Жанр: Сказка
Каникулы Уморушки
... туманить его сознание. "Лишь бы до Москвы оправиться... -
думал он, лежа под грубым шерстяным одеялом. - Вот простудиться в июне
сподобило..."
Он снова закрыл глаза и, свернувшись под одеялом калачиком, задремал.
Ему снились Костя, Маришка, Уморушка, Брыклин, снились светлогорские крыши и
прогуливающиеся на них Мурзик и Пантелеич, снился огромный вокзал и
почему-то целая куча сосисок, снилась даже сама Москва. Когда снилось
хорошее, Иван Иванович спал спокойно и тихо, когда же виделось плохое,
например, сосиски, веник, дежурная по вокзалу, - он вздрагивал и нервно
урчал во сне. Иногда приговаривал: "Ничего... ничего... и не такое
видали..."
Проводницы, увидев, что странный пассажир, кажется, успокоился и уснул,
не сговариваясь вышли на цыпочках из служебного купе и тихо затворили за
собой дверь.
Глава пятая,
в которой Иван Иванович сначала попадает впросак,
а затем встречает добрую душу
Всю ночь проспал Иван Иванович, как убитый, а наутро, перед самой
Москвой, поднялся здоровым и бодрым, будто и не простужался он совсем
недавно и не валялся в бреду и в жару. Отнекиваясь и извиняясь за
доставленные хлопоты, он разделил скромную утреннюю трапезу с добрыми
проводницами Катей и Любашей и почти в одиночку, увлекшись за разговорами,
съел все запасы жареного хека. Но подружки даже не заметили этого, впрочем,
как и сам Иван Иванович. Уж очень интересный получился у них разговор! Катя
и Любаша спрашивали Гвоздикова о цирке, о клоуне Куклачеве, а он с
удовольствием рассказывал им все, что знал сам. При этом Иван Иванович не
лгал: он говорил только о цирке, а не о своей работе в нем.
- В Москву-то, поди, к своим катишь? - полюбопытствовала Катя
Кипяткова, когда разговор о цирке чуть-чуть поостыл. - Без цирка, видать, и
жизни нету?
- Да нет... не в цирк... - вздохнул Иван Иванович и брезгливо стряхнул
лапкой крошки рыбы со своей груди. - В НИИЗЯ еду, к ученым.
- К ученым? - переспросила Кипяткова. И быстро сообразила: - Ну да...
Куда же еще...
А Любаша поинтересовалась:
- НИИЗЯ - что за контора? Там на котов говорящих, что ли, учат?
- НИИЗЯ - это научно-исследовательский институт загадочных явлений.
Второй в стране научный институт такого профиля. Еще НИИЧАВО есть, но это,
как говорится, совсем другая песня...
Проводницы еще хотели порасспрашивать Ивана Ивановича, но тут по
местному радио начальник поезда объявил:
- Граждане пассажиры! Наш поезд прибывает в город Москву - столицу
нашей Родины! Всего вам доброго! Просьба вещи в вагонах не оставлять!
Гвоздиков еще раз поблагодарил любезных проводниц, попрощался с ними и
выскользнул на платформу.
Москва встретила Ивана Ивановича ясным нежарким солнышком, синим небом
с белыми кучевыми облачками и шумом сотен пассажиров у красивого здания
Павелецкого вокзала.
"Где же находится НИИЗЯ? - подумал Гвоздиков, остановившись у одного из
входов в вокзал. - Москва большая, всю не обежишь".
Легче всего, конечно, было обратиться к услугам справочного бюро, но
ставшие уже привычными для Ивана Ивановича сложности его положения мешали
это сделать без лишнего и ненужного шума.
"Попрошу-ка я вон ту девочку узнать адрес в справочной, - пришла в
голову Гвоздикова удачная мысль. - Дети отзывчивей взрослых, да и к чудесам
относятся несравненно проще".
И он подошел к стоявшей в сторонке и с аппетитом уплетающей эскимо
девочке лет двенадцати в красивом голубом платье и с небесного цвета бантом
на курчавой светлой головке.
- Могу ли я попросить тебя о небольшой любезности, милая незнакомка? -
начал Иван Иванович свою речь, галантно распушив хвост и подняв его вверх
трубой. - Тебя не затруднит...
Но его перебили.
- Вас?.. - спросила девочка, перестав лизать мороженое и увеличив
размер своих глаз как минимум вдвое. - Вас?..
- Да не меня, а тебя не затруднит ли моя просьба... - повторил Иван
Иванович, делая ударение на слове "тебя".
И снова был остановлен на полуфразе непонятливой девочкой.
- Вас? - спросила она в третий раз и попятилась от Гвоздикова к дверям
вокзала.
- Вас? - прошептала в четвертый и скрылась в зале ожидания.
А вскоре до Ивана Ивановича донесся ее, набравший силу и звонкость
голос:
- Мутти!.. Мутти!.. Айне шпрехенде катце!.. Их хабе айне шпрехенде
катце гезеен!*
_______________________________
* Мамочка!.. Мамочка!.. Говорящая кошка!.. Я видела
говорящую кошку!
"Кажется, первый блин комом... - подумал Гвоздиков, быстро меняя место
своей дислокации. - Попал на иностранку... Ничего: попробуем еще раз".
Теперь он был осторожнее. Подкараулив отбившегося от толпы в сторону
мальчика в коричневой курточке и широкополой ковбойской шляпе, Иван Иванович
дождался момента, когда его новая жертва проронит хоть слово. Это слово - а
точнее их было семь - адресовались самому Гвоздикову и звучали чисто
по-русски.
- Мышей пасешь? - спросил лениво юный ковбой тершегося рядом с ним
серо-дымчатого в темную полоску кота. - Так здесь одни микробы бегают!
На что Иван Иванович радостно отозвался:
- А мне, мальчик, ни тех, ни других не надобно. Мне бы справочку
достать...
- Ишь ты... - удивился, но не очень сильно, молодой ковбой. -
Разговаривает... - и уточнил (человек он был, как видно, деловой): - Какую
справку достать? Где?
- Да здесь, - обрадовался Гвоздиков, - в справочной! Мне адрес НИИЗЯ
нужно, а сам спросить не могу.
- Почему? - удивился ковбой.
- До окошка не достаю, - хитро прищурив глазки, ответил Гвоздиков.
Его ответ удовлетворил мальчишку, и ковбой пообещал помочь малорослому
коту: сам-то он уже доставал до окошка!
- У тебя есть мелочь? - поинтересовался Гвоздиков. - За справку
заплатить нужно, а я свои деньги дома оставил, ты уж извини...
- Ладно, сочтемся, - улыбнулся ковбой и его рука отправилась в карман
брюк на поиски нужных капиталов.
Через пять минут - пять долгих томительных минут - он вернулся с
узеньким листочком квитанции.
- Вот, пожалуйста, улица Пересвета и Осляби, дом шесть. Ехать на метро
до станции "Маяковская". А там на троллейбусе N 536 до Куликовского
переулка.
- Спасибо, - поблагодарил Гвоздиков. - Был рад познакомиться.
- Я тоже, - признался ковбой. И поинтересовался: - Жетонов на метро и
троллейбус не нужно? У меня еще деньги остались.
- Благодарю вас, юноша, - дернул в поклоне головой Иван Иванович, - но
я уж как-нибудь "зайцем"...
- Вам можно и котом, - дал дельный совет отзывчивый москвич.
- Можно и котом, - согласился Гвоздиков и, еще раз поблагодарив доброго
мальчика, скрылся под сводами входа в метро.
в которой Костя знакомится с Дрозофилловым
Костя был смелым мальчиком, но и у него дрогнуло сердце, когда он
подошел к массивным дубовым дверям с огромными бронзовыми ручками и двумя -
по одной на каждой из дверей - солидными вывесками.
На левой вывеске золотыми буквами на красном фоне было написано:
НИИЗЯ
стационар
На правой вывеске такими же золотыми буквами, но уже на синем фоне,
красовалась другая надпись:
НИИЗЯ
филиал
Поборов минутную робость, Костя открыл дверь и вошел в здание.
- Тебе кого, мальчик? - тут же спросила его соскучившаяся по живой душе
пожилая вахтерша.
Костя еще сам не знал толком, кого именно ему нужно.
- Мне бы профессора или академика, которые в колдовстве разбираются...
- Нечистолога? - уточнила вахтерша. И не дождавшись от Кости ответа,
охотно пояснила: - Так это тебе, дружок, в филиал нужно. На второй этаж.
Только академиков там нету, а профессоров всего два: Дрозофиллов и Анчуткян.
- А мне к кому лучше? - робко спросил Костя. - Я ведь ни того, ни
другого профессора не знаю.
Вахтерша наморщила лоб и на минуту задумалась.
- Анчуткян, так тот больше по мокроте всякой работает: по водяным,
русалкам, морским чертям...
- А по обычным кто? - перебил вахтершу Костя. - Мне бы специалиста по
заклятьям...
- Так тебе тогда к Дрозофиллову надо! - радостно откликнулась добрая
женщина. - Он у нас главный лешевед и ягист. Анчуткян - тот кикиморист, а
Дрозофиллов в чертологии ну, никому не уступит!
- Так мне к нему? К Дрозофиллову? А как его зовут?
- Еремей Птоломеич. Он на втором этаже в лаборатории "Живой и мертвой
воды" сидит. Как наверх подымешься, так по правую руку второй кабинет его
будет.
- Спасибо вам огромное,- поблагодарил Костя отзывчивую женщину и
быстрым шагом направился к лестнице.
- Да смотри в первую комнату не войди! - крикнула ему вслед вахтерша. -
Там у нас чудище трехглавое сохраняется, ух и злющее!.. Правда, спит оно
сейчас, как словили, так и спит, будто на воле не выспалось. Но ты,
все-таки, не входи, постерегись!
- Не войду! - пообещал Костя, уже миновав первый лестничный пролет.
На втором этаже Косте в нос ударили резкие запахи: пахло серой,
подпаленной шерстью и, почему-то, болотом. С непривычки Костю слегка
передернуло, и он немного замедлил шаг. Глухое уханье, сопровождаемое
странным подхохатываньем, прокатилось по коридору второго этажа и
рассыпалось на лестнице. Перед входом в коридор Костя увидел небольшое
объявление, написанное красным фломастером на клочке ватмана:
"Съезд водянологов и кикимористов переносится с 5 июня на 21 июня в
связи с недомоганием Хухрика Болотного.
Зав. лаб. гидронечисти Л.Т. Анчуткян"
Прочитав объявление, Костя повернул направо. За дверями первого
кабинета стояла мертвая тишина. "Спит, наверное, - подумал Костя о
трехглавом чудище. - А может быть, его и нет". Но в первую комнату он
все-таки заглядывать не стал: к чему сейчас лишние неприятности? (Хотя, если
с умом посмотреть на вещи, то будь там трехглавое чудище и загляни к нему
Альтер Эго на одну-две минутки, - проблема существования двух Брыклиных была
бы решена в момент.) Но Костя, поборов в себе здоровое любопытство,
благополучно миновал первый кабинет и тихонько постучался во второй.
- Кто там? - отозвался сердитый мужской голос. - Я занят!
Костя в нерешительности замер на месте.
— В чем же дело? - еще сердитее произнес мужской голос за дверью. -
Почему не входите?!
Костя пожал плечами, вытер рукою пот со лба и вошел в лабораторию.
- Здравствуйте, - поздоровался он, еще не видя хозяина лаборатории. -
Мне профессора Дрозофиллова... Птоломея Еремеича...
- Еремея Птоломеича, - поправил Костю уже знакомый голос сердитого
мужчины. - Это я. Выкладывайте, что вам нужно.
Костя удивленно пошарил глазами по комнате, но никого, не увидел.
- А вы где? - спросил он, обращаясь к огромной колбе с буро-малиновой
жидкостью.
- Здесь, где же мне еще быть! - уже мягче ответил загадочный хозяин
лаборатории.
И тут из сушильного шкафа показалась лохматая голова профессора
Дрозофиллова.
- Я думал - рванет, а она, - он кивнул на колбу, - не рванула. Не те
яблочки наливные пошли: с гадостью всякой, с нитратами да прочей мерзостью.
Вот и попробуй из них живой воды добыть! - в заключение своей тирады
горестно вымолвил Еремей Птоломеич и выпрыгнул из шкафа на пол.
- Познакомимся получше, юноша, - сказал он через минуту, усаживаясь за
стол и предлагая жестом сделать то же самое Косте. - Меня зовут Дрозофиллов
Еремей Птоломеич. А вас?
- А меня пока зовут Костей... - честно признался Альтер Эго. - А
некоторые - Петей. А вообще-то я - человек без имени. Так: Альтер Эго
какой-то...
- Альтер Эго? - переспросил с любопытством профессор Дрозофиллов, и в
его глазах вспыхнули азартные огоньки ученого-первооткрывателя новых тайн
науки. - Интересно, интересно...
- Нас раздвоили, а обратно не сдваивают, - начал торопливо объяснять
суть своего дела Брыклин-два. - Петька очень от этого переживает, измаялся
просто весь, да и мне не сладко... А она говорит: "Не могу вас обратно
соединить - меня дедушка чародейной силы лишил".
- Как лишил? - вырвалось у профессора.
- По телефону, - ответил Костя. - Бухнул сгоряча заклятье и трубку
повесил. А нам теперь расхлебывать...
Костя вспомнил о Гвоздикове и невольно всхлипнул:
- А Иван Иванович... Тому каково... в кошачьей шкуре жизнь доживать...
- Погоди-погоди, - перебил его несвязную речь Дрозофиллов. - Давай-ка
толком рассказывай. Кто тебя раздвоил?
- Не меня, а Брыклина. Уморушка.
- Кто такая? Почему не знаю?
Костя пожал плечами:
— Ее мало кто знает. Иван Иванович только да Маришка Королева. Да мы
теперь с Петей Брыклиным.
- А Иван Иванович кто?
- Учитель наш бывший, теперь на пенсии.
- А почему он в кошачьей шкуре?
- Уморушка все! Хочет как лучше сделать, а получается одна ерунда. Тут
еще Калина Калиныч не вовремя позвонил... - Костя печально махнул рукой и
подытожил: - Вся надежда на вашу помощь. Вы не поможете - придется к лешим в
Муромскую Чащу ехать, другого нам, как видно, ничего не остается...
- В Муромскую Чащу? - переспросил Еремей Птоломеич. - Так, значит,
сказки про нее совсем не сказки? Еще водятся там нечистики?
- Кто? - удивился Костя. - Нечистики?
- Ну да, - повторил Дрозофиллов, - лешие и колдуны, лихоманки и
кикиморы, ну и "протчая, протчая, протчая..."
- Водятся, - подтвердил Костя. - Может, не все, но водятся. Лешие,
например: Калина Калиныч, Шустрик, Уморушка...
- Значит, вас лесовичка раздвоила?
- Ну да, Уморушка... Первый класс еле успела закончить, а уж колдует
вовсю. Дед ее и наказал...
- По телефону? - снова уточнил Дрозофиллов.
- По телефону.
- Впервые такое слышу. Если факт подтвердится , он станет новой
страницей в лешеведении. "Роль телефонизации в передаче заклинаний на
расстоянии", "НТР и чародейство: пути и перепутья" - да тут целый кладезь
тем!.. - Еремей Птоломеич встал из-за стола и в радостном возбуждении
забегал по лаборатории. - "Отделение второго "я" от субъекта и его
последующая материализация" - открытие, не меньше!..
- А нельзя ли это открытие обратно прикрыть? - перебил размечтавшегося
профессора Костя. - Петя Брыклин извелся весь... Шутка сказать: человек
половину себя потерял.
- По собственной воле или насильно? - быстро спросил Дрозофиллов.
- По собственной. Надоел я ему, жить, наверное, как хочется, мешал.
- Так... - Профессор снова забегал по лаборатории. - Так... Значит,
субъект был заранее подготовлен к раздвоению... А вы, молодой человек? Вы
были готовы к отделению от объекта П.Б.?
- От чего? - не понял Костя.
- Назовем Петю Брыклина "объектом П.Б.", а Вас "объектом А.Э.". Так
легче для формулировки теории. Если таковая у нас получится. Так вы, юноша,
были готовы к отделению?
- Объект П.Б. мне тоже здорово надоел. То врет...
- Говорит неправду, - поправил Дрозофиллов.
- То дурака валяет...
- Занимается пустяками, - снова внес поправку Еремей Птоломеич.
- А то на подарки клюнул, переметнуться решил.
Профессор не успел перевести последние слова Кости на понятный ему,
Дрозофиллову, язык, и Костя благополучно закончил:
- Вот и допрыгался О.П.Б.: лишился О.А.Э.
Еремей Птоломеич улыбнулся:
- Прекрасная формулировка! П.Б. = (П.Б. - А.Э.), а А.Э. = (А.Э. - П.Б.)
Костя махнул рукой:
- Не до формулировок нам! Как с Петей быть? Ведь измаялся человек!
Профессор посмотрел на вновь пригорюнившегося мальчика, подумал немного
и сказал:
- Вот что, юноша, идемте ко мне домой чай пить. Там, возможно,
что-нибудь и придумаем. Заодно Левона Тиграновича прихватим. Может быть, он
нам хороший совет даст.
- А кто это - Левон Тигранович?
- Профессор. Голова! Лучший гидронечистолог России!
Еремей Птоломеич снял белый халат и шапочку, повесил их в шкаф,
причесал свои космы и, взяв Костю за руку, повел из лаборатории к своему
другу и коллеге Анчуткяну.
А мы, дорогой читатель, на время оставим их и перенесемся к другим
героям нашего правдивого повествования.
в которой Уморушка хлопает ушами
Уморушка и Маришка приехали в Москву на два часа раньше Гвоздикова.
Быстро и без хлопот узнали, где находится НИИЗЯ, съели вместо завтрака по
две порции мороженого, прошли в метро - без всяких приключений! - и,
спустившись по эскалатору вниз, стали дожидаться электричку до станции
"Маяковская".
И тут с Уморушкой произошло небольшое ЧП. Увидев электронные часы с
ярким светящимся циферблатом, она открыла от удивления рот и стала смотреть
на них, как на какое-то волшебное чудо. Подошла нужная электричка, все
пассажиры вместе с Маришкой вошли в вагоны, а Уморушка продолжала стоять с
открытым ртом перед необыкновенными часами.
- Осторожно, двери закрываются! - объявили в динамиках вагона. -
Следующая станция - "Новокузнецкая"!
- Умора!!! Ко мне!!! - крикнула Маришка.
Но было уже поздно: двери захлопнулись, и состав, набирая скорость,
покатил в страшную пещеру.
- А я-то!.. А меня-то!. - закричала, опомнившись, Уморушка.
Но только удаляющийся гул электрички был ей ответом.
Эх!.. Превратиться бы сейчас в птицу, в стрелу, в легкий, но быстрый
ветерок! Помчаться бы следом за сгинувшей вереницей голубых вагонов, догнать
бы их, влететь в распахнутую форточку того вагона, где мечется в волнении
верная подруга Маришка!.. Но увы: нет у несчастной Уморы чародейной силы и
летать ей пока не дано...
- Ты что, девочка, плачешь? - спросила Уморушку одна из подошедших на
платформу пассажирок. - От мамы отстала?
- И ничего я не плачу... - ответила Уморушка, стирая ладошкой
непрошенную слезинку. - Просто ветром из пещеры дует, вот она и капнула...
Пока Уморушка разговаривала с женщиной, пока мечтала о невозможных
превращениях в птицу, Маришка успела сойти на следующей станции, пересесть
на другую электричку и вернуться назад.
- Теперь-то я тебя не выпущу! - сказала она, хватая Уморушкину руку. -
Буду все время за тебя держаться!
- Это мы еще посмотрим, кто крепче будет держаться... - буркнула
Уморушка виновато. - Я, может, покрепче буду держаться...
Так они и вошли в вагон: держась друг за дружку и тихо препираясь.
Снова в динамиках объявили, что двери закрываются, снова сказали, что
следующая станция "Новокузнецкая", и электричка плавно двинулась с места, но
уже вместе с Уморушкой и Маришкой.
Уморушка надеялась увидеть в пещере* много интересного, но ничего,
кроме мелькающих изредка огней, в кромешной тьме не разглядела. Тогда она
стала изучать вместе с Маришкой схему Московского метрополитена. Маришка
быстро разобралась, что к чему в этой схеме, и гордо сообщила подруге:
_________________________________
*Так Уморушка назвала для себя тоннель метро.
- Мы по зеленой дороге едем. Если до конце ехать, до Речного вокзала
доехать можно.
- А если не до конца? - спросила Уморушка.
- Тогда еще до чего-нибудь доедем. Кому куда нужно - тот туда и едет.
Мы вот с тобой до станции "Маяковская".
- А я до "Моряковской", - вмешался в их разговор пятилетний карапуз,
сидевший вместе со своей мамой прямо под схемой метро.
- Такой станции нет! - заявила Маришка. - Я весь маршрут выучила.
- А вот и есть! - продолжал спорить карапуз. - Там еще на площади
каменный дядька стоит, который книжку написал про моря и про маяк.
- Так это, наверное, Маяковский? Конечно, Маяковский! - улыбнулась
Маришка.
Однако мальчишка остался при своем мнении. Так они и вышли из метро:
Маришка с Уморушкой на "Маяковской", а карапуз с молчаливой мамой на
"Моряковской". Поднялись по экскалатору вверх и уже на улице расстались.
в которой Маришка и Уморушка встречают старого друга
До Куликовского переулка троллейбус N 536 катил добрых полчаса. За это
время Уморушка и Маришка досыта успели насмотреться в окошко на Москву.
- Домов-то сколько! - ахнула Уморушка, зыркая своими шустрыми
глазенками во все стороны. - А высоченные!.. А народу сколько! Как муравьев!
- А памятников-то, памятников!.. - вторила ей Маришка. - И на конях
есть, и без коней!.. Этот вот - Пушкину поставили...
- Пушкину? - переспросила Уморушка и посмотрела на уплывающий из вида
памятник. - Ну и зря!
- Почему? - удивилась Маришка.
- Из-за него все наши беды. Напридумывал про бесенят, а нам
расхлебывать.
- Откуда Пушкин знал, что так получится? Знал бы - другую сказку
сочинил. Да у него их много!
Так за разговорами докатили подружки до своей остановки.
- Переулок имени Куликовской битвы! - объявил в микрофон водитель
троллейбуса. - Следующая остановка "Бульвар Ивана Калиты"!
- Слезаем, приехали, - скомандовала Маришка и первой выскользнула с
задней площадки на тротуар.
- А теперь куда? - спросила Уморушка, пулей вылетев из тролейбуса вслед
за подругой.
- На улицу имени Пересвета и Осляби, дом 6, в НИИЗЯ.
Они спросили у прохожих, где расположена нужная им улица, и вскоре уже
стояли перед входом в НИИ.
- Вам кого? - спросила бдительная вахтерша возникших в вестибюле
девочек.
- А мы сами не знаем, кого, - призналась Маришка. - Нам самого главного
профессора по колдовству нужно.
- Тогда вам к Дрозофиллову, - объяснила отзывчивая вахтерша. - К нему
теперь часто дети обращаются. Давеча вот один паренек приходил, ныне вы
заявились.
- Слыхала?.. - шепнула Уморушка на ухо Маришке. - Наверное, Костя тут
уже побывал.
- Торопиться нужно! - заволновалась Маришка. - Вдруг его просьбу
исполнят, тогда что?
И она обратилась к словоохотливой вахтерше:
- Точно-точно, тетенька, нам к профессору Дрозофиллову! Где его
кабинет, скажите, пожалуйста?
Вахтерша объяснила и так же, как Костю, предупредила посетительниц:
- Смотрите только в первую комнату не входите. Там чудище-юдище
трехглавое сидит.
- Хорошо, не войдем, - пообещала Маришка.
А Уморушка почему-то промолчала и только сильно сжала подружке руку.
Поднявшись на второй этаж, Маришка поспешила в лабораторию Еремея
Птоломеича, а Уморушка вдруг решила задержаться на лестнице.
- Ты иди, иди, - сказала она подруге, нагибаясь и поправляя сползший на
левой ноге носок. - Я тебя догоню.
- Не вздумай в первую комнату заходить! - строго наказала Маришка. - Мы
слово дали!
- Я слово дала? - удивилась Уморушка. - Что-то не помню.
- Я дала, за обеих!
- Наверное, здорово за язык тянули, если ты так расщедрилась... Ладно,
не буду я туда входить, загляну только.
- И заглядывать нельзя.
- Можно. Заглядывать тетенька не запрещала.
- Ну, Уморушка, смотри! Опять в историю вляпаемся!
Уморушка обиженно шмыгнула носом, поправила носок на правой ноге и, не
реагируя на упрек Маришки, подошла к двери первого кабинета.
- В щелочку посмотри - и дальше пойдем! - слегка уступила Маришка. Ей
тоже было интересно посмотреть на таинственное чудо-юдо, хотя чувство долга
и гнало ее к Дрозофиллову.
Уморушка послушно приложилась к замочной скважине сначала левым глазом,
потом правым.
- В щелочку только табурет видно, а на нем ведро. А чудище в дырочку не
влезает.
Сказав это, Уморушка взялась за ручку и потянула дверь на себя.
Рассеянный Анчуткян, отвлеченный беседой с Костей и Еремеем Птоломеичем,
забыл запереть дверь на ключ, и она открылась.
- Горынушка! - вскрикнула Уморушка через миг и ринулась, позабыв обо
всех обещаниях, внутрь кабинета. Там, занимая добрую половину помещения,
дремал прикованный за ногу к стене Змей Горыныч. Горыныч уснул, даже не
притронувшись к пище.
- Как же он здесь очутился? - спросила Маришка подругу, хотя та и сама
этого не знала. - Кто его на цепь посадил?
- Сейчас узнаем! Сейчас нам Горынушка пожалится! - заявила Уморушка,
подходя к средней - главной - голове старого приятеля. - Горынушка-а!..
Вставай, миленька-ай! - прокричала она в левое ухо средней головы.
Горыныч слегка махнул хвостом, и со стены упали два плаката и кусок
штукатурки.
- Проснись, любезна-ай!.. - прокричала Уморушка в правое ухо любителя
сновидений.
Горыныч отмахнулся хвостом и от вторичного приглашения пробудиться. Со
стены снова рухнула штукатурка, и еще три плаката свалились на пол.
- Во недотепа попался! - возмутилась Уморушка не на шутку. - Удрал из
Муромской Чащи, маханул аж в саму Москву, стал чьей-то добычей и - спит
себе! Посапывает во все шесть ноздрей! А ну, вставай, соня-засоня!
Но и на третий раз Змей Горыныч не пожелал подниматься, а только
постучал по полу хвостом, осыпая со стен последнюю штукатурку.
- Придется хором кричать, - предложила Маришка. - Поодиночке нам его не
добудиться.
- Давай хором, - согласилась Уморушка, - Давно я хором не кричала.
И подружки что было сил крикнули:
- Го-ры-ныч!! Вста-вай!.. Го-ры-ныч! Вста-вай!..
Правый глаз левой головы Змея Горыныча лениво приоткрылся и посмотрел
на источник шума.
- Батюшки: никак Уморушка!
- И Маришка! - показала Уморушка на подругу. - Не признал, что ли,
Змеюшка?
- Со сна не угадал сразу... - виновато вымолвил Змей Горыныч. - Теперь
вижу.
Он снял с табурета ведро с едой, смахнул крылом крошки, подвинул еще
один табурет и пригласил девочек присесть.
- Как вы сюда ко мне залетели? - спросил он после того, как подружки
разместилась на табуретках. - Признаться, не ожидал...
- Мы-то поездом залетели, а вот ты, Змеюшка, почему здесь на цепи
сидишь? - Уморушка посмотрела на цепь и вздохнула: - Я бы ее мигом в прах
рассеяла, да чародейной силы пока лишена.
- Цепочку я и сам порву, когда время придет, - сказал Горыныч в ответ.
- А за доброе слово - спасибо.
Маришке не терпелось узнать, каким образом Змей Горыныч оказался в
Москве, да еще в НИИЗЯ, и она спросила:
- Горыныч, а Горыныч, а поче
...Закладка в соц.сетях
