Жанр: Сказка
Приключения Саламуры
...го не
стоит уложить самозванца на обе лопатки, ведь Бутуз такой полный! Но зачем
ему пачкать руки?
А Бородавка сказал:
- В этом проходимце сидит нечистая сила, вы видали, как он околдовал
Зуботычину, нашего чемпиона.
Но Бутуз стоял на сво¬м:
- Хочу бороться, и вс¬!
Зрители, уже начавшие было расходиться, заметив суматоху в королевской
ложе, вернулись на свои места.
Жители Сноготка, как, впрочем, и многие другие, были очень любопытными
людьми.
На поле вышел Бутуз.
Король и королева смотрели на своего наследника с любовью и страхом. Они
боялись, как бы чужестранец не напустил на принца какую-нибудь хворобу. И в
то же время гордились Бутузиком. Он так воинственно и молодцевато
приближался к Саламуре, что у родителей выступили на глазах слезы умиления.
Пастушок первый раз в жизни видел так близко настоящего принца и
разглядывал его во все глаза.
- Смотрите, он гипнотизирует принца, - сказал Бородавка Ноготку XV.
Но тот отмахнулся от первого министра, как от назойливой мухи.
Бутуз так рассматривал Саламуру, словно искал уязвимое место. Он дважды
обош¬л его, затем вызывающе выпятил грудь и спросил:
- Как тебя зовут?
- Саламура. А тебя?
- Меня?
- Да, тебя.
- Меня... меня... Бутуз.
- Ты на самом деле принц?
- Кто, я?
- Да, ты.
- Я... я... о ч¬м ты спросил?
- Ты уже забыл?
- Забыл. А что?
- Да ничего. Я просто спросил: правда ли, что ты настоящий принц? -
Конечно.
- А почему ты такой толстый?
- Так я же принц.
- Ты, наверное, любишь поспать?
- Я?
- Да, ты.
- А что мне ещ¬ делать. Поем и на боковую, снова поем и опять на боковую.
На то я и принц.
- Это ты велел привести во дворец Байю?
- Какую Байю?
- Повелительницу светлячков.
- Да. Я думал, она царица, а оказалось - просто пастушка.
- Где она сейчас?
- Кто?
- Байя, пастушка светлячков.
- Не знаю... Что ты вс¬ спрашиваешь, давай лучше поборемся.
- Сначала скажи мне, где Байя.
- Пропала куда-то.
- Как это - пропала?
- Откуда мне знать. Я принц...
- А что такое щелчок, это ты, надеюсь, знаешь?
- Щелчок?
- Да, щелчок. Не слыхал?
- Нет.
- И не получал его по носу?
- Нет.
- Ну, тогда получай.
Пастушок согнул средний палец, придержал его большим - принц внимательно
следил за его странными движениями. Саламура дал ему щелчок по носу.
Бутуз захныкал:
- Я так не играю... Это нечестно...
- А Байю похищать честно?
В королевской ложе поднялся невообразимый шум.
- Он дал принцу щелчок!
- Ох, ох, щелчок!
- И кому?
- И куда?
- Негодяй!
- Арестовать!
- Сгноить его в тюрьме!
Заусеница упала в обморок.
Король, его величество Ноготок XV, приказал:
- Арестовать наглеца!
Тут же на поле выскочили дубинорукие: не один и не два взвода, а вся
гвардия. Оцепив поле, они надвигались на Саламуру. Наш пастушок попал в
окружение.
Первый и второй министры взяли принца за руки и повели к ложе. Правда,
Бутуз вырывался: мол, я ещ¬ не боролся, но на этот раз министры проявили
тв¬рдость характера.
Кольцо дубиноруких сужалось. Саламура уже слышал их тяж¬лое дыхание. Его
вдруг осенило: "Перепрыгну-ка я через этих разинь". Он разбежался и, сделав
сальто, перемахнул через ряды гвардейцев. Дубинорукие почему-то зажмурили
глаза и схватились за шлемы.
А пастушок уже бежал к восточной трибуне.
- Ловите его, вяжите! - крикнул генерал и пов¬л за собой войско.
Толпа зрителей расступилась перед Саламурой, пропустила его и вновь
сомкнулась.
Гвардейцы потребовали немедленно выдать им преступника. Народ ответил
решительным отказом.
Гвардейцы заработали дубинками. Народ возмутился.
- Ребята, постоим за себя! - крикнул кто-то из толпы. - Война так война!
Через несколько минут стадион напоминал поле битвы.
Простолюдины, кто вооружившись досками от скамеек, кто просто голыми
руками, расправлялись с карателями.
Увидев, что королевская ложа опустела, генерал бросил сво¬ войско на
произвол судьбы и побежал вдогонку за вельможами. Правда, он хромал на обе
ноги и не мог их догнать, особенно прыткого короля, но все же старался не
очень отстать от свиты.
А чего стоит войско без генерала, вы и сами прекрасно знаете. Дубинорукие
потерпели жестокое поражение.
Народ ликовал. Саламуру на поднятых руках пронесли через весь город.
В тот вечер духанщики выкатили на улицы бочки с отменным вином. Стоял пир
на весь мир.
На острове
Согласно указаниям кузнеца, Цомизелия должен был сразу же по окончании
представления доставить Саламуру на остров. Но вызволить героя дня из
объятий разгоряч¬нных жителей столицы оказалось делом нел¬гким.
Саламуру просто разрывали на части. Всякий старался заманить его к себе и
угостить чем-нибудь вкусненьким. А государство Сноготок славилось на весь
мир своими замечательными шашлыками, хачапури и соленьями...
Пастушок обещал почти каждому жителю посетить его дом, но только чуть
позже.
- А сегодня он мой гость, - заявил вдруг во всеуслышание Цомизелия. -
Саламура ещ¬ на той неделе обещал мне...
Что могли сказать на это жители Сноготка? Они считали себя людьми
воспитанными и твердо соблюдали законы гостеприимства.
Цомизелия, как вы знаете, жил на окраине столицы, неподал¬ку от тр¬х
дубов. Тех самых тр¬х дубов, под которыми скрывался вход в катакомбу.
Так что вскоре тестодел и Саламура уже шли подземным ходом к острову. По
дороге Цомизелия вдруг вспомнил, что у акробата отлетели приклеенные его
тестом усы. "Как я посмотрю кузнецу в глаза? - подумал он. - И зачем только
хвастался? Но разве угадаешь напер¬д, отпадут усы или нет?"
Он даже хотел вернуться в город, но потом решил: будь что будет.
Кузнец встретил своих друзей у самого входа в катакомбу. Видно было, что
он изрядно поволновался.
Цомизелия тут же принялся рассказывать о приключениях того дня. Он так
увл¬кся, что забыл упомянуть о потере Саламурой усов.
- Удивительно, - сказал кузнец, - как же они узнали Саламуру, ведь мы так
тщательно загримировали его?
- Узнали... - притворился удивл¬нным не менее кузнеца тестодел.
- Эх, кабы не отклеились усы, - вздохнул пастушок.
- Значит, усы вс¬ же отклеились? - спросил кузнец.
- Да. Иначе меня ни за что не узнали бы, - простодушно ответил Саламура.
Он, конечно, не догадался, почему Цомизелия опустил эту подробность.
- Вс¬ понятно! - Кузнец сердито взглянул на тестодела. Цомизелия стал
красным как рак и виновато молчал.
- Впрочем, - сказал кузнец после недолгой паузы, - нет худа без добра.
Дубинорукие потерпели поражение, и это очень хорошо... Народ поверил в свои
силы, и мы теперь решительно потребуем немедленного освобождения нашего
Подножки.
- Конечно, что за вопрос! - охотно согласился Цомизелия. Он от радости,
что так легко избежал наказания, готов был со всем согласиться.
- Надо ковать железо, пока горячо, - сказал кузнец. - Ступай, Цомизелия,
к мудрому Акти-Лу и предупреди его, что под утро я приду к нему за советом.
Пусть не спит и жд¬т меня.
Тестодел мгновенно удалился.
Кузнец попросил Саламуру ещ¬ раз до мельчайших подробностей рассказать о
происшествии на стадионе.
Пастушок вспоминал, словно разматывал клубок нити.
- Ах ты черт¬нок! - восхищался кузнец изобретательностью побратима. -
Говоришь, Зуботычина свихнулся... Ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха! И этот тюфяк Бутуз
вздумал бороться! Представляю, что там творилось, когда ты дал ему щелчок.
Ха-ха-ха!..
Зв¬зды одна за другой зажигались на небе.
Кузнец поднялся:
- Ну, я пойду к Акти-Лу. Скоро вернусь.
Саламура остался один на необитаемом острове.
Светлячки находят Байю
Тревожные думы не давали Саламуре покоя.
Байя исчезла из дворца. Пропала. Наверное, она воспользовалась случаем и
сбежала. Но куда? Где е¬ искать? Вряд ли она могла далеко уйти. Наверное,
скрывается где-то в ближнем лесу. Но тогда и найти е¬ не так трудно.
Саламура достал из-за пазухи коробок и сказал светлячкам:
- Вся надежда на вас. Летите на поиски Байи. И если найд¬те е¬ в одном из
ближних лесов, не мешкая сообщите мне. Вы ведь любите Байю?
- Любим! Очень любим! - зашумели светлячки.
- Мы верн¬мся с доброй вестью. Жди нас, Саламура.
- Ну, летите!
Светлячки пунктирами прочертили ночную тьму.
Пастушок проводил их взглядом и направился к берегу реки. Он почему-то
был уверен, что Байя скрывается в лесу и светлячки обязательно разыщут е¬.
Но мы-то знаем, где была Байя: в т¬мной камере, о которой известно только
первому министру и его верному холопу одноглазому Разе.
Интересно, найдут ли светлячки Байю?
Байя проснулась с наступлением ночи. Она видела дурной сон и еле подняла
тяж¬лую, словно налитую свинцом, голову. В окно темницы заглядывали зв¬зды.
Байе хотелось плакать.
- Зв¬здочки, красавицы, не покидайте меня. Все забыли Байю, даже
светлячки. Видно, суждено мне умереть в этой темнице. Светлячки такие
маленькие и слабые, они ничем не могут помочь своей пастушке. А Саламура
уже, наверное, и не помнит меня. Ведь мы виделись с ним всего
один-единственный раз.
Байя вспомнила тот вечер на опушке леса и залилась горючими слезами.
- Зв¬здочки, красавицы, передайте Саламуре, что я помню песню ночи. Вы
ведь однажды исполнили мою просьбу.
Долго ещ¬ беседовала пастушка со зв¬здами, умоляя их рассказать Саламуре
и светлячкам о несчастной доле их подружки.
И вдруг Байя заметила, что зв¬зды зашевелились.
- Мне, наверное, померещилось, - горько улыбнулась Байя, - пора спать.
Нет, Байе не померещилось, не привиделось. Только это были не зв¬зды, а
е¬ светлячки. Они уже кружились у самой реш¬тки камеры.
Пастушка бросилась к окну:
- Родные мои, это вы прилетели ко мне?
- Байя, Байя, мы нашли тебя! - радостно закричали светлячки, садясь ей на
руки, на плечи и волосы.
Байя ласкала верных своих друзей, гладила по крылышкам.
- Спасибо вам, золотые мои, спасибо. Неужели мы опять вместе? Дайте, я
полюбуюсь вами, ненаглядные мои.
- Байя, Баечка, мы сейчас же полетим к Саламуре, обрадуем его.
- Значит, и Саламура здесь?!
- Здесь, здесь. Мы все вместе искали тебя. Он жд¬т нас.
- Спасибо вам, родные! Передайте Саламуре, что я не забыла его. Помню и
песню ночи.
От радости светлячки готовы были взлететь на седьмое небо, но они
торопились к Саламуре. Байя проводила светлячков до окна.
Начиналось утро.
Байя уснула со счастливой улыбкой на губах. Она была счастлива. Приш¬л
конец е¬ одиночеству!
Лесорубы на острове
Предчувствие не обмануло Саламуру - светлячки нашли Байю. Слушая их
сбивчивый рассказ, наш пастушок от радости пустился в пляс. Но когда
светлячки описали ему камеру с реш¬тками на окне, Саламура приуныл. Он
понял, что освободить Байю будет вовсе не легко.
Кузнец запаздывал. Солнце уже ярко светило, а он вс¬ не возвращался из
города. Саламуре не терпелось посоветоваться с другом, который наверняка
придумает, как вызволить Байю.
Пастушок с тяж¬лым сердцем ждал побратима у выхода из катакомбы. Наконец
из-под земли высунулась голова кузнеца. Саламура с первою же взгляда понял -
случилось несчастье.
Кузнец пов¬л Саламуру в глубь леса.
- Какие новости? - спросил наконец пастушок.
- Очень плохие. Вчера вечером дубинорукие забрали по одному человеку из
каждого дома.
- Куда забрали? - не понял Саламура.
- В тюрьму. Говорят, все камеры в ней переполнены. Город опустел, жители
боятся и нос высунуть на улицу.
- Это я во вс¬м виноват, - горестно вздохнул Саламура. - Сам не пойму,
как я дал щелчок принцу. Не случись этого, горожане сейчас мирно спали бы в
своих кроватях.
- И где это слыхано, - возмутился кузнец, - чтобы наказывали людей за
такое справедливое дело?!
- Байя тоже в тюрьме, - сказал Саламура.
- Откуда ты знаешь? - удивился кузнец.
Пастушок рассказал о том, как всю ночь светлячки искали свою
повелительницу в лесах, прибрежных рощах, как услышали е¬ разговор со
зв¬здами, полетели на голос и нашли Байю в темнице.
- Успокойся, Саламура. - Кузнец обнял побратима за плечи. - Скоро все
заключ¬нные будут на свободе. Народ полон решимости бороться за сво¬ право
смотреть футбол. Мы освободим Подножку, а вместе с ним и всех остальных.
Гвардейцы уже однажды потерпели поражение, мы победим их и во второй раз.
Сейчас Цомизелия привед¬т лесорубов, они напилят для восставших дубинки.
Будем бороться с дубинорукими их же оружием.
Саламура восторженными глазами смотрел на кузнеца.
Вскоре пришли Цомизелия и шесть лесорубов. Они тут же принялись за работу
- запели пилы, затюкали топоры.
Наш пастушок от нечего делать слонялся по острову. Он подош¬л к тому
месту, где река была поуже и до стены тюрьмы, казалось, можно рукой достать.
Арестанты что-то кричали в зарешеченные окна, размахивали кулаками.
Саламура подумал: "Залезу-ка я на дерево, может, увижу в окне Байю".
Правда, по двору гусиным шагом маршировали тюремные стражники, но Саламура
незаметно для них влез на самую верхушку дерева. Отсюда хорошо были видны
все окна, но Байи ни в одном из них не оказалось.
Пастушок забыл, что Байя не могла в это время стоять у окна. Ведь с
восходом солнца она засыпала, а просыпалась только вечером. Саламура забыл,
но мы-то помним.
"Эх, достать бы вер¬вку, - подумал мальчик, - привязал бы один конец к
дереву, а второй набросил на дымовую трубу. Ходить по канату я, слава богу,
умею..."
Пастушок слез с дерева и помчался к кузнецу. Тому приш¬лся по душе
замысел побратима. А стоявший рядом Цомизелия предложил:
- Хотите, я принесу вам из города целых две вер¬вки?
- Отлично! - улыбнулся кузнец.
Так и решили. Цомизелия принес¬т вер¬вку, Саламура с наступлением темноты
никем не замеченный влезет на дерево, набросит петлю на дымовую трубу,
спустится по второй вер¬вке в камеру и...
Но стоп! Зачем мы опережаем события. Лучше расскажем обо вс¬м по порядку.
Торопиться нам некуда.
Итак, Цомизелия пош¬л за вер¬вкой.
Вскоре лесорубы закончили свою работу.
А тут вернулся и Цомизелия с двумя связками вер¬вки. Лесорубы во главе с
кузнецом унесли дубинки в город. Саламура остался на острове ждать вечера.
Аркан, брошенный с дерева
Едва наступил вечер, пастушок влез на самое высокое дерево у реки. С
верхушки ему хорошо был виден тюремный двор - дубинорукие стояли как
истуканы, не отходя ни на шаг от своих постов.
Сейчас вс¬ зависело от ловкости Саламуры. Он перемотал вер¬вку на правую
руку, освободил локоть, ещ¬ раз смерил глазами расстояние.
Саламура хорошо умел накидывать петлю. Ведь каждый настоящий пастух
мастер бросать аркан. А наш Саламура был истинным пастухом.
Вер¬вка со свистом полетела к дымовой трубе. Саламура даже зажмурился -
не промахнуться бы.
Опасения Саламуры оказались напрасными. Так ловко даже известные ковбои в
американских фильмах не набрасывают лассо.
Пастушок затянул петлю, привязал второй конец вер¬вки к ветке и ступил на
шаткий мостик. Верхушка дерева чуть пригнулась - Саламура напряг мышцы.
Нелегко ходить по вер¬вке, когда под тобой где-то внизу беснуется река.
Дойдя до середины, Саламура остановился - не заметила ли его тюремная
стража. Дубинорукие, как и раньше, стояли навытяжку и смотрели только
впер¬д. Им было приказано охранять вход в тюрьму, поэтому они не сводили
глаз с ворот. А смотреть по сторонам или вверх дубиноруким никто не велел.
Саламура медленно продвигался впер¬д, ведь каждый шаг мог стать для него
роковым. Но лучше бы он хоть немножко поторопился! Ночь надвигалась так
стремительно, что скоро не стало видно и вер¬вки.
В жизни не испытывал Саламура такого страха. Даже когда первый раз делал
четыре сальто. А сейчас... сейчас у пастушка дрожали колени. Он стоял на
одном месте, не решаясь идти дальше. Впереди, хищно разинув пасть,
подстерегала его пропасть.
Саламура медлил. Однако сколько он мог так стоять?
Друзья ждали его сигнала. Восстание должно было начаться, едва Саламура
проникнет в тюрьму. А значит, судьба Байи и всех других узников в эти минуты
зависела только от него.
Промедление было равно поражению.
На ч¬рном фоне неба угадывались контуры тюрьмы. Саламура даже различал
дымовую трубу. Она казалась так близко...
А внизу грозно ревела Пенистая.
И тут Саламура вспомнил о Байиных светлячках. Он поспешно достал коробок
и выпустил их на волю.
- Дорогие мои, осветите вер¬вку.
Светлячки с радостью высветили один отрезок вер¬вки, затем второй,
третий... Саламура уверенно направился впер¬д. Наконец он достиг крыши
тюрьмы.
Через дымоход в камеру
Дорога была каждая минута. У Саламуры, как назло, страшно разболелись
ноги, но об отдыхе и думать не приходилось.
Усадив в коробок светлячков, он подош¬л к дымовой трубе. Заглянул.
Дымоход был темнее ночи.
Пастушок обвязал трубу второй связкой вер¬вки, туго затянул петлю и начал
спускаться вниз. Чтобы вся тяжесть тела не ложилась на руки, Саламура
упирался ногами о стенки дымохода - носки лапотков свободно влезали в щели
между кирпичами, и он спускался, как по лестнице.
Так Саламура оказался в камине.
Удивлению Акти-Лу не было границ: из камина вылез ч¬рный, словно
трубочист, мальчик. Мудрец чуть было не вскрикнул, но сдержался - достойно
ли это для мудрого человека?
Саламура тоже не ожидал этой встречи, но и он не растерялся.
- Кто вы? - спросил пастушок.
- Я мудрый Акти-Лу.
Саламура никогда не видал Акти-Лу в лицо, но много слышал о его уме и
начитанности.
- Вы тот самый Акти-Лу?! Но как вы сюда попали?
- Господи, неужели вам ничего не известно? Так вот, молодой человек, это
тюрьма, а я узник!
- Как они посмели арестовать вас, мудрейшего из мудрых?
- Эти варвары не только арестовали меня, они разнесли мою раковину! Хотел
бы я знать, чем она им помешала?!
В камере было темно. Луч света, проникающий в "глазок", солнечным
зайчиком лежал на полу.
- Эта дверь закрыта? - спросил пастушок.
- Ещ¬ бы! Иначе никакая сила не удержала бы меня в этом клоповнике, - с
достоинством ответил Акти-Лу.
Какая нелепость: Саламура спешил освободить узников, и сам вдруг оказался
запертым в четыр¬х стенах!
- Что ж, полезу обратно, - решил пастушок. - Только бы не задохнуться от
копоти. Может, и вы со мной?
- Нет уж, на меня не рассчитывайте - слыханное ли дело, мудрому старику
лазить по крышам.
- Мы скоро освободим вас, уважаемый Акти-Лу!
- Ох... мальчик.! - тяжело вздохнул мудрец. - Твоими бы устами м¬д пить.
В коридоре кто-то громко разговаривал, голоса приближались к двери камеры
Акти-Лу.
Саламура поспешил вернуться в камин.
Дверь открылась. Вошли первый министр и начальник тюремной стражи Раза.
- С кем ты разговаривал? - строго спросил Бородавка.
- Я? - деланно удивился Акти-Лу.
- Да, ты!
- Ни с кем! - коротко отрезал Акти-Лу, но при этом покраснел до корней
волос.
Ведь он солгал. А мудрый Акти-Лу ещ¬ с детства знал о том, что люди
никогда не лгут, особенно мудрые. Но он где-то читал, что ложь бывает двух
родов - полезная и вредная. Если ложь приносит пользу и служит добру, она
полезная. Поэтому мудрец иногда тоже может солгать. И вс¬ же лицо и уши
Акти-Лу горели от стыда. Но в камере было темно, и Бородавка не заметил, как
наш мудрец залился краской. А начальник стражи и подавно не мог этого
увидеть - он был одноглазый.
- Как - ни с кем? - продолжал допрос Бородавка. - Я хорошо слышал голоса!
- Извините, но у мудрых старцев бывает такая привычка: иногда
разговаривают сами с собой. - Акти-Лу вновь покраснел.
- Раза, тщательно осмотри камеру! - приказал первый министр.
Начальник стражи произв¬л настоящий обыск, он не забыл даже в камин
заглянуть своим единственным глазом. Но ничего подозрительного не обнаружил.
- Ого, здесь и камин есть, - насторожился вдруг Бородавка. - Он может
сбежать!
- На мо¬м веку такого не случалось! - почему-то улыбнувшись, возразил
Раза.
- И вс¬ же немедленно переведи его в другое помещение!
- Но все камеры набиты битком.
- Одна ещ¬ пустует. Меня не провед¬шь. - В голосе Бородавки зазвучал
металл.
- Мне казалось, она понадобится для... Бородавка не стал слушать
оправданий начальника стражи. Он только сказал:
- Выполняй мой приказ!
В коридоре кто-то громко стучал сапогами. Бородавка вышел из камеры и
столкнулся нос к носу со своим личным телохранителем.
Я забыл вам сказать, что после позорного поражения Зуботычины первый
министр взял себе в телохранители командира взвода дубиноруких.
- Господин первый министр, - рявкнул новый телохранитель Бородавки, - к
вам пожаловала госпожа Фринта, ваша дочь.
- Фринта, приехала моя Фринточка! - воскликнул любящий отец и невольно
сунул руку в карман.
Первым побуждением Бородавки было вознаградить телохранителя за добрую
весть. Однако первый министр тут же од¬рнул себя: не он ведь прив¬з Фринту,
так зачем же выбрасывать деньги на ветер.
Бородавка стрелой помчался во дворец - там его ждала Фринта.
Оставим на время Акти-Лу с прячущимся в камине Саламурой и побежим
вдогонку за Бородавкой. Уж больно интересно посмотреть, как встретятся после
столь долгой разлуки отец и дочь.
Первый министр не узна¬т свою дочь
Бородавке не терпелось увидеть любимую Фринту. "Но если, - думал он на
бегу, - она привела с собой этого проходимца Хиларио, я сойду с ума. Разве
моей дочери ровня сын какого-то тестодела".
К его счастью, Буэры во дворце не было. Придворный поэт тоже соскучился
по своим родителям и пош¬л навестить их.
Сопя и отдуваясь, Бородавка взбежал по каменной лестнице, рванул на себя
дверь и... замер на месте. В спальне Фринты находилась какая-то другая
девушка.
Отец не узнал собственную дочь!
- Папочка! - бросилась на грудь Бородавки Фринта.
- Не подходи, самозванка! Какой я тебе папа?
- Папочка, дорогой, это я, твоя дочь, приглядись ко мне получше.
Бородавка вперился в незнакомку. Действительно, улыбка очень напоминала
Фринту. Да и голос, глаза, волосы... И вс¬ же чего-то не хватало...
- Ох, папа, неужели я так изменилась? - Фринта повернулась к зеркалу. -
Да, я и забыла, что сделала операцию. Видишь, как мне к лицу новый нос.
Первый министр схватился обеими руками за голову.
- Фринта, что ты натворила?! Куда делся твой нос - наша фамильная
гордость? А бородавка? Даже крохотную, прелестную бородавку не пощадила?!
Тьфу!
- Папочка...
- Молчи! Что скажут люди? Как они теперь узнают в тебе мою дочь!
- Подумаешь, люди! Главное, я стала красавицей.
- Это вс¬ проделки Хиларио, бездарного рифмопл¬та! Вон отсюда!
- Папа?!
- Чтобы отныне ноги твоей не было в мо¬м доме!
- Но...
- Никаких "но". Одно из двух: или пришей на место свой старый нос, или
никогда больше не показывайся мне на глаза.
- Как же я пришью старый нос?
- Если ты смогла укоротить его, можешь и удлинить!
- Это исключено.
- Тогда вон отсюда!
Бородавка захлопнул за собой дверь и чихнул.
Фринта поняла - отец не шутит.
Фринта ушла так, что е¬ никто и не заметил. Конечно, кроме личного
телохранителя Бородавки. Ему вменялось в обязанность следить за всем, что
происходит во дворце, и телохранитель всегда был начеку.
Первый министр метался по кабинету.
- Эта молод¬жь потеряла всякое уважение к старшим. Ей ничего не стоит
одним ударом разрушить то, что веками создавалось нашими предками. Боже,
какого носа лишились мои внуки и правнуки!.. - сокрушался Бородавка. "Однако
эта дур¬ха может и вправду уйти", - подумал он и рванулся к спальне дочери.
Но было поздно: Фринта уже шла по безлюдной улице к дому великого поэта
Хиларио Буэры.
Осмотрев все комнаты, первый министр подскочил к своему телохранителю:
- Ты не видел мою дочь?
- Она прошла минут десять назад. - И ты е¬ выпустил? Идиот!
- Я не посмел задержать дочь первого министра.
- "Не посмел"! - передразнил его Бородавка. - А доложить ты мог?
- Но я не знал, что...
- Господи, сколько вокруг дураков! - воскликнул первый министр и
приказал: - За мной!
Бородавка быстрыми шагами ш¬л по улице, надеясь догнать Фринту. По пятам
за ним следовал личный телохранитель с дубинкой в руке. Он был готов
размозжить голову каждому, кто попытается совершить покушение на первого
министра.
Миновали одну улицу, другую... Фринты и след простыл. На углу третьей
улицы остановились. Чуткий слух Бородавки уловил какой-то ш¬пот.
- Верн¬мся, - сказал первый министр телохранителю, - там слишком темно.
Будь сейчас рядом с ним Зуботычина, Бородавка и не подумал бы
возвращаться, а новому телохранителю он доверял не до конца.
- Уже ночь, ничего не видно, - охотно согласился телохранитель.
Они повернули назад. Несколько человек, отделившись от стены, преградили
им путь. Бородавка шарахнулся вправо. Но и там его поджидало человек десять.
Все пути для бегства были отрезаны.
- Я первый министр! - крикнул в темноту Бородавка.
- Прекрасно, - ответил кузнец, - именно вы нам и нужны.
- Ни шагу с места - иначе всех накажу! - пригрозил Бородавка.
- Нас не запугаешь. Лучше освободи наших братьев.
- Как вы смеете, да я вас...
- Соль на хвост насыплешь, крикун! - разозлился кузнец. - За что бросил в
камеру бедную девочку?
- Какую ещ¬ девочку? - будто не понимал Бородавка.
- Пастушку светлячков.
- Первый раз слышу, - сказал Бородавка, а сам подумал:
"Если Раза выдал нашу тайну, я выколю ему и второй глаз".
- Веди нас в тюрьму, - приказал кузнец. - И смотри у меня...
- Никуда я вас не поведу. Я ищу Фринту.
- О ней не заботься, - спокойно ответил Цомизелия. - Фринта у меня дома,
они там с Буэрой воркуют.
- Подлецы, отняли у меня дочь! Фринта могла стать королевой! - завопил
первый министр.
- Довольно, пощади свою глотку, - отрезал кузнец. - Пошли, времени у нас
мало.
Бородавка нехотя п
...Закладка в соц.сетях
