким сокровищем - конем
златогривым, менять его на Жар-птицу.
- Не печалься, я тебе помогу.
Вот доезжают они до царя Афрона. Волк и говорит:
- Этого коня и Елену Прекрасную ты спрячь, а я обернусь конем златогривым,
ты меня и веди к царю Афрону.
Спрятали они Елену Прекрасную и златогривого коня в лесу. Серый волк
перекинулся через спину, обернулся златогривым конем. Иван-царевич повел
его к царю Афрону. Царь обрадовался и отдал ему Жарптицу с золотой клеткой.
Иван-царевич вернулся пеший в лес, посадил Елену Прекрасную на златогривого
коня, взял золотую клетку с Жар-птицей и поехал путем-дорогой
в родную сторону.
А царь Афрон велел подвести к себе дареного коня и только хотел сесть
на него - конь обернулся серым волком. Царь, со страху, где стоял, там и
упал, а серый волк пустился наутек и скоро догнал Ивана-царевича.
- Теперь прощай, мне дальше идти нельзя.
Иван-царевич слез с коня и три раза поклонился до земли, с уважением
отблагодарил серого волка. А тот говорит:
- Не навек прощайся со мной, я еще тебе пригожусь.
Иван-царевич думает: "Куда же ты еще пригодишься? Все желанья мои исполнены".
Сел на златогривого коня, и опять поехали они с Еленой Прекрасной,
с Жарптицей. Доехал он до своих краев, вздумалось ему пополдневать.
Было у него с собой немного хлебушка. Ну, они поели, ключевой воды
попили и легли отдыхать.
Только Иван-царевич заснул, наезжают на него его братья. Ездили они
по другим землям, искали Жарптицу, вернулись с пустыми руками. Наехали и
видят - у Ивана-царевича все добыто. Вот они и сговорились:
- Давай убьем брата, добыча вся будет наша.
Решились и убили Ивана-царевича. Сели на златогривого коня, взяли
Жар-птицу, посадили на коня Елену Прекрасную и устрашили ее:
- Дома не сказывай ничего!
Лежит Иван-царевич мертвый, над ним уж вороны летают. Откуда ни
возьмись прибежал серый волк и схватил ворона с вороненком.
- Ты лети-ка, ворон, за живой и мертвой водой. Принесешь мне живой и
мертвой воды, тогда отпущу твоего вороненка.
Ворон, делать нечего, полетел, а волк держит его вороненка. Долго ли
ворон летал, коротко ли, принес он живой и мертвой воды. Серый волк
спрыснул мертвой водой раны Ивану-царевичу, раны зажили; спрыснул его
живой водой - Иван-царевич ожил.
- Ох, крепко же я спал!..
- Крепко ты спал, - говорит серый волк. - Кабы не я, совсем бы не
проснулся. Родные братья тебя убили и всю добычу твою увезли. Садись на
меня скорей.
Поскакали они в погоню и настигли обоих братьев. Тут их серый волк
растерзал и клочки по полю разметал.
Иван-царевич поклонился серому волку и простился с ним навечно.
Вернулся Иван-царевич домой на коне златогривом, привез отцу своему
Жар-птицу, а себе - невесту, Елену Прекрасную.
Царь Берендей обрадовался, стал сына спрашивать. Стал Иван-царевич
рассказывать, как помог ему серый волк достать добычу, да как братья
убили его сонного, да как серый волк их растерзал.
Погоревал царь Берендей и скоро утешился. А Иванцаревич женился на
Елене Прекрасной, и стали они жить-поживать да горя не знать.
ЦАРЕВНА ЛЯГУШКА
В старые годы у одного царя было три сына. Вот когда сыновья стали на
возрасте, царь собрал их и говорит:
- Сынки мои любезные, покуда я еще не стар, мне охота бы вас женить,
посмотреть на ваших деточек, на моих внучат.
Сыновья отцу отвечают:
- Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить?
- Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и стреляйте:
куда стрелы упадут, там и судьба ваша.
Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натянули
луки и выстрелили.
У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу боярская
дочь. У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор, подняла
ее купеческая дочь.
А у младшего сына, Ивана-царевича, стрела поднялась и улетела, сам не
знает куда. Вот он шел, шел, дошел до болота, видит - сидит лягушка,
подхватила его стрелу. Иван-царевич говорит ей:
- Лягушка, лягушка, отдай мою стрелу.
А лягушка ему отвечает:
- Возьми меня замуж!
- Что ты, как я возьму себе в жены лягушку?
- Бери, знать судьба твоя такая.
Закручинился Иван-царевич. Делать нечего, взял лягушку, принес домой.
Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, среднего
- на купеческой, а несчастного Ивана-царевича - на лягушке.
Вот царь позвал сыновей:
- Хочу посмотреть, которая из ваших жен лучшая рукодельница. Пускай
сошьют мне к завтрему по рубашке.
Сыновья поклонились отцу и пошли. Иван-царевич приходит домой, сел и
голову повесил. Лягушка по полу скачет, спрашивает его:
- Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое?
- Батюшка велел тебе к завтрему рубашку ему сшить.
Лягушка отвечает:
- Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше спать, утро вечера мудренее.
Иван-царевич лег спать, а лягушка прыгнула на крыльцо, сбросила с себя
лягушечью кожу и обернулась Василисой Премудрой, такой красавицей,
что и в сказке не расскажешь.
Василиса Премудрая ударила в ладоши и крикнула:
- Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Сшейте мне к утру такую
рубашку, какую видела я у моего родного батюшки.
Иван-царевич утром проснулся, лягушка опять по полу скачет, а уж рубашка
лежит на столе, завернута в полотенце. Обрадовался Иван-царевич,
взял рубашку, понес к отцу. Царь в это время принимал дары от больших
сыновей. Старший сын развернул рубашку, царь принял ее и сказал:
- Эту рубашку в черной избе носить.
Средний сын развернул рубашку, царь сказал:
- В ней только в баню ходить.
Иван-царевич развернул рубашку, изукрашенную златом-серебром, хитрыми
узорами. Царь только взглянул:
- Ну, вот это рубашка - в праздник ее надевать.
Пошли братья по домам - те двое - и судят между собой:
- Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царевича: она не
лягушка, а какая-нибудь хитра... [27]
Царь опять позвал сыновей:
- Пускай ваши жены испекут мне к завтрему хлеб.
Хочу узнать, которая лучше стряпает. Иван-царевич голову повесил,
пришел домой. Лягушка его спрашивает:
- Что закручинился?
Он отвечает:
- Надо к завтрему испечь царю хлеб.
- Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись спать. утро вечера мудренее.
А те невестки сперва-то смеялись над лягушкой, а теперь послали одну
бабушку-задворенку посмотреть, как лягушка будет печь хлеб.
Лягушка хитра, она это смекнула. Замесила квашню, печь сверху разломала
да прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула. Бабушка-задворенка
прибежала к царским невесткам, все рассказала, и те так же стали делать.
А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Премудрой, ударила
в ладоши:
- Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Испеките мне к утру мягкий
белый хлеб, какой я у моего родного батюшки ела.
Иван-царевич утром проснулся, а уж на столе лежит хлеб, изукрашен
разными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами.
Иван-царевич обрадовался, завернул хлеб в ширинку, понес к отцу. А
царь в то время прин
...Закладка в соц.сетях
