Жанр: Сказка
Каникулы Уморушки
Михаил Каришнев-Лубоцкий.
Каникулы Уморушки
© Copyright Михаил Александрович Каришнев-Лубоцкий
Date: 24 Dec 2000
Тетралогия "Волшебные каникулы", книга 2
сказочная повесть
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НЕУДАЧНОЕ ПОХИЩЕНИЕ *
в которой Маришка становится принцессой
и получает загадочное письмо
Маришка стала принцессой после третьего класса. А случилось это вот
как. Однажды на самом-самом последнем уроке, когда учебный год уже
заканчивался и начинались летние каникулы, в третий "Б" кто-то тихонько
постучался.
- Войдите, - сказала Маришкина учительница Ирина Петровна.
И в класс вошел Игорь Игоревич Башмаков - преподаватель русского языка
и литературы. Извинившись за вторжение, он поздоровался и попросил Ирину
Петровну разрешить ему сделать небольшое объявление.
- Пожалуйста, Игорь Игоревич, объявляйте, - милостиво разрешила
учительница.
И тогда Башмаков повернулся к классу и...
...С этого-то и началась наша история.
- Вы знаете, ребята, - сказал Игорь Игоревич, - что скоро состоится
смотр школьных драмкружков. А у нас ЧП: исполнители главных ролей Саша и
Даша Сундуковы переехали в другой город на новое местожительство! Мы сделали
декорации, сшили костюмы, выучили свои роли назубок, - а главных артистов
нет! Может быть, в вашем классе они найдутся?
И Игорь Игоревич со жгучей надеждой посмотрел на третий "Б".
- У нас все артисты! - сказала Ирина Петровна с гордостью за свой
класс. - Выбирайте любых!!
Сраженный такой щедростью, Игорь Игоревич на мгновение растерялся, но
потом опомнился и бросился выискивать из сорока мастеров сцены двух
подходящих для спектакля. Выбор его остановился в конце концов на Маришке
Королевой и Пете Брыклине.
- Вот... - сказал он нерешительно, все еще боясь ошибиться. - Эти двое
подходят... - И уже с опозданием спросил Маришку и Петю:
- А вы хотите в спектакле участвовать?
- Конечно, хочу! - не раздумывая, ответила Маришка.
А Брыклин сказал:
- Смотря кого играть...
- Ты - Кота в сапогах, а девочка - принцессу. Костюмы уже готовы и
словно на вас сшиты. Ну что: согласны?
- А можно я буду не в сапогах, а в кроссовках? - снова полюбопытствовал
Брыклин. - В кроссовках бегать удобнее.
- Бегать тебе не придется, у нас маленькая сцена, - ответил Игорь
Игоревич. - И, потом, где ты читал про Кота в кроссовках? В мировой
литературе такого образа нет. Это твое свежее прочтение классики?
Не дождавшись ответа от Пети, Башмаков объявил:
- Смотр школьных театральных коллективов начнется первого июня и
продлится десять дней. У нас мало времени и уйма работы! До встречи, ребята!
И Игорь Игоревич, поблагодарив Ирину Петровну и еще раз перед ней
извинившись, ушел. А Ирина Петровна, усмирив лишь одним взглядом из-под
черных бровей расшумевшийся класс, сказала:
- Надеюсь, что Маришка и Петя не посрамят третий "Б" и выступят в
спектакле достойно. Удачи вам, Брыклин и Королева! После смотра можете
разъезжаться по дедушкам, бабушкам и лагерям отдыха, а сейчас - за работу!
И тут прозвенел звонок: последний звонок в этом учебном году.
- Счастливо вам отдохнуть, ребята! - улыбнулась Ирина Петровна. - Все
свободны! До встречи в сентябре!
Бывший третий "Б" дружно сорвался с мест и вытек шумящим ручьем на
улицу.
А на улице была весна: радуясь теплу и синему небу, кричали, как
первоклассники на перемене, воробьи на деревьях, тополиный пух белой метелью
кружил по пыльным улочкам Светлогорска, небольшие пестрые компании здешних
собачонок деловито перебегали центральную площадь города и пропадали в
густых зарослях горпаркового чертополоха, на крышах домов и государственных
учреждений коты и кошки принимали солнечные ванны, лениво подставляя
целительным лучам свои спины, бока и мохнатые брюшки, где могла, из земли,
из-под асфальта лезла трава, тянулись вслед за ней неприхотливые одуванчики.
Лето стучалось в ворота Светлогорска - триста семьдесят шестое лето в его
жизни.
Маришке хотелось гулять и гулять по тополиной пороше, вспугивая
очумевших от майской теплыни воробышков, но нужно было идти домой радовать
родителей своими успехами. Папа и мама обещали вырваться к обеду на часок к
дочке, но почему-то не вырвались, и квартира была без них тиха, как
остановившиеся часы. Тогда Маришка решила позвонить родителям на работу.
- Это ты, Маришка? - спросил в трубке папин-мамин коллега Гейзеровский.
- Как дела?
- Отлично, - ответила Маришка.
- А в дневнике?
- Тоже отлично. Дядя Гоша, где родители?
- Порадовать хочешь? - Гейзеровский тяжело вздохнул. - Сейчас не
получится: они оба в морозильнике сидят. Срочно потребовалось испытание
нового снегообразователя.
- А когда они оттуда вылезут?
- Кто его знает... К ужину будут дома. А ты, Маришка, обедай
самостоятельно и здорово не скучай.
И дядя Гоша положил трубку.
Обедать не хотелось, тем более в одиночестве.
- Мало ли чего тебе не хочется! - сказала сама себе Маришка, поставила
греться на плиту кастрюлю со щами и отправилась доставать газеты и журналы
из почтового ящика.
Кроме обычной корреспонденции она обнаружила в ящике странный конверт,
без марки, с какими-то каракулями. Вот такой:
--------------------------
Маришке Каралевай
в Свитлагорск
на улицу Гогаля
от У.М.
-----------------------------
" Странно, - подумала Маришка, - марки нет, адрес кое-как написан, а
письмо дошло... Чудеса! "
И она побежала обратно в квартиру, на ходу разрывая конверт и гадая, от
кого бы могло быть это послание.
С первых же строчек Маришке стало ясно, кто скрывался за этими
загадочными "У.М.". Ну, конечно же, Уморушка! Маришка выключила газовую
плиту и погрузилась в чтение. И вот что она прочла:
"Здравствуй мая падрушка Мариша! Горячий привет тибе, Мите и
Иван Иванычу от миня, Шустрика и деда Калины и всех-всех! И всем-всем!
Во первых страках своево писма саабчаю тибе што я кончила первый клас и
пиришла во второй. Чиво и тибе жалаю! У нас все харашо, все живы и здоровы и
никто Чащу не рубит и пусть папробует. Я соскучилась по тибе и вам. А ты
соскучилась? Я приеду к тибе пагастить на нидельку обязательно. Можно я
приеду? До горада я дабирусь сама а там встричай за околицей где чугунка
кончаица и люди вылазят. Буду скоро в перву ночь как народитца месяц. Не
проспи! От миня, Шустрика, деда Калины и всех-всех горячий привет тибе и
все-всем! Астаюсь твая вечная падрушка Умора Муромская.
Цалую и обнимаю крепка-крепка".
Весь текст Уморушкиного письма был разукрашен красным карандашом Калины
Калиныча, а в самом низу письма была сделана приписка: "Ай-ай-ай... Стыдно,
Уморушка! Перепиши!"
Под этой припиской синела другая: "Извините за ошипки. Пириписывать
некада. У.М.".
Маришка так обрадовалась, что сразу же захотела поделиться своей
радостью с кем-нибудь из близких. Но папа и мама еще сидели в морозильнике,
Митя находился за много километров от Светлогорска и единственный человек, с
которым можно было бы поделиться здесь ТАКОЙ новостью, был, конечно, Иван
Иванович Гвоздиков.
- Иван Иванович! - закричала Маришка в трубку, как только старый
учитель подошел к телефону. - Уморушка приезжает!
- Здравствуйте, Мария Васильевна, - сказал Гвоздиков, - докладывайте по
порядку.
- Ой, простите, здравствуйте... - Маришка помолчала секунды две и снова
сообщила: - Уморушка приезжает. Одна. На недельку. Когда месяц народится.
Встречать за околицей, где чугунка кончается.
- Очень приятно, я рад, - донесся потеплевший голос Гвоздикова. - А то,
признаться, что-то я заскучал...
- Уморушка вас развеселит! - бодро выкрикнула Маришка.
- В этом я не сомневаюсь, - охотно согласился Иван Иванович. - Теперь,
главное, не проворонить гостью: не очень точно она определила место встречи
и дату приезда.
- А правда, - удивилась Маришка, - где у нас околица? А где чугунка? А
когда месяц народится?
Маришка ахнула, ойкнула и затараторила в телефонную трубку: - Иван
Иванович, провороним! Чугунку не знаем, околицы нет, с
месяцем тоже ничего не ясно! Провороним, Иван Иванович!
- Погоди, Мария Васильевна, успокойся. Ты что: письмо получила или
телеграмму?
- Письмо!
- Обратный адрес есть? Хотя какой так обратный... - Иван Иванович
помолчал немного и снова спросил:
- Про деда Калину пишет?
- Пишет! Калина Калиныч приветы шлет!
- Приветы... Спасибо, конечно... А провожатых?
- Ничего про них не написано!
Гвоздков помолчал еще полминуты. Маришка, собрав всю свою волю в кулак,
молчала тоже. Наконец Иван Иванович произнес нерешительно:
- Ну что ж, займусь рассчетами. Ночь рождения месяца узнать для нас,
Мария Васильевна, пустяки. Околица, как я полагаю, находится там, где
чугунка кончается. А кончается она для лешаков там, где для нас начинается.
Понятно?
- Почти, - честно призналась Маришка. - А где эта чугунка кончается и
где начинается?
- Я так понимаю, - самодовольно хмыкнул в трубку Иван Иванович, гордясь
своей сообразительностью, - что начинается и кончается она у вокзала. Ведь
чугунка - это железная дорога!
- Правильно, Иван Иванович, правильно! - радостно прокричала в ответ
Маришка. - Как я только сама не догадалась!
- Еще успеешь Уморушкины загадки поотгадывать, - успокоил ее Гвоздиков.
- У нашей лесовички этого добра впрок заготовлено. Давай лучше подумаем, на
каком поезде она приедет. На утреннем или вечернем?
- А мы оба встретим!
- Ну что ж, Александр Македонский вряд ли смог бы лучше тебя ответить
на этот вопрос. Встретим оба, - Иван Иванович подумал немного о чем-то и
добавил:
- Вот что, Мария Васильевна, пусть твои родители мне вечером позвонят.
Мы с ними посоветуемся, как лучше гостью принять.
- Хорошо, - ответила Маришка и, попрощавшись с Гвоздиковым, положила
трубку на место.
в которой Маришку оставляют на попечение
А вечером Маришка узнала еще одну новость: ее родители едут в срочную
командировку! Новая модель снегообразователя, над которой бился весь
папин-мамин коллектив целый год, удалась наславу. Но работал он пока только
в морозильнике: в теплом помещении из него текла вода, а снег почему-то не
лез.
- Опробуем снегообразователь в Заполярье и вернемся, - сказал папа
Маришке. - А ты у дедушки с бабушкой погостишь.
- Стране нужен хлеб, а хлебу нужен снег, - сказала мама.
- Я понимаю... - Маришка, и правда, все понимала. - И к дедушке с
бабушкой я хочу...
- Так в чем же дело? - удивился папа.
- Сегодня и поедешь, - заявила мама. - Дорога знакомая, не первый раз
едешь.
- Я куда хочешь доеду, - скромно призналась Маришка, - дороги я не
боюсь. Но у нас в школе смотр драмкружка. Городской смотр! А я участвую.
Папа сел на диван и задумался. Положение было безвыходным: самолет в
Заполярье улетал на рассвете, дочку оставлять одну было нельзя ни под каким
видом, срывать участие в смотре тоже получалось как-то непорядочно.
- А я еще письмо получила... - подлила масла в огонь Маришка. - Ко мне
подружка в гости едет.
И она достала странный конверт и показала его родителям.
- Это еще от кого? - удивилась мама. - Боже, какие каракули!
- Она в первом классе пока. Правда, уже закончила...
- Кто же это такая? - папа повертел конверт в руках. - "У.М." Ульяна?
Урсула?
- Уморушка! - улыбнулась Маришка. - Помните, я вам про нее
рассказывала?
- Сказку твою мы помним, но верить в такие фантазии отказываемся, ты уж
извини, - Мама присела к папе на диван и усадила рядом дочку. - Леших не
бывает, это - фольклор, народные предания и легенды.
- А это? - Маришка снова показала родителям кривобокий конверт.
- А это глупые шутки твоих подружек, - мама упорно стояла на своем. -
Тебя разыграли, а ты поверила. Обыкновенная первоапрельская шутка.
- Май на дворе, без пяти минут июнь, - папа снова взял в руки конверт,
снова повертел его перед глазами и, немного смущаясь, спросил:
- Почитать можно?
- Секретов нет, читайте.
Папа и мама склонились над письмом. Минуты три в комнате было тихо.
Наконец, кончив читать, мама сказала:
- Конечно, это розыгрыш. Хорошо продуманный оригинальный розыгрыш.
Слова-то какие употребляют: "околица", "чугунка"... Нынешние дети таких слов
и не слыхали, наверно.
- В книгах зато читали, - папа почему-то не спорил с мамой, скорее,
поддакивал. - А вот написали как ловко! Нарочно так не напишешь.
- Ловко это написано или не ловко - для Маришки не имеет уже никакого
значения. Вечерним поездом она едет в Апалиху. - Мама поднялась с дивана,
готовая к решительным действиям. - В школе найдут замену нашей артистке.
- Смотр через десять дней! Я - принцесса! Все роли уже распределены! -
Маришка готова была заплакать, но, конечно, плакать не стала. - Через десять
дней - пожалуйста! - поеду в Апалиху.
- Десять дней одна в городской квартире? С цветным телевизором, газовой
плитой и с английским замком? Ну уж нет!
Мама достала Маришкин чемодан и стала укладывать вещи.
- Может быть, соседи посмотрят? - робко вмешался папа. - Всего-то
десять дней...
- А ты их видел когда-нибудь - наших соседей? Ты помнишь, как их зовут?
Папа напряг свою тренированную память ученого, но вспомнить соседей по
этажу не смог.
- Вот и познакомимся... Три года рядом живем, а друг дружку не знаем.
- У нас в Заполярье самолет улетает, а ты знакомиться с соседями решил!
Поздно спохватился.
- Лучше поздно, чем никогда... - Папа тоже поднялся с дивана, положил
конверт на стол и тяжело вздохнул:
- Приедет гостья, а у нас никого нет... Не по-людски это.
- Какая гостья? - ахнула мама и посмотрела на папу так, как будто
впервые его увидела. Ты что, Вась?.. Какая гостья?..
- Может, и никакой... А может... - папа махнул рукой и не стал
договаривать.
Но мама и Маришка его хорошо поняли.
- А еще ученый человек!.. Кандидат наук!.. В леших верит!
Маришка испугалась, что родители могут впервые в жизни серьезно
поссориться, и поспешила вмешаться:
- Ну хорошо-хорошо! Леших нет, а подружка все-таки приезжает! Хоть у
Ивана Ивановича спросите!
- У какого Ивана Ивановича? - удивилась мама. - У дедушкиного приятеля?
- Ну да, у него!
- Он тоже хороший фантазер, тебе не уступит, - мама закрыла чемодан,
отложила его в сторону. - Ты помнишь, что он наговорил нам тогда? -
обратилась она к папе.
- Ничего сверх того, что рассказала Маришка. Он просто подтвердил ее
слова.
- Он подтвердил ее сказки!
- Веселый старик, что тут плохого?
Маришка подошла к телефону и набрала номер Гвоздикова.
- Иван Иванович? Добрый вечер! Да, передаю трубку папе, - и Маришка
протянула трубку отцу.
Пожалуй, ни к чему пересказывать весь длинный и путанный разговор
Маришкиных родителей с Иваном Ивановичем: разговор получился не из легких.
Но кончился он победой старого учителя. Когда папа положил трубку на место и
вытер пот со лба, он устало сказал:
- Ну что ж, Мария... ваша взяла! Оставляем тебя Ивану Ивановичу на
попечение. Встречайте свою Уморушку, участвуйте в смотре и - марш в Апалиху!
- на летний отдых.
- И чтоб никаких приключений! - строго добавила мама.
- А это уж как получится... - тихо прошептала Маришка и стала готовится
к переезду на квартиру Ивана Ивановича.
в которой Калину Калиныча тянут за язык
Когда Уморушка пошла в школу, то она сделала очень неприятное для себя
открытие: оказывается, на уроке нужно сидеть тихо и смирно, а если хочешь
что-то сказать, то следует поднять правую руку (левую почему-то нельзя!) и
терпеливо ждать, когда тебя спросят. Такие правила были написаны явно не для
Уморушки. Как она себя ни сдерживала, но к концу первой четверти у нее в
дневнике получилась вот такая картина:
Арифметика - 5 (27 замечаний и 14 серьезных предупреждений).
Пение - 4 (13 замечаний и 26 серьезных предупреждений).
Основы колдовства - 5+ (14 замечаний и 1 серьезное предупреждение).
Основы доброты - 5+ (замечаний нет).
Природоведение - 5+ (28 замечаний и 36 серьезных предупреждений).
Устное народное творчество - 5 (10 замечаний и 8 серьезных
предупреждений).
Физкультура - 5+ (замечаний нет).
Поведение - хуже некуда.
Прилежание - так себе.
- Ну и что будем делать, внученька? - спросил Уморушку Калина Калиныч,
ставя в дневнике последнюю отметку. Будем продолжать в том же духе или
начнем исправляться?
- А чего я сделала? Я ничего не делала... - не глядя в глаза деду,
прошептала Уморушка. - Учусь-то я хорошо...
- А на уроках как сидишь?!
- Как? - удивилась Уморушка.
- Как егоза! - рассердился старый лешак.
Уморушка попыталась вспомнить, как выглядит егоза, но не вспомнила.
- А на кого она похожа, дедушка?
- На тебя! - окончательно рассердился Калина Калиныч и пригрозил
внучке: - Если до конца учебного года не исправишься - не видать тебе
каникул, как своих ушей!
Уморушка тут же скосила до предела глаза: левый - налево, правый -
направо, но ушей, и правда, не увидела.
- Я же не виновата, что я такой живой ребенок... Я же маленькая еще.
Единственная дочка в семье... - выложила она Калине Калинычу свои главные
козыри.
Но старый лешак не стал даже слушать внучкины оправдания.
- Заговаривай зубы и отводи глаза своим родителям, а меня на мякине не
проведешь! Или хорошее поведение - и в награду каникулы, или... или я лишу
тебя чародейной силы!
Уморушка побледнела. Только научилась кое-чему из колдовства и - нате
вам! - уже прощайся с чародейной силой!..
- Деда-а-а!.. - заныла Уморушка привычным воем. - Сказала ведь - не
буду, значит, не буду!..
- Что не будешь? - попросил уточнить Калина Калиныч.
- Все не буду, - пообещала Уморушка. - Скакать не буду, подсказывать не
буду, язык отвечающим показывать... Мало ли чего! Всего не упомнишь.
Калина Калиныч задумался. После долгих колебаний спросил с сомнением:
- Твердо обещаешь?
- Твердо!
Старый лешак посмотрел на внучку чуть ласковее и, после небольшой
паузы, сказал:
- Ну вот... Так-то лучше... А то - стыд на всю Чащу... А каникулы у вас
будут, я обещаю.
И тут Уморушка вдруг спросила:
- А если я ни одного замечания не получу, ну, ни одногошеньки!.. -
тогда в Светлогорск к Маришке съезжу?
- Куда?.. - удивился Калина Калиныч. - В Светлогорск?! К людям?!
- А что? Они-то к нам ездили!
Калина Калиныч хотел было произнести громовым голосом привычную фразу:
"Ни под каким видом!" и быстренько улетучиться, но в последний миг вдруг
передумал и сказал:
- Ну что ж... Если ни одного замечания не получишь, то, пожалуй, и
съездишь к подруге в город. Только этому, Уморушка, никогда не бывать - не
из того ты теста леплена, чтобы на месте сидеть.
- Я-то? - переспросила Уморушка.
- Ты-то, - подтвердил Калина Калиныч.
- А вот увидишь! - посулила Уморушка.
- Ну-ну... - усмехнулся Калина Калиныч.
- Так по рукам?
- По рукам!
Калина Калиныч, продолжая тихо улыбаться в седые усы, протянул внучке
руку, и та не замедлила крепко вцепиться в нее своей ручонкой.
- Федюшк, - крикнула Уморушка вертевшемуся неподалеку
подростку-водяному, - а ну-ка, разними.
Федюшка охотно исполнил просьбу, а потом спросил:
- А про что спор?
- Тсс!.. - сказала Уморушка, прижимая указательный палец к губам. -
Пока тайна!..
в которой Калина Калиныч сдается на милость победителя
Всякая тайна рано или поздно становится явной. Минуло еще три четверти,
и всей Муромской Чаще стал известен спор между Уморушкой и ее дедом. А
позаботилась об этом сама Уморушка. Еще бы: за все три четверти она не
получила ни одногозамечания!
- Не иначе тебе нечистая сила помогла, - удивлялся Калина Калиныч,
записывая в дневник любимой внучки одни пятерки. - Без колдовства тут никак
не обошлось, ну, никак!
Дедушкины слова очень возмутили Уморушку, и она, пыхтя от негодования и
горькой обиды, стала выговаривать деду:
- Всегда так!.. Чуть что - "Нечистая сила помогла!.." Поможет кто -
жди!.. Сама молчала, сама ниже травы, тише воды сидела. Думаешь, легко,
деда, так сидеть? Попробуй! И дня не высидишь. Или подскажешь кому-нибудь,
или за ухо дернешь А я помалкивала, за ухи не дергала...
- Знаю, что не дергала, знаю, что помалкивала... Оттого и дивлюсь: не
чародейство ли это?
- Не-а... - ответила Уморушка и почему-то покраснела, как рак.
Но дедушка не заметил перемены в окраске внучки, а может быть, сделал
вид, что не заметил. Расписавшись в дневнике за учителя, он вручил его
Уморушке.
- Держи, отличница. Иди, хвастай перед братьями и родителями!
Но уходить из лесной школы Уморушка не спешила.
- А обещание? - спросила она и уставилась на деда прокурорским
взглядом. - Забыл, деданя?
- Какое обещание? - попробовал юлить Калина Калиныч. - Что-то
запамятовал...
- К Маришке съездить, в Светлогорск!
Старый лешак прошептал что-то под нос - не то укорил себя за длинный
язык, не то пробубнил заклинание - и начал потихоньку растворяться в
воздухе.
Но Уморушка была начеку.
- Деда, не крути! Держи слово!
Калина Калиныч нехотя вернулся в прежнее состояние и сердито буркнул:
- Мала еще по городам ездить! Подрасти чуток!
- Ребенки должны получать яркие впечатления с детства! Ты сам родителям
так говорил! Держи слово, деда!
Калина Калиныч затравленно покрутил головой, словно бы надеясь найти
кого-нибудь, кто бы защитил его от настырной внучки, но никого, кроме
водяного Федюшки, свидетеля его злополучного спора, не увидел.
И тогда старый лешак сдался.
- Хорошо, - сказал он, - поедешь в гости к своей Маришке. Но смотри:
ежели что...
- Знаю: буду пенять на себя! - Уморушка вспомнила о брате и робко
спросила напоследок деда: - А если еще и Шустрика взять? Вдвоем пенять не
так обидно, как одной.
Но Калина Калиныч отказался пустить внука, хотя в глубине души понимал,
что так бы ему самому было спокойнее за Уморушку.
- Нет, - сказал старый лешак, - Шустрик останется в Муромской Чаще.
Лесной Совет принял решение о расчистке этим летом пещеры Змея Горыныча от
тысячелетней трухи и мусора, и Шустрик с другими своими товарищами
отправится на раскопки. Поедешь в Светлогорск одна, если родители возражать
не станут.
- Они не станут! - заверила Уморушка деда. - Они сознательные. Я же не
так просто еду, я свой уровень повышать еду.
- Какой уровень? - удивился Калина Калиныч.
- Пока не знаю, какой, - пожала плечами Уморушка. - Какой-нибудь
повышу.
И она побежала к Федюшке и другим друзьям хвастаться своей победой в
споре с дедом.
- Письмо, письмо напиши! - крикнул ей вслед Калина Калиныч. -
Маришкиных родителей предупредить нужно!
- Хорошо-о-о!.. Напишу-у!.. - откликнулась Уморушка и, вытянув руки в
стороны и сильно оттолкнувшись от земли ногами, взмыла над луговыми травами.
в которой Петя Брыклин попадается на крючок
У каждого человека есть второе "я" или иначе "альтер эго". Некоторые
люди не знают об этом и живут себе припеваючи. А вот те, кто знает...
Маришкин одноклассник Петя Брыклин был из тех, кто знал. Об Альтер Эго
ему рассказала бабушка Виолетта Потаповна, которая, в свою очередь, вычитала
все данные о втором "я" из толстенной книги под названием "Этика". Ей очень
хотелось, чтобы ее внук вел себя в жизни этично, а не совсем напротив.
- Помни, Петечка, - сказала Виолетта Потаповна, заглядывая внуку в
глаза проницательным взглядом, - в человеке сидит еще один как бы человек по
имени Альтер Эго и он, этот Альтер Эго, толкает того человека на
противоположные поступки.
- Руками толкает? - спросил удивленно Брыклин. - Или ногами пихается?
- Словами. Против слов очень трудно человеку устоять.
- А если уши заткнуть? Заткнуть уши и не слушать его. Нельзя разве?
- Нельзя, - горестно развела руками Виолетта Потаповна, - Альтер Эго
внутри сидит, от него не скроешься. Одно спасенье - думать, НА ЧТО толкает
Альтер Эго. Если на хороший поступок - нужно прислушаться, если на плохой -
стой крепче прежнего.
"Вот еще заботы не хватало... - подумал Брыклин, но вслух говорить
этого не стал, не хотел расстраивать бабушку. - Мало мне учителей в школе,
так еще какой-то Альтер Эго прибавился!"
Петя решил проверить бабушкины слова и прислушался. Но никакого
внутреннего голоса он не услышал. Целую неделю Петя ходил с чуть повернутой
набок головой и все пытался уловить хоть какое-то бормотание в своем животе.
Но второе "я", как видно, впало в длительную спячку и молчало, подобно
двоечнику у доски. Наконец, Пете надоело караулить невидимку и он позабыл
про него. Но вот однажды...
Однажды Петя Брыклин шел по Большой Собачьей улице и повстречал на свою
беду завуча из тринадцатой новокуличанской школы Светлану Николаевну
Барабанову.
- Брыклин! Петр! - радостно воскликнула бывшая детсадовская
воспитательница Пети. - Тебя-то мне и надо!
- Здравствуйте, Светлана Николаевна... - поздоровался Брыклин. - Рад
видеть...
- Ты, Петенька, самый озорной в группе был, так в память и въелся, -
учительница улыбнулась бывшему воспитаннику и продолжила: - Но я твой
актерский талант отметила. Такой талант - на всю жизнь зарубка!
Впервые услышав о своем артистическом таланте, Брыклин, однако, не стал
разубеждать Барабанову, а только скромно потупил голову и немного зарделся.
- Все-таки, какое счастье, что я тебя повстречала! - продолжала тем
временем завуч новокуличанской школы. - Через три дня городской смотр
школьных драмкружков, а у нас нет подход
...Закладка в соц.сетях
