Жанр: Сказка
Маугли
... Он прятался целый месяц, чтобы сбить тебя с следа. Вчера ночью он
перешел горы вместе с Табаки и теперь идет по горячим следам за тобой, -
сказал волк, тяжело дыша.
Маугли нахмурился:
- Я не боюсь Шер-Хана, но Табаки очень хитер.
- Не бойся, - сказал Серый Брат, слегка облизну губы. - Я повстречал
Табаки на рассвете. Теперь о рассказывает все свои хитрости коршунам. Но,
прежде, чем я сломал ему хребет, он все рассказал мне. Шер-Хан намерен
ждать тебя сегодня вечером у деревенских ворот, только тебя и никого
другого. А теперь он залег в большом пересохшем овраге у реки.
- Ел он сегодня или охотится на пустой желудок? - спросил Маугли,
потому что от ответа зависел его жизнь или смерть.
- Он зарезал свинью на рассвете, а теперь еще напился вволю. Не
забудь, что Шер-Хан не может пробыть и одного дня без еды даже ради мести.
- О глупец, глупец! Щенок из щенков! Наелся да еще и напился и
думает, что я стану ждать, пока он выспится! Так где же он залег? Если бы
нас было хоть десятеро, мы сбили бы с него спесь. Эти буйволы не захотят
нападать, если не почуют тигра, а я не умею говорить на их языке. Нельзя
ли нам пойти по его следу, чтобы буйволы его почуяли?
- Он проплыл далеко вниз по Вайнганге, чтобы след потерялся, -
ответил Серый Брат.
- Это Табаки его надоумил, я знаю. Сам он никогда не догадался бы. -
Маугли стоял, положив палец в рот, и раздумывал. - Большой овраг Вайнганги
- он выходит на равнину почти за полмили отсюда. Я могу повести стадо
кругом, через джунгли, вверху оврага, а потом спуститься вниз, но тогда он
уйдет от нас по дну оврага. Надо загородить тот конец. Серый Брат, можешь
ты разделить стадо пополам?
- Не знаю, может быть, и не сумею, но я привел тебе умного помощника.
Серый Брат отбежал в сторону и соскочил в яму. Оттуда поднялась
большая серая голова, хорошо знакомая Маугли, и знойный воздух наполнило
самым тоскливым воем, какой только можно услышать в джунглях, - то был
охотничий клич волка в полуденное время.
- Акела! Акела! - крикнул Маугли, хлопая в ладоши. - Я так и знал,
что ты меня не забудешь! Нам предстоит большая работа. Раздели стадо
надвое, Акела. Собери коров с телятами, а быков и рабочих буйволов -
отдельно.
Оба волка, делая петли, забегали в стаде среди буйволов и коров,
которые фыркали и закидывали вверх головы, и разделили его на две группы.
В одной стояли коровы, окружив телят кольцом, и, злобно глядя, рыли
копытами землю, готовые броситься на волка и растоптать его насмерть, если
только он остановится. В другой группе фыркали и рыли землю быки и молодые
бычки, которые казались страшнее, но были далеко не так опасны, потому что
не защищали своих телят. Люди и вшестером не сумели бы разделить стадо так
ловко.
- Что прикажешь еще? - спросил Акела, задыхаясь. - Они хотят опять
сойтись вместе.
Маугли вскочил на спину Рамы:
- Отгони быков подальше налево, Акела. Серый Брат, когда мы уйдем, не
давай коровам разбегаться и загоняй их в устье оврага.
- Далеко ли? - спросил Серый Брат, тяжело дыша и щелкая зубами.
- До того места, где склоны всего круче, чтобы Шер-Хан не мог
выскочить! - крикнул Маугли. - Задержи их там, пока мы не подойдем.
Быки рванулись вперед, услышав голос Акелы, а Серый Брат вышел и стал
перед коровами. Те бросились на него, и он побежал перед самым стадом к
устью оврага, а в это время Акела отогнал быков далеко влево.
- Хорошо сделано! Еще раз - и они дружно двинутся вперед. Осторожней
теперь, осторожней, Акела! Стоит только щелкнуть зубами, и они бросятся на
тебя! Ого! Бешеная работа, хуже, чем гонять черных оленей! Думал ли ты,
что эти твари могут так быстро двигаться? - спросил Маугли.
- Я... я охотился и на них в свое время, - задыхаясь от пыли,
отозвался Акела. - Повернуть их в джунгли?
- Да, поверни. Поверни их скорее! Рама бесится от злости. О, если б я
только мог сказать ему, что мне от него нужно!
Быки повернули, на этот раз направо, и с шумом бросились в чащу.
Мальчики-пастухи, сторожившие стадо полумилей дальше, со всех ног
бросились в деревню, крича, что буйволы взбесились и убежали.
План Маугли был довольно прост. Он хотел сделать большой круг по
холмам и дойти до верха оврага, а потом согнать быков вниз, чтобы Шер-Хан
попал между быками и коровами. Он знал, что, наевшись и напившись вволю,
Шер-Хан не сможет драться и не вскарабкается по склонам оврага. Теперь
Маугли успокаивал буйволов голосом, а Акела бежал позади, подвывая
изредка, чтобы подогнать отстающих. Пришлось делать большой-большой круг,
потому что они не хотели подходить слишком близко к оврагу, чтобы не
вспугнуть Шер-Хана. Наконец Маугли повернул стадо на поросший травой
обрыв, круто спускавшийся к оврагу. С обрыва из-за вершин деревьев была
видна равнина внизу, но Маугли смотрел только на склоны оврага и с немалым
удовольствием видел, что они очень круты, почти отвесны, и что плющ и
лианы, которые их заплели, не удержат тигра, если он захочет выбраться
наверх.
- Дай им вздохнуть, Акела, - сказал он, поднимая руку. - Они еще не
почуяли тигра. Дай им вздохнуть. Надо же сказать Шер-Хану, кто идет. Мы
поймали его в западню.
Он приложил руки ко рту и крикнул в овраг - это было все равно что
кричать в туннель, - и эхо покатилось от скалы к скале.
Очень не скоро в ответ послышалось протяжное сонное ворчание сытого
тигра, который только что проснулся.
- Кто зовет? - рявкнул Шер-Хан, и великолепный павлин с резким криком
выпорхнул из оврага.
- Я, Маугли! Пора тебе явиться на Скалу Совета, коровий вор! Вниз!
Гони их вниз, Акела! Вниз, Рама, вниз!
На миг стадо замерло на краю обрыва, но Акела провыл во весь голос
охотничий клич, и буйволы один за другим нырнули в овраг, как пароходы
ныряют через пороги. Песок и камни полетели фонтаном во все стороны.
Раз двинувшись, стадо уже не могло остановиться, и не успело оно
спуститься на дно оврага, как Рама замычал, почуяв Шер-Хана.
- Ага! - сказал Маугли, сидевший на его спине. - Теперь ты понял!
И поток черных рогов, морд, покрытых пеной, и выпученных глаз
покатился по оврагу точно так, как катятся валуны в половодье: буйволов
послабее оттеснили к бокам оврага, где они с трудом продирались сквозь
лианы. Буйволы поняли, что им предстоит: напасть всем стадом и со всех
сил, чего не выдержит ни один тигр. Шер-Хан, заслышав топот копыт, вскочил
и неуклюже затрусил вниз по оврагу, озираясь по сторонам в поисках выхода.
Но откосы поднимались почти отвесно, и он бежал дальше и дальше, отяжелев
от еды и питья, готовый на все, лишь бы не драться. Стадо уже
расплескивало лужу, по которой он только что прошел, и мычало так, что
стон стоял в узком проходе. Маугли услышал ответное мычание в конце оврага
и увидел, как повернул Шер-Хан (тигр понимал, что лучше встретиться с
быками, чем с коровами и телятами). Потом Рама оступился, споткнулся и
прошел по чему-то мягкому и, подгоняемый остальным быками, на всем ходу
врезался в другую половину стада. Буйволов послабее это столкновение
просто сбило с ног. И оба стада вынеслись на равнину, бодаясь, фыркая и
топоча копытами.
Маугли выждал сколько надо и соскользнул со спины Рамы, колотя
направо и налево своей палкой.
- Живо, Акела, разводи стадо! Разгоняй их, не то они начнут бодать
друг друга! Отгони их подальше, Акела. Эй, Рама! Эй, эй, эй, дети мои!
Тихонько теперь, тихонько! Все уже кончено.
Акела и Серый Брат бегали взад и вперед, кусая буйволов за ноги, и
хотя стадо опять направилось было в овраг, Маугли сумел повернуть Раму, а
остальные буйволы побрели за ним к болотам.
Шер-Хана не нужно было больше топтать. Он был мертв, и коршуны уже
слетались к нему.
- Братья, вот это была собачья смерть! - сказал Маугли, нащупывая
нож, который всегда носил в ножнах на шее. с тех пор как стал жить с
людьми. - Но он все равно был трус, и не стал бы драться. Да! Его шкура
будет очень хороша на Скале Совета. Надо скорей приниматься за работу.
Мальчику, выросшему среди людей, никогда не пришло бы в голову одному
свежевать десятифутового тигра, но Маугли лучше всякого другого знал, как
прилажена шкура животного и как ее надо снимать. Однако работа была
трудная, и Маугли старался целый час, отдирая и полосуя шкуру ножом, а
волки смотрели, высунув язык, или подходили и тянули шкуру, когда он
приказывал им.
Вдруг чья-то рука легла на плечо Маугли, и, подняв глаза, мальчик
увидел Балдео с английским мушкетом. Пастухи рассказали в деревне о том,
что буйволы взбесились и убежали, и Балдео вышел сердитый, заранее
приготовившись наказать Маугли за то, что он плохо смотрел за стадом.
Волки скрылись из виду, как только заметили человека.
- Что это еще за глупости? - сердито спросил Балдео. - Да разве тебе
ободрать тигра! Где буйволы его убили? К тому же это хромой тигр, и за его
голову назначено сто рупий. Ну-ну, мы не взыщем с тебя за то, что ты
упустил стадо, и, может быть, я дам тебе одну рупию, после того как отвезу
шкуру в Канхивару.
Он нащупал за поясом кремень и огниво и нагнулся, чтобы опалить
Шер-Хану усы. Почти все охотники в Индии подпаливают тигру усы, чтобы его
призрак не тревожил их.
- Гм! - сказал Маугли вполголоса, снимая кожу с передней лапы. - Так
ты отвезешь шкуру в Канхивару, получишь награду и, может быть, дашь мне
одну рупию? А я так думаю, что шкура понадобится мне самому. Эй, старик,
убирайся с огнем подальше!
- Как ты смеешь так разговаривать с первым охотником деревни? Твое
счастье и глупость буйволов помогли тебе заполучить такую добычу. Тигр
только что наелся, иначе он был бы сейчас в двадцати милях отсюда. Ты даже
ободрать его не сумеешь как следует, нищий мальчишка, да еще смеешь
говорить мне, Балдео, чтобы я не подпаливал тигру усов! Нет, Маугли, я не
дам тебе из награды ни одного медяка, зато поколочу тебя как следует.
Отойди от туши!
- Клянусь буйволом, который выкупил меня, - сказал Маугли, снимая
шкуру с лопатки, - неужели я потрачу весь полдень на болтовню с этой
старой обезьяной? Сюда, Акела, этот человек надоел мне!
Балдео, который все еще стоял, нагнувшись над головой Шер-Хана, вдруг
растянулся на траве, а когда пришел в себя, то увидел, что над ним стоит
серый волк, а Маугли по-прежнему снимает шкуру, как будто он один во всей
Индии.
- Да-а, - сказал Маугли сквозь зубы, - ты прав, Балдео: ты не дашь
мне ни одного медяка из награды. Я давно воюю с этим хромым тигром, очень
давно, и верх теперь мой!
Надо отдать Балдео справедливость - будь он лет на десять помоложе,
он бы не побоялся схватиться с Акелой, повстречав его в лесу, но волк,
повинующийся слову мальчика, у которого есть личные счеты с
тигром-людоедом, - не простой зверь. Тут колдовство, самые опасные чары,
думал Балдео и уже не надеялся, что амулет на шее защитит его. Он лежал
едва дыша и ждал, что Маугли вот-вот превратится в тигра.
- Махараджа! Владыка! - произнес он наконец хриплым шепотом.
- Да? - ответил Маугли, не поворачивая головы и слегка посмеиваясь.
- Я уже старик. Откуда я знал, что ты не простой пастушонок? Можно ли
мне встать и уйти отсюда или твой слуга разорвет меня в клочки?
- Ступай, да будет мир с тобой. Только в другой раз не мешайся в мои
дела. Пусти его, Акела!
Балдео заковылял в деревню, спеша и поминутно оглядываясь через
плечо, не превратится ли Маугли во что-нибудь страшное. Добравшись до
деревни, он рассказал такую историю о напущенных на него чарах, волшебстве
и колдовстве, что жрец не на шутку испугался.
Маугли работал не отдыхая, однако надвигались уже сумерки, когда он
вместе с волками снял с туши большую пеструю шкуру.
- Теперь надо спрятать шкуру и гнать буйволов домой. Помоги мне
собрать их, Акела!
Стадо собрали в сумеречной мгле, и, когда оно приближалось к деревне,
Маугли увидел огни и услышал, как в храме звонят в колокола и трубят в
раковины. Казалось, полдеревни собралось к воротам встречать Маугли.
"Это потому, что я убил Шер-Хана", - подумал он. Но целый дождь
камней просвистел мимо него, и люди закричали:
- Колдун! Оборотень! Волчий выкормыш! Ступай прочь! Да поживее, не то
жрец опять превратит тебя в волка! Стреляй, Балдео, стреляй!
Старый английский мушкет громко хлопнул, и в ответ замычал от боли
раненый буйвол.
- Опять колдовство! - закричали люди. - Он умеет отводить пули!
Балдео, ведь это твой буйвол!
- Это еще что такое? - спросил растерянно Маугли, когда камни
полетели гуще.
- А ведь они похожи на Стаю, эти твои братья, - сказал Акела,
спокойно усаживаясь на земле. - Если пули что-нибудь значат, они как будто
собираются прогнать тебя.
- Волк! Волчий выкормыш! Ступай прочь! - кричал жрец, размахивая
веткой священного растения тулей.
- Опять? Прошлый раз меня гнали за то, что я человек. На этот раз за
то, что я волк. Пойдем, Акела!
Женщина - это была Мессуа - перебежала через дорогу к стаду и
крикнула:
- О сын мой, сын мой! Они говорят, что ты колдун и можешь, когда
захочешь, превращаться в волка! Я им не верю, но все-таки уходи, а то они
убьют тебя. Балдео говорит, что ты чародей, но я знаю, что ты отомстил за
смерть моего Натху.
- Вернись, Мессуа! - кричала толпа. - Вернись, не то мы побьем тебя
камнями!
Маугли засмеялся коротким, злым смехом - камень ударил его по губам.
- Беги назад, Мессуа. Это глупая сказка из тех, какие рассказывают
под большим деревом в сумерки. Я все-таки отомстил за твоего сына. Прощай
и беги скорее, потому что я сейчас пошлю на них стадо, а оно движется
быстрее, чем камни. Я не колдун, Мессуа. Прощай!.. Ну, еще раз, Акела! -
крикнул он. - Гони стадо в ворота!
Буйволы и сами рвались в деревню. Они не нуждались в том, чтобы их
подгонял вой Акелы, и вихрем влетели в ворота, расшвыряв толпу направо и
налево
- Считайте! - презрительно крикнул Маугли. - Может быть, я украл у
вас буйвола? Считайте, потому что больше я не стану пасти для вас стада.
Прощайте, люди, и скажите спасибо Мессуе, что я не позвал своих волков и
не стал гонять вас взад и вперед по деревенской улице.
Он повернулся и пошел прочь вместе с волком-одиночкой и, глядя вверх
на звезды, чувствовал себя счастливым.
- Больше я уж не стану спать в ловушках, Акела. Давай возьмем шкуру
Шер-Хана и пойдем отсюда. Нет, деревню мы не тронем, потому что Мессуа
была добра ко мне.
Когда луна взошла над равниной, залив ее словно волоком, напуганные
крестьяне увидели, как Маугли с двумя волками позади и с узлом на голове
бежал к лесу волчьей рысью, пожирающей милю за милей, как огонь. Тогда они
зазвонили в колокола и затрубили в раковины пуще прежнего. Мессуа плакала.
Балдео все больше привирал, рассказывая о своих приключениях в джунглях, и
кончил тем, что рассказал, будто Акела стоял на задних лапах и
разговаривал, как человек.
Луна уже садилась, когда Маугли и оба волка подошли к холму, где была
Скала Совета, и остановились перед логовом Матери Волчицы.
- Они прогнали меня из человечьей стаи, мать! - крикнул ей Маугли. -
Но я сдержал свое слово и вернулся со шкурой Шер-Хана.
Мать Волчица не спеша вышла из пещеры со своими волчатами, и глаза ее
загорелись, когда она увидела шкуру.
- В тот день, когда он втиснул голову и плечи в наше логово, охотясь
за тобой, Лягушонок, я сказала ему, что из охотника он станет добычей. Ты
сделал как надо.
- Хорошо сделал, Маленький Брат, - послышался чей-то низкий голос в
зарослях. - Мы скучали в джунглях без тебя. - Багира подбежала и потерлась
о босые ноги Маугли.
Они вместе поднялись на Скалу Совета, и на том плоском камне, где
сиживал прежде Акела, Маугли растянул тигровую шкуру, прикрепив ее
четырьмя бамбуковыми колышками. Акела улегся на шкуру и по-старому стал
сзывать волков на Совет: "Смотрите, смотрите, о волки!" - совсем как в ту
ночь, когда Маугли впервые привели сюда.
С тех пор как сместили Акелу, Стая оставалась без вожака и волки
охотились или дрались как кому вздумается. Однако волки по привычке пришли
на зов. Одни из них охромели, попавшись в капкан, Другие едва ковыляли,
раненные дробью, третьи запаршивели, питаясь всякой дрянью, многих
недосчитывались совсем. Но все, кто остался в живых, пришли на Скалу
Совета и увидели полосатую шкуру Шер-Хана на скале и громадные когти,
болтающиеся на концах пустых лап.
- Смотрите хорошенько, о волки! Разве я не сдержал слово? - сказал
Маугли.
И волки пролаяли: "Да!", а один, самый захудалый, провыл:
- Будь снова нашим вожаком, о Акела! Буд нашим вожаком, о детеныш!
Нам опротивело беззаконие, и мы хотим снова стать Свободным Народом
- Нет, - промурлыкала Багира, - этого нельзя. Если вы будете сыты, вы
можете опять взбеситься. Недаром вы зоветесь Свободным Народом. Вы дрались
за Свободу, и она ваша. Ешьте ее, о волки!
- Человечья стая и волчья стая прогнали меня, - сказал Маугли. -
Теперь я буду охотиться в джунглях один.
- И мы станем охотиться вместе с тобой, - сказали четверо волчат.
И Маугли ушел и с этого дня стал охотиться джунглях вместе с четырьмя
волчатами.
Но он не всегда оставался один: спустя много лет он стал взрослым и
женился. Но это уже - рассказ для больших!
КАК СТРАХ ПРИШЕЛ В ДЖУНГЛИ
Закон Джунглей, который много старше всех других законов на земле,
предвидел почти все случайности, какие могут выпасть на долю Народа
Джунглей, теперь в этом Законе есть все, что могли дать время и обычай.
Если вы читали другие рассказы про Маугли, то помните, что он провел
большую часть своей жизни в Сионийской Волчьей Стае, обучаясь Закону у
бурого медведя Балу. Это Балу сказал мальчику, когда тому наскучило
выполнять его приказания, что Закон подобен цепкой лиане: он хватает
всякого и никому от него не уйти.
- Когда ты проживешь с мое, Маленький Брат, то увидишь, что все
джунгли повинуются одному Законну. И это будет не очень приятно видеть, -
сказал Балу.
Его слова вошли в одно ухо Маугли и вышли в другое: мальчик, у
которого вся жизнь уходит на еду и сон, не станет особенно тревожиться,
пока беда не подойдет к нему вплотную. Но настал год, когда слова Балу
подтвердились, и Маугли увидел, что все джунгли повинуются одному Закону.
Это началось после того, как зимних дождей не выпало почти совсем и
дикобраз Сахи, повстречав Маугли в бамбуковых зарослях, рассказал ему, что
дикий ямс подсыхает. А всем известно, что Сахи привередлив до смешного и
ест только самое вкусное и самое спелое. Маугли засмеялся и сказал:
- А мне какое дело?
- Сейчас - почти никакого, - сухо и неприветливо ответил Сахи, гремя
иглами, - а там будет видно. Можно ли еще нырять в глубоком омуте под
Пчелиной Скалой, Маленький Брат?
- Нет. Глупая вода вся ушла куда-то, а я не хочу разбить себе голову,
- сказал Маугли, который был уверен, что знает не меньше пяти дикобразов,
вместе взятых.
- Тебе же хуже: в маленькую трещину могло бы войти сколько-нибудь
ума.
Сахи быстро увернулся, чтобы Маугли не дернул его за щетинки на носу.
Когда Маугли передал Балу слова Сахи, медведь на минуту задумался и
проворчал:
- Будь я один, я переменил бы место охоты, прежде чем другие об этом
догадаются. Но только охота среди чужих всегда кончается дракой - как бы
они не повредили детенышу. Подождем, посмотрим, как будет цвести махуа.
Этой весной дерево махуа, плоды которого очень любил Балу, так и не
зацвело. Сливочного цвета восковые лепестки были сожжены зноем, прежде чем
успели развернуться, и лишь несколько дурно пахнущих бутонов упало на
землю, когда медведь стал на задние лапы и потряс дерево. Потом шаг за
шагом безмерный зной пробрался в самое сердце джунглей, и они пожелтели,
побурели и наконец почернели. Зеленая поросль по склонам оврагов выгорела,
помертвела и свернулась кусками черной проволоки; потаенные озера высохли
до дна, покрылись коркой, и даже самые легкие следы по их берегам
сохранялись долго, словно вылитые из чугуна; сочные стебли плюща
обвивавшие деревья, упали к их подножию и увяли; бамбук засох и тревожно
шелестел на знойном ветру; мох сошел со скал в глубине джунглей, и они
стали такими же голыми и горячими, как синие валуны в русле потока.
Птицы и обезьяны ушли на север в самом начале года, понимая, что им
грозит беда, а олени и дикие свиньи забирались далеко в сохнущие на корню
поля вокруг деревень и нередко умирали на глазах у людей, которые слишком
ослабели, чтобы убивать их. Коршун Чиль остался в джунглях и разжирел,
потому что падали было очень много. Каждый вечер он твердил зверям, у
которых уже не хватало сил уйти на новые места, что солнце убило джунгли
на три дня полета во все стороны
Маугли, до сих пор не знавший настоящего голода, принялся за старый
мед, трехлетней давности; он выгребал из опустелых ульев среди скал мед,
черный,как терновые ягоды, и покрытый налетом застывшего сахара. А еще он
доставал личинок, забравшихся глубоко под кору деревьев, и таскал у ос их
детву. От дичи в джунглях остались кости да кожа, и Багира убивала трижды
в ночь и все не могла наесться досыта. Но хуже всего было то, что не
хватало воды, ибо Народ Джунглей пьет хоть и редко, но вволю.
А зной все держался и держался и выпил всю влагу, и в конце концов из
всех потоков оставалось только главное русло Вайнганги, по которому
струился тоненький ручеек воды между мертвыми берегами; и когда дикий слон
Хатхи, который живет сто лет и даже больше, увидел длинный синий каменный
хребет, выступивший из-под воды посередине потока, он узнал Скалу Мира и
тут же поднял хобот и затрубил, объявляя Водяное Перемирие, как пятьдесят
лет назад объявил это Перемирие его отец. Олени, дикие свиньи и буйволы
хрипло подхватили его призыв, а коршун Чиль, летая над землей большими
кругами, свистом и криком извещал джунгли о Перемирии.
По Закону Джунглей за убийство у водопоя полагается смерть, если
Перемирие уже объявлено. Это потому, что питье важнее еды. Каждый зверь в
джунглях сможет как-нибудь перебиться, если мало дичи, но вода есть вода,
и если остался только один источник, всякая охота прекращается, пока Народ
Джунглей ходит к нему на водопой. В хорошие времена, когда воды бывало
много, зверям, ходившим на водопой к Вайнганге или в другое место, грозила
смерть, и эта опасность много прибавляла к прелестям ночной жизни.
Спуститься к реке так ловко, чтобы не зашелестел ни один листок; бродить
по колено в грохочущей воде порогов, которая глушит всякий шум; пить,
оглядываясь через плечо, в страхе напрягая все мускулы для первого
отчаянного прыжка, а потом покататься по песчаному берегу и вернуться с
мокрой мордой и полным животом к восхищенному стаду, - все это с восторгом
проделывали молодые олени с блестящими гладкими рожками именно потому, что
в любую минуту Багира или Шер-Хан могли броситься на них и унести. Но
теперь эта игра в жизнь и смерть была кончена, и Народ Джунглей подходил
голодный и измученный к обмелевшей реке - тигр и медведь вместе с оленями,
буйволами и кабанами, - пил загрязненную воду и долго стоял над рекой, не
в силах двинуться с места.
Олени и кабаны напрасно искали целыми днями чего-нибудь получше сухой
коры и завядших листьев. Буйволы не находили больше ни прохлады в илистых
заводях, ни зеленых всходов на полях. Змеи ушли из джунглей и приползли к
реке в надежде поймать чудом уцелевшую лягушку. Они обвивались вокруг
мокрых камней и даже не шевелились, когда дикая свинья в поисках корней
задевала их рылом. Речных черепах давным-давно переловила Багира, самая
ловкая из зверей-охотников, а рыба спряталась глубоко в потрескавшийся ил.
Одна только Скала Мира длинной змеей выступала над мелями, и вялые волны
едва слышно шипели, касаясь ее горячих боков.
Сюда-то и приходил Маугли каждый вечер, ища прохлады и общества.
Самые голодные из его врагов теперь едва ли польстились бы на
мальчика. Из-за гладкой, безволосой кожи он казался еще более худым и
жалким, чем его товарищи. Волосы у него выгорели на солнце, как пенька;
ребра выступали, словно прутья на плетеной корзине; высохшие ноги и руки
стали похожи на узловатые стебли трав - ползая на четвереньках, он натер
себе шишки на коленях и локтях. Зато глаза смотрели из-под спутанных волос
спокойно и ясно, потому что Багира, его друг и советчик, в это трудное
время велела ему двигаться спокойно, охотиться не спеша и никогда ни в
коем случае не раздражаться.
- Времена сейчас плохие, - сказала черная пантера в один раскаленный,
как печка, вечер, - но они пройдут, если мы сумеем продержаться до конца.
Полон ли твой желудок, детеныш?
- В желудке у меня не пусто, но пользы от этого мало. Как ты думаешь,
Багира, дожди совсем забыли нас и никогда не вернутся?
- Не думаю. Мы еще увидим махуа в цвету и оленят, разжиревших на
молодой травке. Пойдем на Скалу Мира, послушаем новости. Садись ко мне на
спину, Маленький Брат.
- Сейчас не время носить тяжести. Я еще могу держаться на ногах,
хотя, правда, мы с тобой не похожи на жирных волов.
Багира искоса посмотрела на свой взъерошенный, пыльный бок и
проворчала:
- Вчера ночью я убила вола под ярмом. Я так ослабела, что не посмела
бы броситься на него, если б он был на свободе. Вау!
Маугли засмеялся:
- Да, мы теперь смелые охотники. У меня хватает храбрости ловить и
есть личинок.
И они вдвоем с Багирой спус
...Закладка в соц.сетях
