Жанр: Сказка
Рейнеке-лис
... Уверяю
вас, что я с поручением справлюсь.
- Хорошо, - согласился король. — Но только будьте рассудительны.
Помните, что это очень опасная личность.
- Что ж, я рискну, - сказал барсук Гримбарт и отправился в Малепартус.
Рейнеке с женой и детьми он застал дома.
- Здравствуйте, дядюшка Рейнеке! — сказал он с поклоном. — Простите,
но вы нас всех удивляете. Как это вы, такой ученый, опытный и мудрый, могли
не исполнить королевский указ? Пора вам одуматься. Со всех сторон доходят до
вас прескверные слухи, со всех сторон сыплются жалобы. Вот мой совет:
спешите ко двору. Если и в третий раз вы не явитесь, король пошлет войска,
ваш замок обложат. Вам и вашему семейству будет грозить гибель. Давайте-ка
лучше отправимся вместе к королю. Вы достаточно хитры и на суде вывернитесь.
Не раз уже судились за более серьезные проступки, и все-таки вам всегда
удавалось отвести судьям глаза и осрамить своих врагов.
- Дельный совет! — воскликнул Рейнеке. — Мне действительно следует
явиться ко двору и лично защищать себя на суде. Король, надеюсь, будет
милостив ко мне. Он отлично знает, как я ему полезен, и понимает, что именно
за это меня и ненавидят. Ведь все его придворные в делах ничего не смыслят
— ни бе ни ме, и там, где нужен совет поумнее, выручать приходится мне. Вот
они и завидуют...Меня тревожит только, что самые злые из моих врагов как раз
и состоят в королевских любимчиках. Их там больше десятка, а я один. И
все-таки мне лучше добровольно явиться к королю, чем подвергать жену и
детишек такой опасности. Король, разумеется, сильнее меня, но, может быть,
мне еще удастся как-нибудь поладить с моими недругами...
Тут он обратился к жене:
- Береги детей, Эрмелина! Особенно нашего младшенького, нашего любимца
Росселя. Малыш весь в меня — у него чудесные зубки! Да, и старшего,
плутишку Рейгнгарта, я люблю не меньше. Можешь без меня побаловать деток.
Бог даст, я скоро вернусь и тогда уж порадую тебя хорошим подарком...
И он ушел в сопровождении Гримбарта.
Не прошло и часа, как Рейнеке обратился к своему спутнику:
- Милый племянник, дорогой мой друг! Вы — священнослужитель, лицо
духовное. Признаюсь вам, мне все-таки страшновато предстать перед нашим
государем. Что ни говори, а совесть у меня не совсем чиста. Если я
исповедуюсь перед вами во всех своих грехах, мне станет легче. Так вот
слушайте.
Прости меня господь и пресвятая дева Мария, - начал Рейнеке каяться на
церковной латыни, как это положено у католиков, - что вредил выдре, коту и
всем другим, в чем теперь признаюсь, и готов принять любое наказание...
Но барсук перебил его:
- Бросьте вы свою латынь и говорите по-нашему — понятнее будет!
- Хорошо, - кротко ответил ему лис. — Признаюсь, что я виноват перед
всеми зверями и птицами.
Тут он рассказал, как недавно защемил в колоде медведя Брауна и как тот
был избит; как он завлек в ловушку кота Гинце и как тот потерял один глаз.
Признался Рейнеке и в том, что петух Геннинг сказал правду: он, Рейнеке,
действительно хватал его детей и съедал их с большим аппетитом.
- Мало того, - продолжал лис, - я даже самому королю и королеве сделал
много пакостей. Не говоря уже о том, как я издевался всегда над волком
Изергимом, которого в насмешку называл дядей, хотя никакой он мне не дядя, а
я ему не племянник! Несколько лет тому назад, когда я жил в монастыре в
Элькмаре, он пришел ко мне и попросил помочь ему стать монахом. "Это
занятие, - сказал он, - очень мне нравится". Я заметил, что первым делом он
должен научиться звонить в колокола, и привязал его лапы к колокольной
веревке. Звон ему очень понравился, и он стал трезвонить, как буйно
помешанный. Услыхав этот безумный набат, люди сбежались толпами. И не успел
волк им объяснить, что он собирается стать монахом, как был избит до
полусмерти. Однако этот дурень не отказался от своего намерения. Он попросил
меня, чтобы я выбрил ему макушку, как у всех монахов. Я посоветовал Изергиму
выжечь себе волосы на макушке раскаленным железом. Он послушался. И можете
себе представить, как вздулась и сморщилась от ожога кожа на его глупой
голове!..
Как-то мы бродили в Юлийских орах и забрались во двор к одному богатому
попу. У него в амбаре хранились роскошные свиные окорока и длинные бруски
свежего нежного сала. Изергим проскреб в толстой стене лазейку и довольно
свободно в нее пролез. Он там так нажрался, что брюхо его раздулось, как
бочка.
Собрался он уходить — не тут-то было! Дыра не пускает его обратно. Как
он ругался!..
"Ах ты подлая обманщица (так он называл дыру)! Когда я был голоден, ты
меня пропустила, а теперь, когда я наелся, не пускаешь!.."
Я между тем ворвался в дом к попу, который преспокойно сидел за обедом.
Перед ним стояло блюдо с еще горячим жареным петухом. Я схватил петуха
и выскочил за дверь. Поп закричал не своим голосом, кинулся было за мной,
Да зацепился за стул и опрокинул стол со всей снедью, что была в нем.
"Бегите, ловите, колите!.." — завопил он, но тут же поскользнулся в
луже супа и шлепнулся в нее.
На крик сбежались люди, а поп продолжал орать как полоумный:
"Что за наглый вор! Стащил жаркое! Прямо со стола!.."
Разъяренные люди кинулись за мной в погоню. Я мчусь впереди, добегаю
уже до амбара и роняю петуха: мне стало не под силу его держать — был
слишком тяжел.
Толпа потеряла меня из виду, но, увы, какую добычу я потерял!
Подоспевший поп, поднимая петуха с земли, заметил в амбаре волка.
"Люди! Сюда! Не зевайте! Еще один грабитель попался нам в руки! --
кричал священник. — Если он улизнет, мы станем посмешищем для всего нашего
края!.."
Тут на волка посыпался град ударов, пока несчастный не потерял сознание
и не рухнул на землю. За всю свою жизнь этот неудачник не терпел таких
побоев.
Ну и картина была бы, если бы какой-нибудь художник изобразил, как
растяпа Изергим уплатил священнику за ветчину и за сало!
Крестьяне вытащили его из амбара и, считая подохшим, выбросили на
свалку.
Сколько времени он там провалялся, как пришел в себя и как ему удалось
выбраться оттуда, не знаю.
И все-таки даже потом, спустя год, волк клялся мне в вечной дружбе. Эта
вечная дружба продолжалась правда недолго. А зачем она ему понадобилась, не
трудно было смекнуть: он мечтал хоть раз в жизни поесть вволю свежей
курятинки. А я, чтобы позлее над ним наглумиться, взялся проводить его на
чердак. "Средняя балка, - сказал я ему, - служит насестом петуху и семи
жирным курам".
Ночью вышли мы, идем. Чуть пробило полночь — пришли. Я знал, что окно
чердака закрывается ставнем. Днем его поднимали и подпирали легкой планкой,
а на ночь планку отставляли, и ставень опускался. Но я знал, что в этот час
ставень был еще поднят.
Я притворился, что влезаю первым, но тут же отстранился, якобы из
вежливости пропуская дядюшку волка вперед.
"Смелее! — сказал я. — Если хотите хорошей добычи, не зевайте! Куры
здесь откормленные!"
Волк осторожно влез на балку, пошарил по сторонам и раздраженно
проворчал:
"Вы меня привели не туда! Здесь и перышка куриного не найти!"
А я отвечаю:
"Тех кур, что сидели поближе, я уже успел похватать. Остальные садятся
подальше от окна. Будьте спокойны и потихоньку полегоньку двигайтесь
дальше..."
Пропустив Изергима, я незаметно пятился назад, к окну. Выскочив наружу,
Я дернул подпорку — ставень с шумом захлопнулся, а волк так затрясся от
испуга, что грохнулся с узкой балки на пол.
Во дворе горел костер, вокруг которого, подремывая, сидели люди. От
шума они проснулись.
"Что там упало в окно чердака?" - закричали они в испуге, засветили
фонарь и бросились на чердак. Обнаружив забившегося в угол волка, они стали
беспощадно его дубасить. Как только жив он остался после такого щедрого
угощения!
Признаюсь вам также, - продолжал лис, - что и волчице Гермунде я сделал
немало гадостей. Хватит ей позора на всю жизнь!
Теперь, племянник, я открыл вам все, что только могла припомнить моя
совесть, что тяготило мою душу. Дайте же мне, служитель бога, отпущение
грехов! Я готов принять самое страшное наказание...
Барсук Гримбарт знал толк в церковных делах. Сорвав по пути прутик, он
передал его лису и сказал:
- Этим прутиком, дядя, трижды похлещите себя по спине, потом положите
прутик на землю, трижды перепрыгните через него и благоговейно трижды его
поцелуйте.
Тогда я отпущу вам все ваши грехи и во имя господа бога прощу вам все,
что вы совершили. Но свое исправление, дядя, вам нужно доказать добрыми
делами.
Ходите в церковь, усердно молитесь, соблюдайте все постные дни,
раздавайте щедро милостыню. Поклянитесь отречься от беспутной жизни,
грабежа, воровства, предательства, обмана и всяких пакостей. Если вы будете
все это выполнять, то заслужите милость Божию.
- Выполню! — воскликнул Рейнеке. — Клянусь вам!
На этом исповедь кончилась, и набожный Гримбарт с грешником Рейнеке
продолжали путь ко двору короля. Вскоре вдали показался женский монастырь.
Монахини в нем не только служили богу, но и содержали во дворе
множество кур, петухов и индюшек, бегавших в поисках корма и за монастырские
стены. Рейнеке частенько сюда наведывался и сейчас предложил барсуку:
- Давайте-ка пойдем лучше вдоль монастырской стены — это самый
короткий путь.
Барсук согласился. Но как только они приблизились к курам, рыжий плут
набросился на жирненького, молоденького петушка, отставшего от остальных,
так что перья взлетели на воздух.
- Вот как, беспутный дядюшка! — возмутился Гримбарт. — Не успели
покаяться, как уже снова впадаете в грех? Ничего себе покаяние!
Хитрец Рейнеке кротко ему отвечает:
Дорогой мой племянник! Я поступил так бессознательно, по привычке.
Молитесь за меня богу — может быть, он по милосердию своему меня простит.
Это больше не повторится.
Но пока монастырь не исчез из виду, лис все время оглядывался — не был
в силах бороться с соблазном. Казалось, что если бы ему отрубили голову, эта
голова сама набросилась бы на добычу — так велика была его жадность.
Гримбарт заметил это и строго спросил:
- Куда вы это опять глазами стреляете, дядюшка? Мерзкий вы и
неисправимый чревоугодник!
- Вы придираетесь, сударь мой, - ответил Рейнеке, притворившись
обиженным. - Не торопитесь меня осуждать. Я просто читаю молитву. В этом
нуждаются души всех кур и гусей, которых я, бывало, так дерзко похищал у
монахинь, у этих праведных женщин...
Гримбарт промолчал. Они уже приблизились ко дворцу, и Рейнеке сразу пал
духом: он чувствовал, что на него надвигается страшная гроза обвинений.
ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Как только при королевском дворе прошел слух, что прибыл Рейнеке, все,
от мала до велика, прибежали взглянуть на него. Большинству он успел
достаточно насолить, и сочувствовали ему лишь немногие. Однако Рейнеке умел
держаться с достоинством. Будто принц, еще ни разу не запятнавший себя
недостойным поступком, он гордо и смело прошел с Гримбартом через дворцовую
площадь и с таким же гордым видом предстал перед королем Нобелем.
- Милостивейший король, государь мой! — начал он свою речь. -
Благородный и великий король, первый среди всех знатных и доблестных! Смею
вас уверить, что более преданного слуги, чем я, у вас нет и не было. Именно
поэтому меня так травят при вашем дворе. Разумеется, я уже давно лишился бы
вашего расположения, если бы вы верили клевете моих врагов.
К счастью, вы любите самолично разбираться в каждом деле и выслушивать
не только жалобщиков, но и обвиняемого. И как бы ни оболгали меня за моей
спиной, я спокоен: вам известна моя преданность, вам известно, что она
единственная причина всех этих интриг...
— Молчать! — грозно оборвал его король.-- Краснобайство и лесть вам
больше не помогут. Ваши преступления доказаны, и вас ждет заслуженная кара.
Разве вы соблюдали мой закон о мире?.. Вот петух Геннинг. Где его дети? Не
вы ли, лживый злодей, погубили почти все его потомство! И не тем ли
доказывали вы свою преданность мне, что оскорбляли мой королевский сан и
калечили моих верных слуг! Несчастный кот Гинце потерял здоровье и лишился
глаза, а израненный медведь Браун еще не скоро поправится. Но не к чему
читать вам нотации: обвинителей здесь достаточно и столько же доказанных
обвинений. Вряд ли на сей раз вам удастся оправдаться.
Рейнеке не растерялся.
— О мой благородный и справедливый король! — произнес он
торжественно.-- Разве я за все это в ответе? Разве я виноват, что медведь
Браун вернулся от меня с ободранным теменем? Разве я виноват, что он решился
нахально похитить мед у плотника? И если ему так влетело от грубиянов
мужиков, то как он допустил до этого? Где его хваленая богатырская сила?
Почему он не мог достойно дать им отпор, защитить свою честь? А кот Гинце? Я
ли не принял его с почетом? Я ли не угощал его всем, что бог послал? Но, не
слушаясь моих уговоров, он влез ночью в поповский амбар, где его постигли
кое-какие неприятности. Так неужели я должен отвечать за глупое поведение
кота и медведя?! Такая несправедливость могла бы унизить ваше королевское
достоинство. Впрочем, мой государь, вы вправе поступить со мной, как вам
будет угодно: помилуйте меня или казните — на все ваша высочайшая воля.
Сварят меня или изжарят, ослепят или повесят — пусть будет, что будет! Все
мы в вашей власти. Не знаю, какую пользу принесет вам моя смерть, но так или
иначе, я, как видите, явился на суд!..
Баран Бэллин напомнил, что пора начинать судебное заседание. Окруженный
своей родней, подошел волк Изергим, медведь Браун и множество других зверей:
осел Болдевин, заяц Лямпе, дог по имени Рин и бойкий песик Пустолайчик.
Вместе с козочкой Метке пришел козел Герман. Явились белка, ласка и
горностай, а также бык и лошадь. Пришли и лесные жители: серна, бобер,
куница, олень, кролик и дикий кабан. Все, конечно, норовили пробраться
вперед. Слетелись и птицы: аист Бартольд, журавль Лютке, сойка Маркат.
Приковыляли уточка Тибле и гусыня Альгейд. Прибыло и множество других
потерпевших от разбойника Рейнеке. Безутешный петух Геннинг с остатком
семейства все еще плакал и охал.
Счета не было разным жалобщикам — четвероногим и пернатым. Каждый
хотел уличить лиса и поведать судьям о его преступлениях. И каждый мечтал
увидеть законное возмездие преступнику.
Все новые и новые обвинения сыпались на Рейнеке. Лис, однако, защищался
весьма искусно. Стоило ему раскрыть рот, как на слушателей изливался
красноречивый поток оправданий и хитрой лжи, так похожей на правду. Он умел
что угодно опровергнуть и что угодно доказать. Все вокруг только диву
давались: ведь хорошо знали, что он виноват, а получалось наоборот — будто
он сам вправе обвинять других.
Все же наиболее честные и уважаемые из собравшихся выступили против
рыжего плута, и его преступления были доказаны. Королевский совет вынес
единогласное решение: "Рейнеке-лис приговаривается к смертной казни! Он
должен быть тут же на месте схвачен, связан и публично повешен".
Рейнеке понял, что его дело проиграно: хитрые речи не помогли ему.
Приговор огласил сам король. Злостный преступник был связан, и ему уже
виделся свой позорный конец.
Тут все враги лиса засуетились, торопясь отвести его на казнь, тогда
как друзья Рейнеке оцепенели от горя. Барсук Гримбарт, обезьяна Мартын, вся
свора родных и приятелей рыжего плута остались весьма недовольны суровым, но
справедливым приговором: ведь Рейнеке считался одним из первых королевских
баронов, а теперь он стоял обесчещенный, приговоренный к позорной казни! Его
близкие не могли спокойно смотреть на это. Они попросили у короля разрешения
и все, как один, покинули королевский дворец.
Король пожалел, что так много рыцарей — приспешников лиса — покидают
его, и обратился к одному из своих приближенных:
— Рейнеке, разумеется, негодяй, но, если подумать, многих его
сторонников при дворе некем будет заменить...
Тем временем волк Изергим, медведь Браун и кот Гинце были заняты
преступником: им хотелось собственноручно повесить своего врага и они
поспешно гнали его к месту казни.
— Вспомните, сударь Изергим,-- говорил по дороге кот Гинце,--
вспомните, как Рейнеке когда-то прямо-таки из шкуры лез, чтобы повесили
вашего брата. И он этого добился! Постарайтесь же теперь с ним расквитаться!
А вы, Браун, не забудьте, как подло предал Рейнеке вас самого, как он выдал
вас плотнику Рюстефилю и грубой толпе мужиков на избиение, па позор, о
котором сейчас трубят везде и повсюду. Будем осторожны, будем крепко
держаться друг друга. Если лис и сегодня улизнет от нас или хитрой каверзой
спасет свою шкуру, нам уже не дождаться столь радостного часа. Надо поскорее
покончить с мерзавцем!
— Хватит болтать!-- проворчал в ответ волк. — Лучше достаньте веревку
покрепче. Да пошевеливайтесь! Не будем затягивать его мучений...
Рейнеке сначала слушал их молча, но потом развязал язычок: — Вы так
меня ненавидите, так мечтаете поскорее лишить меня жизни, а не знаете
толком, как взяться за дело. Странно! Кот Гинце мог бы дать вам точную
справку о петле: он хорошо познакомился с ней у попа в амбаре, когда пришел
туда за мышами. А вы, Изергим и Браун, что-то слишком уж торопитесь
отправить своего друга Рейнеке на тот свет. А вдруг это вам не удастся?..
Тут из дворца вышел сам король с придворными. Он хотел лично
присутствовать при казни. К нему присоединилась и королева со своей свитой.
А за ними валила толпа знатных и незнатных, богатых и бедных — всем
хотелось насладиться зрелищем смерти лиса.
Волк Изергим наказывал родным и друзьям не спускать глаз со связанного
Рейнеке.
— Помоги мне держать прохвоста, — говорил он своей жене Гирмунде. --
Если этот пройдоха изловчится и сбежит, мы от него еще больше натерпимся!..
— Не забудьте, как он вас опозорил, — подстрекал он медведя
Брауна.--Теперь, наконец, вы можете с ним расквитаться!..
— Гинце, — командовал волк,-- вскарабкайтесь повыше и понадежней
закрепите веревку, а вы, Браун, держите преступника: я буду ставить
лестницу. Еще две-три минуты, и мы покончим с этим мерзавцем...
— Как вы стараетесь предать меня смерти, — вновь заговорил Рейнеке,
— а ведь вам следовало бы мне посочувствовать. Не хочу молить вас о пощаде
— это мне не поможет. Прошу только не затягивать моих страданий. Это было
бы совсем бессовестным свинством!..
Медведь Браун так и вскипел:
— Вы слышите наглую речь этого негодяя? Ну-ка, повыше, повыше!..
Сейчас ему будет конец!
Рейнеке охватил ужас.
"Надо придумать какой-нибудь фокус, чтобы король милосердно даровал мне
жизнь, а троица моих недругов хлебнула бы горя и позора, — думал он. --
Надо побыстрее найти выход. Дело идет о жизни... Я думал, что избегну беды,
но на этот раз ошибся! И все-таки... Нет, я не теряю надежды... Только бы
мне дали слово --и я уверен, что меня не повесят".
С петлей на шее стоя на лестнице, которую вот-вот должны были выбить у
него из-под ног, он вдруг обратился к народу с такой речью:
— Я вижу смерть. Вот она, перед моими глазами. Мне некуда от нее
укрыться. Но пока я еще жив, я обращаюсь ко всем, кто меня слышит, с самой
скромной просьбой: позвольте мне в мой последний час правдиво и
чистосердечно поведать вам обо всех моих преступлениях. Боюсь, что после
моей смерти кто-нибудь невинный может быть, упаси бог, обвинен в том, что
совершил я один. Не брать же мне на душу лишний грех. Надеюсь, что
милосердный бог зачтет мне этот честный и добрый поступок...
Подобной кротостью хитрец сразу многих разжалобил. В народе послышались
голоса:
— Просьба-то пустяковая... Не беда, если казнь совершится на несколько
минут позже...
Король дал согласие, и Рейнеке сразу оживился — он поверил в свое
спасение.
— О боже, помоги мне! — так он начал. — В этом собрании я не вижу
никого, кто не был бы мною обижен. Еще когда я был крохотным щенком, только
что отлученным от материнской груди, меня одолела страсть чревоугодия. Рано,
даже очень рано стал я шататься возле ягнят и козлят. Сперва мне нравилось
слушать их милое блеяние, а там потянуло все сильнее к лакомой пище. — При
этих словах Рейнеке даже облизнулся, после чего продолжал: — Потом я
прикончил трех молочных козлят и с удовольствием их съел. Дальше — больше.
Птиц — будь то курица, утка или гусь — я не миловал, где бы ни встречал.
Бывало, мне и не хотелось есть, но я все равно убивал их и зарывал про запас
в песок.
Как-то зимой на берегу Рейна — давно это было — повстречался мне волк
Изергим, который в кустах подкарауливал добычу. Он стал мне доказывать, что
он — мой родственник. Я согласился, и мы заключили союз, поклялись быть
неразлучными друзьями. Увы, эта дружба принесла мне много вреда. Мы
истоптали с ним всю страну. Он хватал то, • что было побольше, я — что
поменьше. Мы уговорились, что делиться будем поровну, но общего котла у нас
не получилось: половину добычи волк мне никогда не давал. А случалось и
похуже. Когда я заставал его за свежезарезанной козочкой или овечкой, он
встречал меня злобным рычанием и прогонял. Бывало, волк присваивал себе и
мою добычу. Даже когда мы сообща справлялись с каким-нибудь быком или
коровой, то сразу же прибегали его жена и семеро волчат. Они жадно
накидывались па еду, а меня оттирали. Мне доставались только обглоданные
косточки. Приходилось терпеть. И все же я, слава богу, не голодал. Дело в
том, что я тайно питался за счет богатейшего клада — золота и серебра, ~
который в свое время схоронил в надежном местечке. Сокровищ было так много,
что остатка, пожалуй, и теперь не вывезешь и десятью возами!..
При упоминании о богатом кладе король сразу насторожился и, подавшись
вперед, спросил:
— Но откуда к вам попал этот клад? Признавайтесь!
— Я не намерен скрывать этой тайны, — отвечал лис королю. — Все
равно не унесешь на тот свет эти сокровища. Позвольте, однако, рассказать
вам все подробно. Признаюсь, что упомянутый клад был мной похищен, но, если
бы я этого не сделал, вы были бы давно убиты, мой государь! Преступная шайка
замыслила вас погубить, и эти сокровища должны были служить их преступной
цели. Увы, эта кража преждевременно свела в могилу моего несчастного отца...
Но, государь мой, я это сделал для вашего блага!..
Слушая страшный рассказ рыжего обманщика о каком-то заговоре против ее
мужа, королева пришла в ужас.
— Рейнеке! — обратилась она к лису. — Сейчас вы отправитесь в
царство небесное. Примите же мой совет: облегчите свою душу, откройте нам
правду и расскажите подробнее о подготовлявшемся убийстве моего супруга...
— Я призываю всех к молчанию! — раздался голос самого короля. --
Рейнеке может спуститься. Пусть он подойдет поближе. Дело касается лично
меня, и я желаю его выслушать!
Рейнеке сразу успокоился. К великой досаде своих недругов, он живо
спустился с лестницы и смело подошел к королю и королеве, мысленно готовясь
к новой чудовищной лжи.
"Только бы мне опять втереться в милость к этим коронованным
супругам... — думал он про себя. — Только бы мне удалось погубить всех
моих лютых врагов, гнавших меня на виселицу, и я навсегда избавился бы от
всяких напастей! Счастье еще может мне улыбнуться, только врать на этот раз
придется особенно хитро и бессовестно".
Между тем королева продолжала нетерпеливо расспрашивать его:
— Расскажите нам все с самого начала! Как это было?
— Охотно, — ответил Рейнеке. — Мне все равно умирать, так глупо было
бы брать на свою душу еще один лишний грех, чтобы терпеть страшные муки на
том свете. Лучше я признаюсь во всем, хотя мне и придется опорочить близких
родственников и любимых друзей. Жаль их, но что поделаешь! Ведь мне
предстоят муки ада!
Королю от этих слов лиса стало не по себе.
— Но ты говоришь правду?-- спросил он.
— Я, как известно, грешник, — ответил плут, — но все, что я вам
поведал, чистейшая правда. Да и какой расчет лгать в такую минуту. Я
осужден, я уже смотрю в лицо смерти, и мне не помогут теперь ни кротость, ни
дерзость, ни ложь.
Рейнеке при этом притворно вздрогнул.
Королева вздохнула.
— Бедняжка! Мне так его жаль! — грустно сказала она королю. — Будьте
к нему снисходительней! Подумайте, от скольких несчастий мы можем избавиться
благодаря его показаниям. Пусть он поскорее расскажет нам все!
Король потребовал тишины, и собрание смолкло.
— Письменных доказательств у меня нет, — начал свой рассказ Рейнеке,
— но клянусь, что мое показание правдиво и точно. Открываю вам тайну
страшного заговора и предупреждаю: я никого щадить не намерен и назову всех,
кто участвовал в преступлении.
ПЕСНЬ ПЯТАЯ.
Послушайте же теперь о том, как лис не только снова оправдался в своих
преступлениях, но еще сумел опорочить других. Чудовищной ложью он обесчестил
даже своего родного отца и подло оклеветал барсука Гримбарта, преданного
своего друга, который так его защищал. Ничем не побрезговал негодяй, лишь бы
его неслыханно дерзкая ложь показалась правдоподобной, лишь бы спастись от
смерти и рассчитаться с врагами. Рассказ свой он повел так:
— Отцу моему однажды выпало большое счастье — он, уж не знаю как,
нашел сказочно богатый клад короля Эммериха Могучего[1]. Увы, это
не пошло
...Закладка в соц.сетях
