Жанр: Сказка
Вторая книга джунглей
...Народа.
- Свободный Народ, - проворчал Каа. - Свободные воры! И ты запутал себя в
смертельный
узел, в память мертвых волков? Это нехорошая охота.
- Я дал слово. Деревья знают это; река знает. Пока долы не уйдут, я не
возьму назад своего
слова.
- Нгшш! Ну, это тропинки другого рода! Я хотел было увести тебя с собой к
северным болотам;
но слово - хотя бы слово маленького обнаженного, бесшерстого человечка - всегда
слово. Теперь
я, Каа, скажу...
- Подумай хорошенько, Плоскоголовый, чтобы тоже не запутаться в смертельный
узел. От тебя
мне не нужно слова; я хорошо знаю...
- Пусть так и будет, - сказал Каа. - Я не дам слова. Но что ты будешь
делать, когда придут
долы?
- Они должны переплыть через реку. Я думал вместе со стаей встретить их
моим ножом в
мелкой воде. Ударяя лезвием и раскидывая этих собак, мы могли бы повернуть их
вниз по течению
или охладить им пасти.
- Долы не отступят, и пасти им не охладить, - ответил Каа. - По окончании
боя не останется
ни человека, ни детеныша волка, а будут валяться только голые кости.
- Алала! Если мы умрем, так умрем. Это будет отличная охота. Но мой желудок
молод, и я видел
немного дождей. Я не мудр и не силен. Придумал ты что-нибудь лучше, Каа?
- Я видел сотню и еще сотню дождей. Раньше, чем Хати сбросил свои молочные
бивни, от меня
в пыли оставался большой след. Клянусь первым яйцом, я старше многих деревьев и
видел все, что
делали джунгли.
- Но это новая охота, - заметил Маугли. - До сих пор долы никогда не
пересекали нашего
пути.
- Все, что есть - бывало и прежде. То, что будет - только новое рождение
ушедших лет.
Помолчи, пока я сочту мои года.
Долгий час Маугли лежал среди колец питона, а Каа, опустив голову на землю,
думал обо всем,
что он видел, о чем слышал с того дня, как вылупился из кожуры яйца. Свет в его
глазах померк; они
теперь походили на мутные опалы; время от времени питон делал легкие, резкие
движения головой
то вправо, то влево, точно охотясь во время сна. Маугли спокойно дремал; он
знал, что выспаться
перед охотой очень хорошо, и привык засыпать в любой час дня или ночи.
Вдруг Маугли почувствовал, что спина Каа, на которой он лежал, стала
больше, шире; питон
надулся и зашипел со звуком меча, который вынимают из стальных ножен.
- Я видел все умершие года, - наконец сказал Каа, - и большие деревья, и
старых слонов, и
скалы, которые были обнажены и остры, прежде чем поросли мхом. Ты еще жив,
человечек?
- Луна недавно села, - ответил Маугли. - Я не понимаю...
- Хшш! Я опять Каа. Я знал, что прошло немного времени. Теперь пойдем к
реке, и я покажу
тебе, как защититься от долов.
Он повернулся, прямой, как стрела, двинулся к главному руслу Венгунги и
погрузился в нее
немного выше той заводи, которая скрывала Скалу Мира. Маугли был рядом с ним.
- Нет, не плыви. Я двигаюсь быстро. Ко мне на спину, Маленький Брат.
Маугли обнял левой рукой шею Каа, прижал правую к своему телу и вытянул
ноги. Каа поплыл
навстречу течению, как мог плыть только он один; рябь разрезанной воды окружила
бахромой шею
Маугли, а его ноги раскачивались в разные стороны под хлещущим телом питона.
Мили на две выше
Скалы Мира река сужается в ущелье между мраморными стенами, высотой от
восьмидесяти до сотни
футов. Там она несется, точно из мельничной плотины, между уродливыми камнями,
иногда прыгает
и переливается через них. Но перекаты и пороги не смущали Маугли; в мире было
мало воды,
которая могла хоть на одно мгновение испугать его. Он смотрел то на одну, то на
другую стену
ущелья и беспокойно нюхал воздух; ощущал кисло-сладкий запах, очень напоминавший
испарение
от муравейника в жаркий день. Юноша инстинктивно опустился в воду, и только
время от времени
поднимал голову, чтобы подышать. Вот Каа два раза захлестнул хвостом затонувшую
скалу, обвив
Маугли одним кольцом. А вода неслась мимо них.
- Это место смерти, - сказал Маугли. - Зачем ты принес меня сюда?
- Они спят, - ответил Каа. - Хати не уступает дороги полосатому. Между тем
Хати и
полосатый сторонятся долов, а, по их словам, долы не поворачивают ни перед чем.
От кого
поворачивает вспять Маленький Народ скал? Скажи мне, господин джунглей, кто
господин
джунглей?
- Вот эти, - прошептал Маугли. - Это место смерти. Уйдем.
- Нет, смотри хорошенько; они спят. Здесь все осталось в том виде, как в те
времена, когда я был
не длиннее твоей руки.
Расщепленные и выветрившиеся скалы ущелья с самого начала джунглей служили
приютом для
Маленького Народа Скал - хлопотливых, свирепых, черных диких пчел Индии, и, как
Маугли
отлично знал, все звериные тропинки поворачивали в сторону за милю от этого
ущелья. В течение
многих столетий Маленький Народ устраивал здесь свои соты, перелетал роями из
одной расщелины
в другую, опять выпускал рои, оставляя на белом мраморе пятна застарелого меда;
строил свои
большие и толстые соты в темноте глубоких пещер, где ни человек, ни зверь, ни
огонь, ни вода
никогда не касались их. Все протяжение ущелья с обеих сторон было увешено как бы
черными,
мерцающими бархатными занавесами и, глядя на них, Маугли нырял в воду, потому
что занавесы эти
состояли из миллионов сцепившихся между собой спящих пчел. Виднелись также
какие-то обломки,
фестоны; древесные стволы, державшиеся корнями за стены скал; старые соты
прежних лет или
новые пчелиные города, выстроенные в тени безветренного ущелья; огромные
скопления губчатого,
истлевшего мусора, который свалился сверху и застрял между деревьями и лианами,
прижимавшимися к отвесным скалам. Прислушиваясь, Маугли не раз улавливал, как
отягченные
медом соты шелестели и скользили, переворачиваясь и падая, где-то в темных
галереях; потом
раздавалось сердитое жужжание крыльев и мрачное кап, кап, кап погибшего меда,
который сочился
по камням, пока не останавливался на каком-нибудь выступе на открытом воздухе и
стекал
медленными струйками по ветвям. С одной стороны реки была маленькая отмель
шириной всего в
пять футов, и на ней лежала высокая груда хлама, скопившегося за неисчислимое
количество лет. Он
состоял из мертвых пчел, трутней, пыли, старых сотов и крыльев ночных бабочекграбителей,
которые залетели в это место за медом; и все это превратилось в холмы из
мельчайшей черной пыли.
Уже один острый запах, который поднимался от этого хлама, мог испугать всякое
бескрылое
существо, знавшее, что такое Маленький Народ.
Каа снова поплыл против течения и наконец достиг песчаной мели в начале
ущелья.
- Вот охота этого года, - сказал он. - Смотри!
На берегу лежали скелеты двух молодых оленей и буйвола, и Маугли сразу
увидел, что ни волк,
ни шакал не трогали этих костей, которые лежали в самом естественном положении.
- Они перешли через границу; они не знали Закона, - прошептал Маугли, - и
Маленький
Народ убил их. Уйдем, пока это племя не проснулось.
- Оно не проснется до зари, - сказал Каа. - Теперь слушай, я расскажу тебе
одну вещь. Многомного
дождей тому назад сюда с юга прибежал спасавшийся от преследования олень;
он не знал
джунглей, и за ним гналась волчья стая. С помутившимися от страха глазами он
соскочил с утеса, так
как волки уже догоняли его; разгоряченные преследованием, они ничего не
замечали. Солнце стояло
высоко, и многочисленный Маленький Народ чувствовал сильный гнев. Некоторые
волки кинулись в
реку, но умерли, еще не достигнув воды. Не соскочившие со скал тоже умерли там,
вверху. Олень же
остался жив.
- Почему?
- Потому что он прибежал первый, спасаясь от смерти, потому что он прыгнул
раньше, чем
Маленький Народ заметил его и собрался для убийства. А вся преследовавшая оленя
стая
совершенно исчезла под тяжестью Маленького Народа.
- Олень остался жив, - медленно повторил Маугли.
- По крайней мере, он не умер в то время; однако никто не явился, чтобы
поддержать его в реке,
как один старый, толстый, глухой, желтый Плоскоголовый явился бы, чтобы спасти
своего
человечка... Да, да, хотя бы по следу этого человечка бежали все долы из Декана.
Что ты думаешь?
- Голова Каа прижалась к уху Маугли, и юноша ответил.
- Смело задумано; это все равно, что дернуть смерть за усы; но, Каа, ты
действительно мудрее
всех в джунглях.
- Многие говорят это. Теперь подумай: если долы побегут за тобой...
- Конечно, побегут, ха, ха! У меня под языком много маленьких колючек,
которые я хотел бы
вколоть в их головы.
- Если они побегут за тобой, разгоряченные и ослепленные злобой, глядя
только на твои плечи,
те из них, которые не умрут вверху, кинутся в воду, или здесь, или ниже, потому
что Маленький
Народ поднимется и покроет их. А ты знаешь, эта река - река жадная, и у них не
будет Каа, который
бы поддержал их; значит, оставшиеся в живых помчатся вниз по течению, к мелям
подле ваших
логовищ, а там твоя стая может встретить их и схватить за горло.
- Ахаи! Лучше ничего не придумаешь, хоть ломай голову до той поры, когда в
сухое время года
польются дожди. Все дело только в том, чтобы вовремя добежать до скал и
спрыгнуть. Я покажу
себя долам; пусть они гонятся за мной по пятам.
- А ты осмотрел скалы? Со стороны земли?
- Нет, нет; вот это-то я и забыл.
- Поди и посмотри; там мягкий грунт, весь изрытый, в ямах. Если твоя
неуклюжая нога ступит
неосмотрительно - конец охоте! Я оставлю тебя здесь и, только ради тебя, отнесу
известие стае,
чтобы твой народ знал, где ожидать долов. Но лично я не вожусь ни с одним
волком.
Когда питону Каа не нравился кто-нибудь из его знакомых, он бывал
неприятнее всех остальных
жителей джунглей, за исключением, впрочем, одной Багиры. Он поплыл по течению и
против Скалы
Совета натолкнулся на Фао и Акелу; они сидели, прислушиваясь к ночным шумам.
- Кшш! Слушайте, собаки, - весело сказал им Каа. - Долы появятся по
течению. Если вы не
струсите, вам представится случай перебить их среди мелей.
- Когда они явятся? - спросил Фао.
- А где мой детеныш человека? - спросил Акела.
- Явятся, когда явятся, - ответил Каа. - Смотри и жди. Что же касается
твоего человеческого
детеныша, с которого ты взял слово и таким образом обрек его на смерть, твой
детеныш со мною, и
если он еще не умер, то совсем не по твоей вине, выгоревшая собака! Жди здесь
долов и радуйся, что
человеческий детеныш и я на твоей стороне.
Каа понесся против течения и зацепился хвостом за камень посреди ущелья,
поглядывая вверх на
утесы. Вот он увидел, как на фоне звезд двигалась голова Маугли, потом что-то
просвистело в
воздухе и раздался резкий, ясный звук тела, падающего ногами вперед в воду. В
следующую минуту
юноша уже безмятежно отдыхал, обвитый петлей гибкого тела Каа.
- Клянусь ночью, что это за прыжок? - спокойно заметил Маугли. - Я, ради
забавы,
соскакивал с гораздо более высоких скал. Но там, вверху, скверное место - низкие
кусты, очень
глубокие рытвины, переполненные Маленьким Народом. Я положил друг на друга
большие камни
подле трех рвов и на бегу сброшу их ногами; Маленький Народ поднимется позади
меня,
раздраженный, гневный...
- Это человечья речь и хитрость, - сказал Каа. - Ты умен, но ведь Маленький
Народ
постоянно сердится.
- Нет, в сумерках все крылья отдыхают. Я заведу мою игру с долами как раз в
сумерки; тем
более что красные собаки лучше всего охотятся днем. Они теперь идут по кровавому
следу Вонтоллы.
- Коршун Чиль не оставляет мертвого быка, а долы не бросят кровавого следа,
- заметил Каа.
- В таком случае, я постараюсь сделать для них новый кровавый след из их же
собственной
крови и накормить их грязью. Ты останешься здесь, Каа, и дождешься, чтобы я
вернулся сюда с
моими долами? Да?
- Да, но что, если они убьют тебя в джунглях или если Маленький Народ
покончит с тобой
раньше, чем ты успеешь прыгнуть в реку?
- Когда наступит завтра, мы будем охотиться для завтрашнего дня, - ответил
Маугли
поговоркой джунглей и прибавил: - Когда я умру, придет время спеть погребальную
песню.
Хорошей охоты, Каа.
Маугли выпустил из рук шею питона и поплыл вдоль ущелья, точно чурбан в
ручье, направляя
руками свое тело к отдаленной мели; там он увидел стоячую воду и засмеялся от
счастья. Больше
всего в мире Маугли любил, как он выражался, "дергать смерть за усы" и
показывать зверям
джунглей, что он их главный повелитель. Юноша часто, с помощью Балу, обкрадывал
пчелиные рои
в отдельных деревьях и отлично знал, что Маленький Народ ненавидит запах дикого
чеснока. Итак,
Маугли собрал маленький пучок этих растений, связал их полоской коры и пошел по
следу Вонтоллы,
который бежал к югу от сионийских логовищ; так Маугли прошел пять миль;
он постоянно
склонял голову набок, поглядывал на деревья и посмеивался.
- Я был прежде Маугли-лягушка, - говорил он себе: - Маугли-волком назвал я
себя. Теперь я
должен побыть Маугли-обезьяной, прежде чем сделаюсь Маугли-оленем. В конце
концов я стану
Маугли-человеком. Хо! - и он провел большим пальцем вдоль восемнадцатидюймового
лезвия
своего ножа.
След пришельца, весь усеянный темными кровавыми пятнами, бежал через лес из
могучих
деревьев, которые росли близко друг от друга; он направлялся к северо-востоку,
и, по мере
приближения к Пчелиным Скалам, постепенно сужался. От последнего дерева леса до
низких
кустарников Пчелиных Скал тянулась открытая местность, где с трудом мог бы
укрыться хотя бы
один волк. Маугли бежал мелкой рысью; измерял на глаз расстояния между
различными ветвями,
время от времени поднимался на дерево, для пробы перепрыгивал с одного ствола на
другой,
наконец вышел на открытую местность и целый час внимательно изучал ее. Потом он
вернулся к
исходной точке следа Вон-толлы, поднялся на дерево и сел на его большой боковой
сук, на высоте
восьми футов от земли. Юноша сидел тихо, точил нож о подошву своей ноги и тихо
пел про себя.
Незадолго до полудня, когда солнце особенно припекало, он услышал топот ног
и почувствовал
отвратительный запах стаи долов; рыжие собаки безжалостно бежали по следу Вонтоллы.
Если
смотреть на дола со спины, он кажется в половину меньше волка, но Маугли знал,
как сильны ноги и
челюсти этих животных. Юноша посмотрел на серую голову вожака, который обнюхивал
след, и
крикнул ему "хорошей охоты".
Зверь поднял голову; его товарищи остановились позади него; стаю составляли
несколько
десятков рыжих собак с поджатыми хвостами, широкими плечами, слабыми задними
ногами и
окровавленными пастями. В общем, долы очень молчаливое племя, и даже в
собственных джунглях
не отличаются вежливостью. Ниже Маугли, вероятно, собралось двести долов, и он
видел, что
вожаки жадно обнюхивали след Вон-толлы, стараясь увлечь вперед стаю. До этого не
следовало
допускать, потому что тогда долы могли бы пробежать к логовищам при ярком свете
дня, а Маугли
хотел задержать их под своим деревом до сумерек.
- Кто позволил вам прийти сюда? - спросил Маугли.
- Все джунгли - наши джунгли, - был ответ, и дол, который сказал это,
оскалил свои белые
зубы.
Маугли посмотрел вниз, улыбнулся и зацокал, как Чикаи, прыгающая деканская
крыса; этим он
хотел показать долам, что считает их не лучше крыс. Стая рыжих собак сгрудилась
около дерева, и
вожак с ожесточением залаял, называя Маугли древесной обезьяной. В ответ Маугли
вытянул одну
из своих обнаженных ног и стал крутить ею как раз над головой вожака. Этого было
достаточно,
больше чем достаточно, чтобы пробудить в стае бессмысленную ярость. Звери с
шерстью между
пальцами ненавидят, чтобы им напоминали об этом. Маугли поджал ногу в ту минуту,
когда вожак
подскочил. Юноша нежно сказал ему:
- Собака, рыжая собака! Вернись, вернись в Декан и кушай ящериц. Иди к
Чикаи, твоему брату.
Собака, собака! Рыжая, рыжая собака! Между твоими пальцами шерсть! - И он еще
раз повертел
ногой.
- Спускайся, безволосая обезьяна, не то мы заморим тебя голодом, - провыла
стая, а этого-то
именно и хотел Маугли.
Он прополз по ветке, прижимаясь щекой к коре, и освободил свою правую руку,
потом сказал
долам все, что он знал, главное же, все, что он думал о них, о их обычаях,
нравах, об их подругах и
детенышах. В мире нет более едких и колких слов, как те выражения, которые
употребляют жители
джунглей, чтобы показать свое презрение и пренебрежение. Подумав, вы сами
увидите, что иначе и
быть не может. Как Маугли сказал Каа, у него под языком было множество мелких
колючек, и он
постепенно и умышленно вывел долов из молчания, заставил их ворчать, потом
превратил это
ворчание в вой, а вой в хриплый, рабский, бешеный рев. Они пытались было
отвечать насмешками
на насмешки, но с таким же успехом маленький детеныш мог бы стараться парировать
оскорбления
раздраженного Каа. Все это время правая рука Маугли прижималась к его боку,
готовая начать
действовать; ногами же он обвивал большой сук. Крупный коричневый вожак
несколько раз
подскакивал в воздух, но Маугли не решался ударить его, боясь промахнуться.
Наконец, гнев
прибавил дополнительную силу долу, и он подскочил на семь или восемь футов от
земли. Мгновенно
рука Маугли опустилась, точно голова древесной змеи, схватила вожака за шиворот,
и большой сук
дрогнул от лишней тяжести; от этого толчка Маугли чуть было не свалился на
землю. Но он не
разжал руки и дюйм за дюймом стал поднимать зверя, который висел, точно
удавленный шакал.
Левой рукой Маугли достал нож, отрезал рыжий пушистый хвост дола и кинул дикую
собаку на
землю.
Только этого он и хотел. Теперь стая ни за что бы не пошла по следу Вонтоллы,
пока не убила бы
Маугли, или пока Маугли не убил бы всех долов. Вот они уселись в кружок, их
задние лапы
вздрагивали, и Маугли понял, что они собираются остаться на этом месте. Итак,
юноша взобрался
повыше, прислонился спиной к стволу дерева и заснул.
Часа через три или четыре он проснулся и сосчитал стаю. Все долы были
налицо, молчаливые,
шершавые, с сухими пастями и с глазами жесткими, как сталь. Солнце садилось.
Через полчаса
Маленький Народ Скал должен был окончить свои работы, а как вам известно, в
сумерки долы
дерутся не так-то хорошо.
- Мне не нужно было таких верных караульщиков, - вежливо сказал Маугли,
становясь на
ветке, - но я запомню это. Вы истинные долы, хотя на мой вкус - слишком
однообразны. А потому
я не отдам хвоста крупному поедателю ящериц. Разве ты не доволен, рыжий пес?
- Я сам распорю тебе живот! - проревел вожак, царапая лапами ствол дерева.
- Подумай-ка, мудрая деканская крыса. Появится много маленьких бесхвостых
рыжих щенят; да,
щенят с красными обрубками, которые будут зудеть, когда накалится песок. Ступай
домой, красный
пес, и расскажи, что с тобой сделала обезьяна. Не желаете уходить? Ну, так
пожалуйте со мной, и я
научу вас мудрости.
Маугли с ловкостью одного из племени Бандар-лога перепрыгнул на соседнее
дерево, потом на
следующее, и так далее; а стая долов бежала за ним; рыжие собаки поднимали свои
голодные морды.
Время от времени Маугли делал вид, будто он падает, тогда долы прыгали друг
через друга,
торопясь покончить с ним. Это была любопытная картина: юноша с ножом, блестевшим
в косых
солнечных лучах, скользил между верхними ветвями, молчаливая стая взволнованных
рыжих зверей,
толпясь, бежала позади него. На последнем дереве Маугли взял чеснок, старательно
натер им все
свое тело, и долы завыли с презрением.
- Не хочешь ли ты, обезьяна с волчьим языком, скрыть свой след? - спросили
они. - Мы
будем гнать тебя до смерти.
- Вот твое имущество, бери! - крикнул Маугли и швырнул отрезанный хвост
назад в лес. Стая
инстинктивно кинулась за хвостом. - А теперь гони меня до смерти, - прибавил
юноша.
Маугли скользнул по стволу, спустился на землю, и босые ноги юноши с
быстротой ветра
понесли его к Пчелиным Скалам раньше, чем долы сообразили, что он собирается
делать.
Стая разразилась одним коротким глухим воем, и в то же время рыжие собаки
понеслись
качающимися прыжками, не особенно быстрыми, но которыми долы могут в конце
концов загнать
до смерти любое существо. Маугли знал, что они бегают значительно медленнее
волков, не то он не
решился бы бежать две мили на виду у них. Долы считали, что юноша в их власти;
он же был уверен,
что может распоряжаться ими, как ему вздумается. Вся его забота заключалась в
том, чтобы
поддерживать в долах достаточное раздражение, которое не позволило бы им
повернуть слишком
рано. Он бежал спокойно, ровно, упруго; бесхвостый вожак был всего в пяти ярдах
от него, а стая
растянулась приблизительно на четверть мили. Звери были ослеплены злобой и
жаждой убийства.
Маугли прислушивался и старался сохранять прежнее расстояние от вожака,
приберегая свои
последние усилия для окончательного бега через Пчелиные Скалы.
Маленький Народ заснул среди ранних сумерек; в это время года не цвели
поздние цветы; однако,
когда первые шаги Маугли глухо застучали, он услышал странный звук; казалось,
зажужжала вся
земля. Юноша побежал так, как он еще никогда не бегал в жизни, и столкнул одну,
другую, третью
груду камней в темные, сладко пахнущие расщелины; послышался рев, похожий на рев
моря в
пещере. Мельком Маугли увидел, как позади него потемнел воздух; внизу же, далеко
перед ним,
блеснула река, и он разглядел в воде плоскую, ромбическую голову. Бесхвостый дол
изо всех сил
прыгнул вперед, и его зубы лязгнули подле самого плеча Маугли, но он упал в реку
ногами вперед;
он задыхался и торжествовал. В нем не засело ни одного жала; чесночный запах
отогнал пчел на те
несколько секунд, в течение которых он был среди тучи пчел. Когда Маугли
поднялся, кольца Каа
обвивали его. Что-то падало через края утесов; казалось, это были огромные груды
сцепившихся
между собой пчел, груды, летевшие вниз, подобно султанам из перьев; тем не
менее, раньше чем
такой клубок касался воды, пчелы снова поднимались, а тело дола, вертясь,
уплывало по течению.
Маугли и Каа слышали бешеный короткий вой, который тонул в реве, похожем на
грохот прибоя -
в звуке крыльев Маленького Народа Скал.
Некоторые из долов также упали в расщелины, сообщавшиеся подземными
пещерами, задыхаясь
там, бились, лязгали зубами, срывая с места соты, и умирали под миллионами пчел;
некоторые
выскакивали из какого-нибудь отверстия в скале, выходившей на реку, и падали на
черный мусор;
некоторые, сделав короткие прыжки, попадали в ветви деревьев, росших на стенах
скал, и их тела
исчезали под массами пчел; самое же большее число рыжих собак, обезумев от
укусов, бросались в
реку, а, как говорил Каа, Венгунга была жадная вода.
Каа держал Маугли, пока юноша не отдышался.
- Нам нельзя оставаться здесь, - сказал питон. - Маленький Народ совсем
развоевался.
Плывем.
Маугли плыл почти под водой, постоянно нырял, держа в руках нож.
- Спокойнее, спокойнее, - сказал Каа. - Один зуб не может убить сотни, если
только это не
зуб кобры; а ведь завидев, что Маленький Народ просыпается, многие живые и
здоровые долы
бросились в воду.
- Тем больше поработает мой нож. Фу! Как Маленький Народ мчится за нами! -
Маугли снова
нырнул. Над поверхностью воды расстилалась пелена из диких пчел, которые мрачно
жужжали и
жалили всех и все, что встречалось им.
- Молчание никогда никому не приносило вреда, - заметил Каа (ни одно жало
не могло
проникнуть через его чешую), и для охоты у тебя есть целая ночь. Слышишь, как
они воют?
Очень многие долы видели, в какую ловушку попали их товарищи и, сделав
поворот, кинулись в
воду там, где ущелье окаймляли крутые берега. Их раздраженный рев, их угрозы
"древесной
обезьяне", которая навлекла на них позор, смешивались с воплями и ворчанием их
израненных
Маленьким Народом товарищей. Оставшимся на берегу грозила смерть, и каждый дол
знал это.
Течение влекло многих рыжих собак к Заводи Мира, но и там злобный Маленький
Народ
преследовал их и загонял обратно в воду. Маугли слышал голос бесхвостого вожака,
который
приказывал своим подчиненным убить всех волков сионийской стаи. Но юноша не
терял времени на
подслушивание.
- В темноте позади нас убивают! - прокричал один дол. - Здесь окровавленная
вода.
Маугли несколько мгновений плыл под водой, как выдра, схватил одного дола,
увлек его в
глубину и ударил ножом раньше, чем тот успел открыть пасть; темные кольца
поднялись на
поверхность, когда всплыло тело убитого рыжего зверя. Долы попробовали было
повернуть, но
течение помешало им сделать это, а Маленький Народ жалил их в головы и уши, и в
сгущавшейся
темноте они слышали звучавший все громче вызов сионийской стаи. Маугли опять
нырнул; еще
один дол ушел под воду, поднялся мертвый, и снова в задних рядах стаи рыжих
собак раздались
взволнованные крики; одни долы выли, что лучше выйти на берег; другие просили
своего вожака
увести их обратно в Декан; некоторые кричали Маугли, чтоб он показался, и они
могли убить его.
- Они приходят драться с двумя желудками и несколькими голосами, - заметил
Каа. -
Передовые псы - с твоими братьями, Маленький Народ улетает спать. Он долго
преследовал нас.
Теперь я тоже вернусь; ведь у меня нет общей кожи ни с одним волком. Хорошей
охоты, Маленький
Брат, и помни, что долы кусают сильно.
Вдоль по берегу бежал трехногий волк, который сновал то туда, то сюда,
прижимаясь одной
стороной головы к земле, выгибал спину и время от времени высоко подпрыгивал,
точно играя с
маленькими волчатами. Это был Вон-толла, пришелец; он молчал, но продолжал свою
странную
игру, напрягая все силы, чтобы не отставать от плывших долов. Рыжие собаки долго
пробыли в воде
и теперь плыли с трудом; их шерсть намокла. Тяжелые пушистые хвосты долов, как
губки, тянули их
вниз; звери до того устали, до того были потрясены, что не издавали ни звука и
только внимательно
вглядывались в два пылающие глаза, которые блестели на берегу.
- Плохая охота, - задыхаясь, сказал один из них.
- Нет, отличная, - возразил Маугли, поднимаясь на поверхность подле рыжего
пса. Его нож
взвился, вонзился позади плеча дола, а сам он откинулся в сторону, спасаясь от
зубов умирающего
врага.
- Это ты, человеческий детеныш? - крикнул с берега Вон-толла.
- Спроси об этом убитых, пришелец, - ответил Маугли. - Разве река не
принесла ни одного
дола? Я заткнул грязью пасти этих собак; при ярком дневном свете я обманул их;
их вожак
...Закладка в соц.сетях
