Жанр: Сказка
Коралловый город или приключения Смешинки
...стал их на окраине, у подозрительных мрачных развалин. Из-за
груды камней выскочила пестрая рыбка и устремилась куда-то с деловитым
видом. Во рту у нее Смешинка увидела белое перышко.
— Постой, рыбка! — крикнула она.
— Слышь, Перепелка! — рявкнул Спрут.-- Тебе говорят, замри!
Несчастная действительно замерла, только дрожали ее плавники. Девочка
успокоила Перепелку-Зеленушку и взяла у нее изо рта перышко.
— Где ты нашла это?
— Там...-- Перепелка махнула зеленоватым хвостом.-- Это лежало у
входа.
Она указывала на мрачные развалины. Смешинка потрепала рыбку по
плавникам и решительно направилась дальше. Спрут поспешил за ней.
Они остановились у темной дыры, уходившей под землю.
— Это остатки Дворца рыбьих плясок,-- сказал Спрут, нервно передвигая
кобуру пистолета.-- Сейчас пристанище самых отпетых шаек преступников.-- Он
понизил голос: — Говорят, здесь скрывается бунтарь Ерш... Опасно! Может
вернемся за подмогой? Пушки захватим, а?
Смешинка улыбнулась.
— Нельзя терять время. Вперед!
Она ступила под разрушенные своды. Спрут, пыхтя, двигался за ней.
Из-под ног шмыгали и разбегались в стороны какие-то пауки, неясные темные
силуэты. Стражник брезгливо отшвырнул прочь Рака-отшельника вместе с
конурой, когда тот попытался выставить свои клешни.
Слабый свет пробивался далеко впереди, и путешественники направились
туда. Вскоре они услышали крики и брань.
— Это преступники! — крикнул стражник, оглушительно выпалил из
пистолета и храбро... попятился назад. Смешинка чихнула от заклубившейся
мути и крикнула:
— Где ты, Остроклюв?
Она побежала вперед, свет все усиливался, и вот она очутилась в
большой-большой мрачной пещере. В углах ее жутко мерцали зубы глубоководных
светящихся рыб, которые даже во сне разевали пасти в ожидании добычи. А
посреди пещеры в этом призрачном свете толклись какие-то колючие существа и
визгливо ругались. Увидев Смешинку, они замерли от неожиданности, выпучив
водянистые глаза. Но Смешинка не растерялась. Обернувшись, она крикнула:
— Где мое войско? Быстрее несите сюда пистолеты, тащите пушки,
закрывайте выходы! Я нашла бандитов!
Ох и паника же началась в пещере! Злоумышленники кинулись в угол и,
толкая друг друга, исчезли в щели. Последний из них так торопился, что
впопыхах сорвал с себя колючие иглы, и они веером опустились на дно. А
девочка хохотала во все горло!
Но вдруг она увидела, что пещера усеяна белыми перышками.
— Это перышки бедного старого Остроклюва! Смешинка опустилась на
колени и бережно собрала их. В это время кто-то коснулся ее плеча.
— Не горюй о том, в чем ты до конца не уверена,-- сказал дребезжащий
насмешливый голос.
Девочка подняла голову и увидела белую рыбку с черными плавниками,
которая смотрела на нее большими мудрыми глазами. На ней жестким морским
узлом был повязан зеленый галстук, такой же, как у Остроклюва.
— Кто вы? — удивилась Смешинка.
— Мичман-в-отставке.
— Кто?!
— Разве ты никогда не слыхала о рыбе, которая называется Мичманом? Я
и есть Мичман, но поскольку уже стар и не гожусь для службы, то вышел в
отставку.
Девочка улыбнулась. Какое странное создание!
— А вы случайно не видели здесь моего доброго друга, аиста Остроклюва?
— Видел, — спокойно ответил Мичман-в-отставке. — Злоумышленники
привели его сюда. Какой-то противный тип, которого все называли Троегубом,
задавал ему каверзные вопросы, а рыба-Кнут и рыба-Ремень грозили отстегать
его, если он откажется отвечать.
Девочка закрыла лицо руками.
— Бедный мой друг!
— Не печалься! — Мичман-в-отставке подобрал что-то со дна и
внимательно осмотрел находку.-- Остроклюв не из тех, кто дает себя в обиду.
Когда ему все это надоело, он взял и исчез.
— Исчез? Куда исчез? — оторопела девочка.
— Исчезают обычно без всякого направления, — наставительно произнес
Мичман-в-отставке. — Просто тают в воде, как сахар.
— А вы сами видели это?
— Видел,-- незнакомец смотрел мимо нее,-- точно так же, как вижу вон
то щупальце за камнем, дрожащее от испуга. Выходи, доблестный страж порядка!
Все злоумышленники сбежали.
Спрут Крадимигом показался из-за камня, свирепо вращая глазами и
потрясая дубинками.
— Я неслышно подкрадывался, чтобы застать бандитов врасплох! --
объявил он. — Жаль, что они сбежали, иначе я обрушился бы на них как скала!
А ты случайно не злоумышленник?
— Нет. Не знаешь, на кого обрушиться? — добродушно спросил
Мичман-в-отставке.-- Обрушься пока на этот камень, потому что я вижу, у тебя
от напряженного подкрадывания Дрожат щупальца.
Крадимигом опустился на камень и погрозил незнакомцу.
— Ты мне клюв не затоваривай! Отвечай, кто такой, как сюда попал, что
делал в компании бандитов?
— Охотно отвечу, если меня поймут. Я случайный свидетель, видел, как
бандиты схватили старого аиста.
— Ага! И что же они выпытывали у него?
— Они спрашивали, откуда он прибыл и с какими целями, кто такая
Смешинка и что она замышляет против Великого Треххвоста.
Держа в щупальцах лист морской капусты, Спрут старательно записывал
рассказ "свидетеля", макая щупальце в свой мешочек с чернилами.
— Довольно странные вопросы для бандитов, не правда ли? Мне кажется,
настоящих бандитов интересовали бы драгоценности или что-нибудь другое...
— Что ты там бормочешь? — недовольно прервал его Спрут.-- С чего ты
взял, что это не настоящие бандиты? А?
— Да вот посмотри! — И Мичман-в-отставке протянул Спруту колючки,
обротанные одним из злоумышленников.-- Это ведь не настоящие колючки, они
уже были давно сняты с какого-то Ерша, быть может, попавшего в морскую
пещеру. Вот тут на концах болтаются веревочки, которыми их привязывали к
чьей-то гладкой спине.
— Дай сюда! — Спрут пристально рассмотрел колючки, потом спрятал
их.-- Вещественное доказательство... По нему мы найдем бандитов!
— Гм,-- с сомнением посмотрел на него Мичман-в-отставке.-- Я не знаю
ни одного бандита, который носил бы накладные колючки. У них есть свои...
— Ага! — подскочил Спрут. — Вот и проговорился! Оказывается, ты
знаешь всех бандитов? Ты арестован! Мичман-в-отставке повернулся к Смешинке.
— Ведь я не говорил ничего подобного!
— Говорил, говорил! — бесновался Крадимигом. — Не отвертишься!"
Твои слова я записал. Вот они! — Он заглянул в листок и прочитал: — "Я не
знаю ни одного бандита..."
— Довольно! Видите, вы сами подтверждаете мою невиновность. Да, я не
знаю ни одного бандита.
— Что же это такое? — очумело бормотал Спрут, вновь и вновь
перечитывая запись.-- Я ведь ясно слышал, что он сказал, будто знает всех
бандитов. А записано, что не знает ни одного! Это какое-то мошенничество!
— Успокойтесь,-- сказал Мичман-в-отставке.-- Слово сказанное иногда
сильно отличается от слова написанного...
— Но я все равно тебя арестую! — упрямо стукнул дубинкой по камню
Крадимигом.-- Там разберутся.
— Не надо его арестовывать,-- попросила Смешинка.-- Ведь он не сделал
ничего дурного. Он рассказал нам все, что знает.
— Слишком много он знает! — сверкнул глазами Крадимигом.-- А ты,
девочка, не мешай...
Сжимая в руке маленький пучок перьев старого аиста, Смешинка шла
впереди и думала, как освободить ни в чем не повинного Мичмана. Попросить
царевича Капельку! Но он целиком доверяет Лупибею и не захочет вмешиваться в
его дела. Для него главное — танцы, балы, веселье... А Смешинке так не
хотелось сейчас веселиться!
Она вышла из развалин и зажмурилась. Из-за громадного Голубого дворца
струился свет поднимающегося где-то над морем солнца. Даже развалины в его
лучах не казались такими уж мрачными. Утро озаряло Коралловый город.
Настороженно озираясь, появился Крадимигом, подталкивая бедного
Мичмана-в-отставке. Одно щупальце его лежало на кобуре с пистолетом.
И вдруг откуда-то сверху на его каску обрушился увесистый камень.
Оглушенный ударом. Спрут упал как подкошенный.
Раздались крики, шум, и в одно мгновение Смешинка и Мйчман-в-отставке
были окружены свирепыми колючими рыбами в масках из красной филлофоры.
— Те самые бандиты...-- шепнул девочке Мичман-в отставке.
— Сдавайтесь! — крикнул бандит, у которого маска была завязана на
затылке бантиком.-- Эй ты, девчонка, и ты, старикашка! Слыхали?
Смешинка повернулась к нему спиной и презрительно бросила:
— С таким грубияном я не желаю разговаривать! Бандит с бантиком
закипятился. Но Мичман-в-отставке невозмутимо произнес:
— Хорошо, хорошо. Но кому сдаваться?
Бандит с бантиком, размахивая пистолетом, закричал
— Ты что, не узнаешь меня? Я грязный Ерш!
— Так его называют Лупибей да и другие стражники. — задумчиво сказал
Мичман-в-отставке.-- В народе его зовут иначе: Храбрый Ерш. И если ты хочешь
быть на него похожим, то тебе нужно добавить к своему наряду еще кое-что.--
Он наклонился к лежавшему Спруту и достал из-под каски "вещественное
доказательство". — Вот, возьми, ты, кажется, потерял это.
Бандит растерянно смотрел на колючую коронку с веревочками, которую
протягивал ему Мичман-в-отставке. Его собственный жалкий спинной плавник
вдруг испуганно затрепыхался.
— А то посмотришь на тебя,-- продолжал Мичман-в-отставке,-- и
подумаешь, что ты не Храбрый Ерш, а вылитый Пузанок, нарядившийся бандитом.
— Нет, я Храбрый Ерш! Храбрый Ерш! — визгливо закричал бандит с
бантиком. Но тут сверху донесся голос:
— Кто там треплет благородное имя Храброго Ерша?
ОБВИНЕНИЯ ХРАБРОГО ЕРША
Все подняли головы и увидели, что на выступе коралловых зарослей
появился встопорщенный колючий силуэт.
— Храбрый Ерш! — ахнул кто-то.
Да, это был действительно Храбрый Ерш. Он, улыбаясь, воинственно
размахивал чем-то длинным, плоским, черным. Бандит с бантиком, дрожа,
принялся поднимать пистолет, но Храбрый Ерш взмахнул чем-то черным, и оно,
со страшной скоростью разрезав воду, выбило у бандита пистолет и вонзилось
в грунт. То была гимнотида, или рыба-Нож. Храбрый Ерш мастерски владел ею, и
это знали все.
Вдруг из-за развалин выскочили три перемазанных незнакомца и завопили:
— Держи их!
— Хватай!
— Не пускай, честное слово!
Услышав это. Смешинка так и прыснула. Она сразу же догадалась, что это
те незнакомцы, которых она кормила остатками от пиршества в Голубом дворце.
Видно, "честное слово" так им понравилось, что они к месту и не к месту
принялись щеголять им.
Но бандитам было не до смеха. Визжа от ужаса, они бросились бежать.
А три чумазые рожицы, смыв грязь, оказались Барабулькой, Бекасиком и
Бычком-цуциком. Смеясь, Бычок-цуцик оглушительно свистнул вслед убегавшим.
Храбрый Ерш, оттолкнувшись от скалы, плавно опустился вниз к Смешинке.
— Я слышал от своих друзей, что вы добрая,-- хмурясь, сказал он.-- Но,
наверное, очень глупая.
— Почему? — удивилась Смешинка. Храбрый Ерш настолько понравился ей
своей смелостью, что она даже не обиделась.
— Потому, что водитесь с царевичем и особенно с этим ужасным Лупибеем.
— Царевич и Лупибей совершенно разные...-- начала девочка.
— Одна компания! — оборвал ее Храбрый Ерш.-- Царевич — бездельник,
который любит лишь веселье, а Лупибей — его верный слуга. Эх, узнал бы
мудрый Великий Треххвост, что творится в городе! Он бы взгрел их как
следует!
Смешинка в нетерпении прервала его:
— Вы не видели старого аиста?
— А, это та странная рыба с большими, как у Ската, плавниками? --
оживился Ерш.-- Мы случайно слышали, как Лупибею докладывал
Дракончик-шпиончик, что эта странная рыба говорит дерзкие речи, ругает
стражу. И Лупибей поклялся отомстить ему. Мы хотели предупредить старого
аиста, но не успели...
Мичман-в-отставке успокаивающе погладил девочку по плечу:
— Не волнуйся, Смешинка, твой друг вернется, когда ему захочется. Он
сказал это перед тем, как исчезнуть.
— Правда? Значит, он вернется? И я снова увижу старого доброго
Остроклюва? — засмеялась Смешинка.
Своим смехом она заразила Бекасика, потом захихикала Барабулька, за ней
хохотнул Бычок-цуцик, и, наконец, веселье коснулось и Храброго Ерша. Его
колючки пригладились, рот растянулся, и весь он стал добрым и симпатичным.
Улыбался и Мичман-в-отставке, глядя на всех.
— Хорошо смеется тот, кто смеется первым,-- сказал он, покачивая
головой.-- Много ума не надо, чтобы все время быть злым и надутым, а вот
первым засмеяться и подарить веселье другим...
— Давно мы так не смеялись,-- сказал Бычок-цуцик. Храбрый Ерш при этих
словах помрачнел.
— Не печальтесь! — объявила Смешинка.-- Скоро все жители города
будут смеяться и радоваться.
— С чего бы это? — насторожился Храбрый Ерш.
— Я научу их.
Барабулька пришла в восторг:
— Вот здорово, честное слово! Мы будем смеяться! Но Храбрый Ерш
насупился и так посмотрел, что Барабулька забулькала от испуга.
— Ах вот как...-- процедил он, поворачиваясь к Смешинке.-- Ты научишь
жителей смеяться? А кто тебя об этом просил?
— Царевич,-- девочка недоумевающе смотрела на него.-- Он и пригласил
меня в Коралловый город, чтобы я научила жителей смеяться. А то они какие-то
унылые.
— Ага! — Храбрый Ерш даже подскочил от ярости.-- Так вот зачем ты
приехала сюда! Теперь все понятно!
— Что тебе понятно?
— Я ошибся. Ты не такая, как царевич или Лупибей. Нет, — голос
бунтаря выражал презрение: — Ты хуже! Ты во сто раз хуже, чем Лупибей, чем
все эти Спруты, чем Дракончики-шпиончики, чем Прилипалы и Прихвостни, чем
Пузанки, Ротаны, Горлачи, хуже, чем самый гадкий Слизень!
Сначала Смешинка добродушно улыбалась, потом побледнела, улыбка
исчезла с ее лица...
— За что? За что ты так меня оскорбляешь? — спросила она дрожащим от
возмущения голосом.
Но Храбрый Ерш молча отвернулся от нее.
— Поясни мне. Храбрый Ерш, — вмешался Мичман-в-отставке,-- почему
милая девочка Смешинка кажется тебе такой плохой?
— Потому что она будет учить всех смеяться в то время, как жители
стонут и плачут от горя и страданий. Зачем нам ее смех? Он будет только на
руку этим восьмируким и десятируким, которые захватили власть в Коралловом
городе! Да знаешь ли ты, какую клятву дал я себе в тот день, когда Спруты и
Каракатицы наводнили наш прекрасный город?
— Какую же?
— Не смеяться нигде и никогда до тех пор, пока хоть одно их щупальце
находится в городе. Вот! А она заставила меня нарушить клятву.
— И ты думаешь, что если все время будешь мрачным, то этим поможешь
жителям города? — задумчиво опросил Мичман-в-отставке.
— Я не должен забывать, как страдают морские жители,-- упрямо твердил
Храбрый Ерш.-- И всегда должен воевать, чтобы плохо было всем тем, кто
заставляет их постоянно страдать. А если я буду весело посмеиваться, то мне
и воевать расхочется!
— Че-пу-ха! — отрезала Смешинка.-- Когда я научу жителей смеяться,
то им легче будет переносить страдания, легче жить. И они с веселой улыбкой
будут...
— ... гнуть свои спины на поработителей? — с возмущением крикнул
Храбрый Ерш. — Нет, не бывать этому! Мы заставим тебя убраться из нашего
города!
В тот же миг из-за развалин взметнулось длинное черное щупальце и
обвило его поперек туловища.
— Преда...-- захрипел было Храбрый Ерш, но другое щупальце приставило
к его носу пистолет.
Бекасик, Барабулька и Бычок-цуцик тоже были скручены. Не избежал этой
участи и Мичман-в-отставке — он трепыхался в объятиях здоровенного
стражника.
— Так-так-так! — Из-за камней показался Лупибей, опираясь на
дубинку.-- Попались наконец! Всю шайку накрыли в полном сборе! И как раз в
тот момент, когда они угрожали нашей драгоценной гостье Смешинке!
Храбрый Ерш отчаянно барахтался, пытаясь вырваться из цепких объятий
Спрута.
— А это кто такой? — Лупибей остановился возле Мичма-на-в-отставке.
— Его отпустите! — рванулась к нему девочка.-- Он защищал меня! Он
со мной!
— Тогда совсем другое дело,-- Лупибей дал знак стражнику, и тот
освободил изрядно помятого пленника.-- Кто же ты все-таки?
— Мичман-в-отставке, — просипел тот, с трудом расправляя плавники.
— Гм... в отставке, — начальник стражи с сомнением рас сматривал его.
— А почему, собственно, отставили? За какой проступок?
— За старость... кхе-кхе! Этот проступок совершает каждый в своей
жизни... рано или поздно.
— Оставьте его здесь. Он будет напоминать мне о старом аисте, --
Смешинка погладила Мичмана-в-отставке, — который исчез, спасаясь от
бандитов.
— И из-за которого пострадал наш славный Крадимигом.-- Начальник
остановился над оглушенным Спрутом и велел его унести.-- Ничего, бандиты за
все ответят!
— Но они не виноваты в гибели старого аиста и ранении стражника, --
возразила Смешинка. — То были другие... бандиты.
— Бандиты есть бандиты, дорогая девочка, — веско сказал Лупибей. --
Они не могут быть одними, а потом другими. Они всегда бандиты и будут
отвечать за свои преступления.
— Но они не совершали никаких преступлений! — воскликнула девочка.
— Клянусь вам! Наоборот, они спасли меня!
— Когда мы подкрадывались сюда, я хорошо слышал, как бунтарь Ерш
угрожал тебе! — настаивал начальник стражи,
Вдали показались Крылатки, взмахивающие алыми плавниками.
— Сюда спешит царевич! — воскликнул Лупибей. Действительно, то была
карета Капельки. Он на ходу соскочил и торопливо подбежал к Смешинке.
— Моя маленькая девочка! — он порывисто схватил ее за руки.-- Ты
здорова? Как я рад! Почему ты убежала из дворца, ничего не сказав мне? О, я
был в ужасе, когда мне сообщили об этом — ведь в городе столько опасностей!
— Я искала своего друга,-- грустно сказала Смешинка.
— И нашла?
— Нет, это мы ее нашли, — почтительно вмешался начальник стражи,
прикладывая сразу три щупальца к каске.-- И как раз в тот момент, когда
шайка грязного Ерша угрожала ей вот этим.
Царевич брезгливым движением оттолкнул от себя гимнотиду, которую совал
ему Лупибей.
— Уберите! Какой ужас, какой ужас! — повторял он, не сводя
встревоженных глаз со Смешинки.-- И где же эти преступники?
— Взяты под стражу. Вот они, полюбуйтесь,-- победоносно заявил
Лупибей, указывая на пленников. Но царевич замахал руками:
— Что ты говоришь! Я не хочу смотреть на этих гадких бандитов, а ты
предлагаешь еще ими полюбоваться! Лучше позаботься, чтобы в городе не
совершалось преступлений.
— Будьте уверены! — рявкнул Лупибей и, обернувшись к подчиненным,
приказал: — Посадить их в темницы-одиночки! Я сам займусь ими!
Царевич Капелька взял девочку под руку:
— Пойдем отсюда скорее.
Смешинка таяла от удовольствия. Она не могла не оглянуться
торжествующе на Храброго Ерша: вот, мол, как нужно обращаться с девочками, а
не кричать и грозить. Но бунтарь только презрительно отвернулся.
— Пойдем, Мичман-в-отставке! — крикнула она старичку. И объяснила
царевичу: — Я хочу, чтобы он был со мной.
Четырехглазка взмахнул длинным бичом, и карета тронулась.
С утра по городу ходил глашатай Большая Глотка в сопровождении
Крокеров и Барабанщиков и оглушающе орал:
— Собирайтесь, собирайтесь к Голубому дворцу! Сегодня Смешинка научит
вас смеяться! Хватит тоски и плача! Теперь вы будете веселиться — везде и
всегда! Да, да, да!
И вот на площадь потянулись вереницы морских жителей. Они оделись во
все лучшее, как велела Большая Глотка, шли чинно, с детьми. Вокруг площади
стояла двойная цепь Спрутов.
— Тише, тише! — время от времени покрикивали они. — Соблюдайте
порядок! Смеяться только по команде!
Но никто и так не шумел. Все стояли, хмуро переговариваясь и уставясь
в землю. То и дело проносился приглушенный шепот:
— А что это такое — смеяться?
— Зачем?
— Наверное, очередная выдумка Спрутов".
— Мало нас притесняют!
А из дворца смотрел на волнующуюся толпу Мичман-в-отставке и задумчиво
качал головой. Он не разделял уверенности Смешинки в том, что она научит
веселиться этих хмурых, усталых, забитых морских жителей "Нет, даже ее
волшебный смех здесь бессилен!" — думал он.
Смешинка торопилась. Она прихорашивалась перед зеркалом, думая:
"Храбрый Ерш запретил мне учить жителей смеху! Какой нахал! Вот я ему
покажу!"
Она вышла в зал, и царевич Капелька ахнул от изумления. Пышные золотые
волосы Смешинки водопадом струились на плечи, щеки ее разрумянились, глаза
сияли.
— Один твой вид вызывает радость! — сказал он, невольно склоняясь
перед девочкой. — Морской народ будет в восторге!
Действительно при появлении Смешинки на балконе дворца все вокруг
оживились. У многих глаза посветлели при виде прекрасной золотоволосой
волшебницы. Смешинка заметила это и сказала, протягивая руки:
— Скажите, почему вы такие грустные? Почему не смеетесь? Забудьте о
своей усталости, о своих заботах. Ведь жизнь так хороша! Не нужно думать о
плохом, давайте думать и мечтать о самом чудесном, самом лучшем... Давайте
смеяться, петь и веселиться!
И она залилась своим самым заразительным смехом. Царевич, стоявший
рядом, тоже засмеялся — он не мог не засмеяться!
И так они стояли на балконе, смотрели друг на друга и смеялись. И глядя
на них, красивых, молодых и жизнерадостных, морские жители сами стали
понемногу улыбаться, глаза их заблестели.
Но тут Лупибею, стоявшему на нижнем балконе и наблюдавшему за
порядком, показалось, что все радуются недостаточно, плохо выполняют призыв
Смешинки.
— Смеяться! — заорал он. — Хохотать во все горло! Выполняйте
приказание, ну! Вы слышали, что вам говорят: веселитесь, радуйтесь!
Он дал знак, и первая цепь Спрутов врезалась в толпу. Раздались крики,
кто-то упал, кто-то побежал в страхе. Жители испуганно переглядывались --
тут уж всем стало не до смеха и веселья...
Смешинка в отчаянии смотрела на свалку, которую устроили Спруты.
— Прекратите! Прекратите сейчас же! — кричала она, но ее никто не
слышал: топот, шум оглушали всех.
Тогда царевич перегнулся через перила балкона, сказал что-то Лупибею, и
тот замахал белым жезлом. Спруты ворча вернулись на свои места.
Расстроенная Смешинка убежала с балкона. За ней поспешил царевич:
— Подожди, девочка! Послушай, случилось недоразумение!
Но она бросилась в свою комнату. Рыдая, упала на кровать и повторяла:
— Ох, я несчастная! Из-за меня им попало, из-за меня! Обессилев,
Смешинка заснула. Долго ли спала, она не знала. Только неожиданно поднялась
и стала протирать глаза. Рядом, в кресле, сидел Мичман-в-отставке.
— Выспалась? — приветливо улыбнулся он.-- А почему такая заплаканная?
Смешинка вспомнила все и снова огорчилась. Опустив голову, она сплела
пальцы рук на коленях.
— Ничего не получилось... — прошептала она. — Я принесла жителям не
радость, а горе... И она горячо заговорила:
— Давай уйдем куда-нибудь, а? Чтобы царевич Капелька не знал, чтобы
никто-никто не знал! Куда-нибудь далеко... Мичман-в-отставке ласково
погладил ее по головке.
— Бедная девочка! Не надо падать духом. Вчера ты все сделала
правильно, только несколько подробностей забыла.
— Каких подробностей?
— А вот слушай...
И через некоторое время Смешинка передала через стражников царевичу
Капельке, что она хочет видеть его и начальника стражи. Встреча произошла в
небольшом Сиреневом зале дворца. Смешинка вошла вместе с
Мичманом-в-отставке, и Лупибей, стоявший у кресла царевича, невольно
поморщился.
Капелька радостно приветствовал Смешинку. Вскочив, он подбежал к ней,
пристально всматриваясь в ее лицо:
— Вчера ты была расстроена... Я тоже очень, очень огорчен! Как ты
себя чувствуешь?
— Хорошо! — объявила Смешинка, лукаво улыбаясь. Царевич подвел
Смешинку к креслу. Она поерзала, устраиваясь удобнее, и сказала:
— Соберите опять всех жителей. Теперь-то они будут смеяться! Только
перед этим нужно...
— Вызвать на площадь дополнительный отряд стражников,-- вмешался
быстро Лупибей.-- И прикатить пушку для устрашения! Тогда они живо
засмеются!
И он загоготал, довольный, запрокидывая кверху попугайский клюв.
— Нет! — резко сказала Смешинка.-- Если вы хотите, чтобы я научила
всех смеяться, то никаких пушек, никаких запугиваний! Слышите? Каждый
стражник должен вооружиться цветами морской лилии...
— Морской лилии? — крякнул Лупибей. А Мичман-в-отставке уточнил:
— В каждом щупальце по три цветка — ни больше, ни меньше.
— Дальше,-- продолжала девочка,-- всем жителям выдать завтрак, обед и
ужин.
— По раковине ламинарии и морского винограда каждому,-- добавил опять
Мичман-в-отставке. Лупибей воздел кверху щупальца:
— Придется опустошить склады дворца!
— Иначе ничего не получится,-- сказала веско Смешинка. И царевич
повторил, глядя на нее влюбленными глазами:
— Иначе ничего не получится.
— Можно и не опустошать склады,-- вкрадчиво вставил
Мичман-в-отставке,-- если приказать стражникам у ворот города не отбирать у
жителей ту еду, которую они соберут на морских лугах.
Лупибей недовольно заворчал.
— И, наконец, созвать жителей города не криками Большой Глотки,
которые нельзя слушать без отвращения, а специальными пригласительными
листками.
— Эти листки вручат каждому Красавки, приятные и вежливые,-- снова
вмешался Мичман-в-отставке.
— Да! — сказала Смешинка.-- Вот необходимые условия, при которых я
научу жителей смеяться. Иначе вся волше
...Закладка в соц.сетях
