Жанр: Сказка
Мио, мой Мио!
..., называется Островом Зеленых Лугов.
- По ту сторону фьорда, за горами лежит Страна Заморская и Страна
Загорная. Это тоже королевство твоего отца! - крикнул мне Юм-Юм, когда мы
мчались по зеленым лугам.
Кругом было так красиво. Мягкая сочная трава, пестрые цветы, а на
изумрудно-зеленых холмах пасутся белые пушистые ягнята. И пастушок
наигрывает на флейте какой-то чудесный напев. Мне показалось, будто я слышал
его раньше, только не припомню где. Во всяком случае не на улице
Упландсгатан, это уж точно.
Я остановил лошадь, и мы разговорились. Пастушка звали Нонно. Я
спросил, не даст ли он поиграть мне на флейте. Он не только дал поиграть, но
и научил меня своему напеву
- Хотите, я вырежу вам по флейте? - спросил он. Нечего и говорить, как
нам этого хотелось. Неподалеку бежал ручей. Плакучая ива раскинула над ним
свои ветви. Мы уселись на берегу, болтали ногами в воде, а Нонно мастерил
нам флейты. Нонно сказал, что напев его флейты - самый древний в мире.
Пастухи наигрывали его на пастбищах уже много-много тысяч лет назад.
Мы поблагодарили Нонно за флейты и за то, что он научил нас играть
старинный напев. Потом, вскочив на лошадь, поскакали дальше. И долго-долго
еще слышались затихающие звуки флейты, на которой Нонно наигрывал старинный
пастуший напев.
- Будем беречь эти флейты, - сказал я Юм-Юму. - Если кто-нибудь из нас
попадет в беду, пусть сыграет на флейте пастуший напев.
Тут Юм-Юм обхватил меня сзади руками, чтобы не свалиться с лошади, и
сказал:
- Да, мы будем беречь эти флейты. Если услышишь мою флейту, знай, я
зову тебя.
- Хорошо, - ответил я. - А когда ты услышишь мою флейту, тоже знай:
теперь я зову тебя. - Да, - сказал Юм-Юм.
И я подумал, что теперь он мой лучший друг. Конечно, если не считать
отца. Моего отца я любил больше всех на свете. А Юм-Юм мой сверстник и
лучший друг, раз уж я не могу больше видеться с Бейкой.
Вот здорово! У меня есть отец, Юм-Юм, Мирамис, и я, как вольный ветер,
могу летать по холмам и лугам. Не мудрено, что от такого счастья голова идет
кругом.
- А как попасть в Страну Заморскую и Страну Загорную? - спросил я
Юм-Юма. - Через мост Утреннего Сияния, - ответил он. - Где же этот мост? -
поинтересовался я. - Сейчас увидишь, - сказал Юм-Юм. И вправду, вскоре мы
увидели мост. Он был такой громадный и длинный, что казалось, конца и края
ему нет. Мост весь сверкал в сиянии солнца, он словно был выткан из золотых
солнечных лучей.
- Это самый большой мост в мире, - сказал Юм-Юм. - Он соединяет Остров
Зеленых Лугов со Страной Заморской. Но по ночам король велит разводить его,
чтобы мы могли спокойно спать на Острове Зеленых Лугов.
- Это почему? - спросил я. - Кто может нагрянуть к нам ночью?
- Рыцарь Като!
Едва он произнес эти слова, как в полях дохнуло холодом, а Мирамис
задрожала.
В первый раз услышал я о рыцаре Като и громко повторил:
- Рыцарь Като!
И мороз пробежал у меня по коже при этих словах.
- Жестокий рыцарь Като, - добавил Юм-Юм.
Мирамис тревожно заржала, и мы умолкли. Конечно, нам очень хотелось
промчаться по мосту Утреннего Сияния, но ведь я не спросил разрешения у
отца. Поэтому мы повернули обратно, в сад. Так закончилось наше первое
путешествие. В тот день мы еще долго мыли и чистили Мирамис, расчесывали ее
золотую гриву, трепали по холке, угощали сахаром и хлебом, которые дала нам
мама Юм-Юма.
В саду мы с Юм-Юмом построили шалаш. Мы забирались туда и ели всякую
вкуснятину. А больше всего нам нравились тоненькие блины с сахарным песком.
Объедение, да и только. Бенкина мама тоже пекла блины, и мне иногда
случалось их пробовать. Но блины, которые пекла мама Юм-Юма, были куда
вкуснее. Бенка часто рассказывал мне о том, как он строил шалаши на даче в
Ваксхольме. Вот хорошо бы написать ему и рассказать о нашем с Юм-Юмом
шалаше. "Красота, какой я шалаш себе отгрохал здесь, в Стране Дальней", -
написал бы я ему. Да, красота!
Нравится ли музыка звездам?
На другой день мы снова поскакали в гости к Нонно. Сперва мы не могли
его найти. Но потом из-за холма до нас донеслись звуки его флейты. Сидя на
траве, Нонно наигрывал свой напев, а его овцы мирно щипали траву.
Увидев нас, он отнял флейту от губ и сплюнул, потом рассмеялся и
сказал: - А вот и вы.
Видно было, что он обрадовался нам. Мы достали свои флейты и стали
играть втроем. До чего же чудесно у нас получалось, я даже не мог понять,
как это мы научились играть так красиво.
- Жаль, что никто не слышит, как мы играем, - вздохнул я.
- Нас слушают травы, - сказал Нонно. - И цветы, и ветры. Нас слушают
деревья. Посмотри, как притихли плакучие ивы, склонившись над ручьем.
- Неужто это правда? - спросил я. - Им нравится наша музыка? - Очень
нравится, - ответил Нонно. Мы еще долго играли травам и цветам, деревьям и
ветру. И все-таки мне было жаль, что никто из людей не слышит нас. Тогда
Нонно предложил:
- Если хочешь, пойдем ко мне домой и сыграем моей бабушке.
Во всех сказках всегда есть добрые старички и старушки. Но настоящей
живой бабушки я никогда еще не видел. И мне было очень интересно
познакомиться с бабушкой нашего друга Нонно.
Нам пришлось взять с собой ягнят, овец и Мирамис. Получился целый
караван. Впереди шли Юм-Юм, Нонно и я, потом овцы и ягнята, а замыкала
шествие Мирамис.
Мы шли по холмам и долинам, наигрывая на флейтах. Овцам и ягнятам,
наверно, нравилось это веселое путешествие: всю дорогу они блеяли и прыгали
вокруг нас.
Мы шли долго-долго. И наконец увидали жилище Нонно. То была маленькая,
словно игрушечная, хижина с соломенной крышей, утонувшая в кустах жасмина и
цветущей сирени.
- Тс-с... - прошептал Нонно. - Давайте напугаем бабушку!
Нонно, Юм-Юм и я выстроились перед окном. - Раз, два, три! -
скомандовал Нонно. И мы заиграли, да так весело, что овцы и ягнята пустились
в пляс. В оконце появилась древняя-предревняя старушка. Это и была бабушка
Нонно. Всплеснув руками, она воскликнула: - Ой, какая чудесная музыка?
Бабушка была очень старенькая, будто из сказки, хотя самая что ни на есть
настоящая, живая бабушка.
Потом мы вошли в хижину. Бабушка спросила нас, не хотим ли мы поесть.
Еще бы не хотеть! Ведь мы страшно проголодались в пути. Бабушка достала
каравай хлеба и нарезала его толстыми ломтями. То был черный хлеб, но
вкуснее его я ничего не ел.
- До чего вкусно! - сказал я Нонно. - Что это за хлеб?
- Это просто черный хлеб, - ответил Нонно. - Хлеб насущный, каждый день
он утоляет наш голод.
Мирамис тоже была не прочь поужинать с нами. Она просунула голову в
окошко и тихонько заржала. Ну и смеялись мы, вот была потеха! А бабушка
похлопала Мирамис по морде и дала ей своего вкусного хлеба.
А потом мне захотелось пить, и я сказал об этом Нонно.
Он провел нас в сад, где бил ключ с прозрачной водой. Нонно опустил в
источник деревянную бадью, зачерпнул воды и дал нам напиться. Ни разу в
жизни я не пил такой прохладной и вкусной воды.
- До чего вкусно, - сказал я Нонно. - Что это за вода?
- Самая обыкновенная вода, - ответил Нонно. - Она каждый день утоляет
нашу жажду.
Мирамис тоже захотела пить, и мы дали ей воды, напоили овец и ягнят.
Нонно пора было возвращаться со стадом на пастбище среди холмов. Он
попросил бабушку дать ему пастуший плащ, которым он обычно укрывался, когда
ночевал с овцами под открытым небом. Бабушка протянула ему коричневый плащ.
Ну и счастливчик этот Нонно - может ночевать один в поле. Мне еще никогда не
выпадало такое счастье. Бенка и его родители выезжали за город на
велосипедах, как заправские туристы. На какой-нибудь уютной лесной опушке
они разбивали палатку и ночевали в спальных мешках. Бенка уверял, что лучше
этого ничего не бывает, и я охотно ему верю.
- Везет же тебе! - сказал я Нонно. - Ты можешь ночевать под открытым
небом.
- А тебе кто мешает? - спросил Нонно. - Пошли со мной!
- Нет! - отказался я. - Отец будет волноваться, если я не вернусь
вечером домой.
- Я могу послать весточку королю, что ты ночуешь сегодня в поле, -
сказала бабушка нашего друга Нонно.
- И моему отцу тоже, - попросил Юм-Юм.
- Ладно, пошлю и садовнику, - согласилась бабушка мальчика Нонно.
Мы с Юм-Юмом так обрадовались, , что начали скакать и прыгать пуще
ягнят.
Бабушка взглянула на нас и покачала головой: - Когда выпадет роса, вы
замерзнете! - Внезапно лицо ее омрачилось. - У меня есть еще два плаща.
Она подошла к старинному сундуку, стоявшему в углу избушки, и достала
два плаща, красный и голубой.
- Плащи моих братьев! - тихо сказал Нонно.
- А где же твои братья? - спросил я.
- Рыцарь Като! - прошептал Нонно. - Жестокий рыцарь Като захватил их в
плен.
При этих словах за окном заржала Мирамис так, словно ее кто-то ударил.
Ягнята в испуге бросились к овцам, а овцы жалобно заблеяли, будто настал их
последний час. Бабушка дала мне красный плащ, а Юм-Юму голубой. Еще она дала
Нонно каравай хлеба насущного и кувшин с ключевой водой, утоляющей жажду, и
мы снова пустились в путь по холмам и долам. Участь братьев нашего друга
Нонно огорчила меня, но я все же радовался, что проведу ночь под открытым
небом.
Мы остановились у подножия холма, где плакучая ива смотрится в
прозрачный ручей. Развели огромный жаркий костер и, усевшись вокруг него,
поели хлеба насущного и попили ключевой воды, утоляющей жажду.
Скоро опустился туман, и сгустилась тьма, но у костра было тепло и
светло.
Потом мы завернулись в плащи и легли у костра, прижавшись друг к другу.
Вокруг нас улеглись овцы и ягнята, а Мирамис неподалеку пощипывала траву. Мы
слышали, как ветер шелестит травой, и видели, как огни костров озаряют
притихшие дали. Много-много костров мерцало в ночи, - ведь на Острове
Зеленых Лугов пастухи зажигают их каждую ночь. Лежа на траве, мы глядели на
костры и слушали старинный пастуший напев.
На небе светились звезды. Звезд крупнее и ярче я никогда не видывал. Я
лежал и смотрел на них, потом перевернулся на спину, потеплее закутался в
плащ и стал думать о звездах. Интересно, нравится ли музыка звездам? Я
спросил об этом Нонно, и он ответил, что звезды, конечно, любят музыку.
Тогда мы снова уселись вокруг костра, достали флейты и заиграли звездам наш
пастуший напев.
Колодец-сказочник
А Страну Заморскую и Страну Загорную я еще не видел. Однажды, гуляя с
отцом по саду, я спросил его, можно ли мне прокатиться на лошади по мосту
Утреннего Сияния. Отец-король замедлил шаг и сжал ладонями мое лицо.
Серьезно и ласково он поглядел мне в глаза.
- Мио, мой Мио! - сказал он. - В моем королевстве можешь скакать, куда
тебе вздумается. Можешь мчаться на запад и восток, на север и на юг, сколько
хватит сил у Мирамис. Можешь играть на Острове Зеленых Лугов или отправиться
в Страну Заморскую или Страну Загорную. Помни только об одном. Помни, что
есть еще на свете Страна Чужедальняя.
- А кто там живет? - спросил я.
- Рыцарь Като, - ответил отец, и лицо его потемнело. - Жестокий рыцарь
Като.
Как только назвал он это имя, словно злой вихрь пронесся по саду. Белые
птицы попрятались в гнезда, а птица Горюн тревожно закричала и забила
большими черными крыльями. И в тот же миг увяло несметное множество роз.
- Мио, мой Мио! - сказал отец. - Ты мне дороже всего на свете, и у меня
сжимается сердце всякий раз, как я вспоминаю о рыцаре Като.
Тут, словно в бурю, загудели серебристые тополя. Много листьев
осыпалось на землю. И когда они опадали, казалось, кто-то плакал. Я
чувствовал, что боюсь рыцаря Като, ужасно боюсь...
- Пожалуйста, не думай больше о нем, если тебя это удручает, - попросил
я отца.
Король кивнул и взял меня за руку.
- Ты прав. Пока я не буду думать о нем. Пока еще ты можешь играть на
флейте и строить шалаши в саду роз.
И мы отправились на поиски Юм-Юма. У моего отца было немало забот: ведь
не так-то просто управлять таким огромным королевством. Но всегда у него
находилось время и для меня. Ни разу я не слышал от него: "Проваливай
отсюда, мне некогда". Ему было хорошо со мной.
Каждое утро мы гуляли в саду. Он показывал мне птичьи гнезда, заходил в
наш шалаш, учил меня ездить верхом на Мирамис и беседовал со мной и Юм-Юмом
обо всем на свете. Точь-в-точь как отец Бенки разговаривал со мной. И Бенка
всегда бывал страшно доволен. На лице у него словно было написано: "Хоть это
и мой отец, мне приятно, что он разговаривает с тобой". Я тоже очень
радовался, когда мой отец беседовал с Юм-Юмом.
Наши с Юм-Юмом дальние прогулки верхом на лошади были очень кстати, а
иначе где бы отец нашел время управляться с таким большим королевством. Если
бы мы не пропадали целыми днями, отец, наверное, только бы и занимался с
нами вместо того, чтобы решать государственные дела. Ему здорово повезло,
что моими друзьями были Юм-Юм и Мирамис.
О моя Мирамис, какие путешествия я совершал верхом на твоей спине! О
моя Мирамис, ты впервые пронеслась со мной по мосту Утреннего Сияния, и
этого я никогда не забуду.
Было это в предрассветный час. Часовые только-только опустили мост
после ночи. Зеленые шелковые травы умывались росой, и Мирамис замочила свои
золотые копыта, но что ей было до этого! Мы с Юм-Юмом встали ни свет ни
заря, и нас клонило ко сну. Но прохладный бодрящий ветерок освежал наши
лица, и, пока мы скакали по лугам, мы совсем проснулись. С восходом солнца
мы были уже на мосту Утреннего Сияния. Казалось, он был соткан из золотых
лучей и света. Мост высоко-высоко вознесся над водой. Глянешь вниз - голова
кружится. Мы скакали по самому высокому и самому длинному мосту в мире.
.Золотая грива Мирамис горела на солнце. Лошадь скакала все быстрее, быстрее
и быстрее, а мы поднимались на мост все выше, выше и выше. Копыта Мирамис
грохотали как гром. Как чудесно! Скоро я увижу Страну Заморскую, скоро,
скоро.
- Юм-Юм, - закричал я, - Юм-Юм, разве ты не рад? Посмотри, как чудесно!
Но вдруг я увидел, что вот-вот случится беда! Ужасная беда. Мирамис на
полном скаку мчалась прямо навстречу бездне. Впереди больше не было моста,
он круто обрывался. Видно, часовые не опустили его до конца, и он не
доставал до земли по другую сторону фьорда.
Перед нами зияла пропасть. Никогда мне еще не было так страшно. Я хотел
окрикнуть Юм-Юма, но не смог. Я потянул поводья, попробовал осадить Мирамис,
но она меня не послушалась. Дико заржав, она продолжала скакать навстречу
гибели, грохоча копытами. До чего же я испугался. Вот-вот мы полетим в
бездну. Вот-вот перестанут стучать копыта Мирамис, и я услышу ее ржание,
когда она с развевающейся золотой гривой рухнет в пропасть. Я закрыл глаза и
вспомнил моего отца-короля. Копыта Мирамис грохотали как гром.
Внезапно грохот прекратился. Я слышал стук копыт, но теперь они стучали
по-другому. Мне показалось, будто Мирамис скачет по мягкому шелку. Я открыл
глаза и посмотрел. И увидел, что Мирамис парит в воздухе. О моя Мирамис с
золотыми копытами и золотой гривой! Она мчалась по воздуху так же легко, как
и по земле.
Она летела над облаками, а если бы захотела, могла перепрыгнуть через
звезды. Ни у кого на свете нет такой замечательной лошади! И никто не может
представить себе, как здорово, сидя на спине Мирамис, плыть по воздуху и
видеть внизу Страну Заморскую, всю залитую солнцем.
- Юм-Юм, - закричал я. - Юм-Юм, Мирамис может летать над облаками!
- А ты разве не знал? - спросил Юм-Юм так, будто Мирамис только и
делала, что летала по воздуху.
- Нет, откуда же мне знать, - ответил я. - Ты еще так мало знаешь, Мио!
- сказал Юм-Юм. Долго-долго неслись мы в вышине. Мирамис перепрыгивала с
одного облачка на другое.
Прямо дух захватывало, до чего было здорово! Наконец пришла пора
приземляться. Мирамис медленно донесла нас до земли и остановилась. И мы
оказались в Стране Заморской.
- А вот и зеленая роща для твоей Мирамис с золотой гривой, - сказал
Юм-Юм. - Пусть пасется, а мы пока навестим Йри. - Кто такой Йри? - спросил
я. - Скоро увидишь, - ответил Юм-Юм. - Йри со своими сестрами и братьями
живет совсем рядом. Он взял меня за руку и повел к домику, что стоял
невдалеке. Маленький белый домик с соломенной крышей, точь-в-точь такой, как
в сказках. Трудно объяснить, почему домик казался сказочным: то ли от него
веяло стариной, то ли вековые деревья, которые росли кругом, придавали ему
такой вид, а может, была какая другая причина, не знаю.
Во дворе перед домом виднелся старинный круглый колодец. Может, это
колодец придавал домику сказочный вид? В наше время таких колодцев больше не
увидишь. По крайней мере мне видеть не приходилось.
Вокруг колодца сидело пятеро ребятишек. Старший мальчик улыбнулся нам
широкой доброй улыбкой.
- Я видел, как вы подъехали. У вас замечательная лошадь.
- Ее зовут Мирамис, - ответил я. - Это Юм-Юм, а я - Мио.
- Я вас знаю, - сказал мальчик. - Меня зовут При, а это мои братья и
сестры. Видно было, что они рады нашему приезду. На Упландсгатан такой
встречи и ждать нечего. Там мальчишки огрызались, как волчата, на каждого
незнакомца, осмелившегося к ним подойти. Они всегда находили кого-нибудь,
над кем могли поиздеваться, кого не брали с собой в игру или вовсе
прогоняли. Чаще всего прогоняли меня. Только один Бенка всегда играл со
мной... Вожаком мальчишек на Улландсгатан был самый большой из них - Янне. Я
не сделал Янне ничего плохого, но стоило ему увидеть меня, как он начинал
кричать: "Убирайся отсюда подобру-поздорову, а не то как залеплю оплеуху -
закачаешься!" После этого мне нечего было и мечтать поиграть с ребятами в
лапту. Ведь вся улица была на стороне Янне и во всем подражала ему, потому
что Янне был вожаком.
И теперь я просто удивлялся, когда встречал таких приветливых ребят,
как Йри с его братьями и сестрами, Юм-Юм или Нонно.
Мы с Юм-Юмом уселись рядом с Йри. Я заглянул в колодец. Он был такой
глубокий, дна не видать. - Как же вы достаете воду? - спросил я. - Мы не
достаем оттуда воду, - ответил Йри. - Это не простой колодец.
- Что же это за колодец? - спросил я.
- Это - колодец-сказочник. Он нашептывает сказки по вечерам, - ответил
Йри.
- Как так? - изумился я.
- Потерпи до вечера, узнаешь.
Весь день мы провели с Йри, его братьями и сестрами, играя под кронами
вековых деревьев. А когда проголодались, сестра Йри, Минонна-Нель, сбегала
на кухню за хлебом. Как у бабушки нашего друга Нонно, то был хлеб насущный,
и мне он показался таким же вкусным, как и у нее.
В траве под деревьями я вдруг увидел серебряную ложечку. Я показал ее
Йри, и он сразу загрустил.
- Это ложечка нашей сестренки, - сказал он. - Мио нашел ложечку нашей
сестренки! - закричал он своим братьям и сестрам.
- А где ваша сестренка? - спросил я.
- Рыцарь Като, жестокий рыцарь Като похитил ее.
Только он назвал это имя, в воздухе сразу похолодало. Огромный
подсолнух в саду увял, а крылья у бабочек отвалились. Никогда они уже не
смогут летать. А я почувствовал, что боюсь рыцаря Като, просто ужасно боюсь.
Я протянул Йри серебряную ложечку, но он сказал:
- Возьми себе ложечку нашей сестренки. Ей она больше не понадобится;
раз ты нашел ее, она твоя.
Услыхав, что их сестренке ложечка больше не понадобится, малыши
заревели.
Но мы снова затеяли игры и старались не думать о грустных вещах.
Ложечку я сунул в карман и позабыл о ней.
День клонился к вечеру, стало смеркаться. Тогда Йри, таинственно
подмигнув малышам, сказал: - Пора!
Все уселись на краю колодца, мы с Юм-Юмом тоже сели рядом.
- Тише! - прошептал Йри.
Мы сидели молча и ждали. Меж вековых деревьев быстро сгущались тени.
Домик Йри погружался в таинственный полумрак.
Казалось, что-то серое, таинственное, древнее окружает со всех сторон
домик, деревья, колодец, по краям которого мы примостились.
- Помолчим! - прошептал Йри, хотя никто из нас и рта не открывал.
Мы еще немного помолчали. Меж деревьев становилось все сумрачнее, все
темнее. Было совсем тихо. Я ничего не слышал.
Но вот раздались какие-то звуки. Правда, правда, в колодце послышался
чей-то шепот. Какой-то странный, ни на что не похожий голос нашептывал
сказки. То были никому не ведомые сказки, самые прекрасные в мире. Ничего я
так не люблю, как слушать сказки. Я улегся животом на край колодца, чтоб не
пропустить ни словечка. Иногда голос начинал напевать - то были чудесные,
диковинные песни. - Что это за колодец?- спросил я Йри. - Колодец, до краев
полный сказок и песен, вот все, что я знаю, - ответил Йри. - Колодец забытых
сказок и песен, которые в стародавние времена славились во всем свете. А
теперь они забыты, и только колодец-сказочник хранит их в своей памяти.
Долго мы так сидели. Темнота все сгущалась меж деревьев, а голос
становился все тише и тише, пока совсем не смолк.
Далеко в зеленой роще заржала Мирамис. Она напомнила мне, что пора
возвращаться домой к отцу.
- Прощай, Йри, прощай, Минонна-Нель, прощайте, малыши! - сказал я.
- Прощай, Мио, прощай, Юм-Юм! - ответил Йри. - Приезжайте к нам еще. -
Конечно, приедем! - пообещал я. Мы пошли к Мирамис, взобрались ей на спину и
помчались домой. Мрак поредел: на небе взошла луна, осветила зеленые рощи, и
деревья засеребрились, точь-в-точь как тополя в отцовском саду.
Мы подъехали к мосту Утреннего Сияния, но я с трудом узнал его. То был
совсем другой мост, он словно был выткан из серебряных лучей.
- Ночью мост и называется иначе, - сказал Юм-Юм.
- Как же он называется ночью? - спросил я.
- Мост Лунного Сияния, - ответил Юм-Юм.
Мы скакали по мосту Лунного Сияния, который вот-вот должны были
развести часовые. Мы видели костры, зажженные пастухами на Острове Зеленых
Лугов. Отсюда они выглядели маленькими огоньками. Весь Мир был погружен в
тишину, и только копыта Мирамис грохотали по мосту. При свете луны Мирамис
казалась призрачной лошадью, а грива ее не золотой, а серебряной.
Я вспомнил колодец-сказочник и сказки, которые слышал. Особенно мне
понравилась одна, она начиналась так:
"Жил-был на свете королевич. Однажды в лунную ночь оседлал он коня и
отправился странствовать". Вот здорово! И я бы мог стать героем сказки! Я
ведь тоже королевский сын!
Все ближе и ближе Остров Зеленых Лугов, копыта Мирамис грохочут как
гром. Я все время думаю об этой сказке, она кажется мне такой прекрасной:
"Жил-был королевич. Однажды в лунную ночь оседлал он коня и отправился
странствовать. Вот скачет он Дремучим Лесом..."
Вот скачет он Дремучим Лесом...
Когда я еще жил у дяди Сикстена и тети Эдли, я частенько брал в
библиотеке сказки. Но тетя Эдля терпеть этого не могла.
- Опять уткнулся носом в книгу! - ворчала она. - Вот потому ты такой
заморыш, такой бледный и несчастный, что не бываешь на воздухе, как другие
дети!
Я-то бывал на воздухе - почти все время торчал на улице. Но тете Эдле и
дяде Сикстену, верно, больше всего хотелось, чтоб я вовсе не возвращался
домой. Теперь они небось рады: ведь я никогда не вернусь к ним.
Читать я мог только по вечерам, да и то урывками, и бледный был вовсе
не поэтому. Посмотрела бы тетя Эдля, как я окреп и вырос, каким стал смуглым
и здоровым.
Окажись я на Упландсгатан, я бы мог запросто вздуть Янне одной рукой,
но я все равно не стал бы этого делать - просто не хочу.
Интересно, что сказала бы тетя Эдля, если б услыхала про колодец,
который нашептывает по вечерам сказки, если б узнала, что вовсе незачем
сидеть на одном месте, уткнувшись носом в книги, а можно прямо на свежем
воздухе слушать сколько хочешь сказок. Может, это понравилось бы даже тете
Эдле, хотя она, по правде сказать, никогда не бывает довольна.
"Жил-был королевич. Однажды в лунную 'ночь оседлал он коня и отправился
странствовать. Вот скачет он Дремучим Лесом..."
Так нашептывал колодец, и я не мог забыть его слов. Казалось, колодец
рассказал эту сказку неспроста. Вдруг я и есть тот самый королевич, который
скакал Дремучим Лесом и которому снова предстоит совершить этот путь?
Я спросил отца, не знает ли он, где Дремучий Лес. Конечно, он знал.
- Дремучий Лес в Стране Загорной, - сказал он. И до чего ж печально
звучал его голос. - Зачем он тебе, Мио, мой Мио?
- Хочу побывать там нынче ночью, как взойдет луна, - отвечал я.
Мой отец, пораженный, взглянул на меня. - Вот как! Уже нынче? - сказал
он, и голос его зазвучал еще печальней.
- Может, ты против? - спросил я. - Может, ты будешь беспокоиться, если
я уйду из дома и поскачу ночью в Дремучий Лес? Отец покачал головой.
- Нет, - ответил он, - лес, мирно спящий при свете луны, никому не
причинит зла.
Потом отец замолчал и сел, обхватив голову руками, - видно было, что он
погрузился в раздумье. Обняв его за плечи, я сказал: - Хочешь, я останусь
дома, с тобой? Он долго смотрел на меня; глаза его были печальны.
- Нет, Мио, мой Мио! Ты не останешься. Луна уже взошла, и Дремучий Лес
ждет тебя.
-А ты и вправду ничуть не горюешь? - спросил я.
- Вправду, - ответил он, погладив меня по голове. Тогда я побежал
спросить Юм-Юма, не поедет ли он со мной в Дремучий Лес. Но отец тотчас
окликнул меня: - Мио, мой Мио!
Я обернулся: отец протягивал ко мне руки. Я бросился к нему и очутился
в его объятиях. Мы долго стояли, крепко-крепко обнявшись, а потом я сказал:
- Ведь я скоро вернусь!
- Возвращайся быстрее, чуть слышно прошептал отец.
Юм-Юма я отыскал у домика садовника и рассказал ему, что собираюсь в
Дремучий Лес.
- Вот как! Наконец-то! -
...Закладка в соц.сетях
