Жанр: Сказка
Мио, мой Мио!
...ователь Мечей -но он не знает,
что Мертвое Озеро прорыло путь в мою гору, он не знает о моей тайной ладье у
моего тайного причала.
- Зачем тебе ладья, если ты прикован и не можешь плавать на ней? -
спросил я.
- Я вылезаю из оконца и плыву столько, сколько позволяет цепь. Кузнец
стоял у потайного оконца - огромный и черный, стоял он над самым причалом.
Было так темно, что я едва мог разглядеть его. Но я слышал, как он смеется.
Странно и жутко звучал его смех. Казалось, он забыл, как смеются люди.
- Многое знает рыцарь Като, - сказал он. - Но он еще не знает, кого
понесет нынче моя ладья по водам Мертвого Озера.
- А есть то, чего не знаешь ты, - сказал я. - Ты не знаешь, вернется ли
к тебе твоя ладья. Быть может, уже сегодня ночью она будет покоиться на дне
озера. Будто колыбель, станут качать ее волны, а спать в ней будут Юм-Юм и
я. Что скажешь тогда? Кователь Мечей тяжко вздохнул: - Я скажу одно: спи
спокойно, принц Мио! Спи спокойно в своей колыбели, пусть тебя укачивают
волны!
Я поднял весла. Кователь Мечей исчез во мраке. Не успели мы миновать
узкие ворота, отделявшие тайный фьорд от Мертвого Озера, как я услышал его
голос.
- Берегись, принц Мио! - кричал он. - Берегись железного когтя! Держи
меч наготове! Не то конец принцу Мио!
- Конец принцу Мио! Конец принцу Мио! - зашептали скалистые стены,
окружавшие нас.
Как печально звучал их шепот!.. Но мне некогда было думать об этом,
потому что в тот же миг буйные волны Мертвого Озера набросились на нашу
ладью и швырнули ее далеко-далеко от горы Кователя Мечей.
- Эх, была бы наша ладья не такой утлой, - сказал Юм-Юм, - озеро не так
бездонно, волны не так буйны, а мы не так малы и беззащитны! О, как
буйствовали волны Мертвого Озера! Никогда еще я не видел таких буйных волн!
Они набрасывались на нас, кидали и швыряли ладью все дальше и дальше,
навстречу новым яростным волнам. Грести было невозможно. Мы с Юм-Юмом
судорожно вцепились в весла.
Но тут с ревом набежала бурная волна и вырвала одно весло; потом,
вскипая пеной, набежала новая волна и разбила другое. Пенистые, клокочущие
волны до небес вздымались вокруг нас и нашей ладьи.
- Вот и нет у нас весел! - сказал Юм-Юм. - А скоро не будет и ладьи.
Когда волны вышвырнут нас на скалы у замка рыцаря Като, ладья разобьется
вдребезги. И тогда нам не нужны будут ни весла, ни ладья.
Со всех сторон слетались к нам заколдованные птицы. Они кружили вокруг
нас, крича и оплакивая свою судьбу. Они подлетали совсем близко. В темноте
можно было разглядеть их блестящие печальные глаза.
- Ты не брат нашего друга Нонно? - спросил я одну из них.
- А ты не маленькая сестренка мальчика Йри? - спросил я другую.
Но они только глядели на меня блестящими печальными глазами, и в крике
их слышалось отчаяние.
Весел у нас не было, а у ладьи не было руля, нас несло прямо к замку
рыцаря Като. Туда гнали нас волны, там хотели они разбить нас о скалы. У ног
рыцаря Като должны были мы погибнуть. Вот чего хотели волны!
Все ближе и ближе скалы, все ближе и ближе черный замок с его злым
оком, все быстрее и быстрее несет ладью, все яростней катятся волны.
- Теперь, - сказал Юм-Юм, - теперь... все пропало!
Но тут случилось чудо! Только мы подумали, что вот-вот погибнем, волны
присмирели и утихли. Они присмирели, как ягнята. Плавно пронесли они нашу
ладью мимо грозных рифов и, тихо покачивая, приткнули ее к подножию черной
щербатой скалы у самого замка рыцаря Като.
Почему волны так буйствовали, а потом присмирели? Этого я не знал.
Может, они тоже ненавидели рыцаря Като? И помогли тому, кто пришел сразиться
с ним. Может, Мертвое Озеро было когда-то радостным голубым озером среди
приветливых скал, озером, в водах которого отражалось солнце, озером,
веселые легкие волны которого ласкали утесы? Может, было время, когда дети
купались и играли у этих берегов и детский смех, а не горестный крик
заколдованных птиц разносился над водой?
- Спасибо тебе, доброе озеро! - сказал я. - Спасибо вам, буйные волны!
Но черные тихие воды ничего не сказали в ответ. Высоко над берегом, на
высоком крутом утесе возвышался замок рыцаря Като. Никогда еще не был он так
близко от нас. А эта ночь должна была стать ночью битвы. Я думал: знают ли
люди, что нынче
62
ночью грянет битва, и помнят ли они обо мне? Вспоминает ли обо мне мой
отец? Думаю, вспоминает. Знаю, что вспоминает. Он сидит в одиночестве где-то
далеко-далеко, и думает обо мне, и горюет, и шепчет про себя: "Мио, мой
Мио!"
Я схватился за меч, и будто пламя обожгло мне руку. Я должен сразиться
со страшным врагом, я не в силах дольше ждать. Я рвался вперед, желая
немедленно встретиться с рыцарем Като, даже если встреча с ним обернется для
меня гибелью. Я был готов к битве хоть сейчас, пусть даже битва эта грозит
мне смертью.
- Мио, я так хочу есть! - сказал Юм-Юм. Я вытащил остатки хлеба, хлеба
насущного, и мы стали есть, усевшись на утесе неподалеку от замка рыцаря
Като. А когда доели хлеб, почувствовали себя сытыми, сильными и даже
веселыми. Но это был наш последний кусок хлеба, и мы не знали, когда нам
доведется поесть снова.
- Теперь надо вскарабкаться на скалу, - сказал я Юм-Юму. - Иначе в
замок рыцаря Като не попасть. - Ладно, - сказал Юм-Юм.
И мы начали карабкаться по отвесной стене, такой высокой и
неприступной.
- Эх, был бы утес не так неприступен, - сказал Юм-Юм, - ночь не так
темна, а мы не так малы и беззащитны!
Мы карабкались все выше и выше. Карабкались медленно, с трудом, крепко
цепляясь руками и ногами за уступы и расселины в скале. Мы цеплялись и
карабкались. Иногда я в страхе думал, что вот-вот свалюсь в пропасть и тогда
все пропало.
Но скала, казалось, сама подставляла мне под ногу маленький уступ
всякий раз, когда я готов был сорваться. Может, даже суровая скала
ненавидела рыцаря Като и помогала тому, кто пришел с ним сразиться.
Высоко-высоко над озером стоял замок рыцаря Като, и нам пришлось
карабкаться высоко-высоко, чтобы добраться до крепостной стены на самой
вершине утеса.
- Скоро мы будем наверху, - прошептал я Юм-Юму. - Скоро перелезем через
стену, и тогда...
Тут раздались голоса. То были голоса стражников, они разговаривали друг
с другом в ночи. Два черных стражника караулили замок, шагая взад и вперед
по крепостной стене.
- Ищи, ищи повсюду! - сказал один. - Рыцарь Като приказал: враг должен
быть схвачен. Враг, прискакавший на белой лошади, должен быть схвачен. Таков
приказ рыцаря Като. Ищи в горных пещерах, ищи среди лесных деревьев, ищи в
воздухе и в воде, ищи близко и далеко, ищи повсюду!
- Ищи близко, ищи близко! - сказал другой. - Мы те, кто ищет близко.
Может, враг среди нас. Может, нынче ночью он карабкается по скале к замку!
Ищи повсюду!
Мое сердце чуть не остановилось, когда стражник стал зажигать факел.
Если он осветит факелом скалу у крепостной стены, он сразу увидит нас. А
если он увидит нас, все будет кончено. Ему останется только выставить вперед
свое длинное копье и столкнуть нас в пропасть. И лишь короткий вскрик
раздастся в то мгновение, когда мы свалимся в Мертвое Озеро и исчезнем в нем
навсегда.
- Ищи, ищи повсюду! - сказал один стражник другому. - Освети факелом
скалу. Может, как раз теперь по скале карабкается враг. Ищи повсюду!
Второй стражник наклонил факел. Свет упал на скалистую стену. Мы
сжались в комок, дрожа, как мыши при виде кошки. Свет факела медленно полз
вдоль стены, приближаясь к нам.
- Теперь, - прошептал Юм-Юм, - теперь... о Мио, теперь все пропало!
Но тут случилось чудо. С озера поднялась стая птиц. Заколдованные птицы
неслись вперед, шумно взмахивая крыльями. Одна из них ринулась прямо на
факел, и факел выпал из рук стражника. Мы увидели, как огненная стрела
прочертила тьму, и услыхали шипение факела, угасшего в бездонном озере. И
еще одна огненная стрела упала в воду. Птица, которая спасла нас, горела
сама. С пылающими крыльями упала она в волны Мертвого Озера. Как опечалила
нас гибель птицы!
- Спасибо тебе, бедная птичка! - прошептал я, зная, что птица не
услышит моих слов и вообще уже ничего не услышит.
Мне хотелось плакать, но я должен был думать о стражниках. Мы еще не
перебрались через стену, еще множество опасностей подстерегало нас.
Ну и разозлились же стражники! Теперь они были прямо над нами! Я видел
их черные мерзкие головы над крепостной стеной, слышал их мерзкие голоса,
когда они перешептывались друг с другом.
- Ищи, ищи повсюду! - говорили они. - Может, враг далеко-далеко, а
может, он карабкается по скале где-нибудь рядом, ищи повсюду.
Они отошли на несколько шагов и стали высматривать нас с другой
стороны.
- Самое время! - прошептал я Юм-Юму. - Самое время!
И мы полезли через стену. Быстро-быстро перелезли через крепостную
стену, быстро-быстро помчались во мраке прямо к замку рыцаря Като.
Прижавшись к черной стене замка, мы притаились, чтобы стражники не заметили
нас.
- Как проникнуть в замок рыцаря Като? - прошептал Юм-Юм. - Как
проникнуть в самый черный замок на свете?
Только он выговорил эти слова, как в стене отворились ворота. Совсем
рядом бесшумно отворились черные ворота. Не слышно было ни единого звука. И
никакая в мире тишина не могла сравниться с этой ужасающей мертвой тишиной!
А ворота! Хоть бы они заскрежетали, отворяясь, хоть бы заскрипели на своих,
петлях: заскрипи они самую малость - и то не было бы так жутко. Но это были
самые немые ворота на свете.
Мы с Юм-Юмом, взявшись за руки, вошли в замок рыцаря Като. Никогда
раньше не чувствовали мы себя такими маленькими и беззащитными. Потому что
никогда и нигде на свете мрак не был таким черным, холод таким ледяным, а
тишина такой враждебной, как здесь, в замке рыцаря Като.
От ворот к замку вела узкая темная винтовая лестница. Такой высокой и
такой черной лестницы мне никогда не доводилось видеть.
- Эх, был бы мрак не так зловещ, - прошептал Юм-Юм, -рыцарь Като не так
жесток, а мы не так малы и беззащитны!
Я крепко сжал меч, и мы стали подниматься по лестнице на цыпочках:
впереди - я, позади - Юм-Юм.
Во сне я попадал иногда в мрачный дом, который совсем не знал, в
незнакомый, мрачный, страшный дом! Там были темные комнаты, в которых я
задыхался, и пол, в котором разверзалась черная бездна, как только я пытался
переступить порог, и лестницы, которые обрушивались так, что я стремительно
падал вниз. Но замок рыцаря Като был страшнее всех домов, когда-либо
приснившихся мне.
Мы вс¬ поднимались и поднимались по винтовой лестнице, не зная, что
ждет нас на самом верху.
- Мио, я боюсь! -прошептал за моей спиной Юм-Юм.
Обернувшись, я хотел было взять его за руку. Но Юм-Юм исчез. Да, он
исчез. Не успел я опомниться, как его поглотила стена. Я остался на лестнице
совсем один, и мне было теперь в тысячу раз хуже, чем в тот момент, когда мы
потеряли друг друга в горе Кователя Мечей, в тысячу раз хуже, чем когда-либо
в жизни.
Я был в отчаянии. Кричать я боялся. Дрожащими руками ощупывал я стену,
поглотившую Юм-Юма, плакал и шептал:
- Юм-Юм, где ты? Юм-Юм, вернись! Но стена оставалась холодной и
неподвижной. В ней не было ни единой щелочки. По-прежнему стояла мертвая
тишина. Юм-Юм не отзывался на мой шепот, напрасны были слезы.
Наверное, я был самым одиноким в мире, когда снова начал взбираться
вверх по лестнице. Наверное, поэтому и шаги мои были так тяжелы.
Я едва переставлял ноги, а ступеньки казались такими высокими, и было
их так много!
Так много... Но одна из них была последней. Я-то не знал, что она -
последняя. Я не знал, что лестница кончилась, - этого ведь никогда не
знаешь, когда поднимаешься в темноте.
Я шагнул, но ступеньки под ногами не оказалось, и я оступился. Я
кричал, пытаясь за что-нибудь зацепиться. Мне это удалось. Я зацепился за
самую верхнюю, самую последнюю ступеньку. Я мотался из стороны в сторону,
искал, куда бы встать. Но встать было некуда. Я барахтался над бездонной
пропастью. "Сейчас сорвусь вниз, - думал я, - и тогда все пропало... О,
помогите же хоть кто-нибудь, помогите!" Кто-то поднимался по лестнице.
Неужто Юм-Юм?
- Юм-Юм, милый Юм-Юм, помоги мне! - прошептал я.
Я не видел его во мраке. Но услышал шепот:
- Возьми меня за руку, я помогу тебе! Возьми меня за руку, я помогу
тебе!
И я взял его за руку.
Но то была не рука человека. То был железный коготь.
Меча грознее я не видывал в моем замке
Когда-нибудь, наверно, я забуду об этом. Когда-нибудь, наверно, я
перестану вспоминать рыцаря Като. Я забуду его страшное лицо, его страшные
глаза и его страшный железный коготь. Я мечтаю о том дне, когда перестану
думать о нем. Тогда я забуду и его страшные покои.
Воздух в них был насыщен злобой. В этих самых покоях рыцарь Като
просиживал дни и ночи, обдумывая свои козни. Дни и ночи напролет просиживал
он там, обдумывая свои козни, и воздух в его покоях был так насыщен злобой,
что нечем было дышать. Зло потоками изливалось оттуда, убивая вокруг все
прекрасное и живое; оно уничтожало и зеленые листья, и цветы, и шелковистые
травы; мутной завесой застилало оно солнце, и в этой стране никогда не
бывало настоящего дня, а только ночь или сумерки. И ничего удивительного,
что окно в замке над водами Мертвого Озера светилось точно злое око. То
злоба рыцаря Като просачивалась наружу, когда, сидя в покоях, обдумывал он
свои мерзкие козни.
Рыцарь Като схватил меня в тот самый миг, когда я крепко, обеими руками
вцепился в ступеньку, чтобы не сорваться в пропасть. И я не мог обнажить
меч. А потом черные стражники набросились на меня и повели в покои рыцаря
Като. Там уже был Юм-Юм. Бледный и печальный, он прошептал мне: - О Мио!
Теперь все пропало!
Вошел рыцарь Като, и мы содрогнулись от его ужасного вида. Он молча
смотрел на нас своими страшными змеиными глазами. Он исходил злобой, его
злоба обдавала нас холодом, она обжигала наши лица и руки жгучим огнем, как
дым, выедала глаза, проникала в легкие, не давая дышать. Я чувствовал, как
волны его злобы окатывают меня. Я так устал, что не в силах был поднять меч,
сколько бы ни старался. Стражники протянули меч рыцарю Като; он взглянул на
него и вздрогнул:
- Меча грознее я не видывал в моем замке!
Он подошел к окну и долго стоял там, взвешивая меч в руке.
- Что сделать с этим мечом? - спросил рыцарь Като. - Добрых и невинных
такой меч не берет. Что с ним сделать?
Он взглянул на меня своими страшными змеиными глазами и понял, как
жажду я заполучить свой меч назад.
- Я утоплю этот меч в Мертвом Озере! - сказал рыцарь Като. - Я утоплю
его в самом глубоком омуте Мертвого Озера. Потому что меча грознее еще не
бывало в моем замке.
Он поднял меч и швырнул его в окно. Я увидел, как меч сверкнул в
воздухе, и отчаяние охватило меня. Много-много тысяч лет Кователь Мечей
выковывал меч, рассекающий камень. Много-много тысяч лет все ждали и
надеялись, что я одержу победу над рыцарем Като. А теперь он утопил мой меч
в Мертвом Озере. Никогда больше я не увижу его, всему конец.
Рыцарь Като подошел и встал перед нами так близко, что его злоба чуть
не задушила меня.
- Как мне расправиться с моими врагами? - спросил сам себя рыцарь Като.
- Как расправиться с моими врагами, которые пришли издалека погубить меня?
Об этом стоит подумать! Я мог бы обратить их в птиц и заставить много-много
тысяч лет с криком носиться над Мертвым Озером...
Он говорил, а взгляд его страшных змеиных глаз обжигал нас.
- Да, я мог бы обратить их в птиц, - продолжал он, - либо вырвать
сердца из их груди и вложить туда сердца из камня. Я мог бы сделать их
своими маленькими слугами, если бы вложил им сердца из камня.
"О, преврати меня лучше в птицу!" - хотел крикнуть я. Мне казалось, что
ничего на свете не может быть хуже каменного сердца.
Но я не крикнул. Я понимал, что, если попрошу обратить меня в птицу,
рыцарь Като сразу же вложит мне в грудь каменное сердце.
Рыцарь Като сверлил нас своими страшными змеиными глазами.
- А может, посадить их в башню, чтоб они умерли с голоду? - спросил он.
- У меня много птиц, у меня много слуг! Посажу-ка я своих врагов в Голодную
Башню, пусть подохнут с голоду.
Он прохаживался взад и вперед, погруженный в свои думы, и каждая новая
мысль его все больше и больше насыщала воздух злобой.
- В моем замке умирают от голода за одну ночь, - сказал он. - Ночь в
моем замке так долга, а голод так силен, что умирают за одну ночь...
Остановившись перед нами, он положил свой страшный железный коготь на
мое плечо.
- Я знаю тебя, принц Мио! - сказал он. - Стоило мне увидеть твою белую
лошадь, я понял: явился ты. Я поджидал тебя. Ты, верно, думал, что настала
ночь битвы?
Он склонился надо мной и прошипел в самое ухо: - Ты думал, что настала
ночь битвы, но ты ошибся, принц Мио. Это ночь голода. Кончится ночь, и в
башне замка я найду лишь маленькие белые косточки. Больше ничего не
останется от принца Мио и его оруженосца.
Он постучал железным когтем по большому каменному столу, стоявшему
посреди залы, и вошел новый отряд стражников.
- Заточить их в Голодную Башню! - повелел рыцарь Като и указал на нас
железным когтем. - Заточить их в башню за семью замками. Пусть семеро
стражников несут караул у дверей башни, а семьдесят семь стражников охраняют
залы, лестницы и галереи, соединяющие башню с моими покоями. Он сел за стол.
- Я хочу спокойно сидеть здесь, за столом, обдумывая свои козни. Я не
хочу, чтобы принц Мио мешал мне. Когда кончится ночь, я пойду в башню
взглянуть на ваши маленькие белые косточки. Прощай, принц Мио! Спи спокойно
в Голодной Башне!
Стражники схватили нас с Юм-Юмом и поволокли через весь замок в башню,
где нас ожидала гибель. Повсюду - во всех залах, в галереях и на лестницах -
уже были выставлены стражники. Они должны были охранять путь из башни в
покои рыцаря Като. Неужто он, могущественный рыцарь Като, так боится меня,
что окружил себя полчищами стражников? Неужто он боится меня, безоружного,
брошенного в Голодную Башню за семью замками и с семью стражниками у дверей?
Стражники крепко держали нас за руки, пока мы шли к темнице. Мы шли и
шли по галереям огромного мрачного замка. Прошли и мимо зарешеченного окна,
и я увидел внутренний двор замка. Посреди двора стояла лошадь, прикованная
цепью к столбу. Черная лошадь с маленьким черным жеребенком. При виде ее у
меня екнуло сердце. Я подумал о Мирамис, которую больше никогда не увижу.
Что они сделали с ней, жива ли она?.. Стражник сильно дернул меня за руку и
потянул за собой. Больше я о Мирамис думать не мог.
И вот мы в башне, где нам предстоит провести последнюю ночь своей
жизни. Тяжелая железная дверь со скрежетом захлопнулась за нами, и мы
услыхали, как стражники семь раз повернули ключ. Мы с Юм-Юмом остались одни
в нашей тюрьме, Юм-Юм и я. Нашей тюрьмой была круглая сводчатая башня с
толстыми каменными стенами, с маленьким окном, забранным железной решеткой.
Через окно доносились печальные крики заколдованных птиц, круживших над
Мертвым Озером.
Мы уселись на пол, чувствуя себя такими маленькими и беззащитными! Мы
знали: лишь только ночь подойдет к концу, мы умрем.
- Эх, была бы смерть не так тяжка, - сказал Юм-Юм, - а мы не так малый
беззащитны!
Мы сидели на холодном полу, крепко держа друг друга за руки. Нас
одолевал голод. То был не обычный голод. Он душил нас, выворачивал
внутренности, леденил кровь, лишал сил; нам хотелось лечь на пол, уснуть и
никогда больше не просыпаться. Но мы не должны были спать, мы изо всех сил
боролись со сном. Перед смертью мы стали вспоминать Страну Дальнюю.
Я подумал об отце-короле, и на глаза у меня навернулись слезы. Я так
ослаб от голода, что не мог громко плакать, и слезы тихо катились по щекам.
Юм-Юм тоже плакал потихоньку.
- Эх, была бы Страна Дальняя не так далеко, - прошептал он, - и Остров
Зеленых Лугов тоже. И были бы мы не так малы и беззащитны!
- Помнишь, как мы бродили по холмам на Острове Зеленых Лугов, наигрывая
на флейтах? - спросил я. - Помнишь, Юм-Юм?
- Да, но то было давным-давно, - ответил Юм-Юм.
- Мы можем сыграть на флейтах и здесь, - предложил я. - Мы можем
наигрывать старинный напев, пока голод не одолеет нас, пока не умрем.
- Что ж, сыграем еще разок, - прошептал Юм-Юм.
Мы достали флейты. Слабые руки едва удерживали их, но мы заиграли
старинный напев. Мы играли, а Юм-Юм плакал, и слезы тихо катились по его
щекам. Может, я тоже плакал, не замечая этого. Старинный напев был так
прекрасен, но звучал едва слышно, словно предчувствуя, что вскоре смолкнет и
он.
Хотя мы играли тихо, заколдованные птицы услыхали старинный напев и
всей стаей подлетели к нашему окошку. Сквозь решетку я видел их грустные
блестящие глаза. Потом птицы улетели, а мы не могли больше играть.
- Ну вот мы и сыграли в последний раз, - сказал я и хотел положить
флейту в карман.
Но там что-то было! Я сунул руку и нащупал в кармане ложечку. То была
маленькая чайная ложечка сестренки мальчика Йри!
Мне хотелось, чтобы заколдованные птицы снова подлетели к нам. Я бы
показал им ложечку. Может, сестренка мальчика Йри узнает ее. Но
заколдованные птицы больше не показывались. Рука моя разжалась, и ложечка
упала на пол. - Смотри-ка, Юм-Юм, - сказал я, - я нашел ложечку!
- Ну и что! - ответил Юм-Юм. - Зачем нам ложечка, если нет еды?
Улегшись на пол, Юм-Юм закрыл глаза и умолк. Я чувствовал страшную
усталость. Все тело свело от голода. Сейчас я проглотил бы любую еду - все,
что угодно. Больше всего мечтал я о хлебе, хлебе насущном. Но я знал: его
мне больше не едать. Я мечтал о ключевой воде, утоляющей жажду. Но я знал:
ее мне больше не пивать. Никогда не придется мне больше ни пить, ни есть. Я
вспоминал даже кашу-размазню, которой тетя Эдля пичкала меня по утрам и
которую я терпеть не мог. Сейчас я проглотил бы даже эту размазню, и она
пришлась бы мне по вкусу.
О, я готов был съесть все что угодно! Из последних сил поднял я с пола
ложечку и сунул ее в рот.
Что такое?! Ложечка кормила меня! Я будто поел хлеба насущного и испил
ключевой воды, утоляющих голод и жажду. Ложечка кормила меня, и вкуснее этой
еды я не ел ничего на свете. И вот чудо: ложечка казалась бездонной, еда в
ней не убывала, и я наелся досыта.
Юм-Юм лежал на полу, закрыв глаза. Я сунул ложечку ему в рот, и он
начал есть, словно во сне. Потом сказал:
- О Мио, мне приснился чудесный сон. Теперь и умирать легче. Мне
приснился хлеб, хлеб насущный. - Это не сон, - ответил я.
Юм-Юм открыл глаза и уселся на полу. Он понял наконец, что жив и сыт.
Несмотря на нашу беду, мы почти повеселели.
- Что сделает с нами рыцарь Като, когда увидит, что мы не умерли с
голоду? - спросил Юм-Юм.
- Только бы он не вложил нам в грудь каменные сердца! - ответил я. - Я
так боюсь каменного сердца!
- Ночь еще не кончилась! - сказал Юм-Юм. - Рыцарь Като еще не пришел.
Давай поговорим о Стране Дальней., Так и время пройдет. Сядем поближе друг к
другу, чтобы немного согреться.
В башне было холодно, мы продрогли до костей. Плащ сполз с моих плеч и
упал на пол. Я поднял его и закутался поплотнее. Как хорошо, что добрая
ткачиха подбила мой плащ волшебной тканью! Вдруг раздался крик Юм-Юма: -
Мио! Мио, где ты? - Я здесь! - ответил я. - У двери. Юм-Юм посветил вокруг
огарком свечи. Эту жалкую подачку мы получили от рыцаря Като. Вне себя от
страха Юм-Юм ползал по темным углам, пытаясь найти меня.
- Где ты? - взмолился он. - Не слепой же я, раз вижу дверь, тяжелый
засов и стены нашей темницы.
И тогда я понял, что, надевая плащ, вывернул его наизнанку. Сверкающая
волшебная подкладка, которой ткачиха подбила плащ, оказалась сверху. Едва я
снова скинул плащ, Юм-Юм воскликнул: - Не пугай меня так! Где ты прятался?
- А сейчас ты видишь меня? - спросил я. - Еще бы! - ответил Юм-Юм. - А
где ты прятался только что?
- Под своим плащом, - сказал я. - Верно, ткачиха превратила его в
плащ-невидимку!
Мы примеряли плащ и так и этак - в самом деле, он становился невидим,
как только его выворачивали наизнанку.
- А теперь давай кричать во весь голос! — предложил Юм-Юм. - Может,
стражники прибегут посмотреть, что тут случилось. А ты прошмыгнешь мимо них
в своем волшебном плаще, выберешься из замка рыцаря Като и вернешься в
Страну Дальнюю цел и невредим.
- А как же ты, Юм-Юм? - спросил я. - Мне придется остаться, -
дрогнувшим голосом ответил Юм-Юм. - Ведь только у тебя плащ-невидимка!
- Да, плащ-невидимка у меня только один! - сказал я. - И друг только
один! И мы умрем вместе, если не сможем спастись оба. Юм-Юм крепко обнял
меня;
- Я хочу, чтобы ты убежал отсюда и вернулся в Страну Дальнюю. Но ты
остаешься со мной, и я не могу не радоваться. Мне стыдно, но я ничего не
могу с собой поделать.
Не успел он это сказать, как случилось чудо. Вернулись заколдованные
птицы. Они часто-часто взмахивали крыльями у самой оконной решетки. Птицы с
трудом удерживали в клювах что-то тяжелее. То был меч! Мой меч, рассекающий
камень!
- Мио! - крикнул Юм-Юм. - Заколдованные птицы достали твой меч со дна
Мертвого Озера!
Я подбежал к окошку и, протянув руки сквозь решетку, взял меч. Он
полыхал огнем, с него стекали капли воды, но и они сверкали огнем. - Спасибо
вам, милые добрые птицы! - сказал я. Но пти
...Закладка в соц.сетях
