Жанр: Сказка
Приключения Саламуры
...онками.
- Ку-ку, - позвал принц теперь уже грубым голосом. Придворные
покатывались со смеху.
- Ку-ку, - услышала Байя за спиной и, неожиданно резко повернувшись,
схватила, как ей показалось, принца за руку. Могла ли бедняжка знать, что
это не рука Бутуза, а нос первого министра.
Оказывается, Бородавка вздремнул под общий смех и сейчас, застигнутый
врасплох, так тряхнул носом, что девочка не удержалась на ногах. Первый
министр расчихался, и все поспешили оставить зал. Шествие возглавили король
и королева. За ними следовал принц. Не помня себя от радости, он приставал к
каждому:
- Как я бежал, а? Ведь не догнала!
О Байе уже все забыли.
Отказ футболиста. Секретная камера
Я был неправ, говоря, что Байю забыли все. О ней очень даже помнил первый
министр.
Едва разошлись по своим комнатам придворные, Бородавка подхватил девочку
и тайком ун¬с е¬... Куда?
У Бородавки была в тюрьме одна секретная камера. О ней не знал даже сам
государь. Туда-то и решил первый министр заточить Байю - соперницу Фринты по
игре с принцем в салки.
Бородавка воровато прокрался через затемн¬нный сад и семь раз стукнул в
железные ворота тюрьмы - это был его условный знак. Ворота ржаво заскрипели,
и перед Бородавкой возник начальник стражи - одноглазый Раза.
- Что прикажете, господин министр? - выпалил Раза и так низко поклонился,
что чуть не разбил о камни лоб.
Бородавка полностью доверял начальнику стражи, который всегда угодливо
смотрел в глаза первому министру и исполнял все его желания. Словом, Раза
был верный человек.
Бородавка передал ему Байю и ступил на каменную лестницу. За первым
маршем лестницы последовал второй, потом третий. На каждом этаже было
несколько камер. В глазок одной из них кто-то крикнул:
- Господин первый министр, освободите меня! Я ведь ни в ч¬м не виноват.
Бородавка заглянул в камеру и спросил Разу:
- Кто это?
- Подножка, футболист.
- Вот оно что. А я его не узнал.
Подножку сейчас не узнал бы и родной отец. Обросший бородой, истощ¬нный,
в лохмотьях, он был не похож на себя.
- Ты нан¬с мне смертельное оскорбление, - грозно сказал Бородавка, -
ударил мячом по носу.
- Я ведь без умысла, господин первый министр, простите.
- Ладно... Только с условием: ты бросишь футбол и станешь в тюрьме
надзирателем.
- Этому не бывать! - решительно отказался Подножка.
Первый министр с Разой поднялись на башню. Здесь, на чердаке, и была
тайная камера. Бородавка жестом приказал начальнику стражи заточить в не¬
девочку.
Раза усадил Байю на пол, притащил лестницу, забрался на чердак и долго
мучился, шарил ключом, как бы попасть в замочную скважину.
Когда Раза бросил наконец Байю в камеру и закрыл за ней дверь, первый
министр облегч¬нно вздохнул: теперь-то е¬ не найти не только разведчикам
второго министра, но и самому господу богу!
Проходя мимо камеры футболиста, Бородавка подумал; "Сейчас опять начн¬т
клянчить прощение и будет согласен на вс¬, но я его помучаю". Однако
Подножка не стал просить у первого министра милости. Это разъярило
Бородавку. Он готов был ещ¬ строже наказать футболиста, но в государстве
Сноготок самой высшей мерой наказания и было заточение в тюрьме.
И тем не менее первый министр радовался. Шутка ли, он избавился от этой
пастушки. Хочет того принц или не хочет, а прид¬тся ему играть с Фринтой.
Бородавка ш¬л садом и даже что-то напевал себе под нос. Но вдруг замер на
месте - в окне Фринты горел огонь. В такую позднюю ночь Фринта никогда не
зажигала свет. К тому же и окно было открыто. Первый министр стоял посреди
т¬много сада и думал: "Какой ещ¬ сюрприз приготовила мне дочка?"
Ждать пришлось недолго. Фринта подошла к окну, махнула кому-то рукой и
что-то бросила вниз.
Бородавка понял, что кто-то стоит под окном его дочери.
Но кто?
Первый министр отч¬тливо увидел короткую тень. Бородавка подкрался ближе.
Но тень уже удлинилась. Видно, этот кто-то уже наш¬л брошенную Фринтой вещь.
"Сейчас уйд¬т", - подумал первый министр и хищно приготовился к прыжку.
Но... согнувшись, Бородавка не заметил в темноте, что наступил на
собственный плащ, - и первый министр оказался на земле.
Тень метнулась в сторону, растворилась во мраке. Первый министр, конечно,
встал, но уже было поздно. Негодующий отец ворвался в спальню Фринты, но та
притворилась спящей.
- Пусть спит, - решил первый министр, - завтра поговорим!
Похищение Фринты
Представляете себе, что творилось во дворце, когда на следующее утро
Бутуз пожелал после сытного завтрака играть в жмурки с повелительницей
светлячков.
Все, от мала до велика, бросились искать Байю. Просто с ног сбились, а не
нашли. Потом долго думали - где же она вчера осталась?
Первый министр сказался больным и не выходил. Обратились за советом ко
второму министру. Тот приложил указательный палец ко лбу - так ему легче
было думать - и начал вспоминать.
- Мне кажется, - вышел он наконец из задумчивости, - Байя осталась в
зале.
- Но там е¬ нет.
- Как так нет?! Ищите, она где-то прячется.
Исчезновение девочки подняло весь дворец на ноги. Придворные бегали взад
и впер¬д по лестницам, по комнатам. Стоял такой переполох, словно вспыхнул
пожар.
Понятно, что вся эта суета была напрасной. Мы-то знаем, где находилась
бедняжка!..
Байю не смогли найти ни во дворце, ни в прилегающих к нему флигелях.
Это событие глубоко огорчило Бутуза. Он закатил такую истерику, что по
сравнению с его р¬вом грохот в кузнице показался бы свиристеньем цикад.
Придворные заткнули уши пальцами. Только король с королевой сочли такой
жест недостойным себя и велели слугам принести им ваты.
Но даже этот р¬в принца можно было принять за трели соловья по сравнению
с воплем Бородавки. Первый министр бежал вверх по лестнице, чихая и вопя.
- Погибли мы!.. Погибли!
Все подумали, что с Байей стряслась беда.
- Что случилось? Говорите!
- Погибли мы!.. Погибли!
- Скажи наконец, что случилось с Байей? - рассердился король.
- Государь, до Байи ли мне? Похитили Фринту! Мо¬ сокровище, мою
красавицу!
- Похитили?! Кто посмел?
- Хиларио Буэра. Этот бездарный писака, этот негодяй!
На самом деле Хиларио не похищал Фринту. Правда, она убежала из дому с
поэтом, но по своей воле.
Хиларио Буэра, как и многие поэты, любил путешествовать. Оказывается, и
Фринта питала страсть к перемене мест. Это родство душ придворного
стихотворца и дочери первого министра обнаружилось сразу же при их встрече с
глазу на глаз.
Бежать! Иного выхода они не видели. Ведь Бородавка не разрешил бы дочери
ездить по свету. А ей так хотелось удивить своей красотой весь мир.
Накануне побега они обсудили подробности. А ночью, той самой ночью, когда
Бородавка подстер¬г чью-то тень, Фринта бросила Буэре записку. Вот что
писала дочь первого министра:
"Мой единственный друг Хиларио! Чуть свет я приду к кустам белой акации.
Жди. Твоя Фринта..."
Утром они встретились у кустов белой акации, взялись за руки, и вскоре
уже были на ветру своей дороги.
Куда же гнал их этот ветер? Куда глаза глядят.
Но мы с вами уже знаем, что Фринта и Хиларио Буэра попали в Страну
поэтов. В тот самый город, где мы оставили в опустевшем зале Саламуру.
Помнится, он сидел в цветах, прикрыв лицо руками.
Пожилой поэт учит Саламуру уму-разуму
Из задумчивости Саламуру вывел голос пожилого поэта.
- И долго ты думаешь сидеть в этих цветах?
- Я не могу выбраться, - ответил пастушок. - Шипы царапаются.
Пожилой поэт взобрался на сцену и помог Саламуре. Лицо и руки пастушка
были исцарапаны в кровь.
- Я смажу ранки лекарством, немного погорит, но ты потерпи.
Поэт откинул тогу и достал из кармана пузыр¬к. Вынув пробку, он залил
ранки какой-то т¬мной жидкостью. Бедный Саламура вскрикнул от боли.
- Подуй, подуй, - научил его пожилой поэт. Саламура дул что было сил.
Рукам стало легче, но лицо вс¬ ещ¬ горело.
- Ты просто молодчина, даже слезинки не проронил, - сказал пожилой поэт.
- Когда я смазываю ранки нашим ребятам, они ревмя ревут.
Саламура решил воспользоваться удобным случаем.
- Вы не научите меня, уважаемый господин, как добраться до страны
Сноготок?
- Сноготок?! - Пожилой поэт задумался. - Я слышал об этой стране, она
где-то на востоке, очень далеко.
- Интересно, сколько дней идти до не¬?
- Чего не знаю, того не знаю. Впрочем, сегодня к нам приехал какой-то
поэт из этой страны, по имени Хиларио Буэра, спроси у него.
- Спасибо вам. Выходит, мне просто повезло!
- А что ты потерял в этой стране? Зачем тебе туда идти? Саламура подробно
рассказал доброму старику о своих мытарствах и о несчастной судьбе Байи.
- Дело не в судьбе, - возразил пастушку старый поэт. - Ты ш¬л по ложному
пути. Со злом надо бороться, а не избегать его. Ты хочешь освободить Байю?
- Я обещал показать ей восход солнца.
- Тогда слушай меня внимательно. Если ты собираешься, как и прежде,
подчиняться судьбе, а точнее, случайностям, вовек не видать тебе Байю. Злая
судьба играет тобой, как океан щепкой. Не ты ид¬шь навстречу Байе, а течение
нес¬т тебя. И совсем не туда. Ты поставь себе цель и не сворачивай с
намеченного пути и тогда непременно преодолеешь все препятствия. И ещ¬
заруби себе на носу: самая сильная сила на земле - добро.
- Спасибо, господин поэт, за наставления. Я вс¬ запомню.
- Только всегда умей отличать добро от зла, - продолжал старик.
- Это так просто, - улыбнулся Саламура.
- Просто? Я так не думаю... А теперь ступай.
- До свидания, добрый господин.
- Счастливого тебе пути. Возьми на память обо мне этот пузыр¬к. Может, и
пригодится он тебе в дальней дороге.
- Как, весь пузыр¬к?
- Бери, бери. У меня этого лекарства много, я готовлю его из полевых
цветов.
Саламура ещ¬ раз поблагодарил пожилого поэта и спрятал пузыр¬к в котомку.
Фринта в салоне красоты
Выйдя из затхлого, накуренного помещения, Саламура почувствовал, как он
устал и голоден. Тут же за сквериком пастушок увидал фруктовую лавку. Чего
только там не было: сочные персики, сладкий виноград, краснощ¬кие яблоки,
ж¬лтые груши! Словом, вс¬, что душе угодно. У Саламуры слюнки потекли. И
чтобы не видеть этих соблазнительных вещей, он даже закрыл глаза. А когда
прош¬л мимо лавки, подумал: "Дайка я сыграю на свирели, может, хоть этим
заглушу в себе голод".
Не успел Саламура поднести тростниковую дудку к губам, как залился
соловей. Птичка сидела на кусте розы и пела о бессмертии красоты.
"Эта песня очень понравится Байе, - решил Саламура. - Надо бы е¬
запомнить".
Пастушок начал повторять за соловьем трели. Он не заметил, как вокруг
него собрался народ.
Саламура самозабвенно играл на свирели. А когда оборвалась песня соловья,
пастушок заткнул дудку за пояс и хотел идти дальше, по тут раздались
аплодисменты. Саламура огляделся - улица была полна народу.
- Сыграй ещ¬ что-нибудь, - просили Саламуру поэты.
- Не могу, - отказался пастушок. - Я только заучивал песню соловья. Мне
надо идти.
- А эти деньги кому оставляешь? - удивился лавочник. Пока Саламура играл,
благодарные слушатели клали деньги на прилавок - выросла целая горка.
- Деньги? Зачем они мне?
- Как - зачем? Это твой гонорар, - сказал лавочник. Он тоже был поэтом. -
Кстати, не хочешь ли полакомиться фруктами? Смотри, сколько их. Моя лавка
лучшая в городе. Бери ешь, можешь и в котомку положить. А деньги возьму я.
Саламура охотно принял предложение. Подкрепившись, он взял про запас
несколько яблок и пош¬л искать Хиларио Буэру.
Как по-вашему, где сейчас мог быть выдающийся поэт? Не знаете? А вот
первый же встречный, которого спросил об этом Саламура, не раздумывая
ответил: конечно, у Агамемнона.
Саламура побежал к дому Агамемнона Лобана - наш пастушок ведь уже был
там. Вскоре он нажимал на кнопку звонка.
- Тише! Зачем же так долго звонить, - сказал, открывая дверь, Лобан.
- Мне надо видеть Хиларио Буэру, - начал Саламура, но Агамемнон приложил
палец к губам: мол, не так громко.
- Великий Буэра занят. Он переводит мои стихи.
- Какая жалость. Я только хотел узнать дорогу в Сноготок.
- Ничем не могу помочь... Впрочем, вы можете спросить об этом и у госпожи
Фринты, супруги Хиларио Буэры, - посоветовал Лобан и закрыл перед пастушком
дверь.
Саламуре было вс¬ равно, кто укажет ему дорогу - Буэра или Фринта, - и он
с нетерпением ждал, когда же выйдет к нему эта самая госпожа.
Наконец Саламура вторично позвонил.
- Я же предупредил тебя, что здесь работают, - грозно прорычал Агамемнон,
снова открывая дверь.
- Извините, но мне надо видеть госпожу Фринту.
- Боже, сколько раз я должен повторять вам: госпожа Фринта в салоне
красоты.
- Вы мне не говорили... Я не расслышал... - извинялся Саламура. - А где
находится этот салон?
- Здесь, рядом. Только улицу перейти.
Саламура помчался к салону.
Фринта сидела в при¬мной и ждала своей очереди на при¬м к профессору. Она
собиралась делать пластическую операцию.
Саламура подош¬л к Фринте и учтиво спросил:
- Не будете ли вы любезны объяснить мне, как добраться до страны
Сноготок?
- Сноготок моя родина, - оживилась Фринта. - Мой отец там первый министр.
Самый первый! Да-да, он первый министр, а я его дочь. Если вы будете в тех
краях, непременно повидайте его, расскажите, что встретились со мной, и он
вас щедро наградит. Скажите, что я чувствую себя прекрасно, хотя немного и
устала. Шутка ли, столько путешествовать! Но я вс¬ же счастлива. Когда вы
будете...
- Я не знаю дороги, - потеряв всякое терпение, прервал е¬ болтовню
Саламура.
- Ах, вы не знаете дорогу? И я не знаю, - развела руками Фринта. - О, мы
с Хиларио повидали такое множество стран, что я даже названия их позабыла.
Ах как это интересно! Скажу вам по секрету, я и сама не нашла бы сейчас
дорогу в родной Сноготок. Но я ох как довольна путешествием, просто
счастлива! Передайте моему отцу, он наш первый министр и примет вас радушно,
особенно если вы скажете, что встретили меня... Ах!.. Да, о ч¬м я
говорила?..
- О стране Сноготок, - напомнил ей Саламура и, испугавшись нового
извержения словоохотливости Фринты, спросил: - А о повелительнице светлячков
вы ничего не слыхали?
- Ну как же, как же! Е¬ привели во дворец короля. Ах, я вас сейчас
насмешу. Кто-то пустил слух, будто эта девчонка - царица светлячков. На
самом же деле она оказалась простой пастушкой. Вот уж потешились. А знаете,
я тоже была повелительницей светлячков, правда, всего одну ночь. И должна
вам признаться, ничего в этом приятного не нашла...
Но Саламура уже не слушал Фринту. Он выскочил из салона и рванулся
впер¬д, словно за ним гнались все охи и ахи Фринты, и пош¬л на восток, как
сказал ему старый поэт.
Требование освободить футболиста
Чаша терпения болельщиков переполнилась. Первое время жители Сноготка ещ¬
как-то мирились с перебоями в футбольном календаре. И рассуждали примерно
так. Подножка, мол, хоть и без вины, а вс¬ же виноват: сломал стекло и
причинил ущерб красе и гордости нашего первого министра - его носу.
Но дни складывались в недели, а стадион вс¬ пустовал. Жители Сноготка
зароптали. Уж очень они любили футбол. И конечно же, обожали своего
единственного, непревзойд¬нного мастера кожаного мяча.
Если вы сомневаетесь, прочитайте прошения, составленные мудрым Акти-Лу по
просьбе болельщиков.
Бородавка не отвечал болельщикам ни на одно из прощений. В ярости он
каждый раз так чихал, что птицы в дворцовом саду, словно спелые плоды,
падали с деревьев на землю.
- Таким пут¬м мы ничего не добь¬мся, - сказал болельщикам кузнец. -
Пробил час решительных действий. Все, кто искренне любит футбол, пойд¬те со
мной.
- Куда? - спросили истинные почитатели футбола.
- Во дворец. К первому министру! Мы не можем жить без футбола, значит,
Бородавка должен освободить Подножку.
- Ура! - закричали болельщики.
- Пошли. Нельзя терять ни минуты! - встал кузнец и хлопнул молотом по
наковальне.
Вы, наверное, уже догадались, что тайное собрание заговорщиков
происходило в кузнице.
- Не понимаю, какая необходимость идти всем вместе, - сказал Цомизелия,
отец прославленного поэта Хиларио Буэры.
Надо сказать, что тестодел при одном только упоминании имени первого
министра дрожал, как осиновый лист. Каждый вечер после похищения Буэрой
Фринты он прощался с женой и ждал - вот сейчас придут и заберут его в
тюрьму.
- Конечно, всем идти не стоит, - поддержал Цомизелия парикмахер.
- Трусы вы! - отрезал кузнец, яростно раздувая мехи. Кузница наполнилась
пеплом. - А футбол смотреть хотите?
- Хотим! - в один голос ответили болельщики.
- Тогда надо идти во дворец.
Болельщики разбежались по кузнице. Одни сделали вид, что стряхивают с
одежды пепел, другие притворились кашляющими, третьи усиленно т¬рли глаза.
- Один я не пойду, - заявил кузнец. - Это не имеет смысла. Кто болеет за
судьбы нашего футбола, пойд¬т со мной. Ну, а если струсите, на весь мир
раструблю о вашем позорном бегстве.
Между нами говоря, жители Сноготка не отличались храбростью, зато
гордости у них было хоть отбавляй. А кузнец не любил шутить. Он и вправду
мог покрыть их имена позором. Как-то сам собой у болельщиков прош¬л кашель,
перестали гореть глаза да и с одежды улетучился пепел.
Кузнец вышел на улицу и пош¬л, не оглядываясь, назад. А когда оглянулся,
то увидел, что болельщики, правда, нехотя, но следовали за ним.
- Выше головы, тв¬рже шаг, - ободрял их кузнец.
Ряды болельщиков футбола сомкнулись, шаг стал уверенней.
Зуботычина - телохранитель Бородавки
Первый министр беседовал в сво¬м дворце с...
С кем же беседовал первый министр? Бьюсь об заклад, ни за что не
догадаетесь...
Да с Саламурой, маленьким пастухом божьих коровок! Вы удивлены? А чему
тут удивляться? Саламура, как вы помните, шел на восток.
Так он и оказался в столице прекраснейшей страны Сноготок. Правда, не без
помощи своих верных друзей - божьих коровок и светлячков. Дн¬м он выпускал
аленьких букашек - они находили ему самую короткую дорогу, ночью светлячков
- и те освещали путь. Наконец показались пограничные столбы. От них до
столицы было всего несколько часов ходьбы.
И вот наш пастушок сидит в кабинете Бородавки и рассказывает о встрече с
Фринтой.
- Значит, ты видел мою дочурку?
На глазах у первого министра показались слезы.
- Она велела передать вам привет.
- Бедняжка, наверное, изменилась, похудела.
- До этой встречи я не знал Фринту, так что мне трудно судить. Но, видно,
она вс¬ же похудела - личико у не¬ крохотное, один нос торчит.
- Кретин, нос - это наша семейная гордость, - обозлился Бородавка.
Саламура смешался, понял, что попал впросак.
- Значит... ты говоришь... Фринта не забыла меня? - продолжал
расспрашивать первый министр.
- Она только о вас и говорила. Сказала, что лучше и добрее нет на свете
человека.
- Продолжай. Что ещ¬ сказала Фринта?
- Сказала, что вы будете рады слышать о ней.
- А ещ¬ что?
- "У моего отца, говорит, такое доброе сердце..."
- Ты что-то мн¬шься, продолжай.
- "...и он наградит тебя..." - выпалил наконец Саламура.
Первый министр, известный всему миру скряга, недовольно нахмурил брови,
скосил глаза в сторону несгораемого шкафа и чихнул.
У Саламуры сердце упало. Можно было подумать, что кто-то незаметно
подкрался к пастушку и выстрелил из ружья у самого его уха.
- Так и сказала... наградит?
- Именно так. Но мне не нужно никакого вознаграждения. Я благодарен
судьбе и за то, что наш¬л наконец страну Сноготок.
- А зачем тебе так уж надо было сюда попасть?
- Видите ли... мне сказали, что моя подружка находится у вас.
- Кто она?
- Может, вы слыхали о ней, господин министр, и поможете мне...
- Попробую, но кто она?
- Байя, пастушка светлячков.
- Что ты сказал?! - подскочил Бородавка. У Саламуры от страха пересохло в
горле. Он не мог понять, отчего вдруг так подбросило в кресле первого
министра.
- Зачем ты ищешь Байю? - угрожающе засопел Бородавка.
- Господин... Байю похитили... А я обещал ей показать восход солнца...
Вот и приш¬л сюда, чтобы забрать пастушку и вернуть е¬ светлячкам. А там и
восход ей покажу...
- Так, так, понятно! Значит, ты решил показать ей восход солнца? - Первый
министр криво усмехнулся и вдруг ударил кулаком по столу. - Я... я покажу
вам обоим... Не будь этой мерзкой девчонки, моя Фринта стала бы королевой...
Боже, до чего я дожил, моя дочка замужем за сыном тестодела! Тьфу! Говоришь,
Фринта обещала тебе награду, что ж, ты е¬ получишь. Уж я тебя одарю!
Зуботычина! - завопил первый министр.
Дверь распахнулась. В кабинет вкатилось нечто круглое, как арбуз. Это был
Зуботычина - личный телохранитель Бородавки. Самый сильный человек в
государстве Сноготок. Его боялись все.
- Арестовать! - крикнул первый министр, указывая на Саламуру. - За
преступление против государства.
Зуботычина исподлобья взглянул на бедного пастуха, облизнулся, почесал
лысую голову и покатился на Саламуру.
Зуботычина избивает болельщиков футбола.
Кто знает, как повернулось бы колесо судьбы Саламуры, если бы не шум,
неожиданно ворвавшийся в кабинет с улицы.
Бородавка и его телохранитель бросились к окну. Сначала первый министр,
за ним Зуботычина.
Под окном стояла огромная толпа. Демонстранты что-то выкрикивали.
Первый министр закрыл руками уши.
Кузнец успокоил возбужд¬нных болельщиков.
- Достойнейший из министров, - обратился он к Бородавке. -
Просвещ¬ннейший и мудрейший. Смилуйся и освободи вашего знаменитого
футболиста Подножку.
- Нет и нет, - отрезал первый министр. Толпа вновь загомонила.
- Простите его.
- Умоляем вас.
- Он больше не будет.
- Подножка подлец и упрямец! - крикнул Бородавка. - Я предложил ему место
тюремного надзирателя, а он отказался. Ни за что не прощу.
- Вы должны простить его.
- Сжальтесь над нами.
- Без футбола мы и жизни не рады.
- Не уйд¬м отсюда! Бородавка побагровел:
- На что это похоже, Зуботычина?! Бунт?!
Телохранитель с готовностью уставился на первого министра.
- А ну, разгони этих бунтарей! - приказал Бородавка. Тучный телохранитель
с удивительной л¬гкостью побежал по лестнице. Скорее, он не побежал, а
покатился.
Первый министр захлопнул окно и последовал за ним.
А Саламура?
И первый министр, и Зуботычина забыли о н¬м. Бородавка, надо сказать, в
последнее время стал очень забывчивым. Придворные даже посмеивались: мол, у
старика склероз и он плохо кончит.
Пастушок открыл створку окна и выглянул на улицу. Болельщики, решив, что
это первый министр, зашумели.
Вдруг вся толпа попятилась назад. Саламура высунулся в окно. Из парадного
подъезда вихрем вылетел на бунтарей Зуботычина.
- Не бойтесь, братья! - крикнул кузнец. - Он один, а нас много.
Личный телохранитель первого министра заработал кулаками. И как! Одним
ударом троих сбивал с ног. Многие тут же оказались на земле. Колонна
дрогнула, некоторые болельщики показали спины.
- Куда вы, братья! - кричал кузнец.
Телохранитель вс¬ яростней молотил болельщиков кулаками.
Первый министр стоял у дверей подъезда и потирал от удовольствия руки.
Зуботычина, набычив голову, врезался в самую гущу толпы. Опьян¬нный
успехом и сознанием, что за ним наблюдает сам первый министр, он уже никого
и ничего не видел: размахивал руками во всех направлениях.
Болельщики не выдержали такого натиска и пустились наут¬к. Зуботычина
замахнулся ещ¬, но под рукой уже никого не оказалось. Слышно было только,
как просвистел кулак. А Зуботычина по инерции упал на мостовую.
Саламура чуть не умер от смеха. "Да этот пузырь совсем не умеет
боксировать", - подумал он, вспоминая уроки господина Бей-Нежалей.
Спрятавшиеся за деревья болельщики подбежали к телохранителю. Но тот,
будто только того и ждал, вскочил, подхватил с десяток храбрецов и бросил их
к ногам первого министра. - Молодчина, так их! - крикнул Бородавка. "Это уже
слишком", - решил Саламура и прикрыл окно.
Первая схватка Саламуры и Зуботычины
Итак, Зуботычина победил. А болельщики, кто с позором бежал, кто
поверженный лежал на земле. Только кузнец не покинул поля битвы. Правда, он
уже с трудом держался на ногах.
Зуботычина пош¬л на кузнеца. Тот увернулся от удара. Бородавка приказал:
- Лови его, не выпускай. Это он взбунтовал народ. Первый министр и не
заметил, как мимо него прон¬сся Саламура - пастушок вылетел из подъезда,
словно стрела из лука.
Зуботычина уже настигал кузнеца, когда Саламура крикнул ему:
- Эй ты, арбуз, иди сюда.
- Это я арбуз? - растерялся телохранитель Бородавки.
- Конечно, ты! Что, испугался, гнилой арбуз?
- Да я тебя раздавлю сейчас, червяк паршивый.
- Не на того напал! - крикнул Саламура и неожиданно ударил толстяка в
живот.
- Ой, - икнул Зуботычина.
- Держи его, держи, кузнец от нас не уйд¬т, этого держи, - засуетился
Бородавка.
- Да я его мигом, - успокоил господина телохранитель. Но Саламура
стремительно нан¬с ему ещ¬ один удар в подвздошье.
- Ой, - снова икнул Зуботычина.
- Не стони, - сказал Саламура, - не поможет. Давай драться.
Зуботычина подумал: "Пока эта козявка разглагольствует, нанесу-ка удар".
Но Саламура легко увернулся.
Как вы помните, пастушку нелегко дались премудрости бокса, но сейчас
уроки эти сослужили ему добрую службу.
Зуботычина промахнувшись ещ¬ несколько раз, растерялся. Саламура только
этого и ждал.
Навязав противнику дальний бой, он вс¬ чаще переходил в атаку и наносил
удары то в подбородок, то в переносицу, то в живот.
Личный телохранитель Бородавки уже здорово у
...Закладка в соц.сетях
