Жанр: Сказка
До третьих петухов
.... Я счас в библиотеке живу, вместе со всеми.
- Хочешь отдельную избу?
- Нет. Зачем она мне?
- Дальше.
Она мне отдала-ась...
- повел дальше Иван, -
До последнего дня...
- Это не надо, - сказал Горыпыч. - Пропусти.
- Как же? - не понял Иван.
- Пропусти.
- Горыныч, так нельзя, - заулыбался Иван, - из песни слова
не выкинешь,
Горыныч молча смотрел на Ивана; опять воцарилась эта
нехорошая тишина.
- Но ведь без этого же нет песни! - занервничал Иван. -
Ну? Песни-то нету!
- Есть песня, - сказал Горыныч.
- Да как же есть? Как же есть-то?!
- Есть песня. Даже лучше - лаконичнее.
- Ну ты смотри, что они делают! - Иван даже хлопнул в
изумлении себя по ляжкам. - Что хотят, то и делают! Нет песни
без этого, нет песни без этого, нет песни!.. Не буду петь
лаконично. Все.
- Ванюшка, - сказала Баба-Яга, - не супротивничай.
- Пошла ты!.. - вконец обозлился Иван. - Сами пойте. А я
не буду. В гробу я вас всех видел! Я вас сам всех сожру! С
усами вместе. А эти три тыквы... я их тоже буду немножко
жарить...
- Господи, сколько надо терпения, - вздохнула первая
голова Горыныча. - Сколько надо сил потратить, нервов... пока
их научишь. Ни воспитания, ни образования...
- Насчет "немножко жарить"-это он хорошо сказал, - молвила
вторая голова. - А?
- На какие усы ты все время намекаешь? - спросила Ивана
третья голова. - Весь вечер сегодня слышу: усы, усы... У кого
усы?
- А па-арень улыбается в пшеничные усы, - шутливо спела
первая голова. - Как там дальше про Хаз-бу-лата?
- Она мне отдалась, - отчетливо сказал Иван. Опять
сделалось тихо.
- Это грубо, Иван, - сказала первая голова. - Это дурная
эстетика. Ты же в библиотеке живешь... как ты можешь? У вас же
там славные ребята. Где ты набрался этой сексуальности? У вас
там, я знаю, Бедная Лиза... прекрасная девушка, я отца ее
знал... Она невеста твоя?
- Кто? Лизка? Еще чего!
- Как же? Она тебя ждет.
- Пусть ждет - не дождется.
- Мда-а... Фрукт, - сказала третья голова. А голова,
которая все время к жратве клонила, возразила:
- Нет, не фрукт, - сказала она серьезно. - Какой же фрукт?
Уж во всяком случае - лангет. Возможно даже - шашлык.
- Как там дальше-то? - вспомнила первая голова. - С
Хаз-булатом-то.
- Он его убил, - покорно сказал Иван.
- Кого?
- Хаз-булата.
- Кто убил?
- М-м... - Иван мучительно сморщился. - Молодой любовник
убил Хаз-булата. Заканчивается песня так: "Голова старика
покатилась на луг".
- Это тоже не надо. Это жестокость, - сказала голова.
- А как надо?
Голова подумала.
- Они помирились. Он ему отдал коня, седло - и они пошли
домой. На какой полке ты там сидишь, в библиотеке-то?
- На самой верхней... Рядом с Ильей и донским Атаманом.
- О-о! - удивились все в один голос.
- Понятно, - сказала самая умная голова Горыныча, первая.
- От этих дураков только и наберешься... А зачем ты к
Мудрецу идешь?
- За справкой.
- За какой справкой?
- Что я умный.
Три головы Горыныча дружно громко засмеялись. Баба-Яга и
дочь тоже подхихикнули.
- А плясать умеешь? - спросила умная голова.
- Умею, - ответил Иван. - Но не буду.
- Он, по-моему, и коттеджики умеет рубить, - встряла
Баба-Яга. - Я подняла эту тему...
- Ти-хо! - рявкнули все три головы Горыныча. - Мы никому
больше слова не давали!
- Батюшки мои, - шепотом сказала Баба-Яга. - Сказать
ничего нельзя!
- Нельзя! - тоже рявкнула дочь, И тоже на Бабу-Ягу. -
Базар какой-то!
- Спляши, Ваня, - тихо и ласково сказала самая умная
голова.
- Не буду плясать, - уперся Иван.
Голова подумала:
- Ты идешь за справкой... - сказала она. - Так?
- Ну? За справкой.
- В справке будет написано: "Дана Ивану... в том, что он -
умный". Верно? И - печать.
- Ну?
- А ты не дойдешь. - Умная голова спокойно смотрела на
Ивана. - Справки не будет.
- Как это не дойду? Если я пошел, я дойду.
- Не. - Голова все смотрела на Ивана. - Не доидешь. Ты
даже отсюда не выйдешь. Иван постоял в тягостном раздумье...
Поднял руку и печально возгласил:
- Сени!
- Три, четыре, - сказала голова. - Пошли.
Баба-Яга и дочь запели:
Ох, вы сени, мои сени,
Сени новые мои...
Они пели и прихлопывали в ладоши.
Сени новые-преновые
Решетчатые...
Иван двинулся по кругу, пристукивая лапоточками... а руки
его висели вдоль тела: он не подбоченился, не вскинул голову,
не смотрел соколом.
- А почему соколом не смотришь? - спросила голова.
- Я смотрю, - ответил Иван.
- Ты в пол смотришь.
- Сокол же может задуматься?
- О чем?
- Как дальше жить... Как соколят вырастить. Пожалей ты
меня, Горыныч, - взмолился Иван.
- Ну сколько уж? Хватит...
- А-а, - сказала умная голова. - Вот теперь ты поумнел.
Теперь иди за справкой. А то начал тут... строить из себя.
Шмакодявки. Свистуны. Чего ты начал строить из себя?
Иван молчал.
- Становись лицом к двери, - велел Горыныч.
Иван стал лицом к двери.
- По моей команде вылетишь отсюда со скоростью звука.
- Со звуком - это ты лишка хватил, Горыныч, - возразил
Иван. - Я не сумею так.
- Как сумеешь. Приготовились... Три, четыре! Иван вылетел
из избушки.
Три головы Горыныча, дочь и Баба-Яга засмеялись. - Иди
сюда, - позвал Горыныч невесту, - я тебя ласкать буду.
x x x
А Иван шел опять темным лесом... И дороги опять никакой не
было, а была малая звериная тропка Шел, шел Иван, сел на
поваленную лесину и закручинился.
- В душу как вроде удобрения свалили, - грустно сказал
он. - Вот же как тяжко! Достанется мне эта справка...
Сзади подошел Медведь и тоже присел на лесину.
- Чего такой печальный, мужичок? - спросил Медведь.
- Да как же!.. - сказал Иван. - И страху натерпелся, и
напелся, и наплясался... И уж так-то теперь на душе тяжко, так
нехорошо - ложись и помирай.
- Где это ты так?
- А в гостях... Черт занес. У Бабы-Яги.
- Нашел к кому в гости ходить. Чего ты к ней поперся?
- Да зашел по пути...
- А "уда идешь-то?
- К Мудрецу.
- Во-он куда! - удивился Медведь. - Далеко.
- Не знаешь ли, как к нему идти?
- Нет, Слыхать слыхал про такого, а как идти, не знаю. Я
сам, брат, с насиженного места поднялся... Иду вот тоже, а куда
иду - не знаю.
- Прогнали, что ль?
- Да и прогнать не прогнали, и... Сам уйдешь. Эт-то
вотнедалеко - монастырь; ну, жили себе... И я возле питался -
там пасек много. И облюбовали же этот монастырь черти. Откуда
только их нашугало! Обложили весь монастырь, - их внутрь-то не
пускают, - с утра до ночи музыку заводют, пьют,
безобразничают...
- А чего хотят-то?
- Хотят внутрь пройти, а там стража. Вот они и оглушают
их, стражников-то, бабенок всяких ряженых подпускают, вино
навяливают - сбивают с толку. Такой тарарам навели на округу
-завязывай глаза и беги. Страсть что творится, пропадает живая
душа. Я вот курить возле их научился...
Медведь достал пачку сигарет и закурил.
- Нет житья никакого... Подумал-подумал - нет. думаю, надо
уходить, а то вино научусь пить. Или в цирк пойду. Раза два
напивался уж...
- Это скверно.
- Уж куда как скверно! Медведицу избил... Льва по лесу
искал... Стыд головушке! Нет, думаю, надо уходить. Вот - иду.
- Не знают ли они про Мудреца? - спросил Иван.
- Кто? Черти? Чего они не знают-то? Они все знают. Только
не связывайся ты с имя, пропадешь. Пропадешь, парень.
- Да ну... чего, поди?
- Пропадешь. Попытай, конечно, но... Гляди. Злые они.
- Я сам злой счас.. Хуже черта. Вот же как он меня
исковеркал! Всего изломал.
- Кто?
- Змей Горыныч.
- Бил, что ли?
- Дайне бил, а... хуже битья. И пел перед ним, и плясал...
Тьфу! Лучше бы уж избил.
- Унизил?
- Унизил. Да как унизил! Не переживу я, однако, эти дела.
Вернусь и подожгу их. А?
- Брось, - сказал Медведь, - не связывайся. Он такой, этот
Горыныч... Гад, одно слово. Брось. Уйди лучше. Живой ушел, и то
слава богу. Эту шайку не одолеешь: везде достанут.
Они посидели молча, Медведь затянулся последний раз
сигаретой, бросил, затоптал окурок лапой и встал.
- Прощай.
- Прощай, - откликнулся Иван. И тоже поднялся.
- Аккуратней с чертями-то, - еще раз посоветовал Медведь.
-Эти похуже Горыныча будут... Забудешь, куда идешь. Все на
свете забудешь. Ну и охальное же племя! На ходу подметки рвут.
Оглянуться не успеешь, а уж ты на поводке у них - захомутали.
- Ничего, - сказал Иван. - Бог не выдаст, свинья не съест.
Как-нибудь вывернусь. Надо же где-то Мудреца искать... Леший-то
навязался на мою голову! А время - до третьих петухов только.
- Ну, поспешай, коли так. Прощай.
- Прощай. И они разошлись. Из темноты еще Медведь крикнул:
- Вон, слышь, музыка?
- Где?
- Да послушай!.. "Очи черные" играют...
- Слышу!
- Вот иди на музыку - они. Вишь, наяривают! О, господи! -
вздохнул Медведь. - Вот чесотка-то мировая! Ну чесотка... Не
хочут жить на болоте, никак не хочут, хочут в кельях.
x x x
А были-ворота и высокий забор. На воротах написано:
"Чертям вход воспрещен".
В воротах стоял большой стражник с пикой в руках и зорко
поглядывал кругом. Кругом же творился некий вялый бедлам -
пауза такая после бурного шабаша. Кто из чертей, засунув руки в
карманы узеньких брюк, легонько бил копытцами ленивую чечетку,
кто листал журналы с картинками, кто тасовал карты... Один
жонглировал черепами. Двое в углу учились стоять на голове.
Группа чертей, расстелив на земле газеты, сидела вокруг коньяка
и закуски - выпивали. А четверо - три музыканта с гитарами и
девица - стояли прямо перед стражником; девица красиво пела
"Очи черные". Гитаристы не менее красиво аккомпанировали ей. И
сама-то девица очень даже красивая, на красивых копытцах, в
красивых штанах... Однако стражник спокойно смотрел на нее -
почему-то не волновался. Он даже снисходительно улыбался в усы.
- Хлеб да соль! - сказал Иван, подходя к тем, которые
выпивали.
Его оглядели с ног до головы... И отвернулись.
- Что же с собой не приглашаете? - жестко спросил Иван.
Его опять оглядели.
- А что ты за князь такой? - спросил один, тучный, с
большими рогами.
- Я князь такой, что если счас понесу вас по кочкам, то от
вас клочья полетят. Стать!
Черти изумились... Смотрели на Ивана.
- Я кому сказал?! - Иван дал ногой по бутылкам. - Стать!!
Тучный вскочил и полез было на Ивана, но его подхватили
свои и оттащили в сторону. Перед Иваном появился некто изящный,
среднего возраста, в очках.
- В чем дело, дружок? - заговорил он, беря Ивана под
руку. - Чего мы шумим? Мм? У нас где-нибудь бо-бо? Или что? Или
настроение испорчено? Что надо?
- Надо справку, - зло сказал Иван.
К ним еще подошли черти... Образовался такой кружок, в
центре которого стоял злой Иван.
- Продолжайте, - крикнул Изящный музыкантам и девице. -
Ваня, какую справку надо? О чем?
- Что я - умный.
Черти переглянулись... Быстро и непонятно переговорили
между собой.
- Шизо, - сказал один. - Или авантюрист.
- Не похоже, - возразил другой. - Куда-нибудь оформляется.
Всего одну справку надо?
- Одну.
- А какую справку, Ваня? Они разные бывают... Бывает
-характеристика, аттестат...
Есть о наличии, есть об отсутствии, есть "в том, что",
есть "так как", есть "ввиду того, что", а есть "вместе с тем,
что" - разные, понимаешь? Какую именно тебе сказали принести?
- Что я умный.
- Не понимаю... Диплом, что ли?
- Справку.
- Но их сотни справок! Есть "в связи с тем, что", есть
"несмотря на то, что", есть...
- Понесу ведь по кочкам, - сказал Иван с угрозой. - Тошно
будет. Или спою "Отче наш".
- Спокойно, Ваня, спокойно, - занервничал Изящный черт. -
Зачем подымать волну?
Мы можем сделать любую справку, надо только понять -
какую? Мы тебе сделаем...
- Мне липовая справка не нужна, - твердо сказал Иван, -
мне нужна такая, какие выдает Мудрец.
Тут черти загалдели все разом.
- Ему нужна только такая, какие выдает Мудрец.
- О-о!..
- Липовая его не устраивает... Ах, какая неподкупная душа!
Какой Анжелико!
- Какой митрополит! Он нам споет "Отче наш". А "Сухой бы я
корочкой питалась" ты нам споешь?
- Ша, черти! Ша... Я хочу знать: как это он понесет нас по
кочкам? Он же берет нас на арапа! То ж элементарный арапинизм!
Что значит, что этот пошехонец понесет нас?
Подошли еще черти. Ивана окружили со всех сторон. И все
глядели и размахивали руками.
- Он опрокинул коньяк!
- Это хамство! Что значит, что он понесет нас по кочкам?
Что это значит? Это шантаж?
- Кубок "Большого орла" ему!
- Тумаков ему! Тумаков!
Дело могло обернуться плохо: Ивана теснили.
- Ша, черти! Ша! - крикнул Иван. И поднял руку. - Ша,
черти! Есть предложение!..
- Ша, братцы, - сказал Изящный черт. - Есть предложение.
Выслушаем предложение. Иван, Изящный черт и еще несколько
чертей отошли в сторонку и стали совещаться. Иван что-то
вполголоса говорил нм, посматривал в сторону стражника. И
другие тоже посматривали туда же. Перед стражником по-прежнему
"несли вахту" девица и музыканты; девица пела теперь
ироническую песенку "Разве ты мужчина! ". Она пела и
пританцовывала.
- Я не очень уверен, - сказал Изящный черт. - Но... А?
- Это надо проверить, - заговорили и другие. - Это не
лишено смысла.
- Да, это надо проверить. Это не лишено смысла.
- Мы это проверим, - сказал Изящный черт своему помощнику.
- Это не лишено смысла. Если этот номер у нас проходит, мы
посылаем с Иваном нашего черта, и он делает так, что Мудрец
принимает Ивана. К нему очень трудно попасть.
- Но без обмана! - сказал Иван. - Если Мудрец меня не
принимает, я вот этими вот руками... беру вашего черта...
- Ша, Иван, - сказал Изящный черт. - Не надо лишних слов.
Все будет о'кей. Маэстро, что нужно? - спросил он своего
помощника.
- Анкетные данные стражника, - сказал тот. - Где родился,
кто родители... И еще одна консультация Ивана.
- Картотека, - кратко сказал Изящный. Два черта побежали
куда-то, а Изящный обнял Ивана и стал ходить с ним туда-сюда,
что-то негромко рассказывал.
Прибежали с данными. Один доложил:
- Из Сибири. Родители - крестьяне.
Изящный черт, Иван и маэстро посовещались накоротке.
- Да? - спросил Изящный.
- Как штык, - ответил Иван. - Чтоб мне сдохнуть! -
Маэстро?
- Через... две с половиной минуты, - ответил маэстро,
поглядев на часы.
- Приступайте, - сказал Изящный.
Маэстро и с ним шестеро чертей - три мужского пола и три
женского - сели неподалеку с инструментами и стали сыгрываться.
Вот они сыгрались... Маэстро кивнул головой, и шестеро грянули:
По диким степям Забайкалья,
Где золото роют в горах,
Бродяга, судьбу проклиная,
Тащился с сумой на плечах.
Здесь надо остановить повествование и, сколь возможно,
погрузиться в мир песни. Это был прекрасный мир, сердечный и
грустный. Звуки песни, негромкие, но сразу какие-то мощные,
чистые, ударили в самую душу. Весь шабаш отодвинулся
далеко-далеко; черти, особенно те, которые пели, сделались
вдруг прекрасными существами, умными, добрыми, показалось
вдруг, что смысл истинного их существования не в шабаше и
безобразиях, а в ином - в любви, в сострадании.
Бродяга к Байкалу подходит,
Рыбачью он лодку берет,
Унылую песню заводит,
О родине что-то поет.
Ах, как они пели! Как они, собаки, пели! Стражник
прислонил копье к воротам и, замерев, слушал песню. Глаза его
наполнились слезами, он как-то даже ошалел. Может быть, даже
перестал понимать, где он и зачем.
Бродяга Байкал переехал, -
Навстречу родимая мать.
Ой, здравствуй, ой, здравствуй, родная,
Здоров ли отец мой и брат?
Стражник подошел к поющим, сел, склонил голову на руки и
стал покачиваться взад-вперед, - М-мх... - сказал он.
А в пустые ворота пошли черти.
А песня лилась, рвала душу, губила суету и мелочь жизни
-звала на простор, на вольную волю. А черти шли и шли в пустые
ворота. Стражнику поднесли огромную чару... Он, не раздумывая,
выпил, трахнул чару о землю, уронил голову на руки и опять
сказал;
- М-мх...
Отец твой давно уж в могиле,
Сырою землею зарыт.
А брат твой давно уж в Сибири -
Давно кандалами гремит.
Стражник дал кулаком по колену, поднял голову - лицо в
слезах.
А брат твой давно уж в Сибири -
Давно кандалами гремит, -
пропел он страдальческим голосом. - Жизнь моя, иль ты
приснилась мне? Дай "Камаринскую"! Пропади все пропадом, гори
все синим огнем! Дай вина!
- Нельзя, мужичок, нельзя, - сказал лукавый маэстро. - Ты
напьешься и все забудешь,
- Кто?! - заорал стражник. И лапнул маэстро за грудки: -
Кто тут меня учить будет?! Ты, козел? Да я тебя... в три узла
завяжу, вонючка! Я вас всех понесу по кочкам!..
- Что они так обожают кочки? - удивился Изящный черт. -
Один собирался нести по кочкам, другой... Какие кочки вы имеете
в виду, уважаемый? - спросил он стражника.
- Цыть! - сказал стражник, - "Камаринскую"!
- "Камаринскую", - велел Изящный музыкантам.
- Вина! - рявкнул стражник.
- Вина, - покорно вторил Изящный.
- Может, не надо? - заспорил притворяшка маэстро. - Ему же
плохо будет.
- Нет, надо! - повысил голос Изящный черт. - Ему будет
хорошо!
- Друг! - заревел стражник. - Дай я тебя поцелую!
- Иду! - откликнулся Изящный черт. - Счас мы с тобой
нарежемся! Мы их всех понесем по кочкам! Мы их всех тут!..
Иван удивленно смотрел на чертей, что крутились вокруг
стражника, особенно изумил его Изящный черт.
- Ты-то чего раздухарился, эй? - спросил он его.
- Цыть! - рявкнул Изящный черт, - А то я тебя так понесу
по кочкам, что ты...
- Что, что? - угрожающе переспросил Иван. И поднялся. -
Кого ты понесешь по кочкам? Ну-ка, повтори.
- Ты на кого это тут хвост поднимаешь? - тоже угрожающе
спросил верзила-стражник Ивана.
- На моего друга?! Я из тебя лангет сделаю!
- Опять лангет, - сказал Иван, останавливаясь. - Вот
дела-то!
- "Камаринскую"! - раскапризничался Изящный черт. - Иван
нам спляшет. "Камаринскую"! Ваня давай!
- Пошел к дьяволу! - обозлился Иван. - Сам давай... с
другом вон.
- Тогда я не посылаю с тобой черта, - сказал Изящный черт.
И внимательно, злобно посмотрел на Ивана. - Понял? Попадешь ты
к Мудрецу!.. Ты к нему ни-ког-да не попадешь.
- Ах ты, харя ты некрещеная! - задохнулся от возмущения
Иван. - Да как же это? Да нечто так можно? Где же стыд-то у
тебя? Мы же договорились. Я же такой грех на душу взял - научил
вас, как за ворота пройти.
- Последний раз спрашиваю: будешь плясать?
- О, проклятие!.. - застонал Иван. - Да что же это
такое-то? Да за что же мне муки такие?
- "Камаринскую"! - велел Изящный черт. - "Пошехонские
страдания".
Черти-музыканты заиграли "Камаринскую". И Иван пошел,
опустив руки, пошел себе кругом, пошел пристукивать
лапоточками. Он плясал и плакал. Плакал и плясал.
- Эх, справочка!.. - воскликнул он зло и горько. - Дорого
же ты мне достаешься! Уж так дорого, что и не скажешь, как
дорого!..
x x x
И вот - канцелярия. О канцелярия! Вот уж канцелярия так
канцелярия. Иван бы тут вконец заблудился, если бы не черт.
Черт пригодился как нельзя кстати. Долго ходили они по
лестницам и коридорам, пока нашли приемную Мудреца.
- Минуточку, - оказал черт, когда вошли в приемную.
-Посиди тут... Я скоро. - И куда-то убежал.
Иван огляделся. В приемной сидела молоденькая секретарша,
похожая на библиотекаршу, только эта другого цвета, и зовут
Милка. А ту - Галка. Секретарша Милка печатала на машинке и
говорила сразу по двум телефонам.
- Ой, ну это же пшено! - говорила она в одну трубку и
улыбалась. - Помнишь, у Моргуновых: она напялила на себя желтое
блестящее платье, копну сена, что ли, символизировала? Да о чем
тут ломать голову? О чем? И тут же - в другую, строго:
- Его нету. Не зна... А вы не интонируйте, не интонируйте,
я вам пятый раз говорю: его нету. Не знаю.
- Во сколько ты там был? В одиннадцать? Один к одному?
Интересно... Она одна была? Она кадрилась к тебе?.
- Слушайте, я же ска... А вы не интонируйте, не
интонируйте. Не знаю.
Иван вспомнил: их библиотекарша, когда хочет спросить по
телефону у своей подруги, у себя ли ее начальник, спрашивает:
"Твой бугор в яме? " И он тоже спросил Милку:
- А бугор когда будет в яме? - Он вдруг что-то разозлился
на эту Милку.
Милка мельком глянула на него.
- Что вы хотите? - спросила она.
- Я спрашиваю: когда бу...
- По какому вопросу?
- Нужна справка, что...
- Понедельник, среда, девять тире одиннадцать.
- Мне... - Иван хотел сказать, что ему нужна справка до
третьих петухов. Милка опять отстукала:
- Понедельник, среда, с девяти до одиннадцати. Тупой?
Это пшено, - сказал Иван. И встал и вольно прошелся по
приемной. - Я бы даже сказал, компот. Как говорит наша Галка:
"собачья радость на двух", "смесь козла с "грюндиком". Я
спрашиваю глобально: ты невеста? И сам отвечаю: невеста. Один к
одному. - Иван все больше накалялся. - Но у тебя же - посмотри
на себя - у тебя же нет румянца во всю щеку. Какая же ты
невеста? Ты вот спроси меня - я вечный жених, - спроси:
появилась у меня охота жениться на тебе? Ну-ка, спроси.
- Появилась охота?
- Нет, - твердо сказал Иван.
Милка засмеялась и захлопала в ладоши.
- Ой, а еще? - попросила она. - Еще что-нибудь. Ну,
пожалуйста. Иван не понял, что "еще"?
- Еще покажите что-нибудь.
- А-а, - догадался Иван, - ты решила, что я шут гороховый.
Что я - так себе, Ванек в лапоточках... Тупой, как ты говоришь.
Так вот знай: я мудрее всех вас... глубже, народнее. Я выражаю
чаяния, а вы что выражаете? Ни хрена не выражаете! Сороки. Вы
пустые, как... Во мне суть есть, а в вас и этого нету. Одни
танцы - шманцы на уме. А ты даже говорить толком со мной не
желаешь. Я вот как осержусь, как возьму дубину!..
Милка опять громко засмеялась.
- Ой, как интересно! А еще, а?
- Худо будет! - закричал Иван. - Ой, худо будет!.. Лучше
вы меня не гневите, не гневите лучше!..
Тут в приемную влетел черт и увидел, что Иван орет на
девицу.
- Тю, тю, тю, - испуганно затараторил черт и стал теснить
Ивана в угол. - Чего это тут такое? Кто это нам разрешил
выступать?.. Ая-я-я-яй! Отойти никуда нельзя. Предисловий
начитался, - пояснил он девице "выступление" Ивана. - Сиди
тихо, счас нас примут. Счас он придет... Я там договорился: нас
примут в первую очередь.
Только черт сказал так, в приемную вихрем ворвался некто
маленький, беленький - сам Мудрец, как понял Иван.
- Чушь, чушь, чушь, - быстро сказал он на ходу. - Василиса
никогда на Дону не была.
Черт почтительно склонил голову.
- Проходите, - сказал Мудрец, ни к кому отдельно не
обращаясь. И исчез в кабинете.
Пошли, - подтолкнул черт Ивана. - Не вздумай только
вылететь со своими предисловиями... Поддакивай, и все.
x x x
Мудрец бегал по кабинету. Он, что называется, рвал и
метал.
- Откуда?! Откуда они это взяли?! - вопрошал он кого-то и
поднимал руки кверху. - Откуда?!
- Чего ты расстроился, батя? - спросил Иван участливо.
Мудрец остановился перед посетителями, Иваном и чертом.
- Ну? - спросил он сурово и непонятно. - Облапошили Ивана?
- Почему вы так сразу ставите вопрос? - увертливо
заговорил черт. - Мы, собственно, давно хотели...
- Что вы? Что вам надо в монастыре? Ваша цель?
- Разрушение примитива, - твердо сказал черт. Мудрец
погрозил ему пальцем.
- Озоруете! А теоретически не готовы.
- Нет, ну серьезно... - заулыбался черт на стариковскую
нестрашную угрозу. - Ну тошно же смотреть. Одни рясы чего
стоят!
- Что им, в полупендриках ваших ходить?
- Зачем в полупендриках? Никто к этому не призывает. Но,
положа руку на сердце: неужели не ясно, что они безнадежно
отстали? Вы скажете - мода. А я скажу: да, мода! Ведь если
мировые тела совершают свой круг по орбите, то они, строго
говоря, не совсем его совершают...
- Тут, очевидно, следует говорить не о моде, - заговорил
старик важно и взволнованно, - а о возможном положительном
влиянии крайнебесовских тенденций на некоторые устоявшиеся
нормы морали...
- Конечно! - воскликнул черт, глядя на Мудреца влюбленными
глазами. - Конечно, о возможном положительном влиянии.
- Всякое явление, - продолжал старик, - заключает в себе
две функции: моторную и тормозную. Все дело в том, какая
функция в данный момент больше раздражается; моторная или
тормозная. Если раздражитель извне попал на моторную функцию -
все явление подпрыгивает и продвигается вперед, если
раздражитель попал на тормозную - все явление, что называется,
съеживается и отползает в глубь себя. - Мудрец посмотрел на
черта и на Ивана. - Обычно этого не понимают...
- Почему, это же так понятно, - сказал черт.
- Я все время твержу, - продолжал Мудрец, - что необходимо
учитывать наличие вот этих двух функций. Учитывайте функции,
учитывайте функции! Всякое явление, если можно так выразиться,
о двух головах: одна говорит "да", другая говорит "нет".
- Я видел явление о трех головах... - вякнул было Иван, но
на него не обратили внимания.
- Ударим одну голову, услышим "да"; ударим другую, услышим
"нет". - Старик Мудрец стремительно вскинул руку, нацелился
пальцем в черта. - Какую ударили вы?
- Мы ударили, которая сказала "да", - не колеблясь,
ответил черт. Старик опустил руку.
- Исходя из потенциальных возможностей данных голов,
данного явления, голова, которая говорит "да", - крепче.
Следует ожидать, что все явление подпрыгнет и продвинется
вперед. Идите. И - с теорией, с теорией мне!.. - Старик опять
погрозил пальцем черту.
- Манкируете! Смотрите! Распушу!.. Ох, распушу! Черт,
мелко кивая головой, улыбаясь, пятился и пятился к вы
...Закладка в соц.сетях
